Право сильнейшего

Ровно в девять ноль-ноль Драко Малфой стоял у камина в полупустом холле, постукивая носком идеально начищенного ботинка по камню. В девять ноль-три на лестнице, с грохотом, появилось нечто. Гарри Поттер, на ходу пытающийся застегнуть куртку и одновременно пригладить волосы, что в итоге было безуспешно. — Ты опоздал, — констатировал Малфой. — На сто восемьдесят секунд. — И тебе доброе утро, Малфой, — перевел дыхание Гарри, и окинул взглядом с ног до головы Малфоя. — Ты выглядишь так, будто собрался на прием к самой королеве. Драко сегодня решил облачиться в черный классический костюм-тройка, с такой же черной рубашкой. Правда без галстука. Костюм был явно сшит волшебниками, судя по еле заметным серебряным нитям на манжетах пиджака, и был зачарован. Черные, лаковые ботинки, и такое же черное пальто до колен. — Уважение к себе начинается с внешнего вида, Поттер. Попробуй как-нибудь. Тебе понравится. Гарри закатил глаза, беря горсть летучего пороха, заходя в камин, проговаривая нужный ему адрес, и исчез. «Дырявый котел» встретил их гулом и запахом жареного лука. Стоило только Герою Магической Британии выйти из камина, как гул стих. — Это Гарри Поттер! — кто-то прошептал. — Смотрите, он здесь! Гарри стряхнул с плеч сажу и привычно ссутулился, готовясь к атаке ненавистного ему внимания окружающих. Следом из пламени вышел Малфой, даже не пошатнувшись, и тишина в пабе изменилась. — Малфой? — раздался громкий, неприязный голос бармена. — Мы здесь не обслуживаем Пожирателей! Драко замер с окаменевшим лицом. Он уже открыл было рот, чтобы ответить что-то явно язвительное, но Гарри оказался быстрее. Поттер сделал шаг, вставая так, что плечо перекрыло Малфоя от зала. — Он со мной, Том, — спокойно сказал Гарри. — Мы просто идем за покупками. — Но, Мистер Поттер! Вы уверены? — нахмурился старик. — После всего, что его папаша… — Уверен, — отрезал Гарри, своим фирменным тоном, которого все явно страшились, так как начинали видеть, кто именно убил Волан-де-Морта. — Открой проход, пожалуйста. Том проворчал что-то себе под нос, но все же достал палочку и постучал по кирпичам в закутке, разделяющую паб и главную улицу. Арка открылась, и Гарри с Малфоев вышли на залитую ярким солнцем улицу. И стоило проходу за ним закрыться, как Малфой тихо, сквозь зубы, прошипел: — Мне не нужна твоя защита, Поттер. — С чего ты взял, что это защита? — буднично, почти нараспев, сказал Гарри. — Я сэкономил нам время. Если бы ты начал с ним ругаться, то мы бы застряли там до обеда. А я хочу купить сову. — Сову? — Драко отвлекся. — У тебя же была… белая. — Букля. Она… погибла. Драко посмотрел на профиль Гарри и ему стало как-то не со себе. — Сожалею. Она была… приметной птицей. — Спасибо. Гарри, честно, даже позабыл какой ураган навел в Гринготтс, при грабеже, так что в банке им пришлось задержаться. Гоблины, помня о взломе и о похищении их дракона, смотрели на него с смесью ненависти и скверного уважения. Гарри пришлось заполнять кучу пергаментов о «возмещении ущерба крыше», прежде чем он спустился к своему сейфу и взял деньги. Драко стоял у белой колонны, скрестив руки на груди, и игнорировал шепотки прохожих. — Куда теперь? — спросил Гарри, достаточно быстро вернувшись. — Мантии? — Нет, — Малфой огляделся и понизил голос. — Мне нужно… в Лютный. Гарри нахмурился, но затем кивнул. — Я пойду с тобой. — О, неужели Герой не боится запачкать свою репутацию? — Малфой изогнул бровь в фальшивом