Там, где умирает ненависть, рождается любовь

До скорой встречи, мой друг, у меня для тебя есть сюрприз

Посмотри, как красиво вокруг, когда падаешь вниз

Растекается, как пломбир, и в серых трещинах тонет

Твой глубокий внутренний мир на бетоне

Хината выбегает из дома в расстегнутых сандалиях и просто бежит. Вперед, насколько хватает сил. Сжимает рот рукой, чувствуя, как к горлу подкатывает неприятная горечь. Она добегает до крутой лестницы, что ведет к набережной, упирается руками в поручни и, переваливаясь через них, наклоняется к высокой траве. И ее выворачивает. Сквозь рыдание, ее желудок очищается от всего. Хината рыдает, задыхает, но не может сдержать судорог живота. Ее ноги и руки дрожат, все, что ее удерживает – руки, которыми она упирается в перила, которые отделяют ее от перил. А затем – чья-то крепкая рука. – Ты помереть захотела?! – тихий рык, но такой знакомый низкий голос. Кто-то убирает с ее лица волосы одной рукой, пока ее выворачивает, а второй держит за плечи, прижимая к себе, чтобы не упала. Хината плачет, не может прийти в себя, пока от рвотных позывов не остается лишь тяжелое дыхание и кашель. Поднимает затуманенный взгляд и видит.. Его. Опять он. Почему он стал так часто попадать в ее жизни последние дни? И в самые нелицеприятные моменты. Она пытается вырваться, сделать шаг вбок, но нога срывается со ступеньки. Если бы не рука Учихи на ее плечах, она бы кубарем полетела вниз. – Идиотка, стой смирно! – прикрикнул тихо на нее парень, удерживая возле себя. Аккуратно поправил челку, что прилипла ко лбу, осмотрел девушку хмурым взглядом и вздохнул, – Мне каждую ночь придется находить наследницу Хьюга нетрезвой в странных местах? – Это я должна спросить, не следишь ли ты за мной… – ослабленно шепнула Хината, отводя взгляд. Саске закатывает глаза и помогает ей сесть на одну из ступенек, замечая, как дрожат ее колени. Осторожно, будто бы в его руках не сильная куноичи, а маленький ребенок, он усаживает ее, а затем, непонятно зачем, садится рядом. И смотрит. Смотрит в раскрасневшиеся от слез глаза, на мокрые щеки, на дрожащие пересохшие щеки. – Не слежу. Но, видимо, тебе нравится бродить в тех же местах, что и мне, – Саске достает из-под плаща фляжку, которую брал с собой всегда на тренировки, откручивает крышку и протягивает Хьюге. Она неловко берет ее и делает один глоток. Небольшой. Полощет рот, а затем сплевывает в траву, стараясь избавиться от отвратительного кислого вкуса во рту. Зачем делает еще пару жадных глотков, уже выпивая воду. Саске следит, как она обхватывает горлышко губами, отмечает, что губы бывшей одноклассницы покрыты мелкими трещинками. Ничего не говорит, просто наблюдает. И не понимает, что с ней творится, – Полегчало? – уточняет он, когда она отрывается от фляги, тяжело дыша. Вытирает кончиком рукава щеки и тупит взгляд в землю. – Да… спасибо… я вымою фляшку и верну ее тебе, прости за то, что потревожила… – шепчет она, а Учиха тяжко вздыхает и забирает бутыль из ее рук, закрывая и пряча за пазуху. – Не помру вымыть сам, – холодно откликается он. Хината усмехается одним уголком, затем подтягивает к себе колени и обнимает их, устремляясь взглядом куда-то вперед. Саске следит за ней. Не понимает, что делать. Встать и уйти? Наверное, самый правильный вариант. Но что-то внутри не позволяет ему просто встать и бросить эту девушку здесь, на лестнице. Разбитую, отчаявшуюся… Саске сам не понимаем, откуда у него такой геройский порыв, но он снимает с себя плащ и накидывает на ее плечи, видя, как та подрагивает. – Давай-ка приходи в себя. И отведу тебя домой, нечего по ночам бродить в таком состоянии в одиночестве, – ее голос звучит как-то нахально, надменно. Но весь посыл его слов – заботливый, даже немного обеспокоенный. Она