Обратная сторона диплома

Проект «Терминал» заработал на полную мощность, превратившись в нефтяную скважину, качавшую деньги в карманы «Союза». Успех был оглушительным. И, как это часто бывает, он породил не только зависть, но и новую, более головокружительную авантюру. Алексей, окрылённый, загорелся идеей «Феникса» — выкупа и перепродажи неперспективных государственных активов через череду подставных фирм. Схема была дерзкой, сложной и требовала виртуозной работы с документами, банками и реестрами. Естественно, он принёс эту идею Ксении. Они сидели в её кабинете. Алексей, сияющий в новом пиджаке от «Brioni» с иголочки, размахивал сигарой. — Слушай сюда, профессор. Есть у меня на примете завод. Ну, вернее, его обломки. «Электронприбор». Государство с него давно руки убрало, народ по бутылкам разбрелся. Но! Земля. Здания. Оборудование, которое на металлолом можно пустить. А главное — долги. Их можно красиво… реструктуризировать, да? Он вывалил на стол пачку документов — отчёты о банкротстве, справки, кадастровые планы. Всё было серо, запутано и пахло безнадёгой. — Наша задача, — продолжил он, — через пару-тройку «дочек» выкупить долги за копейки. Потом провести через аукцион, где, ясное дело, конкуренты внезапно передумают участвовать. Получаем актив. А потом — или режем на металл, или, если найдём лохов, перепродаём под «высокотехнологичное возрождение». Чистая математика. Ксения листала бумаги. Её мозг уже автоматически выстраивал схемы, цепочки собственности, просчитывал риски. — Здесь везде третьи лица, Алексей. Суды. Арбитражные управляющие. Это не ларёк отжать. Нужны не только деньги, но и давление. Очень точное. — Давление будет, — он уверенно щёлкнул пальцами. — У нас есть люди в комитете по имуществу. Есть знакомые судьи. Но им нужна красивая картинка. Чтобы всё было по бумажкам чисто. Вот тут — ты. Его взгляд стал пристальным, властным. — Сделаешь мне эту схему так, чтобы любой прокурор, даже самый занудный, обосрался, но ни одной формальной зацепки не нашёл. Сможешь? Вопрос был риторическим. Он уже не сомневался в её возможностях. Он проверял её готовность опуститься на новую глубину. Работа с госактивами, подкуп чиновников, манипуляция судами — это был уже не криминал районного масштаба. Это была большая лига. — Смогу, — тихо сказала Ксения. Голос не дрогнул. — Я знал! — Алексей хлопнул ладонью по столу. — Ты у меня суперзвезда! За эту схему, Ксюх, я тебе не просто премию отсыплю. Я тебе… — он наклонился через стол, и от него пахло дорогим табаком и апломбом, — я тебе жизнь другую покажу. Не эту унылую хрень. Всё серьёзно. Он встал, поправил перстень. — К концу недели хочу увидеть первый набросок. И, кстати… — он сделал паузу у двери, — купи себе что-нибудь… яркое. А то ходишь как в трауре. Ты теперь лицо компании. Должна соответствовать. После его ухода Ксения долго сидела, глядя на беспорядочные листы. «Лицо компании». Лицо аферы. Она взяла калькулятор и начала работать. Цифры успокаивали. В них был порядок. Вне зависимости от того, какую грязь они прикрывали. Алиса в этот период окончательно превратилась в призрак. Григорий, похоже, нашёл новую игрушку. Он появлялся редко, скидывал деньги на её «содержание» и исчезал. Квартира опустела, роскошные безделушки пылились. Алиса целыми днями смотрела мыльные оперы или, наглотавшись таблеток, спала. Её единственным развлечением стали звонки Ксении — бессвязные, полные обид и параноидальных намёков. — Ксюх, они все сволочи, ты знаешь? Все! Гришка… он, наверное, завёз себе какую-то стерву. А Леха… он тебя просто использует! Ты же понимаешь? — голос её был сиплым от слёз и сигарет. — Алис, тебе надо лечиться. Или уезжать. — Куда я уеду?! — в голосе послышалась истерика. — У меня ничего нет! Только эта хата! И ты… ты тоже уже не моя подруга. Ты стала как они. Холодная. Это било в самое больное. Ксения молчала. Отрицать было бессмысленно. — Знаешь, что я вчера услышала? — Алиса понизила голос до шёпота, полного глупого драматизма. — Гришка с кем-то ругался по телефону. Говорил, что эти… южные… они не просто так шевелятся. Что они какую-то сеть магазинов на востоке города прихватили. И что у них там такой же умник, как ты, сидит. И что скоро будет… «большая мясорубка». Мне страшно. Ксения закрыла глаза. Даже из этого бреда можно было выудить крупицы правды. «Бригада» расширялась. И у них был свой «умник». Информация не была новой, но каждый такой намёк делал незримого противника всё более осязаемым. Через неделю Ксения представила Алексею безупречную схему «Феникса». Лабиринт из двадцати трёх фирм-однодневок, перекрёстное владение, запутанные вексельные схемы. Красота финансового абстракционизма. Алексей изучал графики и схемы с восхищением дикаря, увидевшего огонь. — Бля… — вырвалось у него. — Это же… искусство. Настоящее. Ты гений. Он