Обратная сторона диплома

Неудачи начались с малого. Как песок, забивающийся в шестерёнки отлаженного механизма. Сначала сорвалась поставка стройматериалов на один из объектов «Терминала». Поставщик, прежде сговорчивый как воск, вдруг отказался от контракта, сославшись на «форс-мажор». Алексей, разъярённый, послал Витюху «разобраться». Витюха вернулся озадаченный: «Мужик, Лех, он в шоке сам. Говорит, к нему налоговая нагрянула с полной проверкой, и его основной кредитор в банке вдруг кредитную линию прикрыл. Боится, что если с нами свяжется, его вообще прихлопнут». — Ищи другого поставщика! Быстро! — рявкнул Алексей, отмахиваясь. — Конкурентов навалом! Но следующий поставщик, уже почти согласный, тоже внезапно «передумал». А потом и третий. Словно невидимая рука аккуратно выдергивала кирпичи из фундамента его строящейся империи. Затем начались проблемы с «Фениксом». Чиновник из комитета по имуществу, которого Алексей считал «своим», вдруг заартачился. Не отказывался прямо, но начал затягивать согласования, требовать дополнительные, всё более абсурдные справки, ссылаться на «внезапно возникшие альтернативные предложения». Деньги, данные ему вперёд, он не вернул, но и дела не двигал. Когда к нему направили «переговорщиков», он, бледный как смерть, сказал только: «Отстаньте. Мне семью беречь. У вас… конкуренты оказались убедительнее». Слово «конкуренты» он произнёс с таким ужасом, что даже Витюха понял — угрожать бесполезно. Человек был уже напуган до полусмерти, но не ими. Алексей рвал и метал. Он кричал по телефону, швырял дорогие безделушки в стены своего кабинета, орал на подчинённых, обвиняя всех в бездарности. — Я же всё купил! Всех купил! Кто, блядь, мне мешает?! Ксения молча наблюдала. Её аналитический ум, уже настроенный на поиск системных сбоев, начал собирать разрозненные факты в единую картину. Это была не случайность. Слишком точно, слишком методично били по слабым звеньям. Не по людям Алексея, не по силовому блоку. Би́ли по экономике. По связям. По бизнес-схемам. Кто-то очень умный и очень хорошо информированный изучал их структуру, находил точки напряжения и нажимал на них, не тратя ни одной пули. Это была стратегия. Та, о которой в учебниках писали: «Победа без сражения». Однажды вечером, когда Алексей в очередной раз, уже пьяный, бушевал, срывая зло на ней —Ты же всё считала! Где твои страховые фонды, а? Почему они не сработали?! Она не выдержала. — Алексей, заткнись и послушай, — сказала она тихо, но так, что он на секунду осекся. — Это не форс-мажор. Это диверсия. Грамотная и целевая. Он уставился на неё мутными глазами. — Что? — Поставщиков не запугали. Их задавили административно и финансово. Чиновника не перекупили. Его просто поставили перед выбором: или он затягивает нашу сделку, или его карьера (а может, и свобода) заканчивается завтра. У наших конкурентов, — она сделала ударение на слове, — есть доступ к рычагам, которых нет у нас. Не к кулакам. К рычагам власти. И к банкам. Они давят не на страх, а на существование. Алексей молчал, переваривая. Гнев сменился холодной, трезвой яростью. — Южные, — хрипло выдохнул он. — Белов. И этот… жук его, Пчёла. Это его рук дело. — Скорее всего, — кивнула Ксения. — Они не лезут в драку. Они душат бизнес. Твой «Феникс» они, может, и не остановят, но взлететь ему не дадут. Выжгут землю вокруг. Она подошла к доске, на которой висела карта их активов, и стала ставить красные метки в местах сбоев. — Смотри. Они бьют не хаотично. Они бьют по узлам: логистика, согласования, финансирование. Они изучают нас. И бьют точно. Это дорогая и умная работа. Алексей встал, подошёл к окну. Его фигура в мятой дорогой рубашке выглядела вдруг не такой грозной. — И что ты предлагаешь? Считать убытки и сдаться? — Нет, — сказала Ксения. Голос её был твёрдым. Внутри всё сжималось от страха, но мозг работал с чёткостью компьютера. — Я предлагаю перестроить схемы. Создать буферные компании-прокладки, раздробить финансовые потоки так, чтобы одну точку провала было невозможно отследить. Найти новых, не связанных с нашим кругом поставщиков, через третьи руки. И, — она сделала паузу, — попробовать выяснить, откуда у них информация. У нас есть утечка. Последние слова заставили Алексея резко обернуться. Подозрительность, всегда в нём дремавшая, вспыхнула ярким пламенем. — Кто? Кто может? Ксения пожала плечами. — Не знаю. Но их осведомлённость — почти внутренняя. Они знают детали, которые не должны выходить за пределы этого кабинета. Их взгляды встретились. Впервые за всё время он смотрел на неё не как на украшение