Шёлк между нами

В отражении старинного, отделанного расписным деревом зеркала, на меня смотрела худощавая девушка с зелеными глазами. Взгляд её давно потух - смерть забрала все краски жизни, оставив после себя черноту под нижними веками, чрезмерную бледность и вымученную фальшивую улыбку для окружающих. Лёгкий макияж, и все следы бессонной ночи будут устранены, осталось лишь самое «простое» – заставить себя это сделать. — Распустить у лица или захватить заколками? — Фелония умело перебирала пальцами пряди у виска. Она нахмурилась. — Нет, все же распустить, еще же фата… — Фел…мне нужно поделиться с тобой кое-чем. — не зная, как подобрать нужные слова, я сглотнула. — Только не осуждай меня, ладно? — Сиди ровно, испортишь прическу. — демонесса больно потянула волосы на себя, вынуждая выпрямить спину. — Ты меня знаешь, Одри, за осуждением явно не ко мне. — Вчера, после очередной встречи с Малеком…— я не смогла продолжить, от стыда заливаясь краской. Перед глазами всплыла картина нашей борьбы. Тряхнула головой, сбрасывая наваждение, на что получила недовольное цоканье подруги. Фелония мастерски спрятала очередную невидимку в прическу, ожидая, что я продолжу. Заметив мое смятение, девушка вздохнула, встретившись со мной взглядом в отражении зеркала. — Выкладывай, Одри, что этот засранец сделал. Я зажмурилась. Произнести вслух то, что мешало спать всю ночь, было слишком зазорно. Держали меня в сознании не только мысли о предстоящей свадьбе, но еще и тело, безжалостно щекочущее чувственную зону меж бедер. — Ты пугаешь меня. — Фелония развернула  стул, на котором я сидела все это время, к себе лицом, решив, очевидно, приступить к привычному для нее формату общения - допросу. — Я возбудилась от его прикосновений. — язык заплетался от скорости брошенной мною фразы. Я выпалила все на одном дыхании, встречая в ответ гробовое молчание. Фелония красноречиво выгнула бровь. — Точно умру снова, если начнешь шутить на эту тему. — предупредила я, умоляюще уставившись на подругу. Наши глаза встретились и я прочла в них смятение. — Пауза в четыре года сделала свое дело, полагаю. — иронично заметила демонесса. — Дольше. — я оскорбленно фыркнула. — Не знаю, как это произошло…— лицо упало в ладони, — Но от осознания самого факта хочется провалиться под землю. — В яму к Аваддону?— поддразнила девушка, улыбаясь. — Судя по твоим прошлым рассказам, последний секс у тебя был черт знает когда, так что, в твоей ситуации…это даже неплохо. Фелония развернула стул обратно, возвращаясь к волосам. — Я не хочу его. — я поспешила оправдаться, следя, как девушка закрепляет фату на затылке. — И не собираюсь с ним спать сегодня. — Это уже ваше дело. И все же…он попытался соблазнить тебя? — К черту, не хочу больше обсуждать это. — воспоминания о вчерашней встрече кольнули током. Наружу просился усталый зевок, а день только начинался. — Малек преисполнился откровением, заявил, что я теперь его собственность, и, по его же словам, Шепфамалум совершенно не против этой извращенной затеи. Стрелка на часах медленно ползла по кругу. — Ублюдок. — Фелония была немногословна. — Едва ли кто-то способен просить Шепфамалума об одолжениях, а твоя роль в этой пищевой цепочке явно не последняя, чтобы верить всему, что говорит этот самодовольный кретин. Готово. — она отошла в сторону, а я поднялась во весь рост, проверяя укладку на прочность. Часть волос была прилежно собрана в незамысловатый пучок, на который крепилась аккуратная, почти прозрачная фата цвета слоновой кости с кружевом на каемке. Оставшиеся пряди мягкими локонами ниспадали до поясницы. — Пожалуй, ты права, — я облизнула пересохший губы, — Спасибо. Сегодня мне очень нужна поддержка. — Я буду на торжестве. — демонесса печально улыбнулась. — Мы все будем. Микаэль. Сердце мучительно сжалось, стоило его образу вторгнуться в сознание. Сегодня я была не готова встретиться с ним лицом к лицу. Как пройду мимо? Как буду стоять у всех на виду, скрепляя брачный союз? Как приму первый поцелуй, зная, что он увидит всё это?  