подошёл, взял её лицо в ладони. Жест был внезапным и грубоватым. — Вот за это я тебя… ценю. — Он не сказал «люблю». Это слово было не из его лексикона. — В пятницу будет встреча. Важная. Поедешь со мной. Будем «Фениксом» торговать с нашими инвесторами. Под «инвесторами» подразумевались те самые «старики» и несколько новых, очень грязных денежных мешков из смежных сфер. Встреча была назначена в сауне-клубе «Лесная». Место было выбрано неспроста: нейтральная территория, никаких записей, расслабленная атмосфера для «договорняка». Ксения, помня указание Алексея, купила платье. Не кричащее, но дорогое — тёмно-синее, шёлковое, подчёркивающее фигуру, но не вызывающее. Алексей одобрил: «Нормально. Солидно». «Лесная» представляла собой бревенчатый терем, утыканный камерами и вышками охраны. Внутри парило не только от печки: воздух был густ от денег, тестостерона и вседозволенности. Мужики разных мастей, завернутые в простыни или халаты, пили коньяк, парились, обсуждали дела. По периметру, как тени, двигались телохранители. Девушки-массажистки в откровенных купальниках услужливо сновали между ними. Алексей, в чёрном халате поверх золотой цепочки на шее, вёл себя как хозяин. Он громко представлял Ксению: «Мозги нашего полка! Та, что «Феникса» из пепла слепила!». На неё смотрели с интересом, некоторые — с похотью, другие — с расчётом. Один из «инвесторов», толстый, волосатый мужчина по кличке Медведь, хмыкнул: — И не страшно, Лёха, что такой умник рано или поздно на более тёплое местечко заглянется? Говорят, у Белова на юге тоже ценителей красивых схем найдётся. Наступила мгновенная тишина. Даже шум пара из парной казался приглушённым. Алексей медленно повернулся к Медведю. Улыбка не сошла с его лица, но глаза стали ледяными. — Что, Петрович? Белов тебе покоя не даёт? Или его бухгалтер? Можешь к ним попробовать перебежать. Только вот вопрос… — он сделал паузу, давая словам повиснуть, — доедете ли вы вообще до юга? А то дороги нынче опасные. Угроза, обёрнутая в шутку, прозвучала чётко. Медведь покраснел, отхлебнул коньяку и пробурчал: «Я чё, я просто говорю…». Ксения стояла, ощущая, как её платье прилипает к спине не от жары. Её снова использовали как разменную монету, как повод для демонстрации силы. И снова прозвучало это имя — Белов. И намёк на его «бухгалтера». Пчёлу. Его словно нарочно ставили рядом с ней, создавая в воздухе незримое, опасное соперничество. После парной, когда они остались одни в комнате для отдыха, Алексей был возбуждён и зол одновременно. — Видал, суки, как они смотрят? И на дело, и на тебя. Все хотят урвать. Но это моё. И ты — моя. Поняла? Он обнял её за плечи, прижал к себе. От него пахло паром, алкоголем и агрессией. — Скоро мы всех сделаем. И «Феникс» взлетит. И ты будешь со мной на самой вершине. Никакой Пчёла, никакой Белов нам не указ. Он говорил это, пытаясь убедить в первую очередь себя. Ксения молчала, глядя на запотевшее окно, за которым была тёмная подмосковная ночь. Вершина, которую он рисовал, казалась ей скользкой и одинокой. А имя «Пчёла», произнесённое с такой ядовитой завистью, почему-то отозвалось в памяти не страхом, а тихим, настойчивым вопросом. Каков он, этот «жук денежный» с юга? И что он подумал бы о её схеме «Феникс» — увидел бы в ней гениальность или наивную, дорогую ошибку? На обратном пути Алексей, выпивший лишнего, разоткровенничался за рулём. — Вот закончим с этим заводом… куплю тебе машину. Не какую-нибудь. «Порше». Красную. Чтобы все обзавидовались. И котедж. У озера. Будешь там свои графики чертить, как царица. Он говорил о ней, как о дорогом питомце, которого нужно обеспечить самой роскошной клеткой. — Спасибо, — сухо ответила Ксения, глядя на мелькающие за окном фонари. — О! «Спасибо»! — передразнил он её. — Всё у тебя по расписанию. Даже эмоции. Никакой… души. — Он ударил рукой по рулю. — Но я её в тебе найду. Растоплю, блядь. Сделаю своей по-настоящему. Его слова повисли в воздухе машины как приговор. Он уже не просто хотел её. Он хотел её переделать. Сломать и собрать заново, под себя. И это было страшнее любого насилия. Дома, смывая с себя запах сауны и чужих взглядов, Ксения поняла, что перешла очередную грань. Она была уже не просто наёмным специалистом. Она стала символом амбиций Алексея, его трофеем, его оружием в грядущей войне, о которой все говорили шёпотом. И единственным её щитом оставался её холодный, всё понимающий ум. Но хватит ли его, когда настоящая буря начнётся не на бумаге, а на улицах Москвы, о которой он, Алексей, с такой глупостью говорил «сделаем всех»? Ответа не было. Была только тишина квартиры, гудел холодильник, и на столе лежала папка с безупречным, смертельно опасным проектом «Феникс». Птица, которая должна была возродиться из пепла. Но какую цену придётся заплатить за это возрождение, Ксения боялась даже представить.