Warrior

      Маленький жучок с недоумением и каплей презрения во взгляде осматривал брошенный перед ним мешок полный различной мелкой дичи. Стоявшая перед ним огромная цикада тревожно ожидала оценки заказчика, хотя уже по его глазам определила результат своих трудов. Жучок небрежно ковырял принесённые ему трупы Топтунов и Ползунов, что-то недовольно ворча.       — И это всё? — тон у него был весьма прескверный, а писклявый голос невольно резал слух. Маленькие глаза сквозь дырочки в колпаке смиренно наблюдали за тем, как жук демонстративно бросает хрупкое тельце Топтуна цикаде прямо под лапки. В который раз она была рада, что теперь никто не увидит её расстроенного лица.       — Как и просили, — после тяжёлого вдоха выдавила из себя Тряпочка, стараясь не обращать внимания на пренебрежительное отношение. За время своих недолгих странствий она, казалось, уже должна была привыкнуть к предвзятому отношению к себе, но каждый раз как в первый раз вынуждена была проглатывать боль и обиду, засовывая их куда подальше, когда кто-то начинал её в чём-то обвинять. А обвинения всегда были одни и те же.       — Я от тебя большего ожидал, — словно прочитал её мысли сварливый жучок, вновь упрекая в слабости. Тряпочка нервно сглотнула, стараясь себя сдерживать. Глубокий вдох, выдох, освободи голову от дурных мыслей. Как учила Нола.       — Здесь только то, о чём просили. Не больше и не меньше, — спокойно отвечала цикада, пытаясь отвести нанимателя от очередных оскорблений в свою сторону. Тот недовольно фыркнул, зная, что заказ был выполнен идеально, но не смог себе отказать в ещё одном язвительном замечании:       — Тебе надо не эту мелочь с дороги подбирать, а всяким мерзким тварям шеи сворачивать. Только силы свои понапрасну тратишь, — пробурчал жучок, доставая из-за пазухи маленький мешочек с гео. — Бери заказы на монстров, а не на эту падаль. И другим поможешь, и хорошо заработаешь. Нечего глупостями заниматься.       Из всех своих заказчиков, с которыми Тряпочка успела поработать, этот был самый богатый на колкости. Она очень надеялась, что заработанного ей сегодня гео хватит на припасы и дальнюю дорогу и ей больше не придётся иметь с ним никаких дел. Отвечать на его слова цикада не стала, лишь пересчитала содержимое маленького мешочка и молча удалилась из домика как можно дальше. Маленькая деревенька, в которой она остановилась, кипела жизнью – самые разные жуки то и дело носились по улицам или сидели в своих маленьких магазинчиках, усердно работая. В странной музыке этого места можно было различить треск огня из палатки маленького повара, звон металла из кузницы неподалёку, чей-то громкий голос, зазывающий купить у него амулеты. В воздухе витал манящий аромат свежеприготовленной дичи, но Тряпочка была к нему равнодушна. Сейчас она хотела только одного.       Спрятаться от посторонних глаз цикаде удалось недалеко от местного трактира, где ей удалось найти укромное место в тени. Убедившись, что рядом никого нет, снимает с головы свой колпак и быстро утирает лапкой наворачивающиеся слёзы. Всё-таки слова жучка ранили не хуже хорошо заточенных гвоздей, как бы она не старалась им противостоять.       Прошло немало времени с тех пор, как Тряпочка отправилась в своё одиночное странствие по бесконечному миру. На нелёгком пути встречала она много различных жуков, но почему-то многие напоминали ей о племени. Впрочем, она даже знала почему – в глазах простых обитателей деревень, в которых она побывала, она была могучим бесстрашным воином, который под колпаком прятал полученные в битвах глубокие шрамы, а не собственный страх. Больше всего это подмечали те, у кого она искала работу в поисках гео – наниматели никак не могли понять, почему такая огромная жучиха охотится только на мелкую дичь, намеренно не срывая с доски объявлений заказы на крупных монстров. В разговорах с ними и их постоянными упрёками Тряпочка училась быть сильнее и хладнокровнее. Когда её впервые обругали за отказ браться за крупное дело, цикада не смогла сдержать слёз, пришлось быстро убежать и как обычно спрятаться под землёй, пытаясь прийти в себя. Так было и во второй раз и в третий. С каждым выполненным заданием она мысленно готовилась всё к новым и новым осуждениям заказчиков, тренируя выдержку. Получалось слабо, но у неё всегда с собой была надёжная защита, скрывавшая её лицо.       — «Нола… Знаешь, мир за пределами племени совсем другой. Здесь другие обычаи, другие правила. Я бывала в таких местах, которые, наверное, мы бы никогда с тобой не увидели. И встречала жуков, совсем непохожих на нас – больших, маленьких, рогатых и носатых, с огромными лапами и длинными шеями. Все такие разные. Но… Иногда они напоминают мне племя. Я думала, что только там будут меня порицать. Я ошибалась. Даже не зная кто я, они будто видят меня насквозь. Я снова и снова слышу те же слова, что раньше говорил мне старейшина – «бесполезна», «труслива», «ничтожна». Как такое может быть? Я помню, что обещала тебе быть сильной, Нола, но как же мне не хватает твоих объятий…»       Сердце болезненно сжималось в груди, Тряпочка бессмысленно пыталась подавить всхлипы и продолжала утирать лапкой новые слёзы. Мир был совсем другим, но временами таким же жестоким, как и раньше. Не думала она, что монстры будут для неё меньшим злом, нежели незнакомые ей жуки. Это было так странно – видеть опасность в тех, кто должен быть тебе другом. Снова и снова, накапливая шрамы в душе, она пыталась становиться сильнее, как бы не было ей тяжело.       Наконец успокоившись, цикада вытащила из своего мешка все накопленные ею гео и начала пересчитывать. Отлично, здесь хватит дойти до Королевства. Тряпочка медленно подняла голову к безоблачному небу, выглядывая из тени. Солнечные лучи были такими же тёплыми, как и объятия Нолы, жучиха чуть улыбнулась.       — «Говорят, недалеко отсюда есть одно Королевство. Халлоунест, кажется. Поговаривают, там правит один мудрый Черв, что даровал разум безумным жукам. Как думаешь, это правда? Я хочу это проверить. К тому же… Быть может там мне, наконец, повезёт…»

