По стопам Дьявола

      Стэн валялся в кровати. Окоченевшие конечности слабо жгло от тепла, а по внутренностям растекался колючий жар алкоголя.       Конечно, Шерон не могла позволить, чтобы её сын замёрз на холоде. Как только Рэнди подкатил к дому, она тут же выбежала из машины и исчезла внутри, очень скоро опять выскочив обратно — уже с громадным пледом в охапку. «Какого чёрта ты делаешь?!» — крикнул было ей вслед Рэнди, но та молча послала его в пешее эротическое и помчалась навстречу сыну.       Плед помог — стало не так холодно, хотя мëрзлая футболка прилипла к коже и поначалу сильно морозила. Стэн плëлся рядом с Шерон, уже ни о чëм особо не думая.       По приходу домой проще не стало. Рэнди упорно делал вид, что кроме него самого, дивана, телевизора и, возможно, холодильника с пивом в доме ничего не существует, но при каждом появлении Стэна бросал на него возмущённый взгляд. Впрочем, Стэн и не думал тут задерживаться. Как только его дела в прихожей были закончены, он укатился на второй этаж и заперся в комнате, отказавшись выйти даже на ужин.       …Первый глоток виски дался Стэну с трудом: с последнего раза прошло слишком много времени. Глотку стиснуло судорогой, а потом начало жечь, как если бы он хлебнул полный рот чистого спирта. Второй глоток показался чуть более щадящим, но Стэну всё равно пришлось немного притормозить и убрать бутылку от рта, чтобы жжение наконец ушло. Третий же глоток показался ещё противнее двух предыдущих. И даже не потому, что виски на вкус был помесью бензина и угольной пыли — просто стало мерзко и противно, что Кайл оказался прав. После окровавленной дрели и похищения человека цепочку логично завершила порция крепкого виски.       Вот идиот. На что он надеялся, когда думал, что выпивка поможет ему побыстрее вырубиться и уснуть? Стэн ворочался и недовольно скрипел кроватью, время от времени поглядывая на часы на стене — на них удобно падала полоса света с окна. Восемь вечера. Девять вечера. Стэн оставил попытки уснуть и залип в телефон, но очень скоро понял, что почти весь текст на экране начал бессовестно троиться и выписывать пируэты. Телефон пришлось отложить в сторону.       Его разморило. Недостаточно, чтобы вырубиться и уснуть, но вполне хорошо для того, чтобы не иметь возможности пошевелиться или бороться с текущими сквозь череп мыслями.       Кенни умер. Болторез вогнало ему в голову на такую длину, что ни о каком выживании не могло идти и речи. Его убил Баттерс, хотя совершенно точно этого не хотел. Часы на стене отсчитывают секунды до следующего утра, когда всё это перестанет существовать. Ничто не будет иметь никакого значения.       Ничто уже не имеет значения.       Стэн надеялся уснуть, но из-за виски сердце колотилось, как бешеное.       Баттерс точно был не виноват, или просто умело делал вид, что он тут ни при чём? Этот идиот вечно сначала делает, а потом думает, и потом ещё так искренне раскаивается, как будто ему и правда жаль за собственную тупость.       Неужели никого не напоминает?       Стэн схватил подушку и накрыл ею голову, будто это могло от чего-то его спасти.       Они проиграли. И зачем он только ввязывался?       Зазвонил телефон. Стэн со второго раза нащупал его рукой и прищурился, силясь разглядеть имя звонящего.       Баттерс. На экране он правда обозначался как «Баттерстотч».       Стэн нехотя поднял трубку. — Да? — Стэн! — Баттерс звучал слишком нервно даже для самого себя. — Стэн, господи… Ты во всём был прав!       