Там, где умирает ненависть, рождается любовь

И знаешь, как же странно было без тебя

Ведь я всегда живу так правильно, как же зря

Был не готов кому–то отдавать, отдавать

И от одиночества хотелось кричать

Отвратительное ощущение внутри. Взгляд Учихи падает на коробочку, что он так и не успел отдать. Хотел извиниться, а в итоге натворил делов еще больше. Недовольно цокает языком и убирает коробочку в выдвижной ящик стола. Да уж, сейчас точно не время примирительных подарков. Саске еще раз вздыхает и встает из-за стола, чтобы войти в палату. Работа идет стабильно. Они почти не общаются, только по делу, когда это касается проекта. Саске приходит каждый день в обед, следит за состоянием девушки, иногда покупая ей кофе, когда видел, что Хината клюет носом над отчетами. Напряжения между ними больше не было, только вот молчание тяготило. Они обменивались короткими фразами, которые касались только работы, дневные наблюдения Хината передавала ему в бумажном виде, в отчетах, которые кропотливо писала после каждой махинации над пациентами. Постепенно мужчины приходили в себя. Пару раз они даже смогли поддержать недолгие беседы, прежде чем снова вернуться в состояние психоза. – Ты идешь завтра? – вытирая руки, после того как вымыл их, интересуется Учиха, – Точнее, уже сегодня, – его взгляд падает на стрелки часов над входом в кабинет. Три часа ночи, четверг плавно перешел в пятницу, пока они стабилизировали очередной ночной кошмар парочки шиноби в соседнем помещении. Эксперимент пока шел медленно, но хотя бы они добились того, что спали пациенты сейчас почти всегда по ночам, а дневные приступы кошмаров отступили на второй план, поэтому сегодня она наконец планировала переночевать дома, привести себя в порядок и… Она совершенно забыла про пятницу. Сердце Хинаты пропустило удар от вопроса Саске. Эти несколько дней они не общались ни о чем, кроме работы. Только профессиональные интересы. – Эм… не уверена, – стягивая с себя халат, произносит Хината и оставляет его на вешалке. Саске скрещивает руки на груди и облокачивается бедрами о рабочий стол, внимательно разглядывая ее. Рука осторожно скользит в выдвижной ящик и через пару мгновений он перекладывает ее в карман широких черных бридж. – Почему? – Потому что мне нужно работать. И, скорее всего, я не смогу прийти к самому началу, если приступы начнутся ночью, я должна быть тут, – спокойно произносит Хьюга, но на самом деле… она и так размышляла, стоит ли ей приходить. Боялась, что ей будет больно. Что кому-то будет неловко. Ведь… все знали о ее чувствах. Тайна, с которой она выросла, теперь была известна всей деревне, всем друзьям. Но вот почему-то сейчас, когда они поднимали эту тему, Хината не ощущала такой пронзающей боли, как раньше. Что-то внутри ныло, но скорее… просто было неприятно и немного грустно. Удивительно. – Ты можешь оставить дежурить кого-то из персонала и попросить, чтобы за тобой послали, в случае, если все выйдет из-под контроля, – предлагает Саске. И впрямь, в последнее время приступы были более стабильными, даже пару раз получилось купировать их медикаментозно, при помощи пилюль, которые помогали успокоить чакру. – Я… подумаю. А теперь мне пора домой, – кивает Хьюга и, взяв сумку со стола, направляется к выходу. – Я провожу, – не предлагает, а утверждает Саске. Хьюга слишком уставшая, чтобы спорить с ним, поэтому лишь кивает и покидает ночной госпиталь, а Саске идет вслед за ней. Ночные улицы Конохи. Как часто она тут бывала в самые худшие моменты жизни. Бродила по улочкам в поисках успокоения, заглядывала в парк, на кладбище. А сейчас брела с работы, рядом с Саске. Хьюга удивлялась, как много