или инструмент, а как на союзника в настоящей, не детской войне. — Хорошо, — кивнул он, и в его глазах появился прежний, холодный блеск. — Делай. Меняй схемы. А утечку… я найду. Сам. Он нашёл её быстрее, чем она ожидала. И способ оказался грязным и жестоким. Через два дня в офисе поднялся шум. В коридор выволокли одного из бухгалтеров, немолодого, испуганного человека по имени Михаил Иванович. Оказалось, его сын, студент престижного вуза, неожиданно получил полную стипендию и место в общежитии от некоего «благотворительного фонда». Фонд, при ближайшем рассмотрении, оказался связан с фирмой-«однодневкой», которая, в свою очередь, имела следы в банковских операциях, ведущих прямиком в банк, обслуживавший структуры «Бригады». Михаила Ивановича «допрашивали» в подсобке. Ксения, проходившая мимо, слышала приглушённые звуки: глухие удары, сдавленный стон, голос Витюхи: «Ну что, папаша, хорошо за сыночка продался? Много тебе южные за наши бумажки отсыпали?». Алексей был беспощаден. Бухгалтера, избитого до полусмерти, вывезли за город и выкинули на обочину как предупреждение всем остальным. В офисе воцарилась парализующая, липкая тишина. Страх проник повсюду. Но Ксения понимала — это не победа. Это признание собственной уязвимости. «Бригада» купила не крупную фигуру, а мелкую пешку. И этого хватило, чтобы поставить под удар всю игру. Они думали на шаг вперёд. Играли тоньше. Вечером того дня Алексей пришёл к ней. Он был мрачен, но спокоен. — Канал перекрыли. Но дерьмо уже разлилось. Ихние схемы — они как зараза. — Он сел, смотрел на неё усталыми глазами. — Ты была права. Они не бандиты. Они… тени. И бьют из-за угла. — Они бьют по тому, что ты любишь больше всего, — тихо сказала Ксения. — По деньгам. По репутации. По иллюзии контроля. — А что мне делать? — неожиданно спросил он. Вопрос прозвучал почти по-детски, выдавая беспомощность перед новой, непонятной угрозой. — То, что они делают с нами, — сказала Ксения, глядя в пустоту. — Изучать их. Искать их слабые места. Не силовые. Экономические. У них ведь тоже есть проекты, партнёры, счета. Ничто не существует в вакууме. Алексей задумался. Потом медленно кивнул. — Сложно. Они как чёрти из табакерки… Говорят, у них там всё на доверии, с детства. Не купишь. — Всё можно купить. Или сломать, — холодно констатировала Ксения. Её собственные слова пугали её. Она уже мыслила их категориями. — Нужно больше информации. Нужен свой человек. Или… доступ к их информации. Они сидели в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Алексей планировал контрразведку и новые, ещё более жёсткие методы внутренней безопасности. Ксения же думала о другом. О том, как выглядит этот невидимый противник. Как работает его ум, столь похожий на её собственный в своей аналитической хладнокровности, но, судя по всему, превосходящий её в ресурсах и связях. Впервые она почувствовала не страх, а азарт. Сложная задача. Очень сложная. Та, ради которой стоит напрячь все извилины. На следующий день, просматривая через подставные лица сведения о банках, активно работавших с коммерцией на юге Москвы, она наткнулась на название: «Курс-Инвест». Скромная, ничем не примечательная инвестиционная компания. Но её глава, согласно сухой справке, был Виктор Павлович Пчёлкин. Тот самый «жук денежный». Она распечатала эту справку. Фотографии не было. Только имя, должность и список из нескольких, на первый взгляд, скучных проектов в сфере торговли и логистики. Но, присмотревшись, Ксения увидела закономерность: все эти проекты были не самыми прибыльными, но самыми стабильными и защищёнными. Как крепости. Она положила листок в самый дальний ящик стола. Не как улику. Как шахматную задачу. Пока Алексей метал гром и молнии, пытаясь заткнуть дыры в тонущем корабле, она начала изучать архитектуру того ледокола, что этот корабль топило. И в этом занятии была странная, почти интеллектуальная красота. Война переходила в плоскость, где она чувствовала себя своей. В плоскость цифр, схем и безмолвной, смертельной логики. А где-то в это время, в сдержанном, деловом кабинете на юге Москвы, человек по имени Виктор Павлович, просматривая отчёт о блокаде северных активов, тоже отметил про себя упрямство и изворотливость новой экономической структуры «Союза». «Интересно, — мог подумать он. — У Агапова, наконец, появился толковый финансист. Надо присмотреться». Но это уже была бы совсем другая история. Пока же в воздухе висела тишина, предвещавшая грозу. Тихая сапа была открыта. Теперь противники знали друг о друге чуть больше. И это делало будущий конфликт неизбежным.