А что же было со Скарлетт?

— Тебе придется постоять смирно, — сказал ей Ретт тихим голосом. — Я знаю, что это не твой конек. Он не хотел брать ее с собой этой ночью, чувствовал, что слишком велика опасность. Однако она упрямо стояла на своем, и он сделал вид, что поддался ее уговорам. На самом же деле тем человеком, который убедил его взять Скарлетт, был молодой Уэйд. — Она — первопричина всего этого, дядя Ретт, — сказал Уэйд. — Если мы ее оставим, то будем волноваться, что Эшли придумает какой-нибудь способ добраться до нее, а так мы сможем ее защитить. С неохотой Ретт вынужден был признать его правоту. Если он оставит Скарлетт, то вместо дела все время будет думать о том, все ли с ней в порядке, не разгадал ли Эшли их план и не отправился ли за ней. И вот, Скарлетт была с ним, притаившись в рощице, откуда они могли видеть площадку перед главным входом в отель «Националь». Ретт нашел некое злорадное удовольствие в том, что раздобыл для нее форму горничной, сказав, что ни одно из ее шикарных платьев ни в малейшей степени не подходит для тайных операций. Она с неприязнью посмотрела на грубый серо-голубой хлопок, но, бросив на Ретта подозрительный взгляд, согласилась. — Я знаю, мне нужно вести себя тихо, — ответила она спокойно. — Хотите верьте, хотите нет, Ретт, но я хочу помочь, а не помешать. Либо она действительно говорила со знанием дела, либо просто еще не успела заскучать в засаде. Эшли заставил их ждать не более получаса после захода солнца, появившись на двуколке, которой сам же и управлял. — Ретт, — прошипела Скарлетт, — это он. Это точно он. — Откуда ты знаешь? — спросил он, поглядев на карету, катящуюся по мощеной подъездной дороге. Угол наклона крыши скрывал лицо кучера от их взора. — Потому что это моя карета, — сказала она ему. — Она единственная в Атланте с желтой отделкой на крыше и колесах. Наверное, Эшли нужна была коляска побольше, или он хотел ту, которая не навела бы на него подозрений. В любом случае, он замышляет что-то недоброе, я уверена в этом. — Думаю, ты права, — согласился Ретт. Он наблюдал, как карета проехала мимо главных дверей и завернула за угол здания. — Давай пойдем за ним, — сказал Ретт, и они вдвоем начали огибать отель, стараясь как можно дольше оставаться в укрытии деревьев. Когда они завернули за угол, экипаж стоял пустой у двери, ведущей из кухни. Двор был слабо освещен едва взошедшей луной, но Ретт мог видеть, что карета пуста. Быстро они пробрались в темную пристройку, где уже дежурил Уэйд. Через несколько секунд Джейми, чья работа заключалась в том, чтобы следить за Эшли, проскользнул к ним. — Это был он? — спросил Ретт. — О да, сэр, это был он, и он разговаривал с Тимом Джонсоном. Он тут помощник на кухне, тот еще подлец. Такой, что за деньги все сделает. У него на уме точно что-то нехорошее! — Давайте-ка понаблюдаем за ним и посмотрим, что он затевает, — сказал Ретт. Вчетвером они расположились в затемненном сарае, выжидая долгие мгновения, пока задняя дверь не открылась и не появился Эшли в компании еще одного мужчины. Взявшись с двух концов, они несли тяжелый брезентовый сверток, который с трудом засунули в карету. Какое-то время они стояли возле нее и разговаривали. Эшли, казалось, пытался уговорить другого мужчину что-то сделать, но тот лишь качал головой в знак отказа. Однако через несколько минут они, похоже, пришли к соглашению, и оба вернулись внутрь. Скарлетт повернулась к Ретту; встретившись с ним глазами, она поняла, что они думают об одном и том же. У нее было лишь мгновение, чтобы насладиться этим удовольствием думать с кем-то одинаковым образом; затем Ретт жестом указал на Уэйда, и они двинулись к задней части экипажа. Джейми исчез в глубине пристройки и вскоре вернулся с завернутой в брезент ношей, по виду сходной с той, которую Эшли вытащил из отеля. Они быстро и бесшумно поменяли их местами, и это оказалось вовремя, потому что едва мужчины успели спрятаться, как Эшли снова вышел из отеля. Он заглянул на заднее сиденье кареты, но, похоже, не заметил ничего особенного, потому что затем он взял вожжи, издал губами короткое «бр-р-р» и уехал. Как только Уэйд и Джейми убедились, что Эшли действительно покинул территорию отеля, Скарлетт встала у дверей пристройки на страже, пока остальные грубо разворачивали брезент. Как и ожидалось, они обнаружили Родни внутри; от него разило перегаром, и было очевидно, что он сильно пьян. Никто из команды не испытывал к нему никакого сочувствия; он однозначно был виновен в оскорблении Скарлетт и нападении на Пенни, даже если это было единственное, что можно было ему предъявить. — Попробуй его разбудить, — сказал Ретт, указав Уэйду на водяной насос. Однако даже после того, как его щедро облили водой, предназначенной для конюшни, а затем выплеснули несколько ведер прямо в лицо, Родни не проснулся. Несколько минут обливаний холодной водой не дали никакого результата, кроме бульканья и невнятных бормотаний, и Уэйд сказал: — Интересно, а не подпоили его чем-то? Чем-то, кроме виски, я имею в виду? — Откуда Эшли мог достать наркотики? — спросил Ретт. — Тим Джонсон мог бы их достать, — сказал Джейми. — Он знает одно место, где никто не заботится о том, согласны девицы или нет. Они используют наркотики, чтобы те не сопротивлялись. — А-а, — с отвращением поморщился Ретт. — Ну, если так, тогда нам ничего не остается, как только подождать, пока это пройдет. Уэйд, не могли бы вы с Джейми отнести его в отель? Поднимитесь в мою комнату, — Ретт протянул ему ключ. — Номер двести пятнадцать. Уэйд кивнул. — Проблем быть не должно, — тихо сказал он. — Ты собираешься отвезти маму обратно к тете Питтипэт? — Конечно. Даже в твоем обществе пошло бы слишком много сплетен, если бы она осталась ночевать в гостиничном номере. — Думаю, ты прав, — сказал Уэйд. — Надеюсь, мы найдем нужные доказательства, чтобы избавиться от Эшли. — Ретт заметил, что Уэйд больше не говорит «дядя Эшли». — Ты думал, что с ним делать? Он пойдет в тюрьму? — Тебя это беспокоит? — Нет, он меня не беспокоит! Но вот… Бо. Он пострадает больше всех, и это несправедливо, ведь он не сделал ничего плохого. Ретт кивнул. — Мало того, прошлой ночью он спас мне жизнь, — сказал Ретт, поглаживая усы. — Хорошо, когда у нас будут улики против Эшли, мы спросим Бо, что он хочет, чтобы мы сделали. Очевидно, мы не можем позволить Эшли остаться здесь, но, возможно, ссылка на север и принуждение к самостоятельному зарабатыванию на жизнь будет для него достаточным наказанием. Уэйд кивнул и улыбнулся. — Ради Бо я буду только рад, — сказал он. Скарлетт выразила свое согласие, когда Ретт, провожая ее домой, рассказал ей о разговоре, который только что состоялся с Уэйдом. С видимой неохотой, но она кивнула. — Бо хороший мальчик, — сказала она, — и он важнее Эшли, у которого не будет никакой власти, как только мы получим улики против него. Он пойдет на все, чтобы люди не узнали, что он пытался сделать. — Думаю, ты права, — согласился он, поднимаясь по ступенькам крыльца. — Еще несколько часов, и мы сможем оставить эту историю позади и сосредоточиться на более важных вещах. — Он мельком улыбнулся ей. Она кивнула. — Да. Например, поспать. И забрать девочек из Тары. Я скучаю по ним. Они наверняка удивились, почему я не забрала их сегодня, как обещала. — Ты послала телеграмму Уиллу? — Конечно. Но я все равно не успокоюсь, пока не буду с ними, — призналась она. Он быстро поцеловал ее в щеку. — Завтра, — сказал он, открывая ей дверь. — Я сам отвезу тебя, обещаю. В доме было тихо, когда она поднималась по лестнице в свою комнату. Она быстро разделась, благодарная за костюм горничной, который можно было надеть и снять без чьей-либо помощи. Затем она села перед зеркалом и расчесала волосы, которые были такими же длинными и блестящими, как и всегда. Она вспомнила, как Ретту нравилось это делать во время их медового месяца в Новом Орлеане много лет назад. Она задалась вопросом, будет ли он по-прежнему думать, что она выглядит красиво в своей ночной рубашке. Судя по его поцелуям прошлой ночью, вероятно, так и будет. Ветерок из окна коснулся ее плеч, и она обернулась, нахмурившись. Она ведь закрыла окно, когда зашла, не так ли? Тень отделилась от занавесок. — Здравствуй, Скарлетт, — сказал Эшли.