***

      Могучие ветра Воющих Утёсов были такими сильными, что едва не сбивали с лапок. Пыль в глаза и рыхлая земля никак не помогали, только оставленные кем-то каменные истуканы как маяки указывали путь. Горы трупов самых разных жуков, что едва ли не были погребены под песком, не внушали доверия. Тряпочка и подумать не могла, что Халлоунест окажется таким недружелюбным к странникам. А ведь это было только начало Королевства. Тяжело ступая, удерживая на голове колпак, свободной лапкой хваталась за каменных идолов, пытаясь противостоять ветру. Шаг за шагом, медленно продвигалась вперёд, встречая неизвестность.       Размеренная тишина Перевала Короля помогла Тряпочке сделать небольшую передышку. Всё-таки идти против столь сильного ветра оказалось сложнее, чем она могла подумать. В царившем полумраке цикада, как ни странно, не чувствовала тревоги, только спокойствие. Наверное, это была небольшая награда за проделанный путь. Ранее не виданные жучихе растения, подобно светомушим фонарям, разливали холодный свет по каменным тоннелям, разгоняя тьму. Вдалеке можно было услышать, как прячутся по углам маленькие Ползуны, а Мстекрылы в воздухе недовольно кричали, пытаясь выследить добычу. Севшая на плечо бабочка живокрови, позволившая Тряпочке взять себя в её лапки, вселяло слабую надежду на то, что дальше будет легче.       Грязьмут был совсем не похож на места, в которых цикада бывала раньше. Поселение выглядело запустевшим и покинутым, отчего казалось почти мёртвым. В домиках не горел свет, а по улицам гулял лишь холодный ветер, будучи единственным проводником по забытому городу. Под колпаком не было заметно нарастающей тревоги, пока Тряпочка робко шагала вперёд, пытаясь отделаться от дурных мыслей. Светомушие фонари горели через одного, ветер завывал всё громче, мешая думать, хотя, наверное, оно и к лучшему.       Когда надежда найти хоть кого-нибудь в этом забытом Богами месте почти угасла, вдалеке показалась чья-то фигура, что без движения стояла почти под светомушим фонарём подле маленькой скамейки. Мигом оживившись, Тряпочка поспешила к силуэту, думать забыв о том, что находится в незнакомом ей опустевшем городе. Неподвижной фигурой оказался сгорбленный от старости жук с покрывающей тело мантией, выходящей из-под круглого панциря на спине. Любопытно оглядывая, по мирному дыханию и закрытым глазам цикада сделала вывод, что незнакомец, вероятно, дремлет. Стараясь действовать аккуратно, жучиха слегка потрясла его за плечо, заставив проснуться.       — Боги милостивые! Живая душа! — чуть вскрикнул от неожиданности старик, завидев перед собой огромную цикаду, что тоже немного испугалась.       — Простите! Я не хотела! — поспешила извиняться она, но жук, кажется, не был на неё обижен. Встряхнув головой, избавляясь от остатков сонливости, он слабо покашлял и поправил свою мантию.       — Ничего, ничего, дитя, всё в порядке. Просто не думал, что здесь кто-нибудь когда-нибудь появится, — слова старика звучали несколько удручающе, а его усталое выражение лица не добавляло Тряпочке уверенности в том, что прийти сюда было хорошей идеей. Немного помолчав, жук внезапно продолжил: — Я старейшина этого городка, раньше все обращались ко мне именно так. Могу я спросить имя незнакомого воина?       Старейшина… Это слово уже давно сидит у цикады в печёнках. Но этот пожилой жук совсем не походил на того, которого она вспоминает со страхом и отвращением. Чувствовалось в нём что-то иное, доброе, что скрывалось за его немного грустным лицом, пусть она и видит его в первый раз.       — Фе… Тряпочка, меня зовут Тряпочка, — слегка покашляла она, едва не оговорившись. И почему вдруг ей захотелось представиться настоящим именем?       — Тряпочка… — задумчиво вымолвил жук, разглядывая собеседницу и заострив внимание на огромной дубине. — Какое необычное имя для воина…       Тряпочка нервно сглотнула.       — Я не воин, просто путешественник, — грустно ответила она, в который раз радуясь, что колпак скрывает истину. Старейшина перед ней тяжело вздохнул, качая головой. Он понял зачем она пришла.       — А мёртвое Королевство всё манит новые души…       Цикада вздрогнула. Лёгкий холод прошёл по большому телу.       — В каком смысле м-мёртвое?       — Ох, дитя. Деревенька эта лишь невзрачные врата пред входом в Королевство, что ищешь ты. Халлоунест пал давно вместе с Чревом, благородным Королём, даровавшим свободу неразумным. Воистину славное было Королевство, оттого заблудшие души так в него рвутся, в руинах его былого величия пытаясь урвать своего счастья кусок. Вот только не возвращаются оттуда назад…       Тряпочка задержала дыхание. Слова старика в корне расходятся с тем, что она слышала в других городах по пути сюда. Она представляла себе пышущее жизнью бескрайнее Королевство, полное невиданных чудес и приятных тайн, и в лёгкой тени мудрости которого найдётся место даже ей, трусливой, глупой и одинокой. Но если оглядеться… Окружающий пейзаж заставляет холодеть душу. Куча мыслей вылезли из самых тёмных уголков и начали переполнять и без того тяжёлую голову. Зря она пришла сюда. Ничего она тут не найдёт. Здесь только смерть. Старейшина не мог разглядеть во взгляде цикады накатывающий на неё страх, но по тревожному тихому стрекоту понял, что спугнул новоиспечённую гостью опустевшего города.       — Мне жаль, что ты застала это место таким. Наш маленький городок совсем зачах с тех пор, как Королевство внизу нашло свою гибель. Остались только я, да картограф с женой и скряга-торговец. Все остальные так и сгинули в тех тёмных пещерах в поисках собственных грёз.       Жук словно бы и хотел утешить взволнованную цикаду, но и врать ей он тоже не мог. Он хотел лишь предостеречь её от необдуманного шага в пропасть. Приметив мрачный настрой сурового на вид воина, старик немного расстроился сам, но решил попытаться скрасить их не самый приятный разговор.       — Присядь, дитя. Ты, должно быть, устала после долгой дороги, — заботливо, но немного грустно промолвил Старейшина, пытаясь улыбнуться и указывая на скамейку подле него. А ведь Тряпочка и правда ужасно устала, от вида мёртвого города забыв думать о ноющих лапках, что требовали отдыха уже очень давно.       Большая цикада тяжело села на скамейку, которая даже немного заскрипела под её весом, но мужественно выдержала это испытание. Тряпочка тихо поблагодарила старого жука, что удалился с обещанием скоро вернуться. Его тень исчезла во мраке улиц так же быстро, как усталость накрыла жучиху с головой. Такой долгий путь и ради чего? Чтобы узнать, что сама привела себя смерти в лапы? Или чтобы трусливо броситься назад, пока ещё есть куда бежать?       — «Вот я и пришла, Нола… но кажется, в этот раз очень крупно ошиблась…»       Цикада подняла печальные глаза к небу. Что ж, кажется, один плюс у этого городка всё-таки был – отсюда прекрасно видно звёзды. В других городах и маленьких деревушках холодное небо часто застилал дым костров, стремящийся ввысь даже по ночам, а почти бесконечный топот маленьких лапок жуков не давал отдаться собственным мыслям, хотя иногда это было даже хорошо. Здесь же всё было иначе – сталь скамейки немного морозит тело, ночная прохлада бодрит и освежает разум, а мерцающие яркие звёзды успокаивали душу. И немного напоминали о прошлом. О ночных патрулях в племени, когда казалось, что время застыло нарочно, заставляя молодых воителей мерзнуть под открытым небом и дрожать от страха быть убитым врагом из темноты. Земля была такой же холодной, как эта невзрачная скамейка, а тишина такой же громкой и сводящей с ума, как сейчас. Лишь звёзды казались какой-то отдушиной тех жестоких ночей. И только в одном эти дни различались сейчас. Тогда с ней была Нола.       Старейшина объявился гораздо быстрее, чем ожидала цикада, и любезно предложил ей еду, которую принёс с собой. Кажется, это было из его запасов, но ему было не жалко поделиться ими с усталым путником. Тряпочка поблагодарила жука за тёплый жест, расправившись с едой всего в несколько укусов крупных жвал, почти не снимая колпака. Старика ужасно мучило любопытство взглянуть на лицо могучего воина, но он не позволил себе сделать это украдкой. «Если она не снимает его, значит, на то есть причины,» – успокаивал он сам себя, стараясь уверовать в собственные слова. Когда с поздней трапезой было покончено, Старейшина предложил занять любой домик для ночёвки, всё равно почти все они пустовали уже давно. Цикада пыталась отнекиваться, уверяя, что привыкла ко сну в глубинах холодной земли, но заметив расстроенное лицо жука, согласилась подыскать себе место. Она выбрала один из тех маленьких домиков, что был похож на сотню другую окружавших его каменных собратьев. В нём не было ни единого отличия от остальных, а запустевший вид делал его ещё более невзрачным и удручающим. Внутри хоть и выглядело всё явно заброшенным, но нашлось место для в меру уютной кровати, немного рваного, но тёплого одеяла и мягкой подушки. Как только большое тело их коснулось, то быстро стало словно каменным и явно не желало подниматься до утра, усталый вздох был тому подтверждением.       — «Нола… Мне нужен твой совет. Я… я не знаю, что делать дальше. Я не видела тех ужасов, о которых рассказывал Старейшина, но я уже боюсь. Я ещё не взялась за дело, но я уже не справляюсь. Нола, я безнадёжна…»       Завывавший за окном ледяной ветер заставлял хмуриться, тревожно глядя в потолок, и стрекотать от собственной слабости. Колпак скрывал изнеможённое лицо, шрам на котором словно начинал пощипывать от одних только мыслей о собственной никчёмности. В этот раз даже не щиплет – болит. Как и болит сердце от невыносимой тоски по близкой подруге. Ещё один тяжёлый вздох, цикада медленно закрывает глаза.       — «Нола, если я не справлюсь, ты меня простишь? Я знаю, что я обещала тебе, но… Это место… Я не хочу, чтобы оно стало моей могилой. Я всё ещё боюсь. Уже не так, как раньше, монстры меня перестали пугать. Но я всё ещё боюсь умирать. Я не хочу расставаться с жизнью, даже если она жестока со мной. У меня не осталось ничего, ради чего стоило бы жить, но мне всё равно страшно её терять. Ты говорила, что это нормально, но сама мечтала умереть, пусть и героем. Ты своего добилась. А я… я хочу увидеть тебя снова, но не такой ценой. Я помню, что обещала стараться, но я всё ещё труслива и слаба. Прости меня, Нола. Кажется, тебе придётся подождать…»

