Всё в порядке, всё хорошо, я всё равно умру (хотя Пьеро этому препятствует)

Вы ведь не планируете долго жить. Это чувство не вызвано внезапными переменами, кризисом, каким-то инцидентом в духе:«13 причин почему» который заставил вас решить, что жизнь не стоит того, чтобы жить. Нет, всё не так просто. Вы давно знаете, что не доживёте до определённого возраста. После двух десятилетий начинаешь понимать, как утомительно застрять на месте, быть обманутым ещё до того, как достигнешь возраста, позволяющего выпить пива (не то чтобы вы когда-нибудь позволили бы этой отвратительной на вкус смеси коснуться ваших губ, но этот факт вряд ли вписывается в депрессивный внутренний монолог). Может быть, поэтому во время монотонной прогулки на работу в кафе вы замечаете крики, звук удара. Может быть, поэтому несмотря на глубоко укоренившуюся усталость, от которой вы никак не можете избавиться. Вы находите в себе смелость вмешаться и встать перед клоуном, чтобы крикнуть на прохожих, которые его ударили. В конце концов, вам осталось жить недолго — чего же бояться? Что они ударят и вас? Вряд ли это будет худшее, что вам когда-либо приходилось переживать. Когда мужчина уходит, бормоча себе под нос ругательства. Вы поворачиваетесь к фигуре лежащей на земле,его глаза широко раскрыты когда он смотрит на вас. Вы помогаете ему встать и его колокольчики звенят, когда он выпрямляется во весь рост — гораздо выше, чем казался когда был так беспомощен на земле. «Ты в порядке?» — спрашиваешь ты, разглядывая лицо клоуна и красное пятно у него на щеке: «Болит?» Глупый вопрос. Думаешь, клоун будет смеяться, издеваться, но он ничего подобного не делает. Он качает головой,отчего колокольчики снова звенят, его взгляд прикован к тебе с такой интенсивностью, которую ты, себе можешь представить. Затем он улыбается, наклоняет голову набок и рассматривает тебя. «Подожди минутку, у меня есть бинт», — говоришь ты ему. Резким движением ты расстегиваешь сумку, ища то, что как ты знаешь, спрятано где-то в её глубине. Находишь его рядом с ибупрофеном, канцелярским ножом и связкой ключей,простую розовую штучку с маленькой нарисованной кошкой посередине:именно такие мелочи приносят утешение. Ты вытаскиваешь её и протягиваешь клоуну, который наклоняется, чтобы взять её из твоих рук, словно это что-то чужеродное. Он смотрит то на тебя, то на неё, затем снова улыбается — почему эта улыбка так очаровательна? — и кланяется, должно быть, в знак благодарности. Несмотря на тяжесть в груди, вы искренне улыбаетесь в ответ. «Мне нужно на работу», — говорите вы ему, застегивая сумку. «Береги себя, хорошо?» Он слегка машет рукой, широко улыбаясь, когда вы поворачиваетесь чтобы продолжить прогулку по тенистой дорожке, где звуки прохожих сливаются с фоновым шумом. Это было… приятно. Может быть, сегодня будет хороший день. Может быть, вы сохраните этот темп. Иногда это срабатывает... Не в этот раз. Вы знаете, что не стоит жаловаться на работу:неплохо платят, она не слишком сложная, позволяет оплачивать аренду. И всё же, если бы можно было, вы бы уволились в любой момент. Общение с людьми утомительно. Конечно, они обычно достаточно вежливы и любезны, но это слишком тяжело, когда всё, чего вы хотите — это спать. Есть одна вещь, которая достаточно разбавляет монотонность, чтобы добавить немного радости во всё это испытание, — это рисование на кофе, которое вы должны делать:«чтобы каждый гость почувствовал себя особенным», как сказал ваш начальник. Грустно ли, что самым приятным моментом большинства ваших дней является рисование кошки на пенке? Возможно, но вы довольны тем, что есть. Пока вы работаете, клоун не выходит у вас из головы. Небольшое взаимодействие и его улыбка снова и снова прокручиваются в вашей памяти, пока вы наливаете кофе, собираете листовки и разговариваете с очередным клиентом о том, что да.погода хорошая,и нет. я не слежу за новостями о пропавших людях . Вы никогда не думали, что клоун, из всех людей в мире, может показаться вам таким милым, но искренняя радость, которую он проявил, получив от вас эту глупую маленькую повязку, кажется, прочно обосновалась в вашей памяти. Вы позволяете этому случиться. Немного самообмана никому не повредит. Вы даже принимаете билет в цирк от клиента, внезапно вдохновившись желанием чем-нибудь заняться на этой неделе. Проходит час, потом еще один и еще один, и кто знает, сколько еще. Наконец приходит время закрывать кафе. Вы напеваете себе под нос, чтобы заполнить тишину протирая столы, когда слышите звон колокольчика. Вы поднимаете взгляд, ожидая увидеть посетителя в дверях, но обнаруживаете, что там совершенно пусто. Странно. И вот тогда свет гаснет. Сначала сердце замирает в груди, ноги словно прикованы к полу, глаза с трудом привыкают к темноте. Потом ты смеешься над собой за свою глупость. Это всего лишь выключатель. Ничего серьезного. Черт, даже если какой-нибудь убийца прячется в тени под столами, как лягушка, какая разница? По крайней мере, ты уйдешь запоминающимся образом. Поэтому, размеренными шагами, ты подходишь к серебряной коробке у стойки и щелкаешь выключателем. Свет мигает и включается, освещая пространство, где нет безумного убийцы. Вот тебе и драматический конец. На этот раз, услышав звон колокольчиков, вы обнаруживаете что вход не пуст. Вместо него входит клоун, чуть не ударяясь головой о верхнюю часть дверного косяка когда пригибается, чтобы войти. Это показалось бы вам забавным, если бы не кровь, капающая с его лба, на что он, кажется, совершенно не обращает внимания, слегка махая вам рукой и практически сияя от счастья. «Опять он?» Вы быстро подводите его к барному стулу у стойки и садитесь, бросая взгляд на что-то, что он держит в руках. Клоун замечает, куда направлен ваш взгляд и ухмыляется, протягивая предмет, как ребёнок:демонстрирующий поделки из макарон. При ближайшем рассмотрении оказывается, что это бумага, искусно сложенная так чтобы напоминать розу, лепестки которой свежеокрашены в красный цвет. «Это для меня?» — спрашиваешь ты недоверчивым голосом. Он кивает. «За повязку?» Он снова кивает. Ты чувствуешь, как краснеет твое лицо, когда берешь её из его руки и тебе приходится напоминать себе, что он просто благодарен, и что ты. конечно же, не настолько наивна, чтобы думать, что он флиртует . Вы прерываете свои мысли, чтобы вспомнить, что пока вы наслаждаетесь моментом, похожим на игру главной героини,этот парень все еще истекает кровью на вашем рабочем месте. Вы осторожно кладете розу на прилавок, отрывая кухонное полотенце от кассового аппарата.  «Давай смоем с тебя кровь», — говоришь ты, подходя к нему. Он наклоняется вперед, откидывая седые пряди с лица, обнажая порез на лбу. Осторожно вытирая кровь, ты избегаешь зрительного контакта, потому что уверена, что он смотрит и тебе совсем не хочется сгореть заживо. «Значит, ты нем, да?» — спрашиваешь ты, чтобы заполнить паузу. К твоему удивлению, он отвечает. «Не на публике, дорогая», — отвечает он мягким голосом, несмотря на свой внушительный рост. И почему от этого прозвища у вас сжимается сердце? — «Понимаешь, это часть представления».  «Как тебя зовут?» — спрашиваешь ты его, и любопытство на мгновение берет верх над мыслями. «Пьеро», — просто отвечает он. Вы называете ему своё имя, на что он шепчет что-то неразборчивое себе под нос. Пьеро (наконец-то вы можете перестать называть его клоуном ) подпирает подбородок руками, покачивая головой из стороны в сторону, пока вы выбрасываете окровавленное бумажное полотенце и заканчиваете протирать столешницу, и вы почти уверены, что видите как он раскачивает ногами.  Закончив уборку, он наклоняется вперед, все еще довольно улыбаясь. «Скажите, дорогая, не окажете ли вы мне честь прийти завтра на мое представление? Думаю, вам будет очень интересно». «Ах, цирк». Вы пожимаете плечами, вытирая последнюю чашку, чтобы чем-нибудь занять руки. «Может, пойду. Сегодня получил билет от клиента». В тот же миг, как эти слова слетают с ваших губ, его беззаботные движения прекращаются. Он выпрямляется, его взгляд становится напряженным. «Можно посмотреть?» Вы поворачиваетесь к сумке и достаёте розово-чёрный клочок бумаги. Увидев его, он на мгновение теряет улыбку. Он протягивает руку, ловкими пальцами выхватывая билет из вашей руки. С эффектным движением он проводит другой рукой перед билетом, розовый цвет в его руке становится красным. Вы удивлённо смеётесь, забирая билет обратно и рассматривая новый. «А эти цвета что-нибудь значат?» — спрашиваете вы, засовывая его обратно в бесконечную пустоту своей сумки. «Этот билет… был неверным», — говорит он вам. «С ним вас бы не пустили». Ах. Теперь наверное, понятнее. Конечно, клиент не просто хотел быть вежливым. Вам следовало быть осмотрительнее. Спустя ещё несколько минут вы говорите Пьеро, что вам нужно закрыть магазин на ночь. Он, слава богу, не возражает, прощается с вами и уходит. И снова вы одни. Вы идёте домой, и события дня кружатся в вашей голове. То, как Пьеро произнёс ваше имя. Ложная доброта незнакомца. То, как Пьеро улыбнулся вам, словно вы были достойны этого. То, что вы заблуждаетесь, потому что даже в крайне маловероятном случае, если вы ему действительно понравитесь, он быстро испугается узнав всё о ваших проблемах, или вы просто разозлите его своей сложностью характера, и в конце концов он вас возненавидит. И вот так, к вашему возвращению домой, ваш разум превращает это хорошее событие в ещё одну причину ненавидеть себя, что само по себе является ещё одной причиной. Вы входите в тишину своей квартиры и, как только запираете дверь, тут же включаете телевизор. Ваши мысли несутся даже в шуме, но это бесконечно лучше, чем тишина одиночества. Вы механически готовитесь ко сну. Вы принимаете душ, потому что вам нужно. Вы чистите зубы и умываетесь, потому что вам нужно. Вы игнорируете темные круги под глазами, потому что вам нужно.  Вы ставите бумажную розу на прикроватную тумбочку, потому что вам так хочется. Часы проходят. Ты пытаешься что-нибудь нарисовать на планшете. Пытаешься отвлечься телефоном и шумом телевизора, смотришь в потолок. Уже больше двух часов ночи, когда ты наконец-то прижимаешься к своим мягким игрушкам. Уже больше двух с половиной часов ночи, когда ты теряешь сознание. И уже больше трех часов ночи, когда в твою комнату проникает неведомая фигура, словно колокольчик. Пьеро, возможно, познакомился с вами только сегодня, но многое можно узнать, изучив чье-то жилое пространство (после того, как он вдоволь насмотрится на вас). Он заглядывает в ваш холодильник и обнаруживает, что он, похоже, чаще используется для хранения воздуха, чем еды. Он находит окровавленные салфетки и бутылки водки в вашем мусорном ведре. Он находит канцелярский нож в вашей сумке. Но он также находит эскизы на вашем столе, значки в вашей сумке, книги на вашей полке. И пока вы лежите в постели, погруженные в кошмары, которые вы вспомните утром, он пытается найти каждую мелочь, которую сможет узнать о вас. И он только глубже погружается в ваши мысли. Когда больше нечего искать, мужчина приседает перед вами, сжав руки на коленях. Канцелярский нож спрятан в кармане — он ни за что не оставит его у вас, — но его мысли роятся в голове. Всё, чего он хочет— это обнять вас, забрать с собой и укрыть в безопасном месте, где ничто больше не сможет вас расстроить. Потому что не нужно быть детективом, чтобы понять, что что-то не так. И он мог бы сделать вас счастливой — он знает, что мог бы, он уверен,что мог бы . Он мог бы заставить вас почувствовать себя любимой. Но нет, пока нет. Он беспокойно постукивает когтистым пальцем по бедру, не в силах оторвать взгляд от вашего спящего тела. В конце концов, вы достанетесь ему. Вы достанетесь ему и он узнает всю тьму, которую вы храните в своей груди, и он всё равно будет любить вас, потому что вы-это вы, и одержимость, бушующая в его сердце, настолько сильна, что может задушить его. Но он может быть терпеливым. Он может ждать. Он может оставаться в вашей жизни (и даже за вашим окном) столько, сколько вам потребуется, чтобы самим к нему прийти. И когда это произойдёт,он никогда тебя не отпустит.