Там, где умирает ненависть, рождается любовь

Дай мне влюбиться в тебя

Дай на тебя посмотреть

Пусть улицы снова не спят

Мы вместе встречаем рассвет

Хината не знает, что сказать. Саске предпочитает хранить молчание. Их взгляды, действия, дыхание сказали больше, чем могли бы выразить слова, которых сейчас оба не могли подобрать. – Пойдем обратно, – единственное, что произносит едва слышно Учиха и, получив утвердительный кивок спутницы, тянет ее за руку от стены и утягивает в сторону банкетного зала, откуда доносится куча голосов и смех. Там – праздник. Здесь, в коридорах небольшого арендованного здания на окраине деревни – смешанные чувства двух молодых ниндзя. Хината коротко сглатывает комок, засевший в горле, все еще пытаясь переварить то тепло, что осталось на ее губах. Нет, это было не тепло. Это был пожар, что все еще короткими покалываниями отзывался на искусанных губах, уже едва заметно перекрытых помадой. Зачем он это сделал? Почему? Нет, ответы на все эти вопросы, вроде бы, у нее были, но докопаться до истины не получалось. Был ли он искренен? Хотел ли он просто привести ее в себя во время панической атаки? Это все игра или… Думать об этом было страшно. И не хотелось. Но, когда Хината прокручивала эти несколько мгновений в своей голове, то ее сердце начинало биться куда быстрее. – О, а вот и вы, – громко и весело воскликнул Наруто, заметив, как Хината и Саске появились вновь в зале, привлекая к себе всеобщее внимание еще не пьяной, но захмелевшей от сакэ компании, – А что-о вы там де-е-елали? – Наруто, заткнись, – шикнула на него Сакура, толкнув жениха в плечо локтем и, как бы извиняясь, виновато глянула на друзей. Однако от взгляда Хьюги не укрылась какая-то заинтересованная искорка в глазах будущей Узумаки. Щеки тут же покрыл румянец, но Саске перехватил инициативу в разговоре. – Наруто, попей воды и уймись, – холодно отозвался он и, повернувшись боком, пропустил Хинату к их местам, как бы выстраивая между ней и остальным залом стену в виде себя. И, пожалуй, мало кто рискнул бы действительно обрушить эту стену. Вот только Ино, сидящая чуть по диагонали, внимательно смотрела на них, хитро улыбаясь, как лисица, что наткнулась на аппетитную добычу. Не было никого в деревни, кто бы ни знал, как куноичи любит сплетни, особенно о делах сердечных. Шикамару лениво зевает и, привстав, перетягивает внимание на себя. Он видит, как не совсем комфортно чувствует себя подруга, как напрягается Саске, поэтому решает сместить вектор внимания, чтобы произнести тост. Зал взрывается после короткого пожелания Нара счастливой жизни влюбленным, все чокаются и выпивают из своих кружек, пока Хината пытается прийти в себя. Пытается осознать, переключиться. – А теперь свой подарок вручит Хината Хьюга, – весело хлопает в ладоши Ино, подмигивая Хинате. Вот же… подруга, черт возьми. В голове блондинки сошелся очень разумный пазл – целующиеся Хината и Саске, значит Хината уже пережила свою неразделенную любовь, а значит проблем нет. И отчасти она была права. Хьюга находилась на середине моста, где началом были бесконечные страдания, а финальной точкой – принятие и смирение. Но вот положение еще было крайне шаткое. Саске незаметно, под столом, сжал ладонь Хинаты и кинул на нее быстрый взгляд. И, если бы за это короткое время девушка не узнала бы Саске, то подумала, что он ей угрожает. Но сейчас… в этих коротких движениях и взгляде, она увидела поддержку. – Эм… Да… – Хината встала со своего места, прокашлявшись в кулак, а затем достала из рукава кимоно маленький мешочек, подходя к виновникам торжества. Наруто, улыбающиеся во все тридцать два, и покрасневшая Сакура, перевели на нее взгляд, – Я не знала, что можно вам подарить, поэтому решила сделать что-то… что будет близко вам двоим, – она запустила руку в мешочек и достала первый подарок, подходя к Сакуре. В ее ладони лежал браслет, сплетенный из розовых нитей с вплетенными туда рыжеватыми и белыми узорами, а