***

      То, что наступило утро, Тряпочке подсказали лишь её внутреннее самоощущение и доброе пожелание Старейшины при выходе на улицу. Небо над Грязьмутом, казалось, было таким же тёмным, как минувшей ночью, это немного удручало. Небольшой перекус и быстрая зарядка сбросили с цикады остатки сонливости, а старый жук удачно напомнил, что он не единственный житель мёртвого города, обмолвившись словом о необходимости иметь карту. Да, вчера он, кажется, упоминал, что где-то здесь ещё есть жадный до гео торговец и картограф, который ей мог бы помочь. По его совету Тряпочка быстро обнаружила нужный ей скромный домик с возведёнными у его крыши большими каменными очками, что были единственным элементом, отличавшим его от множество таких же домиков и того, в котором она ночевала. Чтобы войти в внутрь пришлось немного нагнуться, а зазвеневший из-за открытой двери маленький колокольчик быстро оповестил хозяйку о неожиданном госте. Пред взором цикады предстала жучиха, на фоне которой она почувствовала себя немного маленькой. Тело её было слажено на удивление хорошо, Тряпочке даже не верилось, что она всего лишь торговка картами, пара еле заметных шрамов словно подтверждали её мысли. Ловко раскидав карты по полкам, хозяйка быстро оказалась возле своего прилавка, окинув потенциального клиента несколько равнодушным взглядом. Кажется, ей было всё равно на своего покупателя.       — Надо же, кому-то ещё есть дело этого места. Чем оно всех так привлекает? — пробурчала себе под нос жучиха, тихо вздыхая. Работа в магазинчике явно заставляла её скучать, но кто-то ведь должен был позаботиться о трудах мужа в его отсутствие. Уловив робкий нервный стрекот, высокая хозяйка покачала головой, давай понять, что не хотела обидеть.       — Не пойми меня неправильно, я не осуждаю. Просто это место такое безжизненное, а Королевство внизу и вовсе кишит монстрами. Как по мне, лишь безумцы идут сюда и остаются внизу навечно. Ну и мы с Корни. Ох, прошу прощения, забыла представиться. Я Изельда, заведую здесь в отсутствие моего мужа. Он сейчас внизу, составляет очередную карту этих мрачных земель. Даже не думала, что удастся их кому-то продать.       Выслушав показавшееся немного пессимистичным мнение жучихи, Тряпочка неловко представилась в ответ, утвердительно ответив на последующий за этим вопрос, пришла ли она за картой. Спрашивать лишнего Изельда больше не стала, лишь пожала плечами и принялась рыться в бесчисленных полках с множеством исписанных рулонов, некоторые из них даже не были закончены. Видимо, это были лишь копии, которыми она занималась в свободное время, чтобы помочь мужу. Шуршание бумаги помогало Тряпочке немного отвлечься от мыслей о предстоящем спуске вниз. Хороший сон немного унял её ночную тревогу и помог набраться сил и решимости отправиться в путь. Засыпая, она убеждала себя в обязанности пересилить страх, мешавший двигаться вперёд. Она всё ещё немного боялась, но знала, что должна была попытаться. Оставалось лишь молиться, чтобы это было не зря.       Шелест вскоре прекратился, что говорило о том, что Изельда нашла для Тряпочки нужные карты. Жучиха выложила на прилавок несколько аккуратных свёртков, получив в ответ звенящий мешочек с гео. Карты были хоть и написаны минималистично, но выглядели довольно качественно и подробно, была заметна лапка увлечённого мастера, скрупулёзно вырисовавшего каждую линию. Поблагодарив хозяйку, цикада уже направилась к выходу из лавки, приготовившись вновь сгибаться, чтобы выйти из домика, как вдруг жучиха решила её окликнуть.       — Будь осторожна. Сколь бы опытным воином ты не была, чудовищ, что там обитают, ещё не видел свет. По крайне мере, так рассказывал Корнифер. И если он может легко где-нибудь спрятаться, то тебе, боюсь придётся гораздо сложнее. Знай свою меру и не лезь на рожон, новую жизнь тебе никто не продаст.       Получив напоследок немного уставший, но явно оценивающий взгляд Изельды, Тряпочке ничего не оставалось, как согласно кивнуть, нервно сглатывая от тревоги, и, взявшись покрепче за свою дубину, отправиться в путь.       Когда Изельда говорила, что чудовищ, что обитают в мёртвом Королевстве, ещё не видел свет, она нисколько не обманула. Как и не обманула в том, что тёмные тоннели заполонили монстры и оставленные ими трупы. Каждый звук, каждый шорох в Забытом Перепутье заставлял цикаду содрогаться и нервно оглядываться по сторонам, готовясь пуститься на утёк в любую секунду. Окружённая темнотой и болезненным воем несчастных существ, лишившихся рассудка и обречённых вечно бродить во мгле бесконечных пещер, даже обычные Топтуны начали казаться ей смертельной угрозой. Она повидала многое, путешествуя с племенем и в одиночку, но никогда не видела, чтобы пустая оболочка, оставшаяся от какого-то несчастного путника, восстала вновь со странным огнём в глазах и жаждой убивать. Хватило бы одного удара, чтобы вновь лишить их жизни, но был ли в этом смысл? Нет, да и она не могла поднять на них дубину. Для неё они всё ещё были живыми, пусть и безумными и злыми. Путь приходилось выбирать аккуратно, и хоть мучительный вой мёртвых жуков, разносившийся по огромным пещерам, помогал определить врагов задолго до того, как они появятся сами, незнакомая местность запросто могла подкинуть Тряпочке неожиданных и неприятных сюрпризов. Редкая дрожь под землёй возвращала цикаду к неприятным воспоминаниям о последнем проведённом в племени дне, когда огромная Гарпида унесла с собой в небытие жизни множества её бывших соратников. И Нолы тоже. Дрожь пробежала по крупному телу, Тряпочка старалась как можно скорее выкинуть из головы картину, что до сих пор снится ей в кошмарах – подруга, на последнем издыхании тянущая к ней свою лапку в немой мольбе о помощи. Нет, сейчас нельзя об этом думать, нужно идти дальше. Стараясь избавить себя от мыслей, что где-то рядом поджидает очередная Гарпида, жучиха начала ускоряться, изредка поглядывая на карту в надежде выбраться отсюда как можно скорее.       Спускаясь вниз, Тряпочка и подумать не могла, что после жуткой темноты и пещерных ужасов один из тоннелей приведёт её словно бы в другой мир. Глаза не сразу приняли мягкий свет новой земли, утопающей в зелёном цвете. В противовес холодным камням пещер и жуткому гулу чудовищ здесь царил покой и почти всё было покрыто зеленью – огромные кусты и свисающие сверху лианы, мягкая трава приятно ощущалась под лапками, а покрытые шипами корни не казались зловещими. Чудные создания парили где-то вверху, полёт их порой походил на танец. По земле то и дело бегали странные, но милые существа, прячущиеся от больших обитателей этих мест, пытаясь замаскироваться под маленький куст. При попытке взять в лапки их небольшое, покрытое мягким мхом тело, они начинали испуганно пищать, но, чувствуя заботу берущего, быстро успокаивались. Удивительные создания показались Тряпочке чрезвычайно милыми, особенно когда те пытались на ней задремать. И как таких можно убивать? На ум приходил лишь один ответ, но он её никогда не устраивал. Если бы только она могла этого не делать.       Внезапно раздавшийся вдалеке крик о помощи заставил Тряпочку мгновенно очнуться от накатившей дремоты. Мшистики разбежались в стороны, испуганно глядя на нового большого друга, неуверенно хватающегося за дубину. Вскочив со своего места, цикада сделала лишь пару шагов, прежде чем в растерянности замереть. Кто-то кричал, значит, кому-то нужна помощь. Если кому-то нужна помощь, значит там, возможно, опасность, а где опасность, там и смерть. Тряпочка нервно сглотнула, невольно отступив назад. Она не знает, что там ждёт, какое зло поджидает её и того несчастного. В благой попытке помочь она может свести в могилу их обоих, а к этому она не готова. Снова дрожь и сковывающий страх, хватка потихоньку слабеет, а перед глазами опять появляется Нола, зовущая на помощь. Тянется к ней, так близко и одновременно так далеко. Цикада с трудом оглядывает прижавшихся друг к другу Мшистиков, что всё такими же напуганными глазами наблюдали за ней, боясь пошевелиться. Нет, не в этот раз. Тяжело встряхнув головой и выдохнув, стремительно направилась туда, откуда слышались крики.       Пробравшись сквозь густую листву, ловко избегая шипастых корней, Тряпочка быстро оказалась на месте, где её встречали брошенная впопыхах сумка с картами, пытавшийся спрятаться небольшой пухлый жук и огромный Мстекрыл, своими мощными жвалами желающий достать свою добычу из укрытия. Шарообразный незнакомец держался за свой длинный нос, тревожно содрогаясь каждый раз, когда могучий монстр пытался до него добраться. Чудовище даже не обратило внимания, что к его ужину присоединилось второе блюдо. Цикада, завидев Мстекрыла, чьи размеры превышали её не меньше, чем в два раза, застыла на месте, заворожённо наблюдая за щёлканьем острых жвал, и как тело их хозяина снова и снова пикирует вниз в новых попытках пробить небольшое укрытие жука. С каждым новым ударом становилось понятно, что каждый последующий может стать последним, но Тряпочка всё ещё была не уверена. На своём пути она встречала монстров более сильных и более страшных, чем он, но всё равно не могла пойти в атаку. Одной только мысли, что она может оказаться в его пасти и быть разделена надвое, уже было достаточно, чтобы забыть, почему она пришла сюда. И лишь наполненные ужасом крики о помощи были громче голоса страха в её голове.       Новый удар и новый крик, укрытие больше не может защищать несчастного. Крепче схватившись за дубину, в несколько прыжков добралась до монстра, нанеся ему мощный глухой удар, заставив истошно завопить от боли и отлететь в сторону. Удар едва не лишил его жизни, но дал понять, что придётся сначала разобраться с добычей покрупнее и опаснее, прежде чем приступить к основной трапезе.       — Бегите! Скорее! — старалась привести в себя напуганного жука Тряпочка, не менее напуганным взглядом глядя то на незнакомца, то на оглушённого монстра, пошатывающегося и вяло пытающегося взлететь. Жук, к счастью, довольно быстро всё сообразил и, не успев даже поблагодарить своего спасителя, бросился наутёк, скрываясь в вечнозелёных зарослях.       Теперь на арене остались только двое.       Картинка перед глазами монстра всё ещё немного плыла, но цикада так и не воспользовалась преимуществом, позволив ему подняться ввысь. Она не могла решить, что делать дальше. За время своих странствий, она впервые осталась один на один с таким опасным противником. Некому ей помочь, а сама она может только бежать. Страх острыми когтями вновь вцепился в мозг, в сердце закрался ужас, Тряпочка нервно сглотнула, спиной шагая назад.       — «Зачем я сюда пришла… Зачем…»       Собраться с мыслями было невозможно, а внезапная атака Мстекрыла заставила их и вовсе разбежаться. Цикада увернулась с трудом, чудом не попав под удар крепких жвал. Ей повезло вовремя очнуться от сковывающего её ужаса, да и монстр, кажется, немного промахнулся сам. По его недовольному рёву стало понятно, что сдаваться он не намерен и, собираясь с силами, готовился к новой атаке. У Тряпочки было лишь пару минут, чтобы вспомнить старые уроки и встать в оборону, ожидая удара, но монстр оказался хитрее, а она думала слишком долго. Набрав высоту и стремительно пикируя вниз, чудовище неслось прямиком к своей жертве, едва ли не в последнее мгновение повернув в сторону, куда хотела отскочить цикада, чтобы увернуться. К счастью, он промахнулся вновь, лишь немного задев лапку Тряпочки, заставив выронить дубину и скорчиться от боли. Рана, кажется, была неглубокая, но острая боль мешала сосредоточиться, а опасность всё ещё была рядом. Сдерживая слёзы и схватившись за больную лапку, жучиха хотела пытаться бежать, но знала, что это бессмысленно, он всё равно её настигнет. Ей нужен был план, и как можно скорее.       — Госпожа! Сзади! — послышался где-то поблизости встревоженный голос, а затем заметила выглядывающую из-за кустов знакомое лицо с маленькими очками и длинным носом. Да, это тот самый жук, которого она пришла спасать, но почему он не ушёл?         Обернувшись назад и заметив, что огромный Мстекрыл вновь воспарил и готовится атаковать, из последних сил заставила себя встретиться с ним лицом к лицу, в кулак сжимая здоровую лапку. Сейчас или никогда. Монстр взревел так громко, что в голове зазвенело, после чего стремительно полетел навстречу Тряпочке, жадно оскалив жвала. Цикада закричала не менее громко, прежде чем с размаху ударить чудовище по голове с такой силой, с какой она ударила бы его своей дубиной. Монстр вновь залился рёвом, пошатываясь в полёте. Это шанс! Почти не думая, забыв обо всём на свете, Тряпочка схватила растерянного монстра за крепкие жвала, заставляя его рычать ещё больше и громче, почти оглушая. Вцепившись в него едва не до треска панциря, цикада лихо раскрутила себя и Мстекрыла, и на большой скорости с остатками своей мощи бросила его головой об камень. Последний крик его был самым громким, сопроводив непродолжительную предсмертную агонию дрожанием большого тела, что быстро перестало подавать признаки жизни, истекая кровью. Бой окончен, она победила.       В голове было пусто, дыхание было тяжёлым, взгляд был намертво прикован к телу чудовища, что несколько мгновений назад пыталось убить цикаду. Она уже не чувствовала боли в раненной лапке и зовущего её жука-незнакомца, что был удивлён не меньше, чем она. А ей просто хотелось упасть.       — О-хо-хо, госпожа! Как Вы его! Одним махом! — задорно выпалил жук, приближаясь к Тряпочке. Всё-таки он должен был отплатить ей за помощь, не хотелось ему оставлять жену одну. Слова его цикаде казались глухими и далёкими, она к нему даже не повернулась, будучи не в силах оторвать взгляд от мёртвого Мстекрыла, из чьего раздробленного черепа были видны ошмётки мозга и сочилась рыжая кровь. Чем больше она на него смотрела, тем сильнее кружилась её голова, а в глазах быстро начинало темнеть. Слабость стремительно накрыла всё тело, она успела лишь коротко выдохнуть, прежде чем завалиться на землю.       — Госпожа? Госпожа!