Стэн вылез из-под подушки и лёг на спину, уставившись в потолок. Голову кружит. — Ага. — слабо сказал он. — И в чем это например? — Ëбаный Енот меня достал. — процедил Баттерс. Стэн даже приподнял брови от удивления. — Картман и правда делает вид, что он тут самый умный и главный, и что Армия уже принадлежит лично ему. Такой козëл. Возможно я бы уже избил его, если бы мне выпал шанс. — Он протяжно выдохнул. — И-извини, Стэн. Ты был абсолютно прав. Я никудышный лидер. Особенно для моих приспешников…       Стэн недолго помолчал. Алкоголь убирает тормоза, верно? — …Ты как-то выборочно запоминаешь то, что я тебе говорил. — К-как это? — То, что ты никто, ты отлично запомнил. А то, что я тебе советовал слать Картмана нахуй почаще, это ты упустил. — Оу… — Баттерс потупился. — Да, вспомнил. — Ну вот и шли его почаще. — уверенным тоном алкоголика пожал плечами Стэн. — Картман отличный актëр, мать его за ногу, вот и играет из себя… умного… Твою мать. На деле он тупой как… Как я нахуй. Гарантирую. — Да, ты прав. — спокойно отозвался Баттерс, в свою очередь выдержав небольшую паузу. — Хотя это иногда кажется невозможным. Знаешь… — Он мечтательно вздохнул. — Я иногда скучаю по Воображляндии.       Стэн поморщился. Первое, что он вспомнил при упоминании Воображляндии — это истошные вопли солдат, растерзанных кучкой Рождественских Зверят, и как Кайл-2 сосëт яйца Картману-2. — Фу. — невольно вырвалось у него. — Я там был избранным. — блаженно продолжал Баттерс. — И я мог делать всё, что захочу! И никаких наказаний за это. Только бесконечная сила и моё собственное воображение. Это было прекрасно. Будь я там, я бы уже трижды Картмана на место поставил. — М-м-да уж… — без энтузиазма отозвался Стэн. — А тебе оттуда что-нибудь запомнилось? — искренне поинтересовался Баттерс. — …Баттерс, какой же ты педик. — Сам ты педик, Инструмент. — Ну, — Стэн поднял взгляд. — я хорошо запомнил только эту тупую песню. Как её там… — Какую песню? — Которую пел Мэр. Когда тянешь на разные ноты: «Воображе-е-ение, воображе-ение», и таким образом типа попадаешь в Воображляндию. Систему неудобнее придумать ещё постараться надо.       Баттерс ненадолго утих. Потом наконец глухо сказал: — Вот как. — Ага. Ну и херня. Ты закончил? — О, да… — Баттерс встрепенулся, будто опомнился от чего-то. — Хотя, ещё кое-что. — И что же? — Стэн… — Баттерс опять резко вернулся к нервному тону. Вообще он как будто иногда мог за секунду прослезиться и заплакать. — Мне очень жаль. Очень жаль, что я убил его.       Из динамика послышались сдавленные всхлипы. Стэн сел на кровати, округлив глаза: — Слушай… — Я действительно этого не!.. — Да знаю я! — вдруг оборвал его Стэн. — Забей ты на Кенни, черт возьми! Баттерс ошарашенно умолк. — Что значит?.. — То и значит! — Стэн потратил секунду, чтобы напряжённо вздохнуть с рукой на переносице. — Ладно, короче… Не парься об этом до следующего утра, понял? Я, в смысле… Просто не парься. Кенни бы этого хотел.       Пока Баттерс в трубке приходил в себя, Стэн, пошатываясь, соскользнул с кровати и подошёл к своему столу. Подвинул к себе какой-то пустой лист, взял чëрный маркер и начиркал на нём большой крестик. Такой, какие люди рисуют на основании большого пальца, чтобы что-то не забыть, но побольше. — Ладно… — наконец выдавил Баттерс. — Если Кенни бы этого хотел… — Хотел. — твёрдо отозвался Стэн, хмуро глядя на своё творение. — Можешь нарисовать себе крестик, чтобы об этом не забыть. — Крестик? Как в церкви? — Нет. Как на кнопке «Закрыть окно» на компьютере. Только… — А, такой… Понял. Тогда… Спокойной ночи, Стэн. Я… Я помогу тебе. — Мгм. — Стэн сам резко сбросил звонок и опять уставился на крест.       Вспомнит ли он про смерть Кенни, если посмотрит на этот крест завтра? Что-то подсказывало Стэну, что нет, но попробовать точно стоило. Он ведь ничего от этого не теряет, верно?       Он завалился в кровать и вскоре наконец-то отключился.

