Пэйринг и персонажи
Метки
Описание
Её глаза, пустые и остекленевшие, провожают багровый закат, растворяющийся в грязи неба. Кулак сжимается и рука падает на колено. Элли опускает голову.
Тишина дома – самый громкий звук из всех, что она слышала.
– Нет... -её голос, хриплый и уставший- Я найду тебя... Мне уже нечего терять.
В её жилах стынет ледяное осознание беспомощности, когда ферма оказывается заброшенной. Но желание увидеть ту, чей запах и смех до сих пор снятся каждый раз, гораздо сильнее, чем желание опустить руки.
Посвящение
со всей моей любовью, для фанатов тлоу с разбитым сердцем после прохождения. 💯
Lust. Kiss kiss.
11 февраля 2026, 03:14
Неловкость длилась неделю. Семь дней тягучего молчания, украдкой отведённых взглядов и физического вакуума, который жёг сильнее любой близости. Ангар стал нейтральной территорией, куда Дина больше не заходила. Вещи передавал через Джей-Джея или Сару.
Встретились они случайно, на дальней тропе к ручью, куда Элли пошла за водой, а Дина – за оставленной накануне корзиной для грибов. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая лес в медные тона. Увидев друг друга, они оба замерли, как олени на опушке. Бежать было уже поздно и глупо.
– Привет, – хрипло сказала Элли, первая сломав молчание. Её пальцы судорожно сжали ручки ведер.
– Привет, – нейтрально отозвалась Дина. Она стояла, сжимая пустую корзину, будто щит.
Тишина повисла снова, густая и неловкая. Элли потупила взгляд, её горло сжалось. Нужно было что-то сказать. Что-то, чтобы этот ледяной ком между ними хоть тронулся с места.
– Дина, насчёт того… в ангаре… – слова давились, вылезая с трудом, как ржавые гвозди. – Я помню. Мне… мне до сих пор стыдно. Я перешла черту. На эмоциях. Я хотела бы… стереть это из твой памяти. Я поступила ужасно глупо и эгоистично. Снова.
Она говорила, глядя в землю у своих ног, и каждый слог был для неё пыткой. Признание вины стало её привычным состоянием, но это было в тысячу раз больнее, потому что теперь эта вина пахла не пеплом, а её кожей и её волосами.
Дина слушала, не двигаясь. Её лицо было серьёзным, но не холодным. Она смотрела на Элли, на её сгорбленные плечи, на пальцы, белеющие на ручках вёдер.
– Элли, – сказала она наконец, и в её голосе не было ни гнева, ни отвращения. Была какая-то странная, усталая нежность. – Глупая.
Элли вздрогнула, подняла на неё глаза. В этом слове не было насмешки. В нём было… понимание. Почти сочувствие.
— Что?..
– Я сказала – глупая, – повторила Дина, делая шаг вперёд. Корзина тихо упала на траву.
– Ты хочешь стереть это. Самый живой момент за последний год. Когда ты наконец перестала думать и просто… почувствовала. И дала мне почувствовать.
Она стояла теперь совсем близко. Элли могла видеть золотистые искорки в её карих глазах, мелкие веснушки у переносицы, которую когда-то целовала.
– Я напугала тебя, – прошептала Элли, теряя дар речи.
– Да, – честно признала Дина. Ещё один шаг. Теперь между ними оставались сантиметры.
– Ты напугала. Но не тем, что сделала. А тем, что я… – она сломалась, её голос дрогнул, – …что я хотела этого. Даже тогда. Даже испугавшись. И это пугает меня до сих пор.
Она подняла руку и медленно, давая время отпрянуть, коснулась пальцами щеки Элли. Кожа под её пальцами была шершавой от ветра и жизни, но Дина коснулась её, как чего-то хрупкого и бесценного.
– Я так устала бояться, – прошептала Дина, и это было похоже на признание, вырванное из самой глубины. – Бояться тебя, бояться прошлого, бояться снова начать чувствовать. Это истощает.
И тогда она закрыла оставшееся расстояние. Нежно, почти вопросительно, её губы коснулись губ Элли. Это был не жаркий, отчаянный поцелуй ангара. Это был тихий, тёплый вопрос. «Можно?»
Мир для Элли остановился. Остановилось время, замерли звуки леса, перестала существовать боль, вина, страх. Существовали только эти мягкие, чуть шершавые губы на её губах и лёгкое дрожание тела Дины, которое она чувствовала всем своим существом.
Потом что-то в ней щёлкнуло. Сдавший предохранитель, разрушенная плотина. Она ответила. Сначала осторожно, боясь спугнуть. Потом – глубже, отчаяннее, когда Дина издала тихий, задыхающийся звук и её руки обвили её шею. Ведро с глухим стуком упали на землю, обливая их ноги ледяной водой, но им было не до того.
Поцелуй изменился. Из вопроса превратился в утверждение, из нежности – в жгучую, долгожданную жажду. Дина прижималась к ней всем телом, её пальцы впились в волосы Элли, срывая резинку. Элли, в свою очередь, обвила её руками, прижимая к себе так крепко, что, казалось, могла сломать рёбра, и в этом не было агрессии – была лишь потребность стереть любую дистанцию, раствориться, стать одним целым, чтобы больше никогда не разлучаться.
Она оторвалась от её губ, переместила поцелуи на щёку, на уголок челюсти, на ту самую, запретную теперь линию шеи под ухом. Дина запрокинула голову с тихим стоном, открывая больше кожи, и её руки скользнули под куртку Элли, касаясь горячей кожи спины через тонкую ткань рубашки.
– Боже… – выдохнула Дина, когда губы Элли спустились к ключице, оставляя влажные, горячие следы. – Элли…
Имя на её устах звучало как молитва и как проклятье одновременно. Девушка отвечала без слов, прижимая ладони к её талии, чувствуя, как тонет в знакомых, любимых изгибах. Она оттеснила её назад, к широкому стволу старого клёна. Спина Дины мягко упёрлась в кору, а Элли прижалась к ней всем телом, продолжая целовать её шею, её плечо, срывая с губ тихие, прерывистые признания, смысл которых терялся в гуле крови в ушах.
Руки Дины метались – то срывали с неё куртку, то впивались в её плечи, то тянули её ещё ближе. Дыхание их сплелось в один неровный, горячий ритм. Мир сузился до этого дерева, до этого маленького пространства между их телами, до звуков, которые они издавали, – стонов, шёпота, прерывистого дыхания.
Всё было на пределе. Ещё мгновение – и контроль был бы потерян полностью. Ещё один шаг – и они уже не смогли бы остановиться.
Именно в этот момент из-за поворота тропы донёсся звонкий, нетерпеливый голос:
– Ма-а-ам! Тётя Сара говорит, ужин готов! Ты где?
Голос Джей-Джея прозвучал как ледяной душ. Они замерли одновременно, как вкопанные. Дина широко раскрыла глаза, в которых ещё секунду назад было только туманное желание. Элли отпрянула от неё, как от раскалённого железа, её лицо залила алая краска стыда и паники.
Дина, тяжело дыша, одним движением поправила скомканную блузу, провела рукой по растрёпанным волосам. Она выглядела так, будто её вытащили из другого измерения.
– Я… я здесь, малыш! – крикнула она, и её голос прозвучал неестественно высоко и напряжённо. – Иду!
Она посмотрела на Элли. В её взгляде была целая буря: и остатки страсти, и досада, и паника, и что-то нежное, что пробивалось сквозь всё это. Она молча подняла с земли свою корзину.
– Мне… нужно идти, – прошептала она.
– Да, – хрипло ответила Элли, не в силах вымолвить больше ничего.
Дина кивнула, развернулась и почти побежала по тропе навстречу голосу сына, оставив Элли одну у дерева, с опустошённым взглядом, пересохшими губами и телом, которое всё ещё горело и дрожало от невыплеснутого напряжения.
Она медленно опустилась на корточки, подняла опрокинутые вёдра. Вода почти вся вылилась. В ушах всё ещё звенело от её стонов, а на губах – горел вкус её кожи.
Они снова были прерваны. Снова отброшены назад реальностью, долгом, жизнью. Но на этот раз всё было иначе. Потому что в этом незаконченном аккорде не было отчаяния. Была ярость на прерванность. И, скрытая глубоко внутри, под грузом стыда и неловкости, – тлеющая, опасная искра надежды. Потому что теперь они обе знали. Чувства были живы. Они были взаимны. И преградой между ними был больше не гнев или ненависть, а лишь нелепый, неподходящий момент. А с этим уже можно было что-то делать.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.