удивлении. — Или же ты решил пойти в мантии-невидимке? — Заткнись, — отрезал Гарри. — Не хватало еще, чтобы тебя там заавадили в подворотне. В Лютный попасть было не так сложно. Переулок был сырым и темным даже днем. Витрина «Горбин и Бэрк» скалилась черепами и проклятыми амулетами. Колокольчик звякнул, стоило им войти внутрь. Мистер Горбин, сгорбленный и елейный, выплыл из-за прилавка. — А, юный мистер Малфой! — его глаза хищно блеснули. — Давно вас не видел. Как здоровье вашего батюшки? Азкабанский климат, говорят, вреден для рассудка… — К делу, мистер Горбин, — жестко оборвал его Драко, доставая из кармана бархатный сверток, и кладя его на прилавок. Горбин развернул ткань и увидел старинную серебряную брошь с крупными изумрудами в переплете змей. — Гоблинская работа шестнадцатого века, — процедил Драко. — Чистейшие камни. Горбин натянул свои очки. — Хм… Работа тонкая, да. Но сейчас такие не в моде, мистер Малфой. Символика змей… сами понимаете. После падения Темного Лорда люди боятся таких вещей. Товар «с душком». — Это семейная реликвия! — вспыхнул Малфой. — Которую вы продаете, потому что вам, очевидно, нужны деньги, — ухмыльнулся Горбин. — Я дам вам сто пятьдесят галлеонов. И то, по старой дружбе. — Сто пятьдесят?! — Малфой побледнел от злости и возмущения. — Она стоит минимум полторы тысячи! — Рынок диктует цены, мой юный друг. Так что, берите или уходите. Драко сжал кулаки, которые дрожали от унижения. Ему нужны были эти деньги. Ему нужна была новая палочка, даже подержанная была всяко лучше школьной, временной. Ещё нужны были ингредиенты. Он уже протянул руку, чтобы согласиться на эту унизительную сделку… — Две тысячи, — раздался голос со стороны входа в лавку. Горбин и Малфой повернулись одновременно. Поттер, который до этого стоял в тени стеллажей, разглядывая товары, подошел к прилавку. Глаза Горбина округлились. — Мистер Поттер! Какая честь! Вы… вы хотите приобрести эту брошь? — Я покупаю, — кивнул Гарри. Но смотрел не на торговца, а на Малфоя. — Но не у вас, Горбин. Я покупаю у владельца. Он достал из мантии мешочек с золотом, который явно был уменьшен заклинанием, и с громким стуком поставил его перед Драко. — Здесь две тысячи. Я хочу эту брошь. — Поттер… — Драко посмотрел на него как на сумасшедшего. — Ты не можешь… Это просто смешно! — Почему? — Гарри взял брошь, повертел ее в руках. — Красивая вещь. Подарю Гермионе… Хотя... нет, она не любит змей. Оставлю себе. Буду носить на приемах. — Да это чистой воды подачка! — прошипел Малфой. — Это сделка, Малфой, — жестко сказал Гарри. — Этот упырь, — он кивнул на Горбина, который тут же попятился в сторону, — хотел тебя нагреть. Я предлагаю честную рыночную цену. Ты продаешь или нет? Мне нужна эта брошь. Малфой перевел свой взгляд с Гарри на мешок с золотом, потом на Горбина. Гордость боролась с необходимостью. И с… благодарностью, которую он точно не имел желания признавать. Выбор стоял между ста пятьюдесятью и двумя тысячами галлеонов… — Забирай, — выдохнул Малфой, хватая мешок. — Но если я увижу, что она валяется у тебя в ящике с носками, прокляну! — Договорились, — улыбнулся Гарри, пряча брошь в карман. Затем повернулся к Горбину, меняя свой взгляд на холодный. — А вы, мистер Горбин… если я узнаю, что вы пытаетесь нажиться на проблемах моих… знакомых… Аврорат проведет здесь внеплановую проверку. Я уверен, они найдут много интересного в вашем подвале. — Никаких проблем, мистер Поттер! — затряс головой