кивает, старается собраться с силами, пока тишину набережной не нарушает смех. Два голоса, что весело смеются, перешептываются, а затем снова наполняют ночную набережную своим звонким смехом. Она могла узнать эти голоса из миллиона. Точнее, один из них. Об обладателе второго, точнее, обладательнице, сомневаться не стоило. Хината резко подскакивает, ища пути к отступлении. Замечает краем глаза, как внизу, вдоль набережной, появляются два силуэта. Парень и девушка, что идет в обнимку. Наруто и Сакура. Хината дрожит и пытается на ватных ногах подняться вверх и быстро сбежать, но не получается. Тело, ослабевшее после приступа, просто не слушается ее. А Учиха будто все понимает. Замечает своих напарников, видит состояние Хинаты и, обхватив ее за талию, одним быстрым движением оказывается за раскидистым дубом, чей ствол скрывал их тела. Он, привалившись спиной к коре дерева, прижимал ее к себе за талию, прислушиваясь к шагам. Хината замерла, раскрыв глаза от удивления. Сейчас она стояла, прижавшись лбом к плечу Учихи, и пыталась не дышать, чтобы даже лишним вздохом не выдать себя, пока он настороженно следил за движениями у реки. И, стоило шагам скрыться вдали, перевел взгляд вниз, на светлые глаза, что распахнуто и шокированно смотрели на него. Так доверчиво, ошарашенно и… даже немного испуганно. Не потому, что боялась. А потому что не понимала. Он помнил, как в детстве на него так же смотрел маленький белый котенок, которого бросили в сточной канаве. Малыш также боялся чужих, испуганно реагировал на любое проявление дружелюбия, старался поверить в нежность, но боялся. – Думаю, ты бы не хотела сейчас болтать с ними, как и я, Наруто бы наверняка присел на уши еще на пару часов, – сразу объясняется Саске, отпуская руку с талии девушки. А затем сжимает руку в кулак. Сам не заметил, как прижал ее к себе. Сам не осознал, как удивился, насколько тонка ее талия. Сколько он помнил эту куноичи, она была весьма фигуристая в самом хорошем смысле этого слова. И он ни за что бы не сказал ей этого вслух, как и того, что на самом деле ему было плевать – встретится ли он с Наруто или с Сакурой. Но вот ее вид, испуганный, растерянный, когда Хината осознала, кто идет по набережной, вынудил его использовать сокрытие. Но почему? Он не знал. Просто что-то в ее взгляде было такое… Что он не хотел больше видеть. – П-прости… И спасибо, – Хината отстраняется, все еще чувствуя тепло чужой руки на талии и звук чужого сердце возле уха. Она отводит взгляд и приобнимает себя за плечо, – Прости за беспокойство, я пойду, – а затем срывается с места в быстром шаге в сторону поместье. Саске замирает с распахнутым взглядом. Совсем не ожидал, что она сбежит вот так. Просто. Сбежит. – Чувствую себя параноиком, – прошептал под нос Саске, тихо рассмеявшись и запустив пальцы в свои волосы и откидывая их назад. Что за безумная и странная девчонка? А ведь с завтрашнего дня ему придется работать вместе с ней. Утро приходит стремительно и внезапно. Из приятного – после того, как из Хинаты вышел практически весь день через рот, после того, как он проплакала на набережной, после того, как корила себя за мысль, что в очередной раз демонстрировала свои слабости перед слишком чужим человеком. Саске Учиха видел ее неправильной уже трижды. И это слишком много. Три – это слишком много. А еще Шикамару уже дважды ловил ее на надломленности. Все шло ко дну. Вся ее жизнь ломалась. Точнее, вся эта иллюзия жизни давала сбой. Но из плюсов, стресс накануне заставил ее провалиться в глубокий сон. Да, ее снова мучили кошмары, но она проснулась лишь раз. И всего лишь на мгновение, после чего вновь смогла провалиться в забытье. Сон нельзя было назвать спокойным или приятным, но это был сон. Хьюга просыпается, когда на часах