Всё в порядке, всё хорошо, я всё равно умру (хотя Пьеро этому препятствует)

Пьеро никогда еще не был так уверен в том, что ему нужно делать. Теперь когда у вашей болезни есть название, он может изучить её чтобы помочь! Конечно, он никогда не был склонен к исследованиям, но к счастью, он точно знает кто может ему помочь! Но сначала нужно сделать кое-что поважнее — в конце концов, не стоит забегать вперед — ему нужно кое-что уладить. Сначала он быстро выбирается из вашего многоквартирного дома на балкон, ловко передвигая конечности. Он наблюдает как вы быстро засыпаете, пытаясь успокоить свое заикающееся сердце. О, вы так очаровательно выглядите когда прижимаетесь лицом к этим плюшевым игрушкам, когда слегка потягиваетесь под одеялом. От одной мысли о таком нежном прикосновении жар разливается по его щекам и… нет, он должен сосредоточиться на главном. Как только он убеждается, что вы без сознания, он пробирается внутрь, останавливаясь лишь на 15 минут чтобы осмотреть вас, прежде чем направиться к вашему шкафчику. Молча он находит маленький флакончик духов которыми вы пользуетесь, берет этот изящный предмет и несколько раз брызгает им на платок, который всегда носит в кармане. О, как же этот аромат кружит ему голову. Он не может дождаться, когда вернется в палатку чтобы нанести его на лицо и наконец… Он снова ругает себя, отгоняя грязные мысли чтобы продолжить свои дела. Сложив платок обратно в карман, Пьеро проскальзывает в вашу ванную, отмечая все флаконы шампуня, мыла и кондиционера, которые у вас есть, стараясь запомнить какие используются чаще всего. Ему нужно запастись ими на всякий случай, если ему когда-нибудь понадобится перевезти вас к себе на длительное время. Только самое лучшее для своей любимой. Как только у него будет всё необходимое (хотя он особо и не волнуется — всё что он может забыть, он сможет подобрать завтра, когда проберётся к тебе в комнату), Пьеро отправится обратно в цирк, бодро шагая, несмотря на гнетущее беспокойство. Ты плохо себя чувствуешь и это его очень огорчает, но он рядом. И он сделает всё возможное,чтобы тебе стало немного лучше. Он возвращается в свою палатку когда ещё темно, тщательно прячет свой драгоценный платок и направляется к палатке Доктора. Там он обнаруживает мужчину, склонившегося над слегка светящимися флаконами и бормочущего научный жаргонкоторый Пьеро совершенно не понимает,не замечая появления молчаливого клоуна. «Доктор», — начинает он, как можно небрежнее прислоняясь к столу и стараясь не потревожить свои зелья. «Пьеро», — промурлыкает Доктор в ответ, голубые линзы его маски устремлены на пипетку, которую он держит в руке. — «Вы нечасто бываете у меня в лаборатории. Чем я обязан этому визиту?» Мужчина пониже ростом постукивает когтистым пальцем по столешнице, бросая взгляд на другого, который кажется, все еще полностью поглощен своим экспериментом. Он не особо чем-то увлечен, не так как они с Арлекином, но сейчас он видит его самым счастливым, когда тот не занят уходом за своими растениями. «Я надеялся что у вас найдется книга, которую я мог бы одолжить, — размышляет Пьеро. — Что-нибудь более лечебное». Это привлекает внимание Доктора. Он выпрямляется, поправляя маску пальцем в перчатке. Обращение другого циркового артиста по любому поводу, кроме оказания первой помощи после драки или нападения— редкость, но просьба поделиться знаниями? Предоставить доступ к своим книгам? Это что-то новенькое . «Хм, — подумал доктор, резко поправляя перчатку — это зависит от темы. Какое заболевание вы планируете исследовать?» Наблюдательность Доктора всегда была на высоте, но Пьеро все равно почти слишком легко понять: то, как он сглатывает глубже обычного, как напрягаются его мышцы. Он уверен, что если бы приложил стетоскоп к своей чудовищной груди, то услышал бы учащенное сердцебиение или если бы взял анализ крови, то заметил бы изменения в… «Психические заболевания», — просто говорит Пьеро. «В частности, депрессия». Если бы Доктор был способен испытывать что-то такое простое как радость, он уверен что был бы ею полон. Психические