торговец. — Все честно! — Идем, Драко, — Гарри тронул Малфоя за руку. — Здесь воняет плесенью. Они вышли из лавки в темный переулок. Драко прошел несколько шагов в полном молчании, держа в руках мешочек с золотом, а потом резко остановился. — Зачем? — спросил он. — Зачем ты это сделал? Две тысячи… это безумие. — Золота у меня много, Драко. И мне не нравится, когда всякая шваль пытается унизить… близких мне людей. Но зато теперь, ты сможешь купить себе хорошие ингредиенты. И все, что тебе там нужно было. — Я верну тебе их как только разморозят мой счет. Все, до последнего кната. — Как хочешь, — пожал плечами Гарри. — А теперь давай, пошли к мадам Малкин. В лавке у мадам Малкин было спокойнее. Ведьма расплылась в улыбке, стоило ей увидеть Гарри, а увидев Малфоя — поджала губы, но тактично промолчала. Две тысячи галлеонов все же придавали Малфою уверенности. — Мистер Поттер, вам, как всегда, что-то практичное? — защебетала ведьма. — Да, пару школьных мантий и… — И что-то приличное для выхода в свет, — вмешался Драко. Он сел в кресло, листая журнал, пока Гарри стоял на табурете. — Поттер, ты не можешь ходить в этих мешках вечно. Ты Герой, имей совесть. — Но мне удобно! — возмутился Гарри. — Тебе удобно выглядеть как садовый гном? — Драко встал, подходя к стойке с тканями. — Мадам, покажите тот темно-синий бархат. И шелк для подкладки. Серебристый. — Но, мистер Малфой… — начала было мадам Малкин. — Делайте, что он говорит, — вздохнул Гарри. — Проще согласиться, чем спорить с этим хорьком. Драко подошел к Гарри, прикладывая ткань к его плечу. Он стоял очень близко, из-за чего Гарри мог почувствовать тонкий шлейф его парфюма — что-то цитрусовое, холодное. — Этот цвет оттенит твои глаза, — пробормотал Драко, разглаживая ткань на груди Гарри, пальцами на секунду задерживаясь на воротнике. — И скроет тот факт, что ты сутулишься. Гарри смотрел на сосредоточенное лицо Малфоя, на его длинные белесые ресницы. — Ты сейчас флиртуешь или оскорбляешь меня? — спросил он тихо. Драко поднял на него свой взгляд, в который заплясали бесята. — Я делаю из тебя человека, Поттер. Это тяжкий труд, не требующий благодарности. Но если хочешь, можешь купить мне мороженое. После закупки мантий, они еще прошлись по магазинам, покупая все необходимое для учебы. В Совятничий магазин Эйлона Гарри так и не смог войти. Он долго мялся у витрины, рассматривал различных сов, но так и не смог… После они посетили книжный, и вышли из лавки спустя полтора часа, нагруженные до верха. Малфой купил не только учебники но и редкий трактат по Алхимии. Гарри купил себе «Теорию обороны и практику истребления» и новую книгу «Тактика ловца». Они заняли один из свободных столиков на улице у кафе-мороженого Флориана Фортескью. Гарри ел шоколадное, Драко — мятное. Народ вокруг все еще косился, но было уже не так дискомфортно. Вид Гарри Поттера, спокойно поедающего мороженое в компании Малфоя, вызвал когнитивный диссонанс, и люди предпочитали делать вид, что ничего не происходит. — Неплохой день, — признался Гарри, облизывая ложку. — Сносно, — кивнул Малфой. — Ты почти не опозорил меня своим вкусом в одежде. Та парадная мантия тебе даже идет. Все таки изумрудный тебе к лицу куда больше, чем бордовый. — Спасибо, — усмехнулся Гарри. — Ты был прав на счет той синий мантии. Драко удивленно посмотрел на него, а потом уголок его губ пополз вверх. — Я всегда прав, Поттер. Запиши это где-нибудь. Это день был поистине