Там, где умирает ненависть, рождается любовь

Я замираю на одном месте

Лишь вспоминая, что из созвездий

Нам не сложить наш путь совместный

А может, мы так избегаем этих бедствий?

Ведь я буду…

Закрыв дверь, Саске оглядывает больных недовольным взглядом. Из-за них Хьюга сейчас валялась без сил в отрубе. Может, им лучше просто сдохнуть? Саске на мгновение допускает такую мысль, но быстро выдыхает и отворачивает голову в сторону. Хватит, нельзя злиться. Ему нужно попробовать прочитать их кошмары, раз Хината так выложилась, чтобы привести этих чудиков в норму. – Ну давай посмотрим, что такого в твоей черепушке, – шепчет он, толкая кушетку чуть вперед от стены, а затем встает за головой мужчины и кладет руку на его голову. Второй рукой он приоткрывает один глаз, оттягивая веко, и активирует Шаринган в правом глазу. Грязно. Воняет металлом. Нет, не металлом – все вокруг пропиталось кровью. Он узнает этот аромат из тысячи. Все в этом кошмаре воняет кровью, дышать тяжело, как и двигаться – ноги вязнуть в коричнево-бордовой жидкости, как в болоте. Саске делает пару шагов вперед, прикрывая нос и рот рукой. И идет вперед, к точке, где концентрируется сила этого человека. И видит картину. Он, прикованный к дереву, пытается вырваться, но Мадара бьет его катаной насквозь. Древо его отпускает, безжизненное тело падает на колени, а затем упирается лицом в пол. Секунда – и вот он снова стоит, но перед ним уже какая-то субстанция, слабо напоминающая человека, а рядом… образ высокой женщины и маленькой девочки. – Ты должен был умереть за нас… Должен был рискнуть своей жизнью, но струсил… – шептала женщина, прижимая к себе дочь и плача. – Н-неправда! Я не предавал вас! Я не! – его голос срывается на крик, когда кунай режет его глотку и мужчина, захлебываясь в крови, вновь падает на колени. – Ты должен был умереть! – Ты должен был умереть! – Ты должен был умереть! – Ты должен был умереть! Сотни голосов из сгустка неизвестной энергии начинают кричать на мужчину, стоящего на коленях с перерезанной глоткой, пока пытался зажать рану. А сгусток криков лишь продолжался, заставляя мужчину кричать, дергаться в попытка отползти. Саске резко открывает глаз и одергивает руку, цыкая. Слабый, преисполнившийся жалостью к себе. Парень хватает со стола личное дело Юраи. Листает, но ни слова не находит о семье. Странно, он четко видел женщину и малышку, подумав, что это его жена и дочь. – Мне нужно полное досье на этого человека, – на стойке регистрации, Саске кидает личное дело пациента девушке, которая ошарашенно хватает папку. Непонятно, она больше удивлена самой личности, что ее просит, или же вопросом, – Хината-сан запросила для своего проекта. После этой фразы девчушка на регистрации быстро закивала и принялась изучать дело, что передал ей Саске. Да уж, когда-то его слова было достаточно. А сейчас, несмотря на заинтересованные взгляды девушек, доверие к нему колебалось. – Мне нужно проверить в архиве, сможете подождать немного? – не найдя ничего в тех записях, что были у нее в шкафу, ответила молодая медсестра. – Хорошо, принесите в кабинет, – холодно ответил парень и, спрятав ладони в карманы брюк, направился обратно в кабинет. Саске аккуратно открывает дверь, впервые замечая, как она противно и громко скрипит. Или это сейчас такой звук ощущался слишком сильно, потому что он не хотел нарушить ее сон? Учиха кидает взгляд на темноволосую куноичи, что, свернувшись калачиком, спала и мелко дрожала. Парень вздыхает и, оглядевшись, замечает легкий плед, висевший на спинке стула, где обычно работала Хьюга. Он берет его, расправляет и аккуратно накрывает сверху девушку. Дрожь не прекращается. Саске не был уверен, ее трясло от холода или от того, что она переживала ужасные моменты в своем сознание прямо сейчас? Еле сдерживается, чтобы не протянуть руку к ее голову и не активировать шаринган. Сдерживается, потому что понимает, что она – не пациент. Не подопытная. Не оценит того, что он вторгся на ее территорию. Ладонь замирает над ее волосами в нескольких сантиметрах. – Пожалуйста, – отчаянный вскрик Хинаты сквозь