стало Учихи в ее жизни. Последняя неделя здорово изменила ее жизнь. В душе все еще был раздрай, чаще она вспыхивала недовольством. И каждый раз из-за него. Но и из-за него у девушки получалось отвлечься от проблем, будто бы он занимал все ее мысли. – Приходи завтра. Ты не должна запираться в себе из-за того, что один придурок повел себя… как придурок, – начинает Саске, поглядывая в ночное небо, усыпанное звездами, а Хината хмурится, недовольно повернув голову к парню. – Наруто-кун не придурок, пожалуйста, не называй его так. Просто… я не та, кто может сделать его счастливым, – Хината грустно усмехается и переводит взгляд на луну, а ее лицо чуть смягчается, – Я рада, что любила Наруто-куна. Он хороший человек, который заслуживает любви. И Сакура-чан тоже. Она долго страдала от неразделенной любви… – Я тоже рад за них. Сакура должна была понять, что я не стану тем, кто будет рядом с ней. Так что обратить свое внимание на Наруто – лучший выбор, так как этот придурок любит ее, – вздыхает Саске и переводит взгляд на лицо Хинаты. Бледная кожа сверкает в свете луны, а темные волосы слегка растрепал ночной ветер. Она напоминала ему какую-то лунную богиню из детских сказок. Красивая, будто нереальная. Он снова рассматривал ее, внимательно, заинтересованно. – Ты чего? – внезапно останавливается парень, замечая, как по щеке скатывается слеза. Сразу после его слов. Вот же черт, придурок, – Я не то имел ввиду, Хината, не плачь, он того не стоит, – Саске хватает ее за руку, останавливая и всматриваясь в светлое лицо. – В-все в порядке, – Хьюга смеется. Чисто, не наигранно. По-светлому искренне, но с каким-то надломом в голосе, – Я не плачу, просто на секунду позавидовала Сакуре-чан, но я переживу это. Уже переживаю, так что все хорошо, – ее улыбка заставляет сердце Саске пропустить удар. Будто время на мгновение остановилось. – Именно. Все будет хорошо, и тебе не нужно думать. Найдется тот, кто будет любить тебя сильнее. И кого ты полюбишь, – подбирает аккуратно слова Саске. – Спасибо тебе. И… прости, что накричала пару дней назад, – Хината отступает на шаг назад, убирая свою руку из его хватки, вытирает краем кофту щеку и опускает взгляд. Саске разочарованно смотрит на свою ладонь, где еще секунду назад ощущалось тепло ее кожи. – И ты меня, – вздыхает Саске. Они стоят в нескольких метрах от входа на территорию клана Хьюга. Дальше ему путь заказан, максимум, до куда он может проводить Хинату – эти деревянные двери. Он пару мгновений мешкается, но, когда девушка уже планирует продолжить свой путь, попрощавшись, достает из кармана коробочку, – Это тебе. Купил в тот день, когда мы опять поругались. Хотел извиниться за раз перед этим, но… в общем, вот. И спасибо за совет про руку, действительно становится лучше. Хината ошарашенно распахивает глаза. Взгляд мечется от протянутой руки к лицу Саске, а щеки покрывает розоватый румянец. – М-мне? Н-не стоило, – она чуть заикается, в очередной раз, как оказывается растеряна. Но принимает подарок и аккуратно кланяется, прижимая коробочку к себе, – Спасибо… И я рада была помочь. Саске потирает затылок. Старается не выдать собственного смущения. Впервые, за исключением детства, он дарил кому-то подарки. Тем более девушке. – Надеюсь, понравится. Доброй ночи, – он разворачивается и стремительно уходит. Спасибо ночи, что никто не мог сейчас видеть его озадаченное выражение лица, устремленное в гравий под ногами, а также пылающих кончиков ушей. Хината еще пару мгновений наблюдает за удаляющейся спиной Саске и лишь когда он скрывается за поворотом, заходит на территорию клана. Вскоре она уже в своей комнате. В поместье тихо, Хината