***

— Идиотская машина! — Стэн поморщился во сне. С окна доносился крик Рэнди. — Заводись, сраное ведро с болтами! Ну-ка, сука! — Двигатель машины недовольно затарахтел, и после мощного пинка по кузову послушно завëлся, заревев на всю улицу.       Стэн отвернулся от окна и закутался в одеяло, с чистой совестью собираясь спать дальше (суббота, а значит никаких занятий в школе), как вдруг рëв отцовской машины перебил вой с десятка полицейских сирен. За окном началась какая-то возня — гул растянулся на весь жилой район, как будто Южный парк натурально наводнило копами и мигалками.       Одна из сирен запищала совсем близко. Мегафон откашлялся и захрипел: — Рэнди Марш, выйдите пожалуйста из машины.       Стэн открыл глаза. Чуть не падая, выскочил с кровати и влепился грудью в подоконник. У гаража стояла отцовская машина, а перед ней — полицейская, из которой с расслабленным видом вышла пара копов. Рэнди тоже захлопнул дверь снаружи и удивлённо уставился на прибывших. — Доброе утро, офицеры. — Рэнди аккуратно огляделся, прикидывая, что в теории он мог натворить. — Могу я узнать, что происходит?       Стэн высунулся из окна, чтобы иметь лучший обзор — полицейские подъехали почти ко всем домам на их улице. Завернули даже к МакКормикам. — Пройдёмте-кась с нами в полицейский участок. — отозвался жеманный коп с мегафоном. На его щеках виднелся пунцовый румянец. — Нам одна… п-птичка напела, что вы как-то связаны с коррупционными схемами в наш-шем городе.       Сердце Стэна ëкнуло. Он тут же сломя голову помчался прочь из комнаты, вниз по лестнице и на улицу — как был, в пижаме и тапках. «Интересно,» — носилось у него в голове, — «каких мать его габаритов была эта болтливая «птичка».»       Когда он выскочил на улицу, перебранка была как раз в самом разгаре. — Вы обвиняете меня в чëм?! — не унимался Рэнди. — Проверьте мои счета, если вам так интересно, на что я трачу свои деньги! — Мистер, вас никто ни в чем не обвиняет. Мы проведём небольшое расследование и дело с концом. — невозмутимо отвечал один из копов. — О том, что вы сливаете треть своей зарплаты на стрип-клуб, мы и так знаем… — Вообще-то, половину. — важно поправил мистер Марш и поучающе покачал головой. — Прирождённые бухгалтера! Интересно, что с такими расчётами ждёт меня на расследовании? И с каких это пор о преступлении орут на всю улицу, а?! Я думал, мы в Америке живём! Впервые слышите о презумпции невиновности, горе-копчики?       Полицейские весело переглянулись. Тот, что с мегафоном, повернулся лицом к улице и громко позвал: — Эй, Митч!       Один из копов, принимающий обескураженного мистера Стотча, поднял свой мегафон. — Чë? — За что это твоего задерживают?       Митч хыхыкнул прямо в микрофон, так что слышал весь Южный парк: — Хых, мужик держал на компе целую папку фоток с рыжухой в мужских панталонах! Пока не колется, зачем они ему. Говорит, он дизайнер одежды, будущий Томми Хелфигер! — А твоего, Коул?! — не унимался коп. — Попытался снять рыжую проститутку! Любитель хардкора! — отозвался пленитель Джеральда, Коул.       Синяя от копов улица захрипела от дикого смеха. — Чарли, Чарли, ты здесь?! — снова крикнул коп, — А твоего?       Голос раздался откуда-то с неба. — А мой ничего! Он просто… — уморительная пауза. — …чëрный!       Копы снова громогласно заржали. Стэн украдкой глянул на отца. Тот, кажется, что-то смекнул. — Офицеры, а чë за легендарная рыжая такая? — Легенда нашего участка! — отозвались копы, и теперь Стэн окончательно убедился в том, что они в жопу пьяны. — Покажитесь, рыжуля!       