Я сделала глубокий вдох, отсчитала пару секунд, выдохнула. Не стоило придавать нашей связи слишком большое значение. В конце концов, между нами не было ничего, кроме пары неловких, красящих щёки, касаний. Я сама всё придумала, тешилась мыслью, что он обратит на меня внимание, не выдержит напряжения, сорвётся, в конце-то концов, скажет о своих чувствах. Не удивлюсь, если окажется, что романтический окрас наших отношений – это плод моей искажённой фантазии. С Малеком было проще – я точно знала, что он меня хочет. Получит своё, закроет гештальт и наконец отцепится. — Пора надевать платье. — Фелония тактично проигнорировала моё зависание в мыслях, ничего больше не спрашивая. Сняла с вешалки наряд, осторожно распаковала его на кровати и приподняла на вытянутых руках. — Постарались на славу, ничего не скажешь. Платье село безупречно. Черный облегающий шелк струился по фигуре, раскрываясь в длинном, тянущемся по полу шлейфе. Ткань переливалась всеми цветами ночи, подчеркивая широкий вырез на спине россыпью белоснежных жемчужин. — Дальше я сама, спасибо тебе. — печально улыбнувшись, я заключила демонессу в объятия, ненадолго чувственно прикрывая глаза. Ресницы дрожали от теплоты момента. Я словно прощалась. Фелония дёрнула уголками губ, застыла в растерянности, а потом быстро удалилась, не подарив мне ни капли сентиментальности. Прошло четыре года с момента моей смерти, и всё же я ждала, что подруга будет рядом не только в виде физической оболочки. Она говорила дежурные фразы, улыбалась на автомате, когда момент того требовал, а потом растворялась, как утренний туман. Я снова обратила внимание на часы - стрелка неумолимо продвигалась. Что ж, пару взмахов пушистой кистью, бальзам для губ и пора идти. Дверь скрипнула, когда я вставляла вторую серьгу в ухо. И уже знала, кто пришёл за мной. — Благословенна ночь, милая Одри. — пропел Малек, пребывая в потрясающем настроении, чего нельзя было сказать о моём. Гордо вздёрнув подбородок, я выпрямилась, мрачно осмотрела жениха. Он был облачен во всё черное: классический смокинг, рубашка, небрежно расстегнутая на несколько пуговиц, мужские, начищенные до блеска туфли. В нагрудном кармане виднелась распустившаяся алая роза. Малек медленно обвёл меня взглядом с ног до головы, под конец остановившись на понуром лице. — Выглядишь потрясающе. Ты готова? — Нет. — холодно отозвалась я. — У тебя есть ещё пару минут, но советую не затягивать, гости уже собрались в зале. — он галантно протянул свою ладонь, я же прошла мимо, игнорируя вежливый жест. Малек бросил мне в спину усмешку. Гробовую тишину коридора разбавлял стук каблуков. Действительно – ни души, все ждали нас внизу. Малек не отставал, вальяжным прогулочным шагом следуя рядом. Интересно, его вообще волнует происходящее? Или только у меня подкашиваются ноги от волнения? — Такая серьёзная, будто и не оставила на моих брюках влажное пятно вчера. — Малек остановился у лестницы, решил, видимо, разрядить обстановку. Самое время! — Вот это самонадеянность. — я нервно хохотнула, не собираясь вестись на провокацию. Он не мог знать. Не мог. Нога соскользнула с очередной ступени – несмотря на осторожность и дерзость поступи, я, всё же, просчиталась. Тихо вскрикнув, выругалась себе под нос, цепляясь за перила. Лодыжка болезненно заныла, побыв в неудачной позе всего мгновение, но и этого хватило, чтобы из глаз посыпались искры. — Больно?