сон, тонкая рука вскидывается вверх, будто пытается за что-то ухватиться, но безуспешно. Она сжимает и разжимает пальцы в воздухе, тяжело дыша. Учиха качает головой, присаживаясь на корточки. Что он вообще здесь делает? Зачем он все это делает? Ответов не было. Но вместо этого он молча берет Хинату за руку, чувствует, что она крепко сжимает его ладонь своими пальцами. А второй рукой все же накрывает ее макушку, но не накладывает гендзюцу, лишь слегка поглаживает. И, кажется, она успокаивается. Дыхание Хинаты будто становится чуть более ровным, дрожь не уходит полностью, но становится меньше. Все еще скручена в ракушку, все еще напряжена. Не расслабляется даже во сне. Но прекращает шептать что-то искусанными губами. Саске сидит на корточках достаточно долго, не отпуская ее, пока Хьюга сама не просыпается. Хината медленно открывает глаза, сквозь пелену смотрит вперед и сначала пытается понять, что происходит. Пару раз моргает и… резко распахивает глаза. Напротив нее, держа ее за руку, сидел Саске. –Ч-что…! – испуганно воскликнула Хината и резко подорвалась вверх, собираясь встать и отстраниться, но не вышло. Сон, еще не до конца покинувший ее тело и мысли, не дает грамотно поступить и, дергаясь вверх, она тянет на себя руку, не отпуская ладони Саске. Не ожидая таких бойких действий, Саске на мгновение теряет ориентацию и подается вперед. – Хината-сама, Саске-сама, я принесла документы, которые вы просили, – распахивая дверь, произносит медсестра с регистратуры и замирает, распахнув глаза. Хината, вжавшись в спинку дивана, в полулежачем состоянии, а Саске, уперевшись одним коленом в диван сбоку от девушки, нависал над ней, а, вдобавок, они еще и держались за руки, – П-прошу прощения! – взвизгивает медсестра, оставляя папку на краю стола, что стоял ближе ко входу, а затем вылетает из кабинета, хлопнув громко дверью. – Ч-ч-что происходит! – испуганно зашептала, чуть заикаясь, Хьюга и резко высвободила руку, чуть толкая Саске в грудь. Учиха растерянно замер. В тот момент, когда Хината потянула его на себя, он поймал себя на мысли, что рассматривает ее. И просто завис в ее глазах, пытаясь что-то рассмотреть в жемчужной глубине. Ему было плевать, что какая-то медсестра обнаружила их в весьма пикантной, вырванной из контекста позе. Он скользнул взглядом по раскрасневшимся щекам Хинаты, но не сдвинулся, – Саске-кун, п-пожалуйста, отойди, – смущенно добавила девушка, сглатывая и чувствуя, как под таким внимательным взглядом парня, под его давлением сверху, ее сердце бешено бьется, а сама Хината ощущала себя растерянно. – А? – Саске будто бы попал в какой-то гипноз. Заплутал в веренице собственных мыслей, бесстыдно пялясь на девушку и не отступая от нее. Но когда она тихо зовет его по имени, Учиху будто по голове огрели чем-то. Он резко выпрямляется, отпускает ее ладонь и отстраняется, поправляя халат. Его неловкость не выдает ничего, кроме того, как он рывком потирает шею и быстро отходит к своему столу, где оставили документы, – Ты уснула и что-то бормотала во сне, я нагнулся посмотреть, все ли с тобой в порядке, а ты хвататься начала за меня, – попытался оправдать эту ситуацию Саске. Хината поджала губы. Она не помнила точно, что ей снилось. Опять знакомые картинки. Помнит, что ей было холодно и страшно. Но в какой-то момент потеплело. Стало чуть спокойнее. А рука, которой она держалась за ладонь Саске, сейчас действительно была согрета теплом. Похожим теплом, что она испытала во сне. Но сама ситуация очень смущала ее. Опять он видел ее слабой. Опять зашел на ту территорию, где еще никого не было. Опять был слишком близок. И от этой близости сердце билось быстрее. – П-понятно, – Хината поднялась с дивана, складывая дрожащими пальцами плед, – Спасибо тебе. Снова, – шепчет она, после чего отходит к своему столу и сделала большой глоток воды из стеклянной бутылки. Саске пропускает ее благодарность, просто поведя плечом, мол, не за что, а сам принимается изучать дело. – У него психика поехала еще с момента, как Пейн напал на Коноху, – бросает он, переводя диалог в рабочий режим. – Что? Как ты