А что же было со Скарлетт?

Ретт внимательно наблюдал за Скарлетт. Ее прекрасные зеленые глаза широко распахнулись, и он увидел в них удивление, но, возможно, не такое сильное, как он опасался. — О! О, как он мог? — воскликнула она. — После всего, что я для него сделала, после всех этих лет, что я заботилась о нем ради Мелли. Боже милостивый! Я годами оплачивала его расходы с тех пор, как он потерял лесопилки, потому что был неспособен управлять ими. Я плачу за обучение Бо и его проживание в Университете Джорджии — не то чтобы я возражала, ведь Бо славный мальчик, но это была обязанность Эшли. И вот так он отплачивает мне! Пытаясь убить человека, которого я… — она резко замолчала, но, конечно, было уже слишком поздно. — Продолжайте, Скарлетт, — сказал Ретт, и его темные глаза блеснули озорством. — Человека, которого вы — что? Скарлетт подумывала огрызнуться и, возможно, даже сделала бы это, но в его глазах не было ни намека на злобу или желание причинить боль. Напротив, выражение его лица напомнило ей о том, как он смотрел на нее давным-давно, когда они только поженились, и Ретт пытался ей понравиться. — О котором я… переживаю, — закончила она. Ретт громогласно расхохотался, но Скарлетт и на это не обиделась. В его смехе она услышала облегчение, которое он пытался скрыть. — Ты думал, что я не поверю тебе, не так ли? — спросила она. Смех тут же затих. — Должен признаться, я волновался, — честно сказал он. — Главным образом потому, что речь шла об Эшли. Он всегда был нашим больным местом, и все же он всю твою жизнь был твоим другом. Я бы не удивился, если бы ты не поверила, что он осознанно намеревался убить меня, особенно учитывая, что у меня нет доказательств. — Я уже не так близка с Эшли, как раньше, — сказала Скарлетт. — И на то есть свои причины. Ретт тихо сидел рядом, держа ее за руку. — Я бы с интересом их выслушал, если бы ты рассказала, — мягко сказал он. Через мгновение она вздохнула и сжала его пальцы. — Пожалуй, мне стоит тебе сказать, — тихо ответила она. — Потому что кое-что из этого связано с тем, что я чувствовала к нему на протяжении всего нашего брака. Но не здесь, где нас могут увидеть. Мы можем поговорить где-нибудь наедине, Ретт? Он помедлил, оглянувшись на гостиницу. — Я мог бы снять здесь номер, но, Скарлетт… Она рассмеялась, покачав головой. — Не до такой степени наедине! — возразила она. — Моя репутация бы этого не пережила! Нет, я имела в виду какое-нибудь тихое место — не напротив крупнейшего в Атланте отеля, где за нами могут наблюдать. Не могли бы мы пойти в тот маленький парк, где мы были вчера, и просто посидеть на скамейке? — Пожалуй, могли бы, — согласился он, нежно помогая ей подняться и ведя к коляске. Серые глаза, наблюдавшие за ними из окна, вспыхнули гневом. Убить Ретта Батлера оказалось труднее, чем он ожидал, но он не собирался сдаваться. Как только Батлер будет мертв, Скарлетт снова станет той милой, любящей девушкой, какой он знал ее всю жизнь, — Эшли был в этом уверен. Именно пагубное влияние капитана сделало дорогую ему женщину такой вульгарной, такой несдержанной, но когда он исчезнет, Скарлетт сможет вернуться к самой себе и к нему. Она будет любить его и заботиться о нем, как истинная леди. Он взглянул себе под ноги, туда, где лежал человек, который помог ему похитить Ретта, связанный, как мешок мусора. Только на этот раз нужно убедиться, что он мертв, прежде чем бросить его в реку. Вчерашняя ночь научила его не полагаться бездумно на волю случая и доводить дело до конца, как бы неприятен ни был процесс. По выражению лица Ретта он понял, что тот обо всем догадался. Это усложняло дело, потому что Ретт, хотя и не являлся джентльменом, был образован и обладал некой природной хитростью, которая делала его трудной добычей. Эшли нужно было быть начеку — как сегодня, когда он успел прибыть в гостиницу «Националь» раньше Ретта и Скарлетт. Он первым нашел Родни и предпринял меры, чтобы Ретт никогда не смог с ним поговорить. Как хорошо, что он угадал, куда может направиться Ретт из дома тети Питти! Опоздай он всего на несколько минут — и мог бы упустить Родни, а это стало бы настоящей катастрофой. Родни рассказал бы Ретту все, чтобы спасти свою шкуру, а Ретт передал бы это Скарлетт. Его прекрасная, дорогая Скарлетт была бы так зла на него! Да что там — она могла отказать ему в приеме или вообще перестать разговаривать с ним. Ретт помог Скарлетт выйти из коляски. Хотя она вполне могла бы спуститься сама, он не стал отказывать себе в удовольствии подержать ее в своих руках. Он подвел ее к скамейке, приобняв за талию, затем сел рядом и стал ждать, когда слова польются сами собой. — В то время после моего отъезда из Атланты, до того, как я встретила Тони, я много размышляла, — сказала она. — В основном, я пыталась понять, как я могла так запутаться и сбиться с пути — не только из-за тебя, но и в целом. Бывали моменты, когда я готова была отстегать себя лошадиным хлыстом, но я старалась сохранять холодную голову. Я пришла к многим неутешительным выводам, которые не порадовали бы нас обоих — и не смотри на меня так, Ретт Батлер. Если ты еще не понял, что в нашем разводе твоей вины не меньше, чем моей, я с удовольствием просвещу тебя на этот счет! Ретт кивнул, но ухмылка с его лица полностью не исчезла. — Я потратил годы на то, чтобы увидеть ошибки, которые я совершил, — сказал он. — Так что, если я улыбаюсь, это не значит, что я пытаюсь отрицать свою вину. Меня забавляет сама мысль о том, что ты занимаешься самопознанием. К его удивлению, она рассмеялась. В этом смехе не было настоящей радости — Скарлетт всегда было трудно смеяться над собой, — но все же это был смех. — Я никогда не умела смотреть вглубь вещей, — призналась она. — Но я, по крайней мере, не отрицала тот факт, что существуют более глубокие вещи, чем я привыкла замечать. И я сделала некоторые выводы — о них мы сможем поговорить позже, надеюсь. Но я так и не поняла свою ошибку с Эшли, пока снова не встретила Тони. — А-а, — сказал Ретт, и Скарлетт уловила резкость в его голосе. — И что сказал тебе по этому поводу добрый мистер Фонтейн? — Ты ревнуешь, Ретт? Он начал было отрицать, но потом пожал плечами. Похоже, честность нынче в моде. — Черт возьми, да, — признался он. — Кажется, он добился того, к чему я стремился годами, но так и не получил. Разумеется, я ревную. Она кивнула. — Знаешь, все было не так. — Не так? — Не так, как могло быть у нас с тобой. Пойми правильно, я любила его и ни минуты не жалею о времени, проведенном с ним. Но это не то, что могло быть у нас, если бы все сложилось. Ретт сжал ее пальцы. — Спасибо, моя дорогая, — сказал он. Она прислонилась головой к его плечу. — Пожалуйста. — Через мгновение она выпрямилась и посмотрела на него. — Ты должен понять одну вещь о Тони: он был самым умным в своей семье. Не в смысле книжной учености — все Фонтейны были образованы, хотя, в отличие от Уилксов, они предпочитали читать о чем-то более практичном. Джо после войны надеялся стать врачом, как его отец, хотя из этого ничего и не вышло, а Алекс изучал современные способы вести хозяйство, которые, может быть, сделали бы его лучшим фермером в округе, будь у него деньги, чтобы применить это все на деле. Но Тони умел разбираться в людях, а в жизни эти знания нужны не меньше книжных. — И даже больше, — сказал ей Ретт. — Особенно, если тебе судьбой уготовано остаться на мели в полном одиночестве в каком-нибудь неприветливом местечке, где приходится зарабатывать только мозгами. Тогда умение разбираться в людях может стать единственным, что поможет тебе выжить. — Да… В этом вы с ним похожи, — сказала она, улыбаясь. — Во всяком случае, именно Тони помог мне разобраться с Эшли. У него было преимущество перед тобой: он рос вместе с нами. Он знал много такого, чего ты не мог знать. — Например? — Тони рассказал мне, что за пару недель до барбекю поведение Эшли обсуждали по всей округе. Я знаю, ты думал, что я хотела заполучить Эшли из-за того, что он не проявлял ко мне интереса, но Ретт, это не так. Незадолго до этого барбекю он приезжал в Тару хотя бы раз в неделю, чтобы погулять со мной в саду или пригласить на чай с его сестрой; мы ходили на пикник с мороженым, на церковный базар, на митинги в поддержку войны. Он всячески показывал, что ухаживает за мной, Ретт, и все это время он собирался жениться на Мелли. Тони сказал, что ему было удивительно, почему мой отец не спросил его, какие у него намерения, ведь ходило так много слухов. — Так ты хочешь сказать, что Эшли намеренно заставил тебя влюбиться в него, хотя сам не собирался на тебе жениться? Скарлетт кивнула. — Вот что я думаю. Тони… — помедлив, она продолжила: — Тони считал, что он собирался сделать меня своей любовницей после того, как благополучно женится на Мелани. Возможно, он устроил бы мою свадьбу с другим мужчиной в качестве прикрытия, а потом соблазнил меня. Он думал, что у него получится, потому что я его люблю. — И ты понятия не имела о том, что происходит? — спросил Ретт. — О, Ретт, ты же знаешь, какими невинными воспитывали девушек в то время. Я вообще ничего не знала о мужчинах и их плотских потребностях. Я была настолько глупа, что даже не понимала, почему у некоторых рабынь рождаются дети намного светлее, чем они сами. В Таре такой проблемы не было — моя мама никогда бы этого не позволила, — но на других плантациях — да. Говоря откровенно, Тони сказал мне, что по этой причине Джон Уилкс так и не женился снова после смерти своей жены. Ему нравилось развлекаться с рабынями, и чем больше они сопротивлялись, тем больше ему это нравилось. — Скарлетт вздрогнула. — А ведь я когда-то считала его таким джентльменом, уважала его. Мне даже хотелось, чтобы у па были такие же благородные манеры, как у него. Па стоил десятка таких, как он! Сотни! — Почему твой отец не спросил Эшли о его намерениях? — с любопытством поинтересовался Ретт. — Не могу себе представить, чтобы он стеснялся — я однажды встречался с твоим батюшкой, и робость — это явно не про него. — Думаю, папа понял, что если бы он спросил Эшли напрямую, ему в конечном итоге пришлось бы отдать меня за него замуж, —сказала она просто. — А папа не любил Эшли. Его отец ему очень нравился, хотя он и признавался, что не понимает его, но Эшли он почему-то невзлюбил. Я так и не успела спросить его, почему. Тони… — она помедлила, взглянув на Ретта сквозь ресницы. — Продолжай, — подбодрил он ее. — Я не стану сердиться на тебя за то, что ты говоришь о нем. — Ну, он предполагал, что Эшли не относился к моему отцу как к ровне. Это была болезненная тема для нашей семьи, потому что из Ирландии папа уехал в долгах. Возможно, именно поэтому он и не хотел, чтобы я выходила за Эшли. — Итак, все это время Эшли играл с тобой в свои подлые игры, манипулируя тобой, чтобы ты плясала под его дудку. Неудивительно, что мы не ладили; каждый раз, когда мы начинали жить счастливо в свое удовольствие, он появлялся и все портил. — Да, — ответила Скарлетт, и лицо ее стало очень спокойным. Чересчур спокойным. Она вспомнила тот день, когда подошла к Эшли из-за налога, и как это привело ее в Атланту, где она предложила себя Ретту. Вспомнила день, когда говорила с ним о том, как взгляды Ретта «опошлили» ее, и как после этого она выгнала мужа из своей спальни. Вспомнила день, когда ее застукали в его объятиях на лесопилке, что привело к… Ну, может быть, она все-таки не будет держать зла за тот случай. Ретт увидел едва заметные ямочки на ее щеках. — О чем ты думаешь? — с любопытством спросил он. — Я думаю, что Эшли достаточно вставил нам палок в колеса, — ответила она, — и что, возможно, пришло время отплатить ему той же монетой. Она улыбнулась, и любой, кто знал ее, понял бы, что эта улыбка — опасный знак. Он ответил ей не менее опасной улыбкой. — Что, — спросил он, — ты имеешь в виду?