-Малек придержал меня за талию, услужливо помог опуститься на широкие ступени. Шлейф распластался сзади черным пятном, похожим на кляксу. — Это всё из-за тебя!— огрызнулась я по-детски. — Не можешь рот держать на замке! — Вывел тебя опять из равновесия, получается. — Малек опустился на одно колено, между делом расстегивая туфлю на пострадавшей ноге. Я дёрнулась, возмутившаяся его дерзостью. Мужские пальцы были теплыми и ловкими – застежка поддалась без проблем. — Позови Микаэля. — архангел владел даром целительства, который сейчас был бы как раз кстати. Малек нервно дернул челюстью. Я поёжилась, хотя, честно говоря, его негодование улучшало мне настроение. Неужели действительно бесится? Мужчина неспешно поднял на меня колючий взгляд, но воздержался от очередного едкого комментария. — Медленно вдохни и выдохни. — Что ты собрался делать? — я запротестовала. — Такую травму не вправляют! — Я в курсе, Одри, я врач. — пальцы проскользнули под пяткой - Аваддон обращался с моей пострадавшей лодыжкой так, будто та, по меньшей мере, состояла из хрусталя, вместо костей и связок. Его образ и мягкость касаний были несопоставимы. Я сделала вдох, решив довериться - другого выбора все равно не было – и глубокий выдох. Малек прикрыл глаза. Лицо стало спокойным, резкие черты разгладились. Вторая ладонь легла на тыльную сторону стопы. Таким серьёзным, сосредоточенным на чем-то, без тени ёрничества, я его ещё не видела. Меж бровей пролегла небольшая морщинка. Он размеренно дышал, так и застыв на одном колене. Я несмело дёрнула ногой, когда хватка ослабла – боли нет. Совсем. Будто кто-то отмотал кассету обратно в прошлое, где я ещё не успела споткнуться. — Как…? — растерянная, я плавно выудила ногу из его ладоней, пальпируя лодыжку теперь самостоятельно, дабы убедиться в этом…чуде? — Моя мать - первородный ангел. — скучающе, без тени восторга, заявил он, и, пока я обрабатывала эту информацию, принялся сам надевать туфлю. — Вставай, Одри, нам пора. — я не сдвинулась с места, во все глаза рассматривая Аваддона. Астрея…Астрея являлась целительницей, ну конечно! А Малек, получается, состоял не только из древнего зла, унаследовав помимо красивых глаз нечто более ценное. Почему-то, подобные мысли никогда раньше меня не посещали. — Одри, идём. — я не могла свыкнуться с настолько обширной концепцией, винтики в мозгу начали стремительно вертеться во всех направлениях, складываясь в очевидный пазл. Малек, к слову, воодушевлен моим открытием не был, вероятно, не планировал проливать свет на скрытые таланты. Когда он оторвал меня от пола, одной рукой подхватив чуть ниже ягодиц, словно я ничего не весила, я продолжала пребывать в шоке, пока Малек торопливо спускался по лестнице.

***

Десятки пар глаз рассматривали меня - растерянную и испуганную, застывшую в дверном проёме плечом к плечу с Малеком Синнером. Он натянуто улыбался, глядел на гостей открыто, в то время как я отчаянно искала в толпе знакомые лица, но ни одного не находила. Была тому причиной дымка фаты, за которой я успела спрятаться, либо же слепившее мерцание свечей, я так и не разобралась, на ощупь ступая по прямой. Кто-то читал заунывную долгую речь, но «человек» далеко не походил на священника. Тут даже не было алтаря, не говоря уже о церкви. Дешёвый фарс. И зачем оно было нужно? Готова поклясться – с целью унизить. Я покосилась на Аваддона – тот смирно стоял, ничем не выдавая смятения, если то имелось. — «Если кто-то против этого брака, пусть скажет сейчас или замолчит навечно». — послышалась излюбленная фраза, после который в низкорейтинговых комедиях обязательно некто вскакивает с места и протестует. Хоть кто-то, ну пожалуйста. Все присутствующие молчали. Малек скосил на меня ответный взгляд и подмигнул. Издевается. Овации. Снова овации. Бесконечные овации. Рукоплескания