Вот следующую сцену Стэн вообще слабо понял. Из машины вышла мужиковатая женщина в красном эротическом белье, на чьей голове развевались пышные локоны рыжих волос. — Сержант Ейтц? — как можно более ровно проговорил Стэн. — Ну че вы его не пакуете? — поддатым голосом фыркнула сержантка. — Давайте, вамос, вамос! — Есть, мисс! — отозвались копы и принялись цеплять на Рэнди наручники. — Рэнди, что ты опять натворил?! — На улицу вместе с Шелли выскочила Шерон. — Ничего страшного, миссис Марш. Позвоните, пожалуйста, на работу мужа, скажите, что сегодня его не будет. Мы забираем его на весь день. — и второй коп, до этого не подававший голоса, подмигнул и ухмыльнулся. Стэн лишь с отвращением свёл брови к переносице. Шерон тоже.       Рэнди упаковался в полицейский автомобиль, опять не забыв крикнуть что-то вроде: «А я думал, мы в Америке живём!..», но этот аргумент копов не впечатлил. Стэн готов был поклясться, что папа попытался отвесить суровой рыжей «даме» комплимент, но получил табельным в лицо и быстро сдался.       Полицейские машины резко снялись с места и умчались прочь. Отцов лишились все, кто вчера попал под наказание — Стэн встретился глазами со стоящей вдалеке у своего порога Венди. Заметив, что он её видит, она попыталась было объяснить что-то жестами, но осеклась и исчезла внутри.       Шерон фыркнула. — Да что же это происходит. Стэн, заглуши мотор машины, твой отец об этом забыл. Ты же умеешь? — Да, могу. — И сразу домой. — Шерон и Шелли хлопнули входной дверью, а Стэн плюхнулся в тёплый салон автомобиля. Немного отогревшись, он провернул и вытащил ключ с каким-то тупым брелком в форме марихуаны.       Стэн посмотрел на ключи, потом на машину и что-то мрачно прикинул. Потом вылез, закрыл машину кнопкой пульта и спрятал ключ в кармане пижамы.       На всякий случай.       Вернувшись в комнату, Стэн даже не посмотрел в сторону телефона, который трясло от уведомлений. Однако взгляд его упал на письменный стол, где покоился оставленный тут со вчера лист бумаги.       Стэн подошёл к столу и взял лист в руки.       Он хорошо запомнил, как нарисовал его и специально оставил тут, на видном месте. Но зачем — он понять никак не мог. Как напоминание о чëм-то, но напоминание о чëм?       «Да и чëрт с ним.» — подумал Стэн и сунул лист в нижний ящик, туда же, где валялась недопитая бутылка виски.       Не помнит — значит не надо.       Телефон продолжал тревожно трещать, но к нему так никто и не подошёл.

***

      Тем временем в логове Хаоса ещё с ночи царил необыкновенный ажиотаж. Баттерсу с великим трудом удалось слинять из дома и, пока его отсутствия никто не заметил, начать полную реновацию своих планов.       Четверо вполне крепких на вид приспешника пытались поднять на руки тушу Енота. Не будь Енот в отключке, уже надарил бы с десяток комплиментов матерям каждого из них.       Хаос приставил кулак к губам и разочарованно скривился. — Так-с… Ну не может же быть, чтобы он весил ТАК много? — Может! — Приспешник выпустил руку Енота, и та глухо шлепнулась на пол. — Широкие кости, мать его… — запыханно поддакнул другой. — В этом жирдяе одна кость, и та свинцовая и в заднице! — А по крышам носится, как пёрышко. — Хаос почесал затылок под шлемом. — Генерал, звоните офицерам. Пусть пришлют сюда пару человек с длинной верёвкой и тележкой для рассады. Нам нужно вытащить Енота из бункера, во что бы то ни стало! — Есть, сэр. — прогнусавил Бардак, вызывая кого-то по телефону.       Вторая попытка вышла куда удачнее. Енота сумели обвязать и выудить на поверхность, хотя впрягаться пришлось как Генералу, так и Профессору собственной персоной.       Впрочем дальше дело пошло быстрее. Хоть тащить тележку с Енотом по заснеженному полю было тем ещё занятием, отряд достаточно скоро достиг асфальта и гордо вошёл на территорию «U-Stor-It». — Доплата к зарплате вам обеспечена, — сказал Хаос приспешникам, когда тележка доползла до площади в центре склада. — Об этом можете не… — А-А-А-А-А!!! — заорала вдруг туша в тележке. Отряд подскочил от неожиданности, а приспешники неподалёку — кто с досками, а кто с пюпитром — шугнулись и встали. Орал Енот, в секунду продравший глаза из-за приснившегося кошмара. — Мать твою, где я?!       Может, Хаосу показалось, но на лице Енота отразился искренний испуг. Он подошёл к тележке, в которой, как червяк, ëрзал Енот, силясь выбраться из-под связывающих его верёвок — когти с его пальцев были предусмотрительно сняты. — Ты слишком рано проснулся, Енот. — ехидно констатировал Хаос. Тот яростно зашипел: — Хаос! Срань господня, куда вы меня тащите?! — Всего лишь поближе к сердцу, в наш склад. — Какого хера ты опять разыграл этот цирк с хлороформом, идиот?! — Енот приподнялся и заозирался — высматривал лица окружающих. Чуйка его не подвела — на него смотрели десятки любопытных глаз. Все отлично видели, как герой лежит в тележке, связанный по рукам и ногам, а над ним возвышается торжествующий злодей. Его лицо округлилось сильнее обычного. — Я, в смысле… — Заткнись, Енот. Поговорим, когда доберемся до твоего нового дома. — И тележка послушно покатилась снова.       Нет, это какой-то бред. Какого чëрта здесь происходит? И почему эти мудилы не перестают смотреть?!       Кто-то на крыше усмехнулся и придвинулся к соседу, о чём-то неслышно переговариваясь… — Хаос! — снова привстал Енот, будто кроме Хаоса этого никто не мог слышать. — Мы этого не обсуждали! Этого не было в планах! — А нам и не нужно было это обсуждать. — без тени сомнения отозвался Хаос. — Ты не в том положении, чтобы спорить, Енот. Молчи и повинуйся.       Енот лёг обратно. Точнее как, лëг — больно грохнулся затылком об днище и обмяк, как тряпка. Но он и бровью не повёл. Глаза его были направлены прямо в затянутое облаками грязное ночное небо, а грудь часто вздымалась.       Чуйка его не подвела — он потерял контроль. Что-то случилось, что-то очень важное, но случилось постепенно, и оттого совершенно незаметно.       Что он упустил? Где просчитался? — Твою мать. — только и процедил он сквозь стиснутые зубы.       Надо выбираться отсюда. Любым способом, но выбираться. Но как?       Вот этого-то он и не знал. — Хаос, у тебя вообще-то перемирие с Мистерионом. Или ты успел об этом забыть, м?       Хаос как-то неправильно поставил ногу и резко остановился. Отряд вместе с ним. — Все прочь отсюда. Живо. Генерал, верни всех к работе.       Приспешники разбежались в стороны, а вслед за ними, увидев идущего к ним Генерала, и любопытные глаза с крыш. Хаос развернулся на Енота. — Мистерион мëртв. — проговорил он. — Мëртв? — Да. — Хаос недолго помолчал. — Перемирию конец. Так что ты можешь быть рад. Я мог бы сделать с тобой и что-нибудь… Похуже. — О, спасибо, Хаос! — фыркнул Енот. — Отнять у меня когти и везти меня на склад в тележке для говна это однозначно лучшее, что ты мог со мной сделать. Благодарю покорно! — Мистериона убил я.       Енот раздражённо вздохнул: — Да ладно! Всем плевать! Ты устранил самого эджового супергероя из всех — и за это я даже готов сказать тебе спасибо… Если ты удосужишься выпустить меня из этой сраной тележки. Я серьёзно, чувак — здесь воняет, как в сральнике.       Хаос не отвечал. Енот не выдержал молчания и заговорил первым: — Забей хуй на Кенни, серьёзно. Это того не стоит.       Профессор дёрнул плечом и украдкой посмотрел на собственную руку, будто что-то припоминая. — Ты тоже?.. — Что «тоже»?       Хаос отвернулся: — Неважно. Суть одна — есть перемирие или нет, ты в моих руках. Генерал! Возвращаемся к работе.       Енот беззвучно матернулся снова, а потом прикинул, сколько времени осталось до рассвета. — Вечно ты умираешь невовремя, педик хренов. — злобно пробубнил он и закатил глаза.