по центру был знак клана Узумаки, вышитый вручную из маленьких камушков. Она осторожно повязала его на запястье Сакуры, которая та протянула и внимательно, восторженно смотрела за подарком подруги, который та надежно завязала на запястье Сакуры. Затем достала второй из мешочка – ярко-оранжевые нити с зелеными и розовыми вкраплениями и таким же узором по центру, но со знаком клана Харуно. И вложила этот браслет в ладонь Сакуры. Пока что она не была готова повязать его сама на запястье Узумаки, – Пусть эти браслеты всегда будут напоминать вам о связи друг с другом и о том, кем вы были и кем стали друг для друга. – Спасибо большое, Хината-чан, очень красиво! – широко разулыбался Наруто, когда Сакура повязала ему браслет, а Сакура, резко встав, крепко обняла подругу. – Прости, что мы нормально это не обсудили, Хината-чан, – шепнула она на ухо девушке. Хьюга приложила всю свою выдержку, чтобы сглотнуть и мягко улыбнуться, обняв Сакуру в ответ. – Все хорошо. Будьте счастливы, я очень рада за вас, Сакура-чан, – и, отстранившись, кивнула, отходя в сторону, – Поздравляю с помолвкой, – уже громче произнесла девушка и зал, восприняв это как тост, снова заливисто загудел, присоединяясь к поздравлениям и обмениваясь легкими постукиваниями чарок с горячительным. Хината быстро вернулась на свое место, выпивая остатки саке в кружке. Саске, скрыв лицо за глиняной пиалой, усмехнулся. – Ты молодец, – тихо произнес он, вызывая грустную усмешку на губах девушки. – Хината, ты в норме? – негромко спрашивает Шикамару, сдвигаясь по столу в их сторону, когда многие стали перемещаться, ходить и заниматься своими делами, болтая в зале. Условный банкет переходил в более веселую гулянку. – А? Да, конечно, – улыбнулась девушка со слегка поразовевшими от алкоголя щеками, подливая себе еще один глоток под неодобрительный взгляд Учиха. – Ты уверена? – Она же сказала, что в порядке. Или в клане Нара принято докапываться до людей, – спокойно и даже как-то грубовато поинтересовался Учиха. Шикамару лишь нахмурился и цыкнул, в то время как Хината толкнула Саске в плечо. – Не груби, – пробубнила чуть захмелевшая Хината, на что Учиха действительно едва ли сдержался, чтобы не закатить глаза. Подобная странная, для этих двоих, коммуникация, не укрылась от внимательного взгляда абсолютно трезвого Шикамару. – Мне кажется, Хината в состоянии сама отвечать на вопросы без помощников, – негромко произнес он. – Так не спрашивай дважды, – ответно резанул Саске. И никто бы не мог представить, куда бы зашла эта беседа, если бы Хината резко не поднялась, уперев руки в поверхность стола. – Мне пора домой. Завтра на работу, – отчеканила она. Шикамару резко поднялся под удивленный взгляд Темари, что была занята разговором с Ино и Тен-Тент чуть в отдалении. – Я провожу тебя и потом вернусь за… – Шикамару, следи за своей девушкой и не приставай к чужим, – холодно отчеканил Учиха, вставая вслед за Хинатой и беря ее за руку. Вокруг повисла внезапная тишина, – Пойдем, – он потянул девушку за собой. И, уже в дверях, остановившись, в полоборота произнес, – Сакура, Наруто, еще раз поздравляю вас. Я завтра передам подарок. Сегодня забыл. И скрылся в дверях, утягивая Хинату, что пыталась что-то еще вставить, за собой. – Ты с ума сошел?! – стоило им выйти за территорию съемного дома, где проходил праздник, как Хината вырвала свою руку и остановилась, буравя Саске недовольным взглядом. Шиноби лишь спокойно остановился и обернулся на Хинату, непонимающе глядя на девушку. – А что не так? – искренне не мог он понять, чуть склонив голову и смотря на Хьюгу, что потеряла былое спокойствие и выглядела слишком уж рассерженной. – Я собиралась уйти одна. И не надо было хамить Шикамару! И не надо было утаскивать меня оттуда, я бы сама прекрасно дошла до до… Она умолкает, когда Саске в секунду оказывается вплотную перед ней, чуть нависая сверху. – Я уже сказал, что не позволю никому и ничему волновать тебя. Я беру за