Все, что осталось – это мы

ЗА ЗАВТРАКОМ

      В Большом зале, за столом Слизерина, утро начиналось с привычного гула голосов и шелеста страниц «Пророка». Люциус сидел со своими однокурсниками и лениво ковырял тост вилкой.       На другом конце стола, в окружении девушек, сидела Нарцисса. Она спокойно о чем-то рассказывала, разламывая булочку, и изредка заливисто смеялась.       Юноша машинально смотрел в её сторону. Не то чтобы специально, но взгляд всегда возвращался. Поймав себя на этом в очередной раз, он уже хотел отвернуться, но рядом послышался голос Пратта:       – Та самая Блэк, благодаря которой тебя вчера не дисквалифицировали? Ты сегодня на нее больше, чем на еду смотришь.       Люциус уловил ироничную интонацию друга и ответил не сразу. Он сделал глоток тыквенного сока, будто обдумывая.       – Она спасла от дисквалификации не меня. Она спасла весь Слизерин.       Пратт недовольно фыркнул, отправляя в рот очередную ложку овсянки.       – Ты это серьезно сейчас?       – Абсолютно, – спокойно ответил юноша, глядя на стакан перед собой.       – Прямо слышу, как ты таешь, Малфой, – парень, сидящий напротив, не унимался, – не ожидал от тебя такой сентиментальности. Ну героиня твоего романа – благородная мисс Блэк, спасительница факультета.       Люциус хмыкнул, не отрывая взгляда от тарелки.       – Ты всегда был мастером остроумия, Пратт.       – Ой, да брось. Просто предостерегаю тебя. Эти девушки Блэк – они как весенний лед: красивые и утонченные – но без предупреждения трескаются под тобой. Взять только её сестру, недавно окончившую Слизерин.       – Ты слишком много разговариваешь во время еды – это вредно для пищеварения, – отрезал Люциус, не повышая голоса.       Юноша хотел было продолжить, как вдруг с гулким звоном в зал влетел совиный поток – десятки писем и утренних изданий посыпались сверху. Одна из сов прошмыгнула над головой Пратта, неудачно сбросив сверток прямо в его кашу.       – Черт бы их… – буркнул он, вытирая пятно.       Проходя мимо, Нарцисса окинула парня холодным взглядом. Она нагнулась к его уху:       – Ещё никому не удавалось остаться незамеченным, иронизируя по поводу меня и моей семьи. Приятного аппетита, – протянула она, словно ставя точку в чужом поражении.       Пратт вздрогнул, судорожно расправляя салфетку. Но обернуться не посмел.       Люциус, наблюдавший за всем со стороны, не удержался – рассмеялся.       Он с восхищением смотрел ей вслед, в уголках губ дрогнуло нечто похожее на удовольствие.       Она не просила внимания. Она им владела.       – Напомни мне, – юноша перехватил лидерство в их утренней перепалке. – Ты, кажется, хотел поговорить о ней?       И, не дожидаясь ответа, вернулся к своему тосту.

ЖЕЛАНИЕ ОТСТУПАТЬ НЕ ИЗ СЛАБОСТИ – ИЗ ПРИЗНАНИЯ

      Нарцисса боролась со сном, сидя на нудной лекции по Древним рунам.       – Таким образом, толкование этого заклинания вы можете найти в словаре рун. Но если вдруг вы захотите… – голос профессора Рагглстоуна звучал, как отдаленный рокот, сливаясь с шумом дождя за окнами. Глаза предательски закрывались, перо все чаще замирало над пустой строкой.       И вдруг – резкий грохот, доносящийся из соседнего класса. Девушка вздрогнула, машинально сжав в руке палочку. Несколько учеников испуганно вскочили. Летиция прижалась к подруге и обхватила ее предплечье. Рагглстоун умолк на полуслове и зажмурился.       – Что за…?       За стеной раздался второй, менее мощный, но такой же нервный удар, а затем – встревоженные голоса.       – Оставайтесь на местах, – профессор оглядел класс и направился к двери.       Нарцисса резко поднялась. Было в этих криках что-то тревожно-пугающее. Игнорируя оклик мужчины, она вышла в коридор и направилась к источнику шума.       Оказавшись на пороге класса, девушка застыла. Комната была наполнена клубами пыли и запахом гари.       Согласно расписанию, здесь проходил урок заклинаний у пятого курса. Один из слизеринцев допустил ошибку – формула рикошетом ударила по мебели. Профессор Вектор бросилась к центру, но магия уже начала отражаться от стен, разнося импульс по всей аудитории.       Люциус держал палочку наготове, но действовать не решался. Не от страха – скорее от того, что ситуация была вне его контроля.       Нарцисса шагнула к нему и негромко произнесла:       – Позволь мне.       Юноша не спорил – лишь коротко кивнул и отступил. Он всегда был тем, кто контролирует ход событий, кто даёт распоряжения, а не исполняет их. Но в её тоне не было ни вызова, ни просьбы. Только уверенность. Перед ней хотелось отступать не из слабости – из признания. Сдержанность и холодный ум девушки могли помочь в данной обстановке, и потому он позволил ей взять инициативу.       Люциус не прогадал – спустя пару минут магия закрутилась в вихрь и, с легким хлопком, рассеялась. Комната наполнилась напряженной тишиной. Взгляды присутствующих обратились на старшекурсницу.       – Спасибо, мисс Блэк, – произнесла профессор Вектор, вытирая очки, – я не успела вовремя отреагировать. А ты, Томми, – она бросила грозный взгляд на испуганного парня в углу, – надеюсь, получил урок на всю жизнь.       Нарцисса улыбнулась и уважительно склонила голову перед женщиной. Развернувшись к выходу, она уже собиралась покинуть класс, как заметила, что у стены, прижатый перевернутым столом, корчится Пратт. Он пытался выбраться, но, похоже, неудачно.       Девушка молча подошла, подняла палочку и одним движением освободила его. Не удостоив парня ни взглядом, ни словом, она развернулась и пошла прочь, оставляя его лежать в недоумении. Стоя на пороге кабинета, Нарцисса почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.       Она оглянулась. Люциус смотрел так, будто видел ее насквозь – не глаза, не лицо, а глубже. Грудную клетку сдавило изнутри. Воздух между ними казался плотным. Но ни один из них так и не проронил ни слова.

ТОЛЬКО ПОИСТИНЕ СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК МОЖЕТ ПРИЗНАТЬ СВОЮ УЯЗВИМОСТЬ

      Хогвартс затихал. Сумерки мягко обволакивали холодные стены замка. Неподалеку блестело озеро, вбирая последние лучи уходящего солнца.       Нарцисса легкой поступью шла по берегу, позволяя вечернему воздуху касаться щек. Туфли тонули в мягкой траве. Она любила это место: здесь не нужно было притворяться и соответствовать ожиданиям. Природе было все равно на то, кто ты. Ей было достаточно твоего присутствия. Здесь можно было просто дышать. После тревожного дня ей особенно остро хотелось тишины – настоящей, живой, с шелестом ветра, и с осторожным шорохом травы.       Она остановилась и присела на влажный камень у самой кромки воды поджав под себя ноги. Где-то в глубине души все еще пульсировало напряжение. Она чувствовала: что-то сдвинулось. Но признаться в этом было тяжело даже самой себе. В момент, когда их взгляды пересеклись, будто треснула невидимая грань – скинулись маски. Ладонью она дотронулась воды – холодной, но успокаивающей.       Девушка почувствовала чье-то присутствие. Она не обернулась. Знала, что это он.       – Ты часто бываешь здесь? – голос Люциуса прозвучал неожиданно мягко.       – Достаточно. Когда не хочется быть среди людей.       Он опустился рядом, не нарушая ее границ, но так близко, что она могла почувствовать тепло его плеча.       – Я слышал, профессор Вектор долго благодарила тебя. За… – он замялся, подбирая слово, – …вмешательство.       Нарцисса чуть усмехнулась, опуская взгляд на тонкие пальцы юноши, поглаживающие траву.       – Почему ты решил передать инициативу мне? – она наконец развернулась, глядя в глубокие серые глаза Люциуса. – Ты ведь мог уладить ситуацию. И даже был готов.       Он не ответил сразу. Смотрел на воду – на ее темную гладкую поверхность, где отражались облака.       – Я привык быть первым, – тихо сказал он, – привык, что ко мне прислушиваются. Что я контролирую происходящее. Не потому, что хочу власти – просто… это часть меня. Меня таким воспитали. Быть сильным. Решительным. Безошибочным. Но сегодня… Я не знал, как правильно поступить. И тогда вошла ты.       Он перевёл на неё глаза – прямой, глубокий взгляд, в котором не было ни вызова, ни маски.       – И я понял: ты умеешь быть сильной по-другому. Ты не подавляешь. Ты… будто создаешь порядок из хаоса. Я не уступил тебе. Я доверился. И это, наверное, впервые. С тобой я впервые чувствую, что могу быть уязвимым. И при этом не ощущать себя слабым, – Люциус по-детски усмехнулся и слегка опустил голову, – это странно. И пугающе. Но для меня – это что-то новое.       Нарцисса молча смотрела на него, а потом, неожиданно для обоих, легко накрыла его руку своей. Пальцы чуть коснулись его запястья – жест был почти случайным, но в нём было больше откровенности, чем в сотне слов.       Он не убрал руки. Просто внимательно, чуть растерянно, взглянул на их переплетенные пальцы.       – Только поистине сильный человек может признать свою уязвимость, – сказала она негромко.       Эти слова повисли в воздухе, и озеро стало вдруг особенно тихим – будто мир затаил дыхание.       Люциус опустил взгляд к воде, и, после паузы, как бы вслух размышляя, добавил:       – Через две недели каникулы.       Нарцисса сильнее сжала его руку. Будто тело противилось предстоящей разлуке.       – Я возвращаюсь в особняк к родителям, – произнесла она спокойно, но в голосе прозвучала тень сожаления.       – Я – в Малфой-Мэнор.       К обоим пришло осознание того, что это лето станет не отдыхом. Оно станет ожиданием.