странным. День, когда Герой и Пожиратель просто пришли в Косой за покупками. Буднично болтали, ели мороженное, и просто наслаждались теплым солнцем последних дней перед учебой. *** Утро второго сентября приблизилось незаметно и встретило запахом овсянки, тыквенного сока и тревоги. Первое число было праздничным, с очередным распределением первокурсников. Большой зал был полностью восстановлен, и четыре длинных стола стояли на своих местах. Зачарованный потолок изображал хмурое, серое небо, отражая настроение студентов. Гарри сидел за гриффиндоским столом. Рядом Рон угрюмо ковырял вилкой яичницу, стараясь не смотреть на Поттера слишком пристально. Он все еще не мог никак смириться с изменениями своего друга. Гермиона нервно листала «Ежедневный пророк», но ее глаза бегали по строчкам, не читая. За столом Слизерина, в гордом одиночестве, точнее, в окружении пустоты, которую создали вокруг него другие, сидел Малфой, привычно держа спину прямой линией, пил свой чай и смотрел перед собой, игнорируя любой шепотом в свою сторону. Директор Макгонагалл поднялась со своего места, и зал мгновенно затих. Звон вилок прекратился. — Добро пожаловать домой, — ее голос разнесся по залу, теплым дуновением. — Мы многое пережили. Мы многое потеряли. Но мы вернулись. Она сделала паузу, давая словам осесть. — В этом году Хогвартс открывает свои двери не только для новых студентов, но и для тех, чье обучение было прервано войной. Я приветствую наш «Восьмой курс»! Студенты захлопали, засвистели. Гарри почувствовал на себе сотни взглядов, но голову не отпустил. — Ввиду особых обстоятельств, — продолжила Макгонагалл. — и в целях укрепления межфакультетского единства, которое так необходимо нашему миру, восьмой курс будет проживать отдельно. Для вас была восстановлена Башня Основателей, где у вас будет общая гостиная. По залу прошел ропот. Гриффиндорцы переглядывались со слизеринцами с явным недоверием. — Списки распределения спален уже вывешены в коридоре у входа в Большой зал, — закончила Директор, и ее взгляд на долю секунды задержался на Гарри. — Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Всем приятного аппетита! Как только завтрак закончился, толпа восьмикурсников, а вместе с ними и другие любопытные студенты с младших курсов, рванули к дверям. Всем не терпелось узнать, с кем их поселили. — Надеюсь я с Невиллом, — буркнул Рон, вставая из-за стола. — И с Дином. Лишь бы не со слизнями. Если меня поселят с Забини, я буду спать в Большом зале с палочкой в руке. Они вышли в коридор. У доски объявлений уже образовалась давка. — Парвати! Мы вместе! — взвизгнула Лаванда Браун. — Эрни, ты с Голдштейном? Повезло… — доносились голоса. Гарри стоял чуть поодаль, прислонившись к каменной колонне. Он знал, что сейчас будет. Просто ждал взрыва. Рон, расталкивая всех локтями, подобрался к списку. Его палец пополз вниз по пергаменту. — Так… Уизли… Уизли… Ага, я с Невиллом! Отлично! У нас комнаты у всех на двоих! — он обернулся к Гермионе, сияя. — Гермиона, ты с Падмой! Нормально, она вроде тихая. — А Гарри? — спросила Гермиона, подходя ближе и вставая на цыпочки. — С кем Гарри? Рон снова повернулся к списку. — Поттер… Поттер… Комната восемь Бэ-э… Гарри Поттер и… Рон замер. Его спина тут же выпрямилась и окаменела. Уши мгновенно налились кровью, став пунцовыми. Тишина расползалась от доски объявлений по кругу. Те, кто стоял рядом и тоже прочитали строчку, отшатывались, глядя на список с ужасом. — ЭТО