не прекращались, даже когда Аваддон забрался ко мне под фату. Я угрюмо поджала губы, не поднимая глаз. Боялась. Едва ли правда захочет поцеловать меня, хотя, в чертогах его разума могло скрываться всё что угодно. Малек долгое время не двигался, я чувствовала, как он продолжал прожигать во мне дыру. Мужчина деликатно подцепил дрожащую от волнения руку, с первой попытки надев кольцо на безымянный палец. Камень был полностью черным, крупным и вычурным, весь усыпан мелкими бриллиантами. Кольцо Малека же было простым и лаконичным, с эмблемой Шепфамалума на внутренней стороне. — Где астрейцы? — шепнула я, доводя ритуал бракосочетания до конца. — На ухо стонать мне тоже будешь имя вашей никчемной шайки? — огрызнулся Аваддон, выбираясь из-под фаты. Кажется, я действительно его разозлила своим вопросом. Что ж, это лишь начало. — Нет, только имя Микаэля. — с вызовом выплюнула я в ответ на его колкость. Пока данная тема служит раздражителем, высосу из неё всё до последней капли, только бы иметь возможность наблюдать эту кислую физиономию. Я попыталась улизнуть, собираясь раствориться в толпе поздравляющих, но Малек ухищрённо поймал меня, по-хозяйски расположив ладонь на обнаженной пояснице. Перепалка с ним пробуждала во мне что-то странное, чему я пока не могла дать название. — Смелая. — губы коснулись уха, и я задрожала всем телом. Дыхание Аваддона было жарким, оно проникало, подобно яду, под все слои кожи, разъедало кости. — Не терпится тебя попробовать, хитрая лиса.  Засос – такой откровенный, влажный, пошлый. На глазах у всех. Прямо под мочкой. Рот Малека прижался к эрогенной зоне, язык лизнул появившийся синяк. Клеймил меня. Овации продолжились с двойной силой. Никто не заметил подвоха, списав нашу близость на очаровательные брачные игры. Кто-то даже умилился, что-то комментируя своей второй половинке. Демоны и прочие существа обступили нас со всех сторон, пожимая Малеку руку. Я побывала, по меньшей мере, в сотне объятий, но так и не встретила ни одних родных. Астрейцев нигде не было. Я бы поняла их, если бы не Фелония, которая буквально час назад пообещала обратное, а она бы так со мной не поступила. Ведь так? Празднование вскоре приобрело более спокойный оттенок. Я, наконец, смогла рассмотреть присутствующих в безмятежной обстановке. Несколько лиц были мне знакомы - например, Ости. Она бодро улыбнулась мне уголками губ, отсалютовав бокалом с искрящимся напитком. Гости сидели за длинным столом, переговаривались между собой, в перерывах звеня стеклом. — Это твоих рук дело, верно? — после перформанса с засосом я держалась отстраненно, ладонью подперев синяк, чтобы никто не засматривался. — Ты не пустил астрейцев на свадьбу? — С чего бы мне их пускать? На дух не переношу эти лица. — Малек наколол на вилку кусочек мяса. — Свадьба, знаешь ли, бывает раз в жизни, гостей надо отбирать крайне…— глаза Аваддона сверкнули, —…щепетильно. — А мои гости тебя не волнуют?— всадить бы эту вилку ему в ногу прямо сейчас. Ярость начала бурлить где-то в области солнечного сплетения. Меня лишили последней маленькой радости и поддержки в столь отвратительный день. — Ты не способна разобраться, кто друг тебе, а кто враг, милая Одри. Но не переживай - теперь это моя забота. — и снова эта снисходительная жалостливая улыбка. Невероятно. — Я буду оберегать тебя от лишних стрессов. — Ребята в порядке? — процедила я сквозь спазмированную челюсть. — О, в полном. — Малек рассмеялся в бокал с вином. — Совсем шуток не понимают. — Что ты им сказал? — Я – ничего, — губы мужчины окрасились в красный от напитка, — А вот перепуганная служанка, видевшая, как ты убежала в заснеженную долину – да. — он облизнулся, довольный произведенным эффектом. — Чудно. — я бросила на стол