шесть утра. По привычке – контрастный душ, попытка привести себя в порядок. Достает из ящика маленькую косметичку – подарок Ино на прошлый День Рождения. Не думала, что когда-то воспользуется ею, ведь даже толком не умела пользоваться косметикой, но, вспоминая объяснения подруги, нанесла под глаза, где уже расцвели синяки от недосыпа и измотанности, тональный крем, а затем распределила его под глазами. Частично, но получилось скрыть эти фиолетовые подтеки на бледной коже. Лучше, чем без этого. Пальцы нащупывают тушь и добавляют ее на ресницы, чтобы создать контраст, иначе создается слишком большая разница между зоной под глазами и самими глазами. Смотрит снова в зеркало. Сносно. Жаль, что этими склянками нельзя было добавить веса. Она готова скрывать боль в своей душе столько, сколько понадобится, но внешние факторы слишком выдавали проблемы в жизни Хинаты. И, сколько бы она ни пыталась это скрывать и юлить, люди могут догадаться. Последние дни убедили ее в этом, последние дни показали – ее защита неидеальна. И пока что Хьюга не успела выстроить но сейчас нужно было сосредоточиться на работе. И это основное. Девушка смотрит в свой гардероб и достает объемную серую кофту с V-образным вырезом, а также мягкие длинные брюки. Достаточная одежда, чтобы не подчеркивать свою нынешнюю форму, а точнее скрыть ее, но накинуть на это белый халат врача было допустимо. Она игнорирует вновь завтрак, кидая одной из служанок, что опаздывает в клинику и поест там, выбегает из поместья и направляется в госпиталь. Вскоре Хьюга входит в кабинет, который ей выделила Цунаде. Это небольшое, но уютное помещение с большими окнам. Сбоку от окна – рабочий стол. Слева – еще один стол, видимо, для помощника, про которого они с ней говорили. Но, думалось Хинате, это место еще не скоро займут. Напротив рабочих мест – несколько книжных шкафов, где пока покоилось лишь несколько личных дел. Кинув взгляд на корешки, Хината поняла – там находились медицинские карты тех, с кем она уже работала, а также своих новых подопечных. И, естественно, копия изначального отчет. В другой стороне кабинета находился диван для отдыха, небольшой стол со стульями, а на двух стенах находились двери – одна вела в подсобное помещение, а вторая – в небольшую палату, рассчитанную на четыре койки. Зона, где Хината будет доводить свою методику до идеала. Хьюга оглядела кабинет, а затем стянула с вешалки у входа белый форменный халат, после чего натянула на себя поверх кофты. Теперь ей предстоит стать частью чего-то большего… – Добрый день, Хината-сан, – прервала тишину молодая медсестра с короткой стрижкой. Вьющиеся рыжие волосы обрамляли ее лицо, а на лице сияла бодрая улыбка, – Цунаде-сама попросила вас изучить личные дела пациентов и выбрать сначала две кандидатуры, которые вы возьмете под свое крыло. И попросила сделать это до девяти утра, так как в это время уже начнут обход, и врачи должны знать, что из больных отправится в ваше отделение, а также к вам уже придет ваш помощник. – Помощник? – непонимающе захлопала глазами Хината. Пока медсестра озвучивала ей понятные требования Цунаде, она как раз взяла одно из личных дел с полки и принялась изучать. Но вот информация о помощнике удивила ее. Единственный помощник, который ей был нужен – это опытный владелец гендзюцу, чтобы проверить и протестировать одну из ее гипотез. Неужели за два дня в больнице нашелся тот, кто согласился на это? Слабо верилось. А, значит, Хинате нужно было еще и проверить, на что способен кандидат от отдела кадров, вдруг они назначили простого кого-то, кто владеет иллюзорными техниками хоть на каком-то уровне. – Да, Цунаде-сама лично выписала назначение, он должен прийти к девяти утра, – лучезарно улыбаясь, продолжила медсестра. Если Хината