***

      Неприятное пощипывание в области раны и ноющая головная боль заставили Тряпочку прийти в себя. Глаза тут же встретили тёмный потолок небольшой пещерки, а под могучим телом ощущалась холодная земля. Странно, мгновение назад она ещё была на большой зелёной поляне рядом с трупом Мстекрыла. Цикада долго не могла понять, где она находится и как попала сюда, пока до неё не донеслась своеобразная песенка, напеваемая знакомым голосом. Тот незнакомец, да. Он ведь так и не сбежал, несмотря на её предостережения. Должно быть, это он принёс её сюда каким-то образом. Спустя пару минут сверления взглядом пещерного свода в попытке прояснить происходящее, Тряпочка поняла, что рана её обработана живокровью и крепко, но заботливо перевязана. Хоть и лежала она на голой земле, жук попытался укрыть её похожей на одеяло тканью, хотя она ей была явно мала. Сам же незнакомец сидел ближе ко входу в пещеру, под длинный нос напевая свою мелодию, ловко водя по бумаге лапкой с тонким пером. Наверное, это тот самый картограф, о котором упоминал Старейшина, а Изельда звала его мужем. Поприветствовать его первой Тряпочке не удалось – заслышав её вздохи и кряхтение при попытке присесть, Корнифер тут же отвлёкся от новенькой карты, лучезарно улыбаясь, поправил маленькие очки и обернулся к своей спасительнице.       — О, Вы проснулись! Какая радость! — голос его звучал дружелюбно и в нём прослеживалась явная радость по отношению к пробуждённой цикаде. — Как себя чувствуете? Я, признаться честно, и подумать не мог, что Вы потеряете сознание, иначе непременно поддержал бы Вас. Ох, должно быть Вы немного впечатлились или просто устали, а тут такая напасть приключилась. Да, наверное, это всё же усталость…       Усталость… Нет, Корнифер, усталость здесь была ни причём. Виной всему тот Мстекрыл, в одно мгновение из кровожадного монстра превратившийся в хладный труп. От одной только мысли о том, что она, Тряпочка, своими собственными лапками убила чудовище, грозившее разорвать её на части, хотелось потерять сознание снова. В голове это всё никак не укладывалось, а дрожащие лапки словно казались чужими. Нет, она ведь не может сделать такое. Она не умеет и не хочет убивать, только прятаться и плакать. Но тогда как?       — Госпожа?       Оклик Корнифера вернул Тряпочку в реальность. Она уже и забыла, что он с ней разговаривал. Виновато улыбаясь, зная, что он всё равно этого не увидит, цикада медленно кивнула головой, давая понять, что с ней всё в порядке.       — Благодарю за помощь… — слабо отозвалась Тряпочка, держась за рану, будто это могло унять боль. Голова всё ещё немного ныла, это было неприятно, но она мужественно терпела эту муку. Сейчас её больше смущали догадки о том, как этот маленький бедный круглый жук смог дотащить на себе её огромное тело и вещи. — Вам, должно быть, было нелегко перенести меня сюда…       — Пустяки! По сравнению с тем, что Вы сделали для меня, это ерунда, — отмахнулся Корнифер, не переставая улыбаться. Кажется, этому жуку было всё ни по чём, и он с энтузиазмом был готов пойти в любое приключение ради любимого дела, от которого не отрывался и сейчас. Пером по бумаге он водил аккуратно и с чувством такта, доступного только ему. Лишь ему известно, как должна быть написана карта, чтобы быть не только инструментом, но и чем-то более ценным.       Тряпочка решила не разубеждать собеседника в его словах, тихо поблагодарив за помощь и представившись друг другу. Корнифер, убедившись, что его новая знакомая окончательно пришла в себя, с новой страстью принялся за свою работу, предложив своей спасительнице поесть, но та предпочла отказаться. Аппетита у цикады и правда не было несмотря на то, что не ела она уже давно. Урчание голодного желудка она словно не слышала, и боль раны уже почти не ощущалась. Она думала. Кончики лапок странно покалывали, словно бы помня свой крепкий захват острых жвал. Она всё никак не могла поверить в то, что произошло. Она убила монстра и спасла кому-то жизнь. Она сделала это сама, своими собственными лапками, но мозг всё равно отказывался это принимать, будучи не в состоянии сломать собственную парадигму трусости. Покалывание в лапках чуть ослабло, цикада попыталась их сжать. К тому же… В тот момент, когда смерть буквально дышала ей в спину, кто-то будто заставил её обернуться и атаковать, словно невидимый друг взял под контроль её тело, ровно и чётко нанеся тот мощный удар. Кто-то… Да, наверняка это был очень знакомый кто-то, Тряпочка даже не сомневается в этом. Она слабо улыбнулась, поймав себя на мысли, что была не одна в этом бою и, прислонившись большой спиной к холодной каменной стене пещеры, прикрыла маленькие глазки и мирно застрекотала, вновь погружаясь в дремоту.       Корнифер не тревожил сон своей спутницы до тех пор, пока она не проснулась сама, а он к тому времени уже успел закончить работу над новой картой. На повторное предложение перекусить Тряпочка согласилась, всё-таки в животе всё стало ужасно ныть и требовать немедленно поесть. Жук вновь рассыпался в благодарностях перед цикадой, смущённо натягивающей колпак на лицо всё сильнее. С одной стороны, ей было очень приятно это слышать и осознавать, что она наконец-то смогла кому-то по-настоящему помочь, с другой – она считала всё это незаслуженным. Похвалу получают только доблестные воины, которым она и в подмётки не годится. Но доказывать это Корниферу значит признаться в своих прошлых грехах, а она этого явно не хотела. Наверное, некоторым лучше оставаться в неведение, чем потом убиваться от разочарования. Хотя по этому жуку и не скажешь, что он сильно огорчится, если услышит её правдивую историю. Но существуют истории, которым лучше быть нерассказанными.       Корнифер был не только отличным картографом, в совершенстве владея данным искусством, но также обладал прекрасной памятью и ориентировкой на местности, благодаря чему смог привести Тряпочку к одному удивительному месту– вокзалу Рогачей. Холл его, украшенный множеством изящных колонн и разбитых ламп, покрытые мхом и лишайником стены свидетельствовали о былом величии Королевства, гостями которого они были, и видят Боги, никогда бы не угасло оно, не став жертвой чьих-то коварных планов и сгинув в жалкой попытке спастись. По дороге сюда картограф поделился уймой историй, которых знал о Халлоунесте из прочитанных книг и рассказов Старейшины. Цикада слушала внимательно, оглядываясь по сторонам и представляя вокзал живым и полным жуков, жаждущих скорее перенестись прямиком на приём к Королю, Великому Черву, придавшему их жизни смысл.       — Рогачи здесь – особые жуки, они по множеству тоннелей доставляли всех из одного конца Королевства в другой, это бывали приятные поездки с ветерком, — с интересом рассказывал Корнифер, пока они вместе ожидали прибытия последнего оставшегося в живых Рогача. Старик, должно быть, был далеко, да и возраст уже не тот, чтобы торопиться, потому можно было присесть на такую же старую, но крепкую скамейку в ожидании нового путешествия. Картографа, впрочем, ожидал другой путь. Он лишь решил напоследок поделиться со своей новой знакомой парочкой карт и отвести её к месту, где она могла бы сама решить, вернуться ли ей в Грязьмут или продолжить исследовать это мёртвое Королевство.       — Станций тут не так много, как может показаться на первый взгляд, но и Королевство на самом деле не такое большое, каким его себе представляешь, — продолжал жук, поправляя свои маленькие очки, пока цикада продолжала разглядывать окружавшие их руины. У неё не было идей, какое зло могло погубить целое Королевство, но знала она, что вряд ли с ним справится и оставалось лишь надеяться на то, что что бы это ни было, оно уже покинуло Халлоунест или так же сгинуло вместе с ним. — Здесь очень много красивых и величественных мест, я бы рекомендовал Вам взглянуть на них, если Вы любитель прекрасного, как я. Ох-хо-хо, сколько я красот повидал в жизни, Вы не представляете! И сколько ещё путей, на которые не ступала моя лапка, сколько мест, ещё не нанесённых на карту. Я хочу их все увидеть, обязательно. И запечатлеть их на своих бумагах, оставить след, и любоваться ими, когда память станет подводить, ведь даже то, что врезается нам в душу, не может в ней гореть прежним огнём, как оно когда-то зажглось. Пока горит огонь и молода моя душа, я обойду все дороги и испишу все бумаги, но увижу этот мир целиком.       Тряпочка чуть улыбнулась его маленькой рекомендации. Корнифер был настроен к ней исключительно дружелюбно, это правда. Пожалуй, тот факт, что на просторах этой мрачной земли ей повезло встретить того, кто не был ей врагом, грело её маленькое хрупкое сердце. И его мысли… Она давно не встречала никого, кто был бы так же предан своей мечте, как Корнифер. Он был в неё влюблён так же сильно, как в свою жену, если не больше, это не могло не очаровать жучиху и не заставить её завидовать ему белой завистью. Ей бы немного его страсти уверенно идти к своей мечте, сколько бы сил не отнимет у него этот путь.       — Я путешествую ради битв, которые помогли бы мне стать сильнее, — честно призналась цикада, хотя в её словах была лишь половина правды. Хоть она действительно искала великих сражений, даже несмотря на сражённого ею Мстекрыла, Тряпочка знала, что была ещё не готова.       Корнифер улыбнулся её ответу.       — Говорят, есть здесь одно место, где до сих пор собираются жуки, дабы силами помериться. Отсюда оно находится в далёкой земле, именуемой Краем Королевства. С помощью Рогача Вы, я думаю, доберётесь до туда быстрее, но увы, я и сам там не был и помочь Вам ничем не смогу, ни советом, ни картой.       Информация эта не могла не заинтересовать Тряпочку, но также про себя она отметила, что этого места ей как раз стоит опасаться по разным причинам. Любая неизвестность таила в себе опасность, а идти вслепую было равносильно самоубийству. Лучше отправиться туда, где ты знаешь, что тебя ждёт, или хотя бы добрый путник тебя обо всём предупредил. Таким добрым путником и был Корнифер, посоветовавший на прощание заглянуть в парочку мест.       Первой такой остановкой стал Вокзал Королевы, который, казалось, не был тронут ни временем, ни смертью своего Королевства. Несмотря на тяжёлую судьбу, это место словно продолжало жить своей особой жизнью, и запустение было лишь новым этап в его пути. Эхом отзывались в нём голоса живших когда-то жуков, наперебой обсуждавших последние новости родной земли. В безмятежности едва звенели старые колокола, покрытые многолетним слоем пыли и мха. Сотни потёртых табличек, покрытых трещинами и лишайником, придавали Вокзалу новые черты манящей заброшенности и вместе с тем невиданного былого величия. Как ни странно, даже сейчас, в пустоте коридоров и робкой тишине, иногда нарушаемой слабым звоном, это место казалось самым красивым во всём Королевстве.       Следом за Вокзалом ждали Тряпочку Грибные Пустоши, несказанно поразившие цикаду своим необычным пейзажем. Кругом желтизна, странные миазмы, ядовитые воды и сплошные грибы, некоторые из них даже пытались сбежать из-под её лапок, не на шутку пугая впечатлительную жучиху. А те из них, что внезапно выскакивали из своих укрытий и с боевым кличем набрасывались на заплутавшую странницу, и вовсе заставляли её бежать без оглядки и где-нибудь прятаться. И ведь это было не самое страшное. Встретившийся по пути длинношей жук, что заискивающе оглядывал Тряпочку, предупредил её о единственном во всём Королевстве племени, что смогло противостоять ядовитой проказе и не сойти с ума. Вот только племя это, по словам жука, было далеко не дружелюбным, признавалась им лишь сила и искусство боя, чем цикада явно не могла похвастаться, зная свои возможности. Заметно расстроившись, сбежав от очередного гриба под землю, своим холодом её утешавшей, Тряпочка устало застрекотала в попытке заснуть.       — «Сегодня столько всего произошло, Нола, но мне почему-то кажется, что в этот раз ты и сама всё прекрасно знаешь… Ты ведь правда была со мной в тот момент? Нет, ты была рядом, я уверена. Я бы не смогла сделать это без тебя. Ха… Будь ты сейчас здесь, сказала бы, что у меня просто наконец получилось, но это всего лишь удача, мы обе это знаем… Корнифер и тот жук сказали, что меня ждёт, если я продолжу идти вперёд, в глубины Королевства, но я пока боюсь. Всё незнакомое кажется таким страшным, даже если оно не может мне навредить, а тут… Куда ни ступишь, что-то готово сожрать тебя в любой момент. Даже воздух здесь словно пропитан смертью. Я не знаю, что мне делать и куда идти. Нола, я, кажется, и правда безнадёжна…».       Вздремнуть, однако, не удалось, и не только дурные мысли были тому причиной. Лёгкая дрожь земли, которую Тряпочке удалось уловить, не сразу, но всё же заставила её сбросить с себя накатывающую сонливость и крепче взяться за дубину. Решалась она долго – как никак, а она уже была предупреждена об опасностях, что подстерегают здесь. А вдруг наверху те самые элитные воины, что могут в один удар тебя лишить головы, не успеешь ты даже пискнуть? Или по её душу пришли тебе грибки-воины, малых собратьев которых она потревожила? Гадать было бесмыссленно, нужно было взять себя в лапки и встретиться лицом к лицу с вероятной угрозой. Дрожь была небольшая и едва чувствовалась, многолетний опыт Тряпочки подсказал ей, что «враг» её, вероятно, значительно меньше её и много не весит. Может, опасность миновала и там просто ещё один путник? Лишь бы не один из тех, кого она встретила на Перепутье.       Подавляя нервный стрекот и почувствовав, как нечто наверху остановилось, цикада лихо выросла из-под земли под собственный боевой клич, со страхом в сердце готовясь к бою. Этого, к счастью, не понадобилось. Взор её приковало маленькое существо, стоявшее перед ней и молча её разглядывающее. Было в его взгляде что-то тревожное, если можно было назвать взглядом то, что существо просто застыло в одной позе и не шевелило маленьким рогатым черепком с щелями для глаз. И глаз в которых Тряпочка разглядеть не смогла. Незнакомец не издавал ни звука, от чего окружающая тишина стала немного давить на цикаду, а молчание его стало казаться ей мрачным. Она с опаской стала оглядывать немого собеседника, приметив под его рваным плащиком маленький, но хорошо заточенный гвоздь.       — «Ну и дела… Что за странное создание? Живое ли оно, или быть может…»       Существо перед ней, словно очнувшись от странного оцепенение, вдруг чуть подняло голову, словно бы пытаясь заглянуть ей в душу своей чернотой, которой было наполнено его тело. Тряпочка тихо сглотнула.       — «У него нет глаз, но оно меня видит… Что это за создание? Такое маленькое, но даже у него есть гвоздь… А если оно опасно?..»       Маленькое существо вновь замерло, в этот раз глядя на большого путника прямо перед ним. Действовать оно не спешило, словно бы задало немой вопрос и ждало ответа. Цикада, нервно сжимая дубину в лапке, попыталась занять воинственную позу. Она не знает, что это и чего оно от неё хочет, но стоило хотя бы попытаться сделать устрашающий вид.       — Ага! Мелкие шажки крохи. А ты напоминаешь мне приключенца, так что у нас много общего, — она одновременно пыталась быть грозной и дружелюбной, от чего посыл слов её был не совсем понятен, но, кажется, маленький путник не придавал этому значения – он всё так же непоколебимо стоял и смотрел на Тряпочку, не дождавшуюся его реакции и решившую продолжить: — Ищешь опасные места, да? Ну, правильным путём идёшь. Длинношеий грызун предупредил меня насчёт племени, что живёт внизу. Говорит, что там одни воины. Мне не терпится с кем-нибудь подраться.       Хотела она предупредить его или отвадить идти дальше не могла понять даже сама Тряпочка. Знала она лишь одно – что про себя молила о том, чтобы маленькое чудное существо перед ней не было опасно. К счастью, оно не показывало своей враждебности и, вероятно, просто слушало её в надежде узнать что-то полезное. Услышав о племени, малыш едва заметно склонил рогатую голову на бок, как бы спрашивая, почему цикада всё ещё тут. Да, он определённо понимал всё, что она ему говорит, и молчание его было даже тяжелее, если бы он мог осудить её словом. Тряпочка вздрогнула.       — Я не пряталась. Просто дрыхла перед дальнейшим походом. Скоро буду драться со смертельными чудищами, нужно силёнок подкопить, — попыталась оправдаться она, сама не понимая зачем. Это ведь просто незнакомый жук… А жук ли это? Тряпочка не была в этом уверена. Пустота его взгляда не выражала ничего, пытаться выискать в нём сочувствия или даже равнодушия было бессмысленно. И всё-таки было в нём что-то, что делало его чем-то похожим на живого жука, но цикада не могла этого почувствовать. Её разбирало любопытство понять, кто он – маленький странник непонятного вида и рода, всё так же пристально за ней наблюдающий, не шевеливший ни единым мускулом странного тела, словно бы он застыл подобно статуе.       — Будь настороже, мой отважный друг. Постарайся не умереть, и мы встретимся снова.       Тряпочка и сама не до конца была уверена, зачем дала ему это напутствие. Должно быть, то была её собственная осторожность и страх, и говорила она не с ним, а с самой собой. Слова её откликнулись в существе поклоном головы, словно он пытался отблагодарить цикаду. Не мешкая, устремив куда-то вдаль свой таинственный взгляд, на маленьких лапках он побежал вперёд, пока не скрылся за кучами странных грибов, оставив Тряпочку раздосадовано ковырять дубиной землю, хмуро стрекоча.       — «Скоро буду драться со смертельными чудищами…». Ну-ну…