ОШИБКА! — взревел Рон так, что с портретов убежали волшебники, прикрывая уши ладонями. Он резко повернулся, ища глазами Гарри. — Гарри! Ты видел?! Они спятили! Макгонагалл выжила из ума! Толпа расступилась, образуя коридор между Роном и Гарри. — Что там, Рон? — спокойно спросил Гарри, хотя и так прекрасно знал ответ. — Малфой! — выплюнул Рон, словно это было грязным ругательством. — Тебя поселили с Малфоем! В одну комнату! С Пожирателем! — Серьезно? — с наигранным удивлением спросил Гарри. — Ну надо же. Зал ахнул. Шепот превратился в гул. — С Малфоем? — Она хочет, чтобы Гарри убили во сне? — Это издевательство над Героем! Драко, который стоял у самого выхода из зала, скрестив руки на груди, даже бровью не повел, хотя Гарри видел, как напряглись его плечи. Он готовился к публичному линчеванию. Рон подлетел к Гарри почти сгибая его с ног. — Мы идем к Макгонагалл. Сейчас же. Это бред! Я не позволю тебе жить с хорьком. Он же отравит тебя при любом удобном случае. Гарри, почему ты молчишь?! Ты должен быть в ярости! Гарри медленно отклеился от колонны, с абсолютно непроницаемым лицом. Вся эта истерика казалась ему такой… детской. После ночных, пьяных разговоров. После закатного полета, после прекрасной прогулки по Косому, крики Рона раздражали. — Я никуда не пойду, Рон, — четко произнес Гарри. Тишина стала абсолютной. — Что? — Рон опешил, приоткрывая рот и тут же закрывая. — Но… это же Малфой! Враг, Гарри! — Я умею читать, — холодно ответил Гарри. — И я доверяю решению нашего Директора. Если она считает, что так нужно для «единства», значит, так нужно. — Какого к Мордреду «Единства»? — встрял Симус. — Гарри, ты себя слышишь? Он впустил убийц в школу! Ты не можешь спать с ним в одной комнате! Это опасно! Гарри перевел взгляд на Финнигана, потом обвел взглядом всю толпу. И наконец, его взгляд встретился с серыми, как пасмурное небо, глазами. Малфой был бледен, но в глазах не было страха. Там читался вопрос: «Ты отречешься от меня сейчас? Чтобы успокоить своих фанаток?» Гарри заметно усмехнулся: «Еще чего, Малфой!». — Я пережил Волан-де-Морта, — сказал Гарри, обращаясь ко всем сразу. — Я пережил войну, отдав за всех вас жизнь. Вы серьезно думаете, что я не справлюсь с соседом по комнате? Он шагнул вперед, направляясь к центру коридора. — Малфой был оправдан судом. Он такой же студент как и мы все. И если у кого-то есть проблемы с моим соседом — значит, у него есть проблемы со мной. Рон стоял с открытым ртом. Гермиона смотрела на Гарри с прищуром, в котором читалось: «Что-то ты темнишь, Гарри Джеймс Поттер». И сквозь остальной шум шепчущихся студентов прозвучал один голос достаточно четко для Гарри: «О-ой придуро-ок…». Гарри прошел сквозь толпу, направляясь прямо к Малфою и останавливаясь перед ним. — Ну что, сосед, — произнес Гарри так, чтобы слышали и те, кто стоял рядом. Но на самом деле, слушали все, навострив свои уши. — У меня очень чуткий сон и палочка под подушкой. Надеюсь ты не храпишь. Драко выдержал паузу. Его губы дрогнули в ухмылке. Той самой — малфоевской, но в этот раз без яда. — Я не храплю, Поттер. Я не Уизел и не какой-то магл, не имеющий манер. А вот если ты будешь разбрасывать свои вещи, я трасфигурирую их в зубастую герань, чтобы ты почувствовал весь ужас своего положения. — Договорились. Гарри кивнул ему, и пошел в сторону лестнице, ведущий к Башне Основателей. — Идем, Малфой. Макгонагалл сказала, что у нас лучший вид на поле. Драко на секунду задержался, кинув