тебя ответственность. В том числе за то, чтобы отвести нетревзую тебя домой, – спокойно произнес он, вглядываясь в лицо Хинаты. В его голосе не было ни упрека, ни угрозы, ни холода. Искреннее спокойствие и уверенность в своих словах. Хината даже немного опешила. – Я… я сама могу пойти. И не хотела идти домой, – тихо произнесла девушка, запрокинув голову чуть вверх, вглядываясь в темный глаз Саске, пока второй скрывался за челкой, пряча фиолетовый ринненган. – А куда ты хочешь? Она молчит. Секунду. Две. А затем выдыхает и отводит взгляд. – Я собиралась зайти к Неджи, – тихо произносит она, а Саске устало выдыхает. Ну конечно. Кладбище. Он ничего не говорит, лишь кивает и, взяв ее ладонь в свою, потянул за собой, – Что ты делаешь? – Веду тебя на кладбище, что еще. Домой, на кладбище, в больницу, я тебя провожу туда, куда скажешь, – его голос все такой же уверенный и спокойный. И он не видит, но догадывается, что на бледных щеках Хьюги за его спиной расцвел очередной румянец, и совсем не от выпитого сакэ. А Хината даже не догадывается, что губы Учихи тронула легкая усмешка, то ли от ее слов и действий, то ли от собственного поведения. Они снова идут молча по ночным улочкам Конохи, пока не доходят до входа на кладбище. Саске толкает незапертую калитку – теперь ворота остались лишь номинально, так как желающие посетить своих родных и близких, павших в Четвертой Мировой Войне часто приходили в любое время суток, так что было решено оставить доступ круглосуточно. Правда, Учиха не понимал, в чем смысл тогда этой калитки. Ну, видимо, просто жаль или лень сносить. Тут он отпустил ее руку. Не хотел давить. Хината, опустив взгляд, как под гипнозом, зная маршрут наизусть, пошла в сторону захоронений клана Хьюга. Учиха шел на расстоянии нескольких метров, держа дистанцию, но следуя за ней, не упуская из виду. Девушка присела на влажную землю, совершенно не заботясь о том, что светлая ткань кимоно после останется в разводах и пятнах от земли и травы. Ладони складываются в молитвенном жесте, Хината прикрывает глаза и тихо шепчет короткую молитву за упокоение души, а затем открывает глаза, неподвижно, как кукла, замирая напротив. Ее плечи едва заметно подрагивают. Девичье сердце сжималось, когда она раз за разом, изо дня в день читала эти буквы на холодном камне, буквы, из которых складывалось имя кузена. – Прости меня, что так и не стала достаточно сильной, чтобы защитить тебя, – тонкое светлые пальцы скользят кончиками подушечек по бесчувственной и шершавой поверхности. Саске хмурится и вздыхает, наблюдая за ней. Эти страдания… Они были ему знакомы, но он уже пережил это. Кажется. – Он приходит к тебе во сне? – тихо произнес Саске, садясь осторожно на землю возле Хинаты и накидывая на ее плечи собственный плащ. Девушка чуть поежилась, чувствуя неожиданное тепло от чужой одежды, но, прикрыв глаза, лишь молча кивнула. Она неотрывно смотрела на надгробие с именем Неджи. Саске нагнулся, заглядывая в лицо Хьюга и отмечая, чуть кожа вокруг глаз покраснела. Она опять была готова плакать. – Хината, не надо бояться мертвых. Живые могут сделать больше ужасного, чем те, кого с нами уже нет, – он осторожно приобнимает ее за плечо и притягивает к себе, устраивая голову на ее макушке. Вслушивается в тяжелое дыхание. Чувствует, как та на секунду напрягается, но на выдохе расслабляется. Медленно, но привыкает к его прикосновениям. – Я знаю… я понимаю… Но иногда становится так нестерпимо больно, что он – там, а я здесь. И ощущение, что это несправедливо, неправильно. – Не смей думать, что лучше бы ты лежала там, – Учиха сжимает пальцы на ее плече и утыкается носом в макушку. От волос исходит едва ощутимый аромат карамели и апельсинов. Приятное, странное сочетание, которое щекочет его рецепторы, – Ты жива. И это самое главное. А все дурные кошмары будем гнать нахрен отсюда. – Перестань выражаться на кладбище, – горько усмехается Хината и качает головой, чуть больше расслабляясь