расстройства? Он не сомневается, что у его дорогого друга Пьеро есть такие проблемы (вероятно, их у него немало, хотя это не его дело), ​​но он совершенно не обладает достаточным самосознанием, чтобы это осознавать. Нет, он точно не занимается этим вопросом самостоятельно, что наводит на мысль: чем же он вообще занимается? За этим безусловно, стоит понаблюдать. Тихо. С напеванием Доктор удаляется в темноту своей палатки, оставляя Пьеро гордиться собой за его совершенно убедительное выступление. Когда он возвращается через несколько минут с толстым, пыльным томом в руке, Пьеро с благодарностью принимает его, обещая когда-нибудь принести ему растение в знак признательности. Доктор ничего не говорит, как обычно шестеренки в его голове жужжат, пока молчаливый клоун уходит, легкость в его походке и румянец на лице только усиливают его любопытство. Как это интересно! Пока всё это происходит, вы совершенно ничего не подозреваете, лежа в постели и вот-вот проснётесь от будильника,и вернётесь в ужасный мир работы. Однако, когда будильник всё-таки звонит, вам становится немного легче встать и выполнить утренние дела. Конечно, вы чувствуете стыд за события прошлой ночи, но он смягчён. Вероятно, чувство вины ждёт следующего нервного срыва чтобы снова дать о себе знать. «Но сегодня не тот день», — бормочешь ты себе под нос, еще раз проверяя сумку. Канцелярского ножа по-прежнему нет — конечно, его там не было, он бы волшебным образом не появился, — но ты стараешься не думать об этом. Вместо этого ты с досадой натягиваешь ботинки и выходишь из квартиры, направляясь по улице. Солнце приятно теплое, не палящее,как иногда бывает летом. Черт, ты даже думаешь что сегодня может быть хороший день. Когда ты замечаешь вспышку черного и зеленого на тротуаре возле кафе, ты даже не успеваешь вздохнуть, как видишь кого-то стоящего перед клоуном, с пастельными волосами, ярко выделяющимися на темной коже и говорящего что-то о том, чтобы «взбодрить его». Ты проходишь мимо очень раздраженного Арлекина и встретившись с ним взглядом, показываешь букву «L» перед лбом, наслаждаясь тем как сужаются его глаза. Так ему и надо, этому маленькому ублюдку. Ваша смена в кафе проходит на удивление гладко. Клиенты не более надоедливы чем обычно, и та грубая женщина которая была несколько дней назад, больше не появляется. Однако не это делает ваш день ярче. Это вибрация телефона примерно через два часа после начала смены. Рональд Макдональд: Доброе утро, дорогая. До вас дошло это сообщение? Вы тихонько посмеиваетесь про себя, качая головой. Похоже, Пьеро из тех кто сохраняет формальный тон даже в текстовых сообщениях. Ты: Ага-ага, всё хорошо (⁠◕⁠ᴗ⁠◕⁠✿⁠) Ответ приходит через несколько минут (вероятно, из-за того, что кнопки слишком маленькие). Рональд Макдональд: Как ты делаешь такое лицо? Вы: О, это предустановленная настройка в моем телефоне, потому что он новый и все такое. На мгновение вам приходит в голову мысль, что он может рассердиться на вас за то что вы подарили ему телефон старой модели, пусть даже и бесплатно. Эти опасения не дают вам покоя следующие десять минут пока вы обслуживаете клиентов, ожидая его ответа. И наконец: Рональд Макдональд: 'v' Вы честно не можете удержаться от смеха и отвечаете тем же, странно умилённые этим маленьким сообщением. Вам удаётся сохранять позитивный настрой пока не появляется тот самый мерзавец, которого вы видели раньше. Только вот, впервые с тех пор как вы встретили Арлекина, на его лице нет этой самодовольной ухмылки. Он выглядит разъярённым. И вы, конечно же не забыли, в какое состояние вас привела его чушь несколько дней назад. Он быстро садится на свободное место и заметив ваш взгляд, тут же расплывается в своей фирменной улыбке. «Доброе утро, дорогая» — протяжно произносит он, хотя и можно заметить легкое напряжение которое он пытается скрыть — честно говоря, напряжение которое вы бы не заметили, если бы не видели что произошло ранее. «Скажите, в этом прекрасном заведении продают что-нибудь алкогольное?» Вы стараетесь не рассмеяться. «Боюсь, нет. Но я могу принести вам эспрессо». «Увеличьте втрое», — просит он, постукивая одной клешней по прилавку, пока вы включаете автомат.  «Я видела, как вы сегодня утром с кем-то разговаривали», — начинаете вы, прислоняясь к стойке. «Приятное начало дня, не правда ли?» Ваши слова произвели именно тот эффект, на который вы рассчитывали, потому что его раздражающая улыбка исчезла. « Приятное? У этих людей нет никакого вкуса!» Он в отчаянии вскинул руку и продолжил: «Флирт — это искусство. Он требует мастерства. Он требует практики. Он требует обаяния. Он не сводится к тому, чтобы подойти к кому-то и попросить «соблазнить»! Это полное искажение всей концепции соблазнения!» Вы протягиваете ему тройной эспрессо (в стаканчике на вынос, поскольку уверены что он не будет пить его при вас), он берет его в руку в перчатке, а затем кладет несколько монет. «И вы считаете себя… кем? Ценителем? Хранителем древних искусств?» Его улыбка возвращается, когда он слегка наклоняется вперед. «Я считаю себя экспертом, дорогая моя». Вы пожимаете плечами. «Меня бы это не удивило». Он наклоняет голову набок. «Ты пытаешься меня спровоцировать, да?» «Возможно, я был бы признательна если бы вы бросили все эти разговоры и наконец-то поговорили со мной». При этих словах его улыбка становится шире, глаза прищуриваются. Он задумчиво напевает себе под нос и встаёт, слегка возвышаясь над вами и наклоняясь ближе. «Возможно, я подумаю об этом. Ради вас, моя дорогая». С этими словами он кланяется и выходит, держа в руке тройной эспрессо от которого у вас может случиться сердечный приступ, и кажется, уже не так раздражён, как когда вошел.  Черт возьми. А ты-то думала что сможешь ему отомстить. Хотя наверное, достаточно было бы если бы он прекратил свои заигрывания. День пролетает довольно быстро, несмотря на нехватку персонала — чёрт, ты надеешься что с Кэрол всё в порядке — и ты уже собираешься закрыть кафе, когда видишь некую красную фигуру, стоящую прямо за окном. Улыбка тут же появляется на твоих губах, и ты открываешь дверь, колокольчик звенит когда ты поворачиваешься к нему. «Привет, Пьеро» — начинаешь ты, видя как его лицо мгновенно озаряется, заметив твоё. «Ты в порядке?» Он кивает, затем наклоняется к вам — вам это кажется, или он слегка покачивается? — и шепчет вам на ухо: «Как же приятно снова тебя видеть, дорогая». И тут вы чуствуете запах железа. Сильный, тошнотворный. Он так внезапно обрушивается на ваши чувства, что сердце в панике начинает биться чаще. Вы откидываетесь назад, пытаясь найти источник запаха, и тут видите его — глубокую рану на виске Пьеро, кровь стекающую по щеке и прилипшую к седым прядям волос. «О Боже, П-Пьеро» — запинаетесь вы, быстро поддерживая его на случай если он упадет, — как он вообще еще стоит? Неважно, это не имеет значения. Не сейчас. «Нам нужно отвезти тебя в больницу». Он быстро качает головой, его гибкая фигура сильнее опирается на вас когда он указывает на цирковые огни вдалеке, мигающие желтым и белым светом. Когда вы спрашиваете его, может ли кто-нибудь ему помочь, он кивает. Вы как можно быстрее запираете кафе и снова берёте его за плечи. Путь туда одновременно и тревожный, и трудный. Поддерживать его, учитывая его высокий рост, совсем не просто, и приходится время от времени останавливаться чтобы перевести дыхание. Несмотря на это, вы уверенно продвигаетесь вперед, останавливаясь лишь один раз чтобы перевязать рану — то что вы бы сделали раньше, если бы не впали в панику. Пьеро ни разу не жалуется, хотя вы не знаете, из доброты ли это или из-за слабости, вызванной кровопотерей. Вы молитесь, чтобы это было первое. У входа в цирк синяя фигура в маске даже не спрашивает билет, когда вы ведете Пьеро внутрь, хотя вы чувствуете как его взгляд следует за вами двумя. На самом деле, вы почти уверены что ощущение того, что за вами следят, на этот раз не является следствием вашей тревоги, но вас это мало волнует. Пьеро важнее. Его здоровье важнее. Вы не зацикливаетесь на том, почему у вас так сильно болит грудь. Вы следуете указаниям Пьеро, проходя мимо розовой палатки и