правильно помнила, ее звали Ари. – Я тебя поняла, Ари-чан, спасибо. Зайди, пожалуйста… – Хината кинула взгляд на часы, что были установлены над дверью, – В половине девятого, через час. Я отдам тебе личные дела тех, кто в первую очередь будет подключен в программу. Девушка кивнул и, поклонившись, вышла из кабинета, оставив Хьюгу одну. Вытащив из шкафа все личные дела кандидатов на первый виток эксперимента, темноволосая поставила папки на стол и села за свое рабочее место. У нее было чуть больше часа на то, чтобы выбрать из всех кандидатур только двух, кто должен получит экспериментальное лечение в первую очередь. Чье состояние настолько отчаянное, чтобы пойти на риск… Она старается читать быстро, но внимательно. Раскрыв блокнот, фиксирует, даже не глядя, важные пункты по каждому больному. И, когда составляет что-то наподобие таблицы, кладет тетрадь на свое лицо и откидывается спиной на крутящийся стул, чуть прогибая мягкую спинку. Как сложно выбрать. Ей хочется помочь им всем, но надо выбрать лишь двоих. – Бери третьего и седьмого, – прерывает тишину голос, который она не хотела сейчас слышать. Боялась в принципе слышать, так как его обладатель слишком часто за последние дни вырвался в ее жизнь. Хината распахивает глаза и понимает, что блокнот, в котором она записывала важные моменты по каждому пациенту, сейчас находился в руках у Саске. И он, без капли стыда, изучал ее записи. – Что ты делаешь?! Немедленно верни, это личные записи! – воскликнул взволнованно Хината, подрываясь вперед и пытаясь рукой вырвать свой блокнот. Но Учиха лишь ловко увернулся от ее движений, сделав шаг назад и развернувшись вбок, ни на мгновение не отвлекаясь от чтения. – Вообще-то, мое. Я должен понимать, кому из них может подойти терапия при помощи иллюзий, иначе мое пребывание тут будет пустым, – буднично бросает парень, заставляя Хинату так и застыть, уперев ладони в стол и смотреть его во все глаза. – Иллюзии? Ты? Подожди, ты же не хочешь сказать, что мой помощник, назначенный Цунаде-сама – это… – ее голос дрожит и она не может закончить мысль. За нее это делает Саске. Захлопывает блокнот, кидает блокнот на угол стола Хинаты и скрещивает руки на груди, глядя на Хьюгу сверху вниз. – Да, я твой помощник по проекту в сфере гендзюцю. Не думаю, что кто-то еще в деревне может быть лучше меня на эту должность, – он не хвалился. Он говорил фактами. Да, он вряд ли мог кому-то уступить в гендзюцу благодаря шарингану, но вот Хината не могла понять, зачем ему это, – И, надеюсь, что в рабочее время мне не надо будет ловить тебя пьяной или ослабевшей, договорились? – фыркнул он, а лицо девушки залил алый румянец. – Это все было случайностью, а ты появился не в том месте и в не то время, Саске-кун! – воскликнула смущенная Хината, опускаясь на стул и пряча взгляд в записях. – Хорошо-хорошо, – якобы в сдающемся жесте поднял руки Учиха, усаживаясь за свое рабочее место. Хината мечтала, что у нее получится сделать что-то значимое. А теперь ее трясло от того, что предстоит работать рука об руку с Учихой. – Хината-сама, вы говорили зайти в это время… ой, – в назначенное время в кабинете появляется Ари, чтобы забрать нужные личные дела, но замирает при виде Саске. Хината видит, что во взгляде девушки смешивается множество эмоций – начиная от восхищения, заканчивая страхом. Да, Саске вечно купался во взглядах восхищения в академии, но после его непростой истории в деревне его начали сторониться. И даже те девушки, что лелеяли теплые чувства к образу Саске-куна – все равно побаивались его и его истории. – Да, передай пожалуйста Цунаде-сама, что я утвердила этих пациентов на первые испытания, – Хината протягивает рыжей личные дела, вырывая ее из ступора. Третий и седьмой кандидат. Нет, не потому, что