взгляд на ошарашенную толпу, которая не могла понять, что только что произошло. После он расправил плечи, вздернул подбородок и пошел следом за Гарри. В коридоре повисла тишин, которую нарушил растерянный голос Рона: — Они… они что, только что шутили друг с другом? Гермиона медленно закрыла лицо руками. — О, Мерлин, — прошептала она. — Кажется мы упустили что-то очень важное, Рон. Башня Основателей встретила Драко и Гарри своей роскошью, которая казалась почти издевательской, на фоне недавней разрухи. Комната Восемь-Б была просторной: высокие потолки, стены из серого камня, огромный камин и два окна от пола до потолка с выходом на маленький и совсем неприметный балкончик. Две кровати под балдахинами стояли у противоположных стен, разделенные пушистым ковром и двумя письменными столами. Гарри вошел первым, бросая сумку на левую кровать и с облегчением выдохнул. — Ну, — сказал он, оглядываясь. — Жить можно. Драко вошел следом. Двигался медленно, будто ступая по опасному минному полю, проводя пальцами по спинкам стульев, проверяя наличие пыли, и морщась в лице. — У Маккошки есть вкус, — признался он тихо. — Я надеюсь, ты понимаешь правила, Поттер. — Правила? — Гарри начал стягивать мантию, бросая ее прямо на застеленную кровать. — Моя половина — справа. Твоя — слева. Не заходи на мою территорию без приглашения. Не трогай мои вещи. И ради Мерлина, научись пользоваться вешалкой. Гарри посмотрел на свою смятую мантию. — Но с твоей стороны ванная комната, — заметил Гарри. — Что же, мне теперь у тебя разрешения спрашивать, чтобы сходить по нужде? — Нет. Ванная комната общая. Полки я позже поделю, — будничным тоном сказал Малфой. — Мы в одной комнате, Поттер. И я не собираюсь жить в свинарнике только потому, что Герой Магической Британии привык к спартанским условиям жизни. Драко взмахнул своей новой школьной палочкой, которую пришлось регистрировать отдельно от всех остальных. Палочка выдала сноп серых искр и неохотно щелкнула замок чемодана, из которого аккуратными стопками поплыли вещи, распределяясь по своим местам. Драко невзлюбил этот кусок деревяшки с первых же секунду, но выбора у него особо не было. Гарри наблюдал за ним минуту, потом хмыкнул, доставая из сумки карту Мародеров и мантию-невидимку, сунул их под подушку и упал на кровать прямо в одежде. Это будет очень долгий и мучительный год. Но целый год им не потребовался. Первая же неделя прошла как в аду. К среде напряжение достигло своего пика. А все началось с того, что Гарри, уставший после занятий и тренировок на поле, вернулся в комнату и швырнул сумку на пол. Та упала неудачно: флакон с чернилами выкатился, пробка вылетела, и черная лужа начала расползаться по бежевому персидскому ковру. Ровно посредине комнаты. Драко полирующий свои ботинки с каким-то маниакальным упорством, замер. — Убери, — произнес он ледяным тоном, не поднимая глаз. Игнорирование просьбы заставило Малфоя отвлечься от собственных дел и встать из-за стола, держа щетку в руках так, словно он собирался метнуть ее Поттеру прямо в голову. — Поттер, твои носки валяются под моей кроватью. Твои коробочки от шоколадных лягушек валяются на подоконнике. А теперь ты решил испортить ковер. Убери. Это. Сейчас. Же. Гарри резко сел, сверкая раздражением в глазах. — Слушай, принцесса. Если тебе не нравится — не смотри. Или заколдуй, в конце концов. — Я не могу! — рявкнул Драко, его лицо пошло красными пятнами гнева. — У меня нет моей палочки, идиот! А