узнал? – моргнула удивленно Хината, оборачиваясь к нему. – Пока ты спала, я попробовал войти в его сон. Не так, чтобы очень информативно, но одно из его видений – это его сестра и племянница. В личном деле, которое передали нам, не нашел ничего, поэтому обратился в архив. Они погибли в тот день, их раздавило обрушившимся домом. Кажется, он это видел и не успел их достать. Но тогда многие погибли, – задумался Саске, постукивая по папке, – Неужели смерть этих двоих так на него повлияла? – Хм… Смерть, даже одного человека, может повлиять сильно на состояние человека. А потом остальной стресс будет скапливаться, обрастать вокруг этой боли, – вздохнула Хината, скрещивая руки на груди и облокотившись бедрами на стол. – Как у тебя с Неджи? – опять он не контролирует то, что говорит. Вырывается само. Он видит, как ее тело все резко напрягается, она напоминает ему кошку, которая готова защищаться. – Откуда ты знаешь? И в мой сон пробрался? – ее тихий и недовольный голос звучит холодно. Опять эта стена изо льда. – Что? Нет! – воскликнул Саске, кладя папку в сторону и делая пару шагов вперед к Хинате, – Ты сама звала его во сне! Как ты могла подумать, что я залезу в твой сон?! – Потому что ты снова лезешь не в свое дело! – Вообще-то меня это тоже касается! – Да?! И каким образом?! Каждая фраза – шаг навстречу друг другу. Они глядят глаза в глаза. Между ними буквально молнии летают от напряжения. Саске готов наорать на нее. Хината готова ударить его. – Тебе хреново, ты об этом не говоришь и гробишь себя на работе! – Уходи! – Нет! – они стоят уже практически вплотную друг к другу. Саске смотрит на нее, опустив голову. Хинате приходится запрокинуть голову. Только сейчас она замечает, что он слишком высокий, – Твое состояние влияет на работу, предлагаешь мне каждый раз нянчиться с тобой, когда доводишь себя до обмороков, потому что твое тело не выдерживает нагрузки?! – он не может ударить ее. Бьет кулаком стену сбоку от них, заставляя Хинату вздрогнуть, – Так что меня касается твое состояние, черт тебя подери! – Хватит, – произносит холодно Хината и делает шаг в сторону и хочет уйти, но Саске не дает. Хватает ее за руку и резко разворачивает, прижимая к стене и нависая сверху, все также упираясь рукой в стену над ее головой, – Саске-кун, я просто устала. Тебя это не должно волновать. И на твоей работе это сказываться не будет. – Не будет. Потому что ты должна сама пройти терапию сначала, а не лечить других, – хмурится он, пока Хината поджимает недовольно губы. – Я. В. Порядке, – чеканит она каждое слово. Саске стонет от недовольства и вздыхает, а затем… хватается за низ объемной фиолетовой кофты, начиная тянуть ее вверх, – Ты что делаешь!? – Это – твое «в порядке»? – холодно шипит он, оголяя ее плоский живот, тонкую талию. Он мог пересчитать все ее ребра, она была не стройной, не худой. Она была тощей. Она хватается за свою толстовку и тянет ее резко вниз. – Хватит! Отстань от меня! – Хината! – он хватает ее за плечи и наклоняется чуть ниже, смотря ей в глаза, – Успокойся. Я просто. Хочу. Помочь. Если ты сама не можешь этого понять, этим займусь я, ясно? – Мне не нужна помощь. Я здорова. Мне просто нужно будет отдохнуть, – она отводит глаза в сторону. Саске раздраженно выдыхает, отпуская ее плечи и отходя на шаг назад. Запускает руку в волосы и чуть взбивает их. – Хорошо. Но постарайся хотя бы не доводить себя до того состояния, в котором я нашел тебя, – бросает он, понимая, что переспорить ее сейчас не выйдет. Хината продолжает стоять, прижавшись к стене. Он подловил ее. Он будто бы видел ее насквозь. И это было больно – осознавать, что кто-то пробился через ее грамотно, как она считала, выстроенные стены. Ее идеальная защита пропустила великого шиноби. Да уж. Тот человек, которого она совершенно не ожидала подпустить к себе, так легко пробрался в ее душу, чего не смогли сделать даже самые родные. – Этого больше не повторится. Я была несдержанна в своих силах. Пойду проверю их состояние, – Хината скрывается в палате, а Саске падает на свой стул, закрывая рукой лицо. Черт, что он сейчас сделал?