салфетку, всё это время умирающую от удушения в кулаке, поднялась со стола, и, не говоря ни слова, удалилась с этого унылого торжества. Стоило сделать эту куда раньше, никому ничего не объясняя. Зная натуру Малека, несмотря на случившееся, ему будет не зазорно овладеть мною после, а значит, нужно быть готовой, когда он придёт в спальню. Ещё с утра слуги настоятельно просили меня переехать в новые, совместные с теперь уже мужем, покои, но я отказалась. Буду оттягивать этот момент, сколько смогу. Я сбросила туфли и поспешила в сторону своей комнаты. Едва ли Малек бросится за мной сразу, оставив гостей, уж слишком он деланно вежливый и обаятельный, чтобы так поступить, и всё же не лишним было перестраховаться и закрыться у себя как можно быстрее. Что я и сделала, ключ запихнув в дверь, чтобы он не подобрал похожий. Думай, думай Одри. Как ты можешь себя защитить? Я попутно стаскивала с себя изнуряющий тело наряд, путаясь в струящейся ткани. Когда с одеждой было покончено, нырнула в удобный пижамный костюм – легкие хлопковые шорты и майка - наспех смыла косметику и спряталась под одеялом. В прикроватной тумбе у меня лежал нож, но в случае с Малеком вряд ли пригодится. Значит, придется брать хитростью. Снова. Сделаю вид, что обиделась - а так оно и было - сильно расстроилась и уснула от переутомления. И, вероятно, хотя бы сегодня Малек меня не тронет. А завтра будет новый день, где я придумаю что-то ещё. По-настоящему уснуть, разумеется, не получилось. Я ворочалась около двух часов, с каждой новой минутой нагоняя всё больше страху. Каким он будет со мной? Возьмёт силой, заломив руки за спину? Или решит соблазнить, как пытался сделать всё это время? А если это не сработает, что тогда? Прикроется долгом перед Шепфамалумом, стаскивая с меня трусики? Я приложила руку к синяку – пощипывает. Я стыдливо прикрыла глаза, зачем-то распаляя себя фантазиями. Вспомнила, как его пальцы, холеные и длинные, касались щиколотки. Горячее, сладострастное дыхание, ласкавшее ухо. Что, если он доставит мне удовольствие? Узнаю, наконец-то, что из себя представляет оргазм. Нахлынуло воспоминание о твёрдой мужской плоти, просящейся покинуть узкие брюки. Как часто он будет делать это со мной, пока я не забеременею? Будь он проклят, этот Малек Синнер. Я прикусила кончик большого пальца, изнывая от распирающего чувства в промежности. Соски затвердели, проступив под майкой. Как это вообще произошло? Мой мозг играл со мной очень злые шутки. Не удивлюсь, если и к этому Аваддон приложил руку. Кто-то снаружи надавил на ручку двери. Та скрипнула, не поддаваясь. Перепугавшись, сама уже не зная чего, я укуталась в одеяло, закрыла глаза и сделала максимально расслабленный умиротворённый вид. По ту сторону послышался смешок. И снова попытка открыть дверь. Пускай проваливает. — Будь хорошей девочкой, Одри. — ласково попросил бархатистый голос. Я не шелохнулась, репетируя глубокую фазу сна. Эта игра пугала и возбуждала одновременно. Послышалась возня, мужская рука крепче сжала ручку, после чего дверь со скрежетом отворилась. Ключ, вставленный в замочную скважину, жалко выпал, звякнув по полу. От адреналина всевозможная растительность на моём теле встала дыбом. Совладав с собой, я не посмела пошевелиться, притворяясь спящей. Тяжелые шаги остановились у кровати, матрас застонал и просел под весом гостя. Он опустился совсем низко. Минута в полной, гробовой тишине чуть не свела меня с ума. Что он делал? Смотрел на меня? Малек наклонился. Неторопливо, продлевая пытку, погладил по волосам пятерней, оттянул за пряди голову назад, открывая доступ к шее. — Знаешь, что тебя выдаёт? — возбужденное дыхание пощекотало шею. — Твой пульс, он бешеный. А потом он просто ушёл, закрыв за собой сломанную дверь.