фиолетовой. Там пара подростков выкрикивает что-то о том, что кровь сочетается с цветовой гаммой его костюма и вы так взбешены, что взрываетесь, требуя чтобы они оставили его в покое, и начинаете ругаться словами, о которых даже не подозревали в своём словарном запасе. Должно быть, вы ругались громко, потому что из палатки выглядывает какой-то артист в фиолетовом костюме шута. Время для смущения вы найдёте позже. Наконец, вы добираетесь до бирюзового шатра и помогаете Пьеро войти в темное пространство. Это жутковато, как и большая часть цирка, но что-то в книжных полках и единственном освещенном удерживающем сиденье пугает больше, чем хотелось бы. Однако у вас мало времени чтобы это осознать, потому что Пьеро спотыкается и падает, безвольно опуская голову. Ваш крик не успевает вырваться из легких как к вам подходит другая фигура, помогая вам поддержать вес клоуна. Этот человек ниже Пьеро, но шире и крепче, и он с легкостью помогает вам подойти к стулу. Когда вы поворачиваетесь к нему лицом, вы обнаруживаете что не видите его выражения лица — на нем капюшон, лицо закрыто маской, похожей на маску чумного доктора, из-под капюшона торчит прядь рыжих волос. «Спасибо, что привели его сюда», — говорит фигура низким голосом, уже протягивая руку чтобы осмотреть повязку, которую вы наспех наложили на голову Пьеро. Она вся в крови. «Большое спасибо». «С ним все будет в порядке?» — спрашиваешь ты, не пытаясь скрыть своего волнения. «Боже, я старалась добраться сюда как можно быстрее, я знаю, что одной повязки недостаточно…» Фигура молчит пока вы нервно бормочете, несколько раз щелкая иглой, прежде чем ввести ее в шею Пьеро. Его тело расслабляется, выражение лица становится спокойным. «Мне нужно зашить рану. Пожалуйста, покиньте палатку. Идите домой. Он в надежных руках». Вы киваете, тяжело сглатывая и не отрываете взгляда от Пьеро, сидящего рядом. Во сне он выглядит таким маленьким, несмотря на свой высокий рост и удивительную силу. Как кто-то мог причинить ему вред? Как они смеют? «Да, просто…» — вы выдыхаете, собираясь с мыслями. — «Пожалуйста, скажите ему, чтобы он написал мне когда проснётся. Чтобы я знала, что с ним все в порядке». Наконец, фигура поворачивается к вам, руки замирают в своих движениях, готовя иголку, нитку и антисептик. Он молчит, просто смотрит, затем спрашивает ваше имя. Вы называете его. И когда он снова говорит вам идти домой, вы неохотно соглашаетесь, постоянно проверяя телефон по пути обратно в свою квартиру. Это отвратительно, как обращаются с цирковыми артистами только из-за каких-то слухов.От этого кровь закипает. Вы лежите в постели, листаете какой-то сайт с художественной литературой, когда вдруг раздается звуковой сигнал уведомления на телефоне, так сильно вас пугая что вы чуть не роняете его. Вы дрожащими пальцами открываете приложение для обмена сообщениями, пытаясь прочитать текст в темноте своей комнаты. Рональд Макдональд: Я проснулся. Всё в порядке. Вы даже не успеваете выдохнуть с облегчением, как приходит очередное сообщение (как он так быстро научился писать сообщения?). Рональд Макдональд: Какой у вас адрес? Рональд Макдональд: Я хотел бы навестить вас завтра. Чёрт. Потеря памяти? Тревога, которая охватывает тебя при мысли о том, что травма головы Пьеро могла быть вызвана не только внешними повреждениями, вызывает тошноту. Ты даже не задумываясь набираешь свой адрес и отправляешь его, желая ему скорейшего выздоровления. Он не отвечает. Если бы это был кто-то другой, кроме обиженного Пьеро, милого Пьеро, который согревает ваше сердце по причинам которые вы не можете себе позволить назвать, вы бы сопоставили все мелкие несоответствия. Вы бы поняли, что человек на другом конце провода — не ваш друг, а другой интерес к которому вы пробудили ещё до знакомства. Но вы этого не осознаёте, вас не поглощает тревога, пока вы засыпаете. Вместо этого вы неосознанно попадаете в руки того, чьи возможности практически безграничны, чьи знания так и просятся к расширению любыми необходимыми способами. И чьё любопытство не хотело оставаться неудовлетворённым.