Саске выбрал их. Она и сама обратила внимание на эти случаи. Самые запущенные, – И, будь любезна, помни, что происходящее в этом кабинете не носит гриф секретности, но рекомендуется не распространяться обо всем происходящем в рамках кабинета, – Хината намекала на процесс эксперимента. Но, кажется, не только. Саске повернул на нее голову, оторвавшись от чтения первых записей об эксперименте, и выгнул бровь. Заботится о его личной жизни? Забавно. – Д-да, Хината-сама, никто не узнает ничего лишнего. Я сейчас же передам все госпоже Цунаде и вскоре пациентов передадут в вашу палату. Ари стремглав покидает кабинет и, стоит двери захлопнуться, Саске разминает шею, чуть потирая ее здоровой, своей рукой. – Значит, после манипуляцией потоками чакры и их стабилизацией, ты хочешь после этого наслать на людей вместо кошмаров идеальные сны с радужными пони? – холодно протянул Саске, захлопывая папку. Но вместо того, чтобы столкнуться с обиженным взглядом той, чью теорию он только что попытался поднять насмех, он увидел холодный и уверенный взгляд куноичи. Неожиданно. Хината когда-то умела так смотреть? – Нет. Я хочу, чтобы в моменты приступов, пока я регулирую потоки сбитой чакры, которая наносит физический вред пострадавшим, ты, как мой помощник, накладывал гендзюцу, которое повторяло бы кошмар, то при помощи действий и слов там – это просто плохой сон. И что это все уже прошло, если речь о событиях войны. Либо все нереально, если речь заходит о додуманных обстоятельствах, – спокойно говорит девушка, переводя взгляд от Саске к своему блокноту, где делает какие-то пометки, – И, думаю, что это будет многоступенчатый процесс, так как сходу… – Сходу я не смогу понять, его кошмары – это реальные картинки, что он видел, или его фантазии после психологической травмы. И что из реальности стало катализатором того или иного видения, – заканчивает за нее Саске, делая глоток воды из стакана, что стоял перед ним на столе. Хината отвлекается от записей, чуть удивленно взглянув на Учиху, а затем кивает. Она не ожидала, что кто-то так быстро поймет ее замысел и план. – Все верно. Поэтому одним гендзюцу тут не обойдется. Нужно постепенно разбираться в кошмарах. В идеале я хочу вывести технику, в которой применяющий сразу сможет разделить кошмар на кадры и свести внедрение в сознание пациента до одного или двух раз. Пока что моя методика требует минимум трех-четырех воздействий в мозг, а это может быть черевато. – Не переживай, даже если я залезу десять раз в чей-то мозг, пока я не захочу – человек не сойдет с ума. – Саске, цель этого исследования не подстроить действия методики под какого-то одного пользователя, а распространить ее на массы, чтобы помочь людям! – воскликнула Хината, уперевшись в стол и вскочив с места, совершенно недовольная тем, что Учиха так халатно и надменно рассуждал о ее эксперименте при помощи его навыков и навыка шарингана. – Такая Хината Хьюга куда интереснее, чем та, что я прятал с лестницы, – он поворачивается к ней и нагловато усмехается, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. Щеки Хинаты заливает румянец. Она искренне пыталась забыть те их пересечения в последние несколько дней, рассчитывая, что они болше не увидятся… А теперь им предстоит работать бок о бок, еще и Учиха не планирует делать вид, что они незнакомцы. – То, что ты видел – это минутная ошибка. Если хочешь работать, то, пожалуйста, забудь обо всем, что произошло. Наша цель – помочь людям, – негромко произносит Хината, опустив голову, а затем садится обратно за стол и принимается заполнять документы на своих новых пациентов. – Понял, понял, могла не говорить, я не дурак, – пожимает плечами Саске, возвращая все свое внимание обратно к отчету, чтобы досконально изучить проект.