эта деревяшка, скорее подожжет его, чем очистит! — Так вытри тряпкой! — огрызнулся Гарри. — Я не твой домовик, кретин! — взвизгнул Драко, подходя ближе и пиная флакон с чернилами. Тот откатился к кровати Гарри, оставляя за собой черную дорожку. — Ты спас меня от Азкабана, чтобы я задохнулся в твоем свинстве? Это такая изощренная месть гриффиндурка? — Я спас тебя, потому что дурак! — взорвался Гарри. Он вскочил с кровати. — И теперь я начинаю об этом жалеть! Ты невыносим, Малфой. Заносчивый, избалованный сноб, который даже «спасибо» сказать не может! — Спасибо?! — Драко зло рассмеялся. — За что, блять, спасибо, Поттер? За то, что ты сделал меня своим должником? За то, что ходишь тут с видом святого мученика, ожидая, что я буду целовать тебе ноги? Пошел ты нахуй, Поттер. Вместе со своим геройством. Гарри выхватил Бузинную палочку. — Тергео! — рявкнул он. Мощная волна магии снесла не только чернила с ковра, но и всю пыль в комнате, с каждого, даже самого маленького, уголка. Заставив шторы взметнуться к потолку. Ковер стал идеально чистым. — Доволен? — прорычал Гарри. — Теперь тут стерильно, как в твоей тупой башке! — Иди к Мордреду, Поттер, — прошипел Драко, отворачиваясь и с силой задергивая полог своей кровати. А утром в пятницу, случилось то, что Гарри до сих пор выкинуть из головы не может. Дверь в ванную комнату и так переодически заклинивало, но в этот раз не даже сам Малфой забыл проверить, заперта она или нет. Гарри торопился, потому что проспал, времени на сборы оставалось ничтожно мало. Сонный, лохматый, зевающий на ходу, он толкнул двери плечом. — Малфой, ты скоро… Он замер на пороге. Драко стоял у раковины. Без рубашки. С полотенцем на бедрах. Казалось, это уже повод, чтобы округлить глаза, забыть как дышать, и потеряться в пространстве. Но все было куда хуже. Малфой держал в руке опасную бритву, застывшую у щеки. Но Гарри смотрел не на лицо. Взгляд застыл на груди и животе Малфоя. Тонкие, белые, рваные линии пересекали бледный торс от правого плеча до левого бока. Три рубца. Следы от Сектумсемпры. Они не исчезли полностью. Даже Снейп не смог убрать их до конца. И теперь они смотрелись уродливой и кривой штриховкой, на бледной, аристократической коже. — Вон! — рявкнул Малфой, заметив отражение Гарри в зеркале. — Тебя стучаться не учили?! Его рука дернулась, и лезвие оставило небольшой порез на подбородке. Малфой резко развернулся, инстинктивно скрещивая руки на груди, пытаясь прикрыться таким образом. Гарри не мог не смотреть. Вина накрывала его ледяной волной так стремительно, сбивая дыхание. Он помнит тот день как сейчас. Помнит кровь расползающуюся в воде на полу туалета Плаксы Миртл. — Они… они все еще… — тихо пробормотал Гарри, окончательно теряясь. — А ты думал, что их не останется? — ядовито выплюнул Драко, хватая с крючка рубашку и лихорадочно попытался натянуть ее на мокрое тело. — Это темная магия, Поттер. Твоя магия. Ты меня чуть не разрезал пополам! — Я не знал, как действует это заклинание, — жалко попытался оправдаться Гарри. — Не знал он! — Драко наконец застегнул все пуговицы, путаясь в петлях и переходя к манжетам. — Ты всегда «не знаешь», но люди вокруг тебя почему-то всегда истекают кровью! Гарри почувствовал, как внутри поднимается защитная реакция. Злость окутывала разум и тело. Ему было безумно больно видеть эти шрамы, но нападение Драко заставляло огрызаться. — Ты сам виноват! Ты пытался наложить на меня Круцио! — Я пытался