даже слышит шум крыльев птицы, что разбудило что-то и она покинула свое гнездо. Хьюга скидывает с себя толстовку, падает на кровать и поднимает перед собой на вытянутой руке коробочку, почему-то не решаясь открыть. Она так и не решается развязать аккуратный бантик из шелковых лент, отставляет коробку на прикроватный столик и, свернувшись калачиком, закрывает глаза, желая поскорее провалиться в сон. Темно. Снова темно и холодно. Она бы могла привыкнуть к этим ощущениям, но каждый раз Хината не может даже выровнять свое дыхание. Сердце бьется так быстро, словно хочет выломать ее ребра изнутри, раскрошить их на мелкие частицы своим безумным движением. Хината смотрит в темноту, пока чувствует, что ее руки и ноги вязнут в холодной и вязкой жидкости. Дрожь по телу. Она не может закрыть глаза, смотрит вперед, в бесконечную тьму, пока над ней не появляется яркий силуэт Неджи. А с уголков губ парня капает кровь. Прямо на ее лицо, капля за каплей покрывая бледную кожу алыми разводами. – Я спасал тебя… и умер из-за этого, – холодный, отрешенный голос эхом отдается в голове Хинаты. Резкий удар. Боль. Хината хочет закричать, выгибается, раскрывая рот, но из ее уст не вылетает ни одного слова. Ее живот пронзает огнем. – Ты слабая. Тебе надо стать сильнее, чтобы подняться на уровень выше и перестать заставлять людей вокруг переживать о тебе, – голос отца. Где-то сбоку, периферийным зрением она видит фигуру Хиаши, что смотрит на нее. Строго. Недовольно. Безжалостно. – Хината, он бы никогда не полюбил тебе. Ему нужна другая, ярче… как я, – улыбающаяся Сакура за спиной отца. – У тебя ничего не выйдет. В тебе ни таланта, ни способностей, – холодный, неизвестный голос. Она не может понять, кто это произносит из темноты. По щекам текут слезы, смешиваясь со сгустками крови. Тягучая черная жидкость затягивает ее все глубже в пучину, заливая рот. Нет. Нет. Она чувствует, как задыхается. Она не хочет умирать. Ей страшно. Она не хочет разочаровать никого вокруг. Неужели она так слаба? Так бесполезна? За секунду до того, как полная тьма заволакивает ее взгляд, Хината замечает силуэт с темными глазами, что внимательно смотрит за ней. Нет, не видь меня такой. Не надо. Пожалуйста, отвернись. – Нет! – Хината падает с кровати, едва успевая схватиться за столик, но та, не выдержав напора, падает рядом с громким стуком. Хината тяжело дышит, пытаясь окончательно проснуться и справиться с дрожью по всему телу. Слезы, пот, – Когда же это закончится… – всхлипывает девушка, обхватывая себя за плечи руками. Она когда-нибудь сможет прекратить эти сны? Начать нормально жить? Взгляд падает на коробочку, что свалилась со столика. Она подтягивает ее к себе, откидываясь спиной на кровать, стоящую позади. Трясущимися пальцами Хината развязывает бантик, стягивает крышку и… тихо смеется. Внутри коробки лежит аккуратная шпилька для волос, с красивым ниспадающим плетением из металлических лепестков, а в самом низу – подвеска полумесяца. А рядом – маленький плюшевый медвежонок, обнимающий такой же мягкий месяц. Хината провела пальцем по мягкой текстуре игрушки-брелка. Мило. Это было очень мило. Обычно бы после такого сна, Хината отправилась бы на кладбище или на тренировочную площадку. В идеале – прихватив бутылку саке. Но сейчас… Хьюга бросила взгляд за окно. Светало. Нет, сегодня она никуда не пойдет. Прижав мягкую игрушку к себе, сжав ее у груди, Хината забралась на кровать и свернулась калачиком. Нет, она не спала. Но еще хотя бы пару часов она пролежала в спокойствии. Будто этот маленький медвежонок сейчас был ее защитой. Будто снова теплая рука проводила по ее волосам, пока другая держала за руку.