***

      После долгой и тяжёлой пробежки цикада пыталась восстановить дыхание, устало усевшись на землю. Она успела проклянуть тысячу раз тот злосчастный тоннель с поджидающей её ловушкой, из-за которого она оказалась здесь – в кромешной тьме, пронизанной леденящей душу тишиной и тяжёлым запахом смерти повсюду. Вокруг лишь пробирающий до костей холод и давящее молчание мрачных пещер, изредка прерываемое чьим-то жутким рычанием, заставляющим в панике искать укрытие. Не пойди она тем путём, земля бы не обвалилась под её лапками и сейчас она не вздрагивала бы от каждого шороха, нервно сжимая дубину. Окружённая непроглядной тьмой и едва разбирая дорогу, Тряпочка испуганно слонялась по пещерам в поисках выхода, и ни одна из них не была безопасной – где-то поджидали её новые ловушки, желающие украсить её телом свои шипы, где-то обезумевшие Ткачи пытались затянуть её в свои сети и разорвать на части, а где-то и вовсе мертвец оживал на её глазах, заставляя едва ли не терять рассудок от увиденного и бежать как можно дальше. Это место — не иначе как огромный могильник для заблудших душ и местных безумцев.       Тряпочка уже давно забрала назад свои слова об ужасах Грибных Пустошей, осознав, насколько сильно она ошибалась, когда наткнулась в одной из пещер на кучи распотрошённых тел Ткачей, а подле трупов из глубокой тьмы следили за ней три пары зловещий глаз; позади, у входа, послышались вой и шипение и топот множества лапок – назад дороги больше нет. Она не могла пошевелиться от сковывающего её страха, пока чудовище в темноте пристально наблюдало за ней, пряча под маской ряды острейших жвал и низко рыча. Оно не торопилось, словно издевалось над ней ожиданием, пока та не переполнится страхом и не зайдётся воплем ужаса. И тогда, в тот самый момент, оно схватит цикаду большими клешнями, раздерёт её панцирь, парализует ужасом, открыв свою маску и обнажив своё мерзкое рыло, с гулким рёвом вопьётся в неё тысячей оскаленных зубом, и, отвратно хлюпая её сочным мясистым телом, пожрёт её и будет упиваться её отчаянием. Ужасы, рисуемые мозгом в её голове, заставили цикаду начать плакать под колпаком и тихо всхлипывать, словно бы умоляя чудовище её отпустить. Кажется, она сходит с ума от собственной слабости. Монстр перед ней щёлкал жвалами и пожирал её взглядом, словно гипнотизируя. Он ждал, когда жертва, сдавшись и наполнившись болью и страхом, сама придёт к нему в пасть. Тряпочка уже была готова выполнить его немой приказ, медленно падая на колени и сжимая в лапках дубину, заходясь тихим плачем и содрогаясь. Она не могла поднять головы, боясь встретиться лицом к лицу со своей смертью, неспеша идущей принять её в свои объятия. Дрожь становилась сильнее, плач стал похож на завывания покойника; колпак промок от жгучих слёз, бесконечно текущих и не дававших открыть глаза, может даже к лучшему; хватка ослабла, лапки отпустили дубину и взяли друг друга, сложившись в жест мольбы – только умолять ей и оставалось. Цикада почувствовала ударившее в лицо тяжёлое ледяное дыхание и запах гнили и трупного яда – он уже был прямо перед ней – даже колпаку не удалось защитить её от этого смрада. Она не смотрела. Зажмурила глаза сильнее, унимая дрожь и стиснув жвала. Что-то коснулось её самой надёжной защиты и принялось стягивать с головы промокшую ткань – он хочет увидеть всё своими глазами, удостовериться в её ужасе. Цикада всхлипнула, сглотнула. Едкая вонь смерти обожгла глаза, заставив запищать. И посмотреть на него.       Маска, скрывающая маленькие зловещие глазки, превратилась в две огромные клешни, одна из которых забрала в свой плен колпак Тряпочки; вторая была уже рядом и готовилась мучительно медленным движением насадить цикаду на своё остриё. Перед лицом жучихи теперь была маленькая голова с кучей острых жвал и стекающей по ним ядовитой слюной, жаждущая вкусить её страха. Рыло монстра было так близко, что казалось, между их лицами не было расстояния. Он был уже готов.       В груди оглушительно громко стукнуло сердце, чтобы замереть на секунду. В глазах на мгновение потемнело, а тело словно утратило всякую чувствительность, дав возможность сделать лишь один короткий вдох. Зрачки сузились до точек, по венам пробежал невыносимый холод. Она закричала.       — Не-е-е-т!       В голове был мрак, такой же, как и в пещере. Цикада не знала, что с ней происходит, не могла думать, только двигаться против собственного желания. Крепкие лапки схватились за клешню и в одно мгновение с оглушительным хрустом её вывернули, почти ломая напополам. Чудовище неистово взревело, с трудом освободив клешню из цепкой хватки, принявшись в безумии размахивать оставшейся здоровой клешнёй и клацать жвалами. В темноте блеснули рыжие глаза и слёзы, брызнула кровь. Удар мощной лапкой пришёлся прямо в морду. Монстр зашёлся гневным рёвом, начав беспорядочно молотить по земле и трупам клешнёй, пока вторая конечность волочилась за ним мёртвым грузом. Большое тело цикады уворачивалось от ударов невероятно ловко, словно могло их предугадать. На стеклянных глазах застыли слёзы и ужас, Тряпочка не принадлежала самой себе. Новый взмах и снова промах, а следом за ним болезненный вой и громкий хруст. А за ним ещё. И ещё один. Чудовище забилось в агонии, огромным телом ударяясь о стены пещеры, совсем забыв думать о добыче. Теперь за ним тащилось две сломанных клешни, вторая, сломанная в нескольких местах, была готова вот-вот оторваться. Лапки цикады схватили дубину и, в три прыжка преодолев расстояние от неё до монстра, со все силы острым концом орудия всадили её прямо в маленькую белую голову. Рёв, злобное щёлканье жвал и удары о стены. Она не стала дожидаться, когда стихнут вопли чудовища. Едва не забыв подобрать с окровавленной земли колпак, цикада позволила лапкам унести её прочь, по дороге лихо разбрасывая маленьких Ткачей в разные стороны взмахами дубины.       Тряпочка не помнила, когда отдыхала в последний раз и как оказалась в единственном месте, показавшемся ей безопасным – возле заброшенной трамвайной станции, куда так и норовили попасть преследующие её Чревни, но решившие отступить в поисках добычи поближе. Куда ни ступи, вокруг только страх и смерть. Она устала и хочет отдохнуть. Всё её тело болит и невыносимо ноет. Она не может перестать плакать, то ли от боли, то ли от усталости, то ли от собственной никчёмности. Пытается заставить себя замолчать, боясь привлечь внимание монстров, но не может остановиться, с каждой новой попыткой заходясь новой волной истерики.       — Ну почему? Почему?! — рыдала цикада, сорвав с головы колпак и со всей силы сжимая его в лапках, прижав к большой груди. Слёзы текли ручьём и словно заставляли болеть старый шрам, отражающийся в осколке валяющегося рядом зеркала и как наказание напоминавший Тряпочке о её слабостях. Каждый всхлип отзывался жгучей болью в сердце, а оно мерзкими толстыми иглами распространяло её на всё тело, которое не переставало вздрагивать с самого начала истерики. — За что мне всё это, за что?!       Холодные стены пещер отзывались гнетущим эхом, впитывая разрывающие душу крики бедной цикады, слабо, но отчаянно пытавшейся взять себя в лапки. Как бы она не старалась, в голове крутились лишь жуткие картины того, как здесь ей суждено погибнуть и погибнуть жестоко, став чьим-то обедом. Мозг, как назло, отказывался прерывать этот поток ужаса, усиливая и без того громкий и болезненный плач. Тело трясло всё сильнее, Тряпочка начала нервно покачиваться вперёд и назад, стараясь сменить крик на шёпот.       — Я не хочу умирать! Не хочу умирать! Не здесь, не сейчас, никогда! — молила она жуткие пещерные своды, почти сжимаясь в комок. — Нола, спаси меня! Пожалуйста!       Просьбы цикады остались без ответа, лишь громким плачем разнеслись по мрачным тоннелям, унося далеко во тьму её горе. Слёзы прекратились лишь тогда, когда сил рыдать уже совсем не осталось, и Тряпочка могла лишь слабо всхлипывать. Глаза ужасно щипали, она едва ли могла держать их открытыми, тупо уставившись в жестокий каменный свод пещеры. По телу разлилась невероятная слабость, заставив облокотиться на балку, удерживающую старую платформу, некогда полную пассажиров и ныне заброшенной трамвайной станции. Дыхание постепенно выровнялось и стало глубже, сердце в груди уже не сжималось так больно и не трепыхалось так сильно, но всё ещё немного ныло от обиды и злости. Жучиха тяжело вздохнула.       — Нола, почему это со мной происходит? — привычно обратилась она к пустоте, монологи с которой её успокаивали. — Я не хочу этого, не хочу… Я правда устала и больше не могу… Я не смогу, Нола, у меня не получится…       Короткий всхлип, вытирает слёзы колпаком, недолго помолчав.       — Нола, мне так стыдно перед тобой. Я обещала тебе, но… Я так хочу всё бросить. Я ужасна. Почему я в это ввязалась? Зачем заставила себя это делать? Почему тебя не послушала? Ты ведь говорила мне идти своим путём, даже если желала, чтобы я пошла тем же, что и ты, но я не знаю, куда мне идти. Я потерялась. Мне нужна помощь. Нола, пожалуйста, молю… Вытащи меня отсюда…