выжить, идиота ты кусок! — крикнул Драко, наконец покончив со своей рубашкой, застегнув ее под самое горло. — А ты просто игрался в героя! Малфой подошел к Гарри вплотную, и посмотрел на него с полной нескрываемой ненавистью. — Нравится смотреть? Гордишься своей работой? Можешь добавить в список своих достижений: «Изуродовать Малфоя». — Я никогда не гордился этим, — тихо сказал Гарри. — И я… пр… — Не смей извиняться, — оборвал его Драко. — Твоя жалость мне нужна еще меньше, чем твоя дружба. Проваливай, если не хочешь, чтобы я перерезал себе горло от твоего присутствия. К концу первой недели атмосфера в комнате была такой плотной, что ее можно было разрезать ножом. За окном глубокая темень. Три часа ночи. Гарри снова не спал. Просто не мог. Кошмары ходили кругами, оставляя его в каком-то лимбе бессонницы. Он ворочался, скрипел кроватью, взбивал и переворачивал подушку, тяжело вздыхая. — Если ты сейчас же не ляжешь и не угомонишься до утра, я тебя придушу, — раздался усталый голос Малфоя из темноты. — Я не могу спать, — огрызнулся Гарри в потолок. — У меня бессонница. — У тебя совесть не чиста, вот тебе и не спица. Выпей зелье. — Они не помогают. Драко сел на своей кровати, отодвигая полог. В лунном свете он был похож на призрака. — Поттер, ты мешаешь мне жить. Ты ходишь как инфернал, вздыхаешь, скрипишь. Почему ты просто не пойдешь к своим драгоценным Уизли? Поплачься им в жилетку. — Они не поймут! — Гарри тоже сел, свесив ноги с кровати. — Они думают, что все закончилось. Что я должен быть счастливым. А я закрываю глаза и вижу зеленые вспышки. Вижу Фреда. Люпина. Я вижу, как ты истекаешь кровью из раза в раз. — О, бедный Поттер. У него Посттравматическое расстройство. Добро пожаловать в реальный мир. Я каждую ночь вижу, как Нагайна жрет учительницу магловедения на моем обеденном столе. Но я не не ною! — Ты? — Гарри фыркнул. — Ты только и делаешь, что ноешь! «Эта палочка меня плохо слушается», «Здесь ужасно пыльно», «Поттер дышит». Ты избалованная принцесса, у которой отобрали корону! — Слышу от сломанного солдатика, который не знает, что делать в отсутствие войны! — парировал Малфой. — Ты никто без Темного Лорда, Поттер. Ты пустой. Поэтому ты таскаешься за мной. Я — твоя новая игрушка, чтобы тебе было кого «спасать». Слова ударили слишком больно. Гарри вскочил. — Я вытащил тебя, потому что ты спас мне жизнь в Мэноре! — Я не спасал тебя! — Драко тоже вскочил со своей кровати. — Я просто испугался! Я трус, Поттер! Признай это! Я трус, а ты герой! Наслаждайся разницей! — Трус бы сбежал, — процедил Гарри, подходя к Малфою вплотную. — А ты остался. Ты здесь. Ты терпишь все это дерьмо. — Я терплю, потому что мне некуда идти! — голос Драко сорвался. — У меня нет дома, Поттер. Мэнор ебучий склеп! Отец меня ненавидит. Мать постоянно плачет. У меня есть только эта блядкая комната и блядский ты, который вечно смотрит на меня как на больную собаку! Повисла тишина. Тяжелая, звенящая тишина понимания. Гарри смотрел на Драко будто в зеркало. — Я не смотрю на тебя как на собаку, — тихо сказал Гарри. — Я смотрю на тебя как на единственного человека, который понимает, почему все… вот так. Почему я не могу спать. малфой тоже тяжело дышал. Он отвернулся, пряча глаза. — Иди спать, Поттер. Просто… иди спать. Гарри вернулся в свою постель. — Спокойной ночи. Ответа не последовало. Но через пять минут Гарри услышал как дыхание Драко выровнялось. И в эту ночь больше никакого шума не было.