и откидывается спиной на грудь Саске. Тот тихо смеется. – Ох, да, их астральные проекции будут мстить мне. Однако, думаю, если так случится, то Неджи отчитает меня за нечто другое, – шепчет он, наклоняясь и заглядывая в глаза девушки. – Что ты имеешь вви… – ей не дают договорить. Горячие губы Саске опускаются на ее, заставляя замолчать и нежно целуя. Ощущает привкус алкоголя на ее губах. Он сжимает ее в своих объятиях и совершенно уверен – сегодня Учиха не даст ей тревожиться от дурных снов. Они сидят так на земле еще какое-то время. Не очень долго, но Саске бы хотелось, чтобы эти мгновения тянулись подольше. Он замечает, что стоило Хинате откинуться на его плечо и прикрыть глаза, как та за пару минут задремала. Видимо, алкоголь разморил ее и, почувствовав тепло и расслабление, Хьюга отдалась желанию тела уснуть. Саске не двигался, лишь осторожно приобнял ее, поудобнее устраивая тело девушки на своей груди и согревая своими руками, пока его взгляд изучал каждый миллиметр ее лица. Такая идеальная, стойкая, красивая и умная, но одновременно с этим сломанная, хрупкая и глупая. Что он в ней увидел? Или почему не увидел раньше? Интересно, если бы он обратил свое внимание на Хинату, смог бы он помочь ей? Не дать надломиться и покатиться по наклонной ее душе? Ответа на этот вопрос у него не было. Но сейчас Учиха хотел помочь ей. Не дать провалиться в тьму боли, страданий и самобичеваний, что была ему так хорошо знакома. И он знал, Хьюга уже опустила свои ноги на берег этого беспроглядного омута. – Ты слаба… – шепнул голос прямо над ее ухом. Вокруг – темнота. Холодная, кусачая тьма, где ничего не видно, не ощущается. Воздух липкий и одновременно сухой настолько, что, кажется, может поцарапать ее кожу. – Нет, нет… замолчи, – шепчет Хината, сжимаясь к калачик и закрывая уши руками, жмурясь, лишь бы спрятаться. Но гул нарастает. Крики, боль, ощущение воды под ногами, постепенно поднимается уровень… будто бы она начинала тонуть. Захлебываться. – Спасите… помогите… кто-нибудь! – рыдая, закричала девушка, протягивая руку куда-то вверх, где еще не прибавилось воды или какой-то тягучей жидкости, что утягивала ее вниз. Но за мгновение до того, как ее голова полностью ушла вниз, кто-то схватил ее за запястье, резко вытягивая вверх. Чья-то теплая, немного грубая ладонь выдернула ее из омута. На мгновение Хинате кажется, что, посреди этой непроглядной тьмы, ей удалось на мгновение увидеть свет. – Это просто сон, не слушай ничего, – шепчет знакомый голос, гладя ее по волосам и прижимая к себе. Хината пару раз моргает, пытаясь понять, что происходит и где она. Прекрасное ночное небо, усыпанное звездами, свежий ветер, теплые руки и аромат кожи, металла с нотками зеленого чая, исходящий от груди Саске. Точно. Она уснула на руках Саске. – П… прости, я не заметила, как уснула… я долго спала? – взволнованно воскликнула Хьюга, резко пытаясь подорваться, но Учиха не шелохнулся, придерживая ее за плечи и талию. – Где-то полчаса, может час. Но последние несколько минут тебе начал сниться кошмар. Хочешь… обсудить его? – Ты залез в мою голову иллюзией? Так разбудил? – недоверчиво покосилась на него. – Нет, я же говорил тебе, что не стал бы так делать, – вздыхает Саске и усмехается, – А что, тебе приснился я? – Н-нет! Просто… показалось, ты так легко разбудил меня, – покраснела Хината, а Учиха закатил глаза, хмыкнув. – Ты просила помощи. А я обещал быть рядом. Так что моя задача была спасти одну мышку, – он проводит кончиками пальцев по ее волосам, поправляя выбившиеся из пучка пряди и фиксируя заново заколку-шпильку, – Уже поздно. Боюсь, если ты вскоре не вернешься домой, то тебя будут искать. – Да, ты прав, – они поднимаются с земли, Саске поправляет свой плащ на ее плечах, – И… спасибо тебе, Саске-кун. Я почти выспалась, честно говоря. – Всегда пожалуйста, – кивает Учиха, пряча руку в складку кимоно на груди, а вторую руку опускает не плечо Хинаты, – Пойдем, провожу.