***

      Сильнейшая усталость погрузила Тряпочку в настолько крепкий и глубокий сон, что даже будь рядом с ней смертельная опасность она бы не проснулась. Сон был долгим, пустым и бессмысленным, и казалось вытянул даже больше сил, чем плач до этого. Что ей снилось цикада не помнила, но чувствовала себя разбитой и подавленной, словно жалела, что вообще проснулась. В голове мелькали воспоминания о вчерашнем, к горлу подкатил горячий ком стыда, но она смогла подавить его и встать. Всё тело неприятно ныло и даже немного болело, но от усталости Тряпочки почти не чувствовала и этого. Голова была пустая, а пещерный холод никак не хотел приводить её в чувства. В этом месте всё было против неё. И отсюда надо бежать как можно скорее.       Благодаря любви сидеть под тёмной землёй, цикада могла ориентироваться в темноте немного лучше, чем любые другие жуки. Светомуший фонарь разбился ещё тогда, когда она провалилась в эту Богами забытую бездну. Хоть тьма здесь казалась менее плотной, чем там, на глубине, оглядываться по сторонам и выбирать, куда поставить лапку, всё же приходилось внимательно, если она не хочет расстаться с жизнью. Вокруг по-прежнему были бесконечный мрак глубоких пещер и их холодные своды и стены; рёв одиноких Чревней и шипение Ткачей, бесконечно плетущих свои сети; вой ледяного ветра с запахом сырости и могильной земли; тела заблудших путников и пожиравшие их местные обитатели, которые сами иногда становились добычей этих «тел». От последнего Тряпочку так и тянуло проблеваться, но рвать было нечем. Она старалась идти тихо, не обращая на себя внимание мрачных детей Глубинного Гнезда. Могла бы уйти под землю, но по едва уловимым иногда вибрациям понимала, что и там её не оставят в покое. Оставалось лишь продолжать шагать в непроглядной тьме в слабой надежде, что один из тоннелей выведет её к свету.       В какой-то момент скитания стали казаться бесконечными, а тоннели – похожими друг на друга до боли. Изнеможённая от усталости Тряпочка с огромным трудом заставляла себя идти дальше, двигаясь в новую пещеру. Одни и те же камни, шипы и трупы, они были одинаковы везде. Лишь одна из пещер была не похожа на остальные. Подвешенные под огромным потолком тела невезучих странников напоминали место, где повара обычно хранят туши для разделки. Им не было счёта – от мала до велика, от самых безобидных до самых кровожадных, все они теперь не более, чем просто хладные трупы в чьей-то трофейной коллекции. Среди них Тряпочка даже приметила монстра, схожего с тем, что не так давно пытался её сожрать. Мольбы цикады о нежелании встретиться с создателем этого жуткого логова были услышаны, и ей удалось сбежать оттуда прежде, чем хозяин вернулся домой.       Очередной проход наконец вывел Тряпочку из душащих мраком пещер и заставил привыкшие к тьме глаза немного заболеть от белого света. Встретить источник в таком месте было большой неожиданностью и большой удачей, она не смогла отказать себе немного понежиться в его тёплых расслабляющих водах. Усталость постепенно утекала прочь, теплота согревала и даже немного бодрила, воды словно смывали из головы остатки грязи, позволяя мыслям очиститься. Как же ей этого не хватало. На душе становилось теплее и легче, тело постепенно наполнялось жизнью и силой. Она вдруг вспомнила, как с Нолой вместе сбегали из племени, дабы окунуться в такой же источник, но тот был очень холодным. Ледяная вода не пугала юных воительниц, но отлично закаляла, пока цикады стремились обрызгать друг друга как можно сильнее. Потом они всегда долго дрожали от холода и спорили до наигранной хрипоты, кто же победил. Тряпочка грустно улыбнулась. Сейчас она бы с радостью поспорила с ней об этом, но теперь вместо маленьких лапок подруги её обнимают лишь тёплые воды источника.       Горячий источник оказался благим знамением, и дальше цикаду встретили хоть и потрёпанные временем, но всё же полезные трамвайные пути. Корнифер говорил, что во времена правления Черва тот дал местным жукам множества благ, и трамвай был одним из таких. Они не только связывали между собой, подобно паутине Ткачей, разные владения Королевства, но и вели в самое его сердце – к Белому Дворцу. И, судя по карте, дарованной новым другом, эти пути как раз вели если не к самому Дворцу, то хотя бы в земли самого Бледного Короля. Пути казались немного побитыми, но всё ещё рабочими, однако нужной вещи, чтобы заставить их работать, у Тряпочки не было, а значит придётся идти пешком. Цикада вздохнула и расправила широкие плечи. Уверенно шагая вперёд по путям, она отправилась в долгую дорогу, размышляя о том, что же встретится ей дальше.

***

      После ужасов Глубинного Гнезда казалось, что уже ничто не сможет напугать Тряпочку и сбить её с намеченного пути, но в глубине души она знала, что это не так. Дух её не закалили ни путешествия, ни бои, ни кошмары тёмных пещер. А бодрый настрой и бравада, что вселил в неё горячий источник, сошли на нет, стоило только завидеть вдалеке кучку Чревней, лакомившихся чьим-то трупом. Она попыталась приглядеться и быстро пожалела об этом. Напуганный разум заставил её признать в распотрошённом трупе Нолу. Тряпочка сглотнула. Проскользнуть незамеченной ей не удалось, гадкие твари быстро почувствовали поблизости новую жертву. Снова эти клешни, снова эти бездонные пасти. Снова, как тогда. Они были меньше того своего собрата, но их было много, и все, как один, голодны и кровожадны.       Нет, она не готова.       Цикада сорвалась с места, как только поняла, что её заметили. Бежать нужно было быстрее, но куда бежать? Это место ей было незнакомо. Странный смрад и тёмная пыль в воздухе сбивали с толку, заставляя путаться. Вокруг не было ни тоннелей, ни пещер, ни даже ям, где можно было бы скрыться. Остаётся лишь один выход. Убедившись, что отбежала достаточно далеко, Тряпочка принялась яростно разрывать лапками землю. Огромные куски почвы и камней разлетались в разные стороны, пока дыра становилась всё глубже с каждым подкопом. Вибрации по земле усиливались – они приближались, цикада закопала быстрее. Рык и клацанье жвал становились всё громче, яма – всё глубже. Лапки начали болеть от интенсивной работы, но она не останавливались. Осталось совсем немного. И им, и ей.       Ещё несколько рывков, и маленькое спасение в собственный рост было закончено. Не раздумывая ни секунды, Тряпочка тут же скрылась под слоем земли, пробиваясь себе путь вниз, стараясь укрыться в глубине и защите. Вибрации стали болезненно отдавать в голову, послышался вой – они были прямо над ней. Цикада вскрикнула. Рёв Чревней, перебивающих друг друга, и топот лапок слились в отвратительно режущую уши какофонию, заставляя голову разрываться. Земля задрожала – кто-то из монстров начал разрывать клешнями почву. Тряпочка сжалась, прижав к груди одни лапки и уткнувшись в них испуганным заплаканным лицом, другими обхватила себя за плечи, будто это могло её защитить. Снова удар и недовольный рык – они не могут достать до неё, но они загнали её в угол. Она чувствует каждый шаг и каждый удар по земле, каждый крик болью отзывается в голове и дрожью распространяется по телу. Цикада взвыла в мольбе.       — Я не хочу умирать!       Гул наверху становился всё громче, удары – всё интенсивнее. Все звуки смешались и стали настоящим хаосом, сводящим с ума. Дрожь тела цикады почти слилась с дрожью земли, словно начав усиливать друг друга. Горький стон и гулкий плач. Она снова думает о смерти и просит пощады. Уже не надеется на чудо – оно спасло её в прошлый раз.       Очередной удар, земля содрогнулась и осыпалась на спину и голову цикады. Сквозь стиснутые жвала слабо взвыла, сжимаясь в комок всё сильнее. Топот лапок наверху внезапно переменился, а удары резко прекратились. Послышался странный вой, похожий на предсмертный – громкий и злобный, но очень короткий. А после глухой звук, словно бы упало мёртвое тело. А за ним ещё одно. В вибрациях стали различимы новые волны, будто на поле боя появился новый противник. Касания его почти не чувствовались, но Тряпочка могла уловить, как топот лапок становится меньше, а странный грохот – всё чаще. Цикада немного разжалась, чуть всхлипнув, вслушиваясь в дрожь земли. Наверху осталось двое – Чревень и его соперник, вероятно, маленький и лёгкий, и очень ловкий. По новому рёву чудовища поняла, что оно не собиралось сдаваться, но теперь, наполнившись яростью, было готово мстить за павших собратьев. Крик его оборвался быстро, и он, сражённый парой точный ударов гвоздя, замертво пал вместе с остальными. Воцарилась тишина.       Тряпочка не торопилась вылезать, пытаясь понять, что же произошло. Кто-то пришёл ей на помощь? Нет, вряд ли кто-то видел, как она пряталась, иначе пришёл бы раньше. Просто решил обезвредить монстров? Более вероятно. В таком случае, стоит ли ей показываться вообще? Она снова прислушалась – кажется, незнакомый воин наверху решил задержаться, может даже чувствовал её присутствие. Цикада сглотнула. Похоже, другого выхода нет. По крайне мере, она может понадеяться, что с путником можно договориться, чего не скажешь и наполненных жаждой убийства монстрах.       Вдохнув поглубже и медленно тяжело выдохнув, решается выползти наверх. И тут же замирает от удивления. Перед ней был он – маленький странник, неизвестное чудо с рогатым черепком, что, как и при первой их встрече, странно, но пристально уставилось на неё. Цикада медленно огляделась вокруг ошарашенным взглядом – здесь были лишь они и мёртвые Чревни, мастерски убитые незнакомым путником. На каждом теле было лишь несколько ран, но все они были точно в цель. И всё это сделал он. Сквозь дырочки в колпаке Тряпочка с широко распахнутыми глазами уставилась на неизвестное существо.       — «Эта кроха… Он…»       Маленький воин всё так же безмолвно зрел душу цикады взглядом своих пустых глазниц, продолжая стоять неподвижно. Он как обычно немо вопрошал и ждал ответа. Тряпочка сглотнула, отводя поникший взгляд. Она вновь была рада, что никто не может увидеть её лица.       —Дружок, все эти твари побеждены тобой? — слова давались ей тяжело; она вновь оглядела трупы Чревней, прежде чем взглянуть на своего спасителя, мысленно сквозь землю проваливаясь от стыда. Снова тяжёлый вздох, поджимает жвала. — Мне стыдно признавать… Но я пряталась. Эти ужасные твари погнались за мной, а я и побежала. Не подоспей ты вовремя, кто знает, выжила бы я.       Старается унять начинающуюся дрожь глубокими вдохами, пытаясь не разрыдаться. Тряпочка не понимает, почему оправдывается перед этим малышом, просто чувствует, что должна сказать всё это хоть кому-то. Возможно, в первую очередь самой себе.       — Я такая крупная, что многие принимают меня за бесстрашного воина, но смогу ли справиться с чудищами этого Королевства?..       Всхлипывает под колпаком, ужасно горячий ком застрял в горле, мешая говорить. Ей нужно время. Начала сверлить глазами каменную землю, пока воин рядом продолжал с любопытством разглядывать большую цикаду. Он не нарушил молчания ни звуком, ни движением, будто бы размышлял о чём-то, если мог.       — «Я только и могу, что прятаться. Какой из меня воин?..»       Горько вздыхает, с трудом найдя в себе силы смерить взглядом кроху-спасителя. Он едва ли доставал ей до бедра, но так ловко расправился с тварями, вдвое больше его и опаснее. Тряпочка ему и в подмётки не годится. Хотелось взвыть, но она сдержалась. Маленькое существо вдруг шевельнулось и подошло к цикаде, подняв кверху свою рогатую голову, чуть склонив её на бок. Жучиха оглядела его вопросительно. И снова заметила гвоздь под грязным рваным плащиком. А ведь он стал ещё лучше с тех пор, как они виделись впервые, похоже, тут поработал мастер. Но только в гвозде ли дело? Нет, явно нет. Просто этот малыш знает, как сражаться. Чудное создание протянуло к Тряпочке свою крошечную странную лапку и коснулось цикады, она чуть дрогнула. Пытается утешить?.. Но…       Тряпочка улыбнулась под колпаком. И задумалась. А ведь правда – он такой маленький, кажется, что его можно просто-напросто раздавить тяжёлой лапкой, но на самом деле он не так прост. Неизвестный странник, что, должно быть, проделал огромный путь, повидал множество земель и множество монстров, пережил множество боёв и множество смертей. Но он движется вперёд, ведомый только одному ему известной целью. Он просто не сдаётся. Хах, как всё просто. Такая очевидная истина, которую Тряпочка вечно гнала от себя, считая, что это не про неё. Но времена меняются. И она меняется. Она изменилась уже тогда, когда выбрала идти своей тяжёлой дорогой. Когда несмотря на опасность бросилась на помощь картографу, она выросла. Почему она не думала об этом раньше? Цикада взглянула на малыша. Если ему под силу убивать монстров столь кровожадных, подобных Чревням, чем хуже она – воин от рождения?       Тряпочка снова улыбнулась, воспряла духом и громко застрекотала.       — Хватит! Полно потакать своим слабостям. Я должна ставить тебя в пример! Ты так уверенно ведёшь себя в битве. Ты не выказываешь страха перед врагами. Я буду стараться изо всех сил, чтоб стать как ты, — восклицала она, расправив плечи; маленький друг сделал шажок назад, но всё ещё разглядывал цикаду перед собой. Она была готова взять кроху в лапки и прижать к себе в огромной любви, но смогла унять благородный порыв. На сердце странно потеплело, цикада ещё не осознавала почему, но была крайне этому рада. Она внезапно почувствовала себя легче. Кивнула страннику, ударила себя лапкой в грудь.       — С нетерпением жду новой встречи, мой маленький спаситель. К тому моменту, клянусь, ты встретишь воина, который не уступит тебе в смелости.       Он не мог увидеть её широкой улыбки, но заметил благодарность во взгляде, и воздух вокруг перестал казаться таким тяжёлым. Кажется, он сделал всё правильно. Поклонившись цикаде и дождавшись поклона в ответ, незнакомец маленькими быстрыми шажочками покинул их место встречи, отправляясь в путь. Тряпочка проводила его взглядом, размышляя.       — «Нола… Кто, если не ты, послала мне это маленькое чудо? Ты ведь приглядываешь за мной, правда? Тебе больно видеть меня такой? Прости меня, Нола. Но в этот раз, я обещаю, всё будет иначе.»  

***

      Несмотря на вдохновляющую встречу, Древний Котлован был покинут Тряпочкой в спешке. Она уже забыла мечтательные рассказы Корнифера о Белом Дворце и его некогда величественном правителе, потому решила не искать его. К тому же, от былой цивилизации наверняка остались одни руины. Но даже руины порой могли быть впечатляющими, стоило только вспомнить Вокзал Королевы, на который она не против была бы вернуться. Это место определённо могло бы успокоить её тревожную душу. До него, впрочем, было далеко, а ближайшей станции Рогачей не было видно на горизонте. Приходилось действовать привычным способом – идти наугад или по карте, которой у неё всё равно не было. Один из очередных огромных тоннелей вывел цикаду к неоднозначному тупику – не было ни развилок, ни пути вперёд или вниз, только наверх, о чём говорила груда скорёженного метала, отдалённо напоминавшая подъёмник. Тряпочка обречённо вздохнула – подъёмы всегда давались ей нелегко, цепь была оборвана где-то очень высоко, а идти назад не имело большого смысла. Недовольно стрекоча и встряхнув лапками, цепко и точно хваталась за выступы, продолжая нелёгкий путь.       Восхождение оказалось дольше и сложнее, чем предполагала цикада. Несколько раз она успела даже подумать, что сил её не хватит до конца и она сорвётся вниз, ибо подъём казался бесконечным. К счастью, когда дух её почти иссяк, последний уступ оказался спасительным и знаменовал завершение нелёгкой преграды. Отдышавшись и накопив сил, Тряпочка отправилась вперёд, приметив, место это не было похожим ни на что, что она встречала раньше. Вокруг было множество домов, пускай заброшенных, но очень роскошных и богатых, будто тут в своё время жили сливки жучиного общества. Выйдя к свету, она только сильнее в этом убедилась.       Выход из тоннеля встретил цикаду невероятной картиной огромного города без конца и края. Всё было залито мягким голубоватым цветом, изредка отдавая холодной синевой; откуда-то сверху не переставая капал дождь, добавляя величественному городу странной тоски и меланхолии; крыши домов своими шпилями тянулись далеко ввысь, к потолкам пещер, словно бы пытаясь их коснуться; широкие улицы, уложенные плиткой и залитые лужами, пустовали, лишь бездушные оболочки его бывших защитников бессмысленно слонялись по ним, привычно ведя караул. В этот раз Тряпочке повезло больше и ей удалось избежать столкновения со стражей печального города, даже с теми, что патрулировали где-то высоко под сводами пещер. Если бы не они, она бы с удовольствием прогулялась по округе неспешно, медленно разглядывая огромные дома и лавочки и восхищаясь ими, и даже дождь не был бы ей помехой. Но, к сожалению, пришлось искать надёжное укрытие, дабы не вступать в бессмысленный бой. Так ей удалось попасть внутрь огромной башни, часть которой целиком состояла из стекла и открывала потрясающий вид на Город Слёз. Да, с высоты это место выглядит не менее потрясающе. Приглушённый шум дождя на удивление успокаивал, стекающие по стеклу капли совсем не мешали разглядывать окрестности, скорее наоборот, добавляли атмосферы; в холодном свете, что отражался от тяжёлых пещерных стен, город, на удивление, не выглядел мрачно или удручающе, но определённо мог претендовать на аристократическую наигранную тоску.       Любование видами было прервано чьим-то задорным, но очень знакомым голосом.       — О-хо-хо, какая встреча, госпожа воин!       У Тряпочки не было предположений, откуда здесь мог взяться Корнифер, словно бы он возник из ниоткуда. Впрочем, по короткому знакомству с ним она поняла, что это определённо является его не меньшим талантом по сравнению с картографией. Маленький пухлый жук радостно приветствовал старую знакомую энергичным маханием лапки, цикада ответила ему тем же, после чего позволила себе заключить его в крепкие тёплые объятия.       — А у Вас, кажется, хорошее настроение! – посмеялся Корфинер, как только его отпустили, и поправил маленькие очки. — Всё так же путешествуете? Ищите великих битв?       Тряпочка слабо кивнула, как будто была не уверена.       — Понемногу. Всё-таки иногда хочется не пытаться выжить, а наслаждаться моментами, ради которых ты родился.       Она снова обернулась к окну, взглянула на вечно плачущий город. Даже в нём, заброшенном и забытом, было что-то прекрасное, что стоило бы увидеть каждому. Корнифер согласно кивнул, взмахнув хоботком.       — У Вас душа созерцателя, а не бойца. Воины редко думают о чём-то, кроме славы и побед. По правде сказать, есть среди них те, кто знает, что высшая ценность – это жизнь и время, нам отведённое. Но, как по мне, те, кто осознаёт это, перестаёт быть «настоящим» воином.       Цикада хмыкнула, задумалась, облокотившись на стекло. Вспомнила Нолу. Вздохнула. Да, она была настоящим воином во всех смыслах – им жила, им умерла, им останется навсегда в памяти. Тряпочка же останется Тряпочкой. Но кажется, теперь не жалеет об этом.       — Выходит, я «ненастоящий» воин? – робко спросила она картографа, боясь смутить его своим вопросом, но он лишь улыбнулся в ответ.       — И Вам определённо идёт им быть.       Жучиха слабо застрекотала в благодарностях, грустно улыбнувшись.       — Спасибо большое. Но знаете… — она помолчала немного, Корнифер посмотрел на неё с любопытством. — Я кое-кому обещала, что стану достойным воином. А для этого мне ещё далеко, через тернистый путь поражений и побед, хотя поражений в них пока гораздо больше.       Тряпочка виновато почесала затылок, стараясь не унывать и не смущать Корнифера своими неловкими фразами, но тот, кажется, всё понимал. Он подошёл к большой цикаде и по-дружески похлопал её по плечу, насколько хватало его роста.       — Такой путь никогда не бывает лёгким, но раз Вы понимаете это, значит, уже победили наполовину. Остальное – дело времени и опыта. А с этим, я думаю, Вы справитесь не хуже.       Тряпочка покраснела от тёплых слов картографа, но он не мог этого увидеть. Впрочем, новые крепкие объятия, сжимавшие жука едва ли не до хруста панциря, лишь подтверждали то, как тронули цикаду его слова.

***

      — Вы не поедете?       Тряпочка поудобнее уселась на старом, но всё ещё на удивление мягком сиденье, служившим седлом на спине прибывшего по звону колокола Рогача. Корнифер, любезно предложивший сопроводить её до ближайшего вокзала, пересчитал все карты в своей сумке и, убедившись, что всё на месте, перебросил ремень через плечо и покачал головой.       — Я предпочту пройтись пешком. Друг наш, конечно, удивительно быстр для своих лет, и память его не подводит, но я хочу ещё прогуляться перед тем, как вернусь домой. Всё-таки, хоть Королевство давно погибло и смердит чумой, но виды здесь… Мне будет в удовольствие размять лапки в этих тоннелях.       Рогач что-то старчески пробурчал себе под нос. Поправляя очки на длинном хоботке, картограф немного посмеялся и готовился напевать любимую песенку, представляя, как придя в лавку обнимет жену, разложит на столах и полу свои карты и с искренней любовью будет ведать Изельде о том, что видел он в мёртвых краях, а потом не заметит, как уснёт в окружении собственных творений, и будет заботливо укрыт одеялом. Цикада понимающе кивнула.       — Спасибо большое ещё раз. За тёплые слова и за карту. И за то, что проводили, — чуть поклонилась она, Корнифер дружелюбно отмахнулся.       — Пустяки. К тому же, карту Вы у меня купили, так что всё по-честному. Остальное – ерунда.       — Добро пути Вам, Корнифер. И пусть жена встретит Вас тепло и с любовью.       Распрощавшись в другом, что неспеша покинул вокзал, Тряпочка указала путь – Сады Королевы. Рогач покачал головой и тяжело вздохнул, медленно поворачиваясь в сторону лабиринта тоннелей. Немного покряхтев, огромный жук на удивление резво понёсся вперёд, да так, что даже немного укачивало. Пришлось покрепче взяться лапками за сиденье, чтобы, несмотря на ремень, резко не вылететь на повороте.       — В тех краях очень красиво, — неожиданно начал Рогач, не сбавляя темпа бега. — Его Величество Черв постарался для покойной Королевы, дабы у неё было место безопасное и прекрасное, где она могла бы быть спокойна. Нынче там всё заброшено, как и везде, но… — он нахмурился и устало выдохнул. — Сейчас там поселилось враждебное племя, Сады теперь опасны.       Тряпочка сглотнула. Об изгоях, что поселились в некогда процветающих королевских садах, она услышала от Корнифера, поведавшего ей об этом, пока они шли до вокзала. Он рассказал ей о красотах тех мест, но и предостерёг её, упомянув о некогда доблестных и честных богомольих воинах, предавших своих идеалы и променявших их на силу проказы. Их собратья и без того искусные и бесстрашные бойцы, но те из них, что добровольно пали жертвой заразы – они могли быть непредсказуемы, безумны и кровожадны. Тряпочка знала об этом, как и знала о том, что их бывшие соратники из Грибных Пустошей не будут возражать, если численность предателей вдруг сократится. Рогачу она не ответила, но он ответа и не ждал, понимал, что идёт она туда не за простой прогулкой.       Когда поездка с ветерком закончилась, цикаду встретил поросший мхом и лишайником вокзал, как если бы она приехала на Зелёную Тропу. Как и там, здесь всё так же утопало в разных оттенках зелёного, изумрудного, иногда немного голубого; мох был здесь такой же мягкий, а лишайник – такой же вездесущий; с потолков свисали лианы, на которых часто любили прятаться Маскокрылы, становясь на их фоне почти незаметными; от Тропы Сады отличались, разве что, наличием величественных колонн, построек и красивых тропок, но время взяло своё и даже те покрылись зеленью и дали трещину. Тряпочке стало почти обидно, что в таком месте придётся проливать кровь. Проливать кровь…       Цикада вздрогнула и встряхнула головой, пытаясь выбросить жуткие мысли, но лапки всё ещё немного дрожали. Всё просто никогда не бывает, и она знает это. Даже после тех встреч осколок неуверенности и страха всё ещё резал ей сердце. Пересилить себя будет непросто, но сейчас она готова к этому больше, чем было когда-либо. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, распрямившись, она неспешно, но уверенно шагнула навстречу новым испытаниям.       Когда Тряпочка впервые встретила одного из тех самых богомольих изгоев, она быстро поняла, что выбрала себе не самого лёгкого противника. Прежде чем на него наткнуться, на пути её встретились лишь безобидные Мшистики, пара бездушных Колючих оболочек, да Шипоскоки, и все они были сущей ерундой по сравнению с тем, кто с детства был обучен убивать. Он походил на тех богомольих воинов, которых она успела заприметить в Пустошах, но был гораздо крупнее, а клешни – массивнее и острее. Глаза светились странным рыжим цветом, но, в отличие от тех, у кого Тряпочка могла наблюдать этот зловещий оттенок, в его глазах она видела рассудок – он выбрал быть таким.       Богомолий предатель не собирался церемониться – он уже давно забыл о чести и достоинстве. Несмотря на свои размеры, двигался он быстро и ловко, а удары были тяжелее камня и лишь чудом не задевали Тряпочку. А быть может он просто хотел повеселиться, давая ей фору. Лапки всё ещё дрожали, и он чувствовал это, осознавая своё превосходства перед большой неуклюжей цикадой. Сердце снова билось в бешенном темпе, дыхание участилось, дрожь усиливалась. Мозг снова подкидывал идеи о бегстве, но она сопротивлялась. Ей с трудом удавалось блокировать мощные удары соперника, который бил со всей силы. Дубина трещала и покрывалась глубокими вмятинами, но мужественно выносила каждую атаку. Богомолий предатель бил быстро, не давая возможности даже для контратаки, загоняя Тряпочку в угол, как назло, покрытый толстыми шипами. Прыжок, воин взмывает ввысь и камнем падает на цикаду, готовясь нанести последний удар. Жучиха едва успела увернуться и ловким финтом атаковать. Мощный взмах дубиной заставил богомола отлететь прямо на шипы, на которые хотел до этого нанизать Тряпочку. Застрял он крепко, шипы прошли насквозь и уродливо торчали из его тела, но был ещё жив, странным боевым кличем проклиная соперницу. Или созывая собратьев.       Словно по чьему-то невидимому совету, цикада отскочила в сторону – лезвие, что едва не пронзило её насквозь, застряло в земле. Богомолий предатель гневно простонал, прежде чем силы покинули его тело, а рыжая кровь растеклась по полю боя. Тряпочка подняла голову кверху и чуть не пожалела об этом – новое лезвие просвистело буквально рядом с макушкой и воткнулось близ первого. Паря в воздухе, двое богомолов смерили её презрительными взглядами, прежде чем атаковать вновь. Новое лезвие не заставило себя долго ждать. Вихрем оно было запущено вниз, выписывая удивительные круги, прежде чем нацелиться на жертву. Рывок, ей удалось избежать встречи со смертоносным орудием, едва не подставив себя под второе. Оба, как и прежде, остались на земле, Богомолы Петра не издали не звука, неспешно спускаясь ниже и готовясь к новому удару.       — «Вот бы они подлетели ближе…»       Тряпочка знала, что они не будут так глупы, чтобы терять преимущество, спускаясь на землю, но возможно, удастся хотя бы их обмануть. Воины догадывались о тактике соперницы и в этот раз не торопились метать лезвия, словно выжидая момента. Цикада уже не чувствовала дрожи в ногах, но сердце определённо стало биться сильнее и громче, а лапки держали дубину крепче. Богомолы заметили это, разлетаясь в разные стороны – один кружил в стороне её взгляда, другой пытался залететь за спину. Тряпочка сглотнула, напрягаясь. Никто из них не атаковал, лишь парили рядом и наблюдали. Цикада выдохнула под колпак горячий воздух. Свист, разворот, удар. Лезвие вошло точно в дубину. Снова свист, кувырок. В этот раз попало в землю. Жучиха быстро вскочила на лапки и тут же ударила, отбивая летящее прямо на неё лезвие. А следом за ним мчался Богомол Петра, занося клешню. Ударить он не успел, мощная лапка крепко схватила его за горло, едва ли не до треска панциря. В глазах на мгновение по темнело, он не успел понять, как оказался брошен на холодную землю. Соратник его хладнокровно метнул новое лезвие, а за ним сразу второе, дабы отвлечь цикаду от оглушённого воина. Манёвр почти удался – Тряпочка отвлеклась, но он снова промахнулся, богомол не подал виду, что раздражён. Он опустился ниже, готовясь к новому броску и хитрости. Этого оказалось достаточно. Цикада подскочила прямо к нему, едва успев помешать ему сделать бросок. Воспользоваться хитростью он не успел – удар дубиной по клешне оказался слишком болезненным, заставив тут же обо всём забыть. Сейчас! Жучиха, почти не раздумывая, перехватила удобнее своё оружие и ударила богомола точно по голове, которая не оторвалась от длинной шеи только чудом. Он рухнул быстро и глухо, остатки хитина его головы красовались на дубине тяжело дышавшей Тряпочки. Перед глазами пронеслись картинки битвы с Мстекрылом, который так же быстро обратился хладным трупом, как этот Петра. Она выдохнула, по телу пробежал холод.       Минутное замешательство оказалось ошибкой.       Острая боль пронзила лапку и заставила цикаду упасть на колени. Клешня вошла неглубоко, но спровоцировала крайне неприятную судорогу. Богомол, ещё не до конца пришедший в себя, пытался нанести новый удар и вонзить вторую клешню в спину, но был быстро прерван. