Incontro sospirato

Встречать его было проклятием. Пару раз в месяц Джайро наблюдал его в толпе, он легко выбивался из общей массы своими прекрасными блондинистыми волосами и голубой шапкой со звездами: они как то разговаривали на этот счет, ведь почти вся его одежда была с россыпью звезд разного размера и цвета, он тогда ответил что эта форма, по его мнению, приносит ему удачу. «— С тобой же мне повезло!»— ответил он тогда с полуулыбкой. Что же, сейчас он так наверное не сказал бы. Джайро оказался той еще скотиной. Джонни наверное так не думает. «— Джонни, я хочу расстаться.» его лицо тогда сильно исказилось, даже не смотря прямо на него, скорее мимо, можно было это увидеть. Он ожидал криков и слез, даже драки( что от не мобильного паренька было бы мало ожидаемо, но не в этом случае). Просто попросил уйти. Он часто просил об уединении в моменты психологической нестабильности, но Джайро был рядом, даже когда сам не хотел. И он ушел. Цеппели сам не понимал почему тогда захотел расстаться с этим чудным пареньком, все два с половиной года он чувствовал себя прекрасно с ним, Джонни был не похож на кого либо другого: сокровищем, очень настойчивым и иногда грубым, не сильно сентиментальным, но хорошо понимал тонкую натуру итальянца. Он брал все что считал своим и боролся до конца, со слезами или агрессией, это не имело значения. Его гордости( читай эго) не было предела, несмотря на моменты слабости из-за невозможности ходить. Просто, видимо, полгода назад Джайро было тяжело. Оно само как то все накопилось. И может, стоило бы поделиться с этим, Джонни ведь понял бы его, помог, все бы решилось тогда. Кризис двадцати пяти не щадит никого. И спустя почти шесть месяцев, он стоит посреди шумной улицы, вечером в пятницу, пялясь на свою все еще большую любовь, которому готов отдать свое сердце снова и снова, когда ему только заблагорассудится. Смотрит, и вспоминает как впервые они встретились недалеко отсюда в парке: было прохладно, и Джонни сделал комплимент его зеленому большому шарфу, пока сам сидел в толстовке. Они тогда разговорились по поводу погоды в Италии, где было теплее, и вскоре Джайро попросил его номер. И так, слово за слово, даже не понимая того, встрял по уши, когда Джонни словесно сцепился со своим однокурсником. И так его тогда поразила настойчивость Джонни в его правоте, его благой мат и угрозы, что в тот же день предложил встречаться. Как бы глупо не звучало. Он все еще разглядывает бывшего любовника: тот сидел в коляске и ел пиццу, видимо возвращался с пар. Немного смущенный, он не оглядывался— Джонни не нравилось есть при других, но боролся с этим. На глаза накатились слезы, почти незаметные, пока вспоминаешь про самого удивительного человека в жизни. Видеть его даже спустя полгода было тяжело как в тот злоебучий день. Тяжело, стыдно смотреть в глаза, но Боже, как же хотелось этот взгляд. Ощутить прохладные руки в своих, запах кожи, как пряди проходят сквозь пальцы. Словно шелковые нити, спрятанные под головной убор. Джайро помнил грубые руки, которые несмотря на постоянное движение были холоднее, чем казалось. Первый всхлип прошел без внимания. Помниться, Джонни любил лошадей, ходил на скачки, рассказывал много интересного про них, кто с большей вероятностью выиграет, и сам в прошлом был жокеем. Прикованность к инвалидной коляске не делала его привязанным к чему либо: он был свободой в глазах итальянца, даже если сам Джонни так не считал. К горлу подошел ком, прошел второй всхлип, его задевали прохожие. Джостар невероятно походил на коня: не любил неожиданных прикосновений, криков и буйство, но при этом сам зачастую вспыхивал. Джайро нежно клал ему на плече руку, спускаясь к спине и мягко обнимал. Так нежно и крепко— на душе становилось приятнее после легкого чмока в щеку, а после в лоб. Сейчас от такого он выпал бы в глубочайшую истерику. Рваный вдох и он даже немного прискулил, как оставленная собака, только вот его никто не бросал: он сам ушел. Парень напротив оторвал взгляд от прекрасной трапезы: недалеко стоял плачущий, больно знакомый мужчина. Джонни тоже скучал, и даже не зная причины, простил тогда, невзирая на все пролитые слезы. Скучал до одури. И принял бы обратно, если бы нужно было, оттаял даже на короткое время, или даже на всю жизнь, где в старости они два противных деда, спорят о том, какие ягоды лучше добавить в варенье на зиму. А потом прогоняют детей, ворующих у них яблоки. Они встретились взглядами,молча, какое то время. Джонни лишь наклонил голову в бок, а Джайро сделал несколько неуверенных шагов вперед, ведь было стыдно перед таким славным парнем за ошибку. Как он мог так оплошать? — Иди сюда.— еле слышимо сказал Джостар. Итальянец все еще плакал, когда опустился на корточки рядом, кладя руки тому на колени. Со стороны он выглядел как щенок, даже сомневаться не стоит, но Джайро было так насрать, даже если Джонни на момент просто захотел его пожалеть. Слова были излишни, но старший все же еле выдавил сквозь вздохи « Прости пожалуйста» начав плакать навзрыд, уже не сдерживаясь. Младший гладил его по голове, проговаривая какие то утешения, что все хорошо, он не обижается, но ведь это вранье, правда? —Прости меня,— устремив глаза на второго, он прервался на рваный вздох,— прости пожалуйста, я не знаю почему так тогда поступил, правда, прости, я такой ублюдок. —Нет, дорогой, все хорошо, честно.— только для итальянца он был мягким, прощающим. —Прости меня,— он растянул это со стоном, опустив лицо в колени. Асфальт холодил ноги. Джонни иногда умел читать мысли. Оставив легкий поцелуй на макушке, взял в руки другие и долго гладил большими пальцами. Мужчина все еще вздрагивал плача. Лепеча утешения, слова любви и нежности, проскочило короткое «пошли». Прямо к нему домой, где до сих пор все было так как раньше: только они вдвоем и у каждого кружка с чаем, черным, ведь ”какая вообще разница?„. Джайро к тому моменту под успокоился. Но заглядывать в глаза было стыдно. — Мне правда жаль, что я так поступил, я не хочу оправдываться, но тогда было тяжело, но я слишком тупой чтобы сказать об этом. — новая волна слез уже подходила. — Все хорошо, в каком то смысле это пошло мне на пользу.— Джонни грустно улыбнулся. — ну, знаешь, что то типа переосмысления, просветления или какое то другое новомодное словечко подбери, я все равно не разбираюсь что лучше сказать. Пустив слезу( и сколько в нем их было) Цеппелли усмехнулся: —Какой ты удивительный. За это я тебя и люблю. —Я ведь даже ничего умного и не сказал, гений! — уловив зачарованный взгляд Джостар смягчился:— просто … Давай оставим это недоразумение позади? Хорошо? Все таки, Джайро никогда не совершит такой ошибки, даже если сам Джонни будет убегать от него на своих двоих.