Локальный экстремум

Январь. Две тысячи четырнадцатый год. Они сидели в пустом классе. Не в библиотеке — там было неудобно. Здесь обычный кабинет, с приоткрытым окном, запахом мела и старых парт. Последний урок закончился десять минут назад. Коридор шумел где-то далеко, как море за стеной. Ира сидела боком, не прямо напротив. Это была её манера — не давить взглядом. Алиса стояла у окна. Она не садилась принципиально. Внутри всё было слишком подвижно, чтобы фиксировать тело. — Ты странная в последние недели, — сказала Ира спокойно. Не обвиняюще и при этом не осторожно, а просто как констатацию. Алиса не обернулась. — Я всегда была странная, — ответила она. — Нет, — сказала Ира. — Раньше — иначе. Алиса выдохнула. Резко. Окно было открыто, но воздуха всё равно не хватало. — Ты что, следишь за мной? — спросила она. — Нет, — сказала Ира сразу. — Я просто рядом. Это задело сильнее, чем если бы Ира сказала обратное. — Тогда не надо делать вид, что ты что-то понимаешь, — сказала Алиса. — Ты не понимаешь. Ира молчала несколько секунд. Она не спешила. Это было её худшее качество в такие моменты. — Я не обязана понимать всё, — сказала она наконец. — Но я обязана сказать, если вижу, что тебе может быть плохо. Алиса резко обернулась. — Мне не плохо. Голос прозвучал громче, чем она планировала. В кабинете стало слишком тихо. — Хорошо, — сказала Ира. — Тогда скажи мне честно: это не про него? Вот он. Намёк. Даже не слово. Просто направление. Алиса замерла. Потом рассмеялась — коротко, сухо. — Ты с ума сошла, — сказала она. — Про кого «про него»? — Про него, — повторила Ира тихо. Алиса подошла ближе. Слишком близко. Встала напротив. — Даже не начинай, — сказала она. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? — Я ничего не говорю, — сказала Ира. — Я спрашиваю. — Нет, — отрезала Алиса. — Ты намекаешь. Ира подняла глаза. В них не было любопытства. Только напряжение. — Люди замечают, — сказала она. — Не все. Но… — Никто ничего не замечает, — перебила Алиса. — Потому что нечего замечать. Она говорила быстро, слишком быстро. Слова выстраивались в защитную линию. — Он здесь вообще ни при чём, — продолжила она. — И уж точно он никого ни к чему не принуждает. Ты вообще слышишь себя? Ира вздрогнула. Не от тона, а скорее от формулировки. — Я не говорила о принуждении, — сказала она осторожно. — А я говорю, — резко ответила Алиса. — Потому что именно это ты сейчас имеешь в виду. Или думаешь, что все вокруг так думают. Она отвернулась, прошлась по классу, снова остановилась. — Мне не четырнадцать, — сказала она вдруг. — На всякий случай. Если ты вдруг забыла. Ира сжала пальцы. — Я не про возраст, — сказала она. — Я про тебя. — А я про реальность, — ответила Алиса. — И в реальности всё гораздо проще, чем ты себе придумала. — Тогда почему ты так злишься? — спросила Ира. Вопрос повис. Он был не громкий, не резкий, но точный. Алиса не ответила сразу. Она смотрела в стену, где осталась старая трещина, замазанная краской. — Потому что ты лезешь не туда, — сказала она наконец. — Потому что ты думаешь, что если мы подруги, то ты имеешь право копаться. — Я думаю, что если мы подруги, — сказала Ира тихо, — я имею право волноваться. — Не имеешь, — ответила Алиса. — Это не твоя ответственность. Ира встала. Медленно. — Тогда скажи мне одно, — сказала она. — Я должна молчать? Алиса резко повернулась. — Ты что, кому-то собираешься что-то сказать? — Я ничего не собираюсь, — сказала Ира. — Я спрашиваю тебя. Алиса подошла вплотную. Глаза её были тёмные, жёсткие. — Если ты хоть кому-нибудь хоть что-нибудь скажешь, — сказала она, — ты разрушишь не только мою жизнь. — Алиса… — Нет, — перебила она. — Послушай меня. Ты ничего не знаешь. И знать не должна. Это не игра и никакой не роман. Она говорила уже не Ире — себе. Это было предательски слышно. — Он не плохой человек, — добавила она тише. — И он не пользуется мной. И я не жертва. Ира смотрела на неё долго. Потом кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Я молчу. Это должно было успокоить. Но не успокоило. — И перестань на него смотреть так, — добавила Алиса внезапно. — Как будто он монстр. — Я на него вообще не смотрю, — сказала Ира. — Вот и не надо, — сказала Алиса. Тишина стала тяжёлой. Не враждебной — уставшей. — Ты изменилась, — сказала Ира тихо. — И мне от этого страшно. Алиса отвернулась. Села на парту. Опустила голову. — А мне — нет, — сказала она. — Мне нормально. Это была ложь. Но необходимая. Они вышли из класса по очереди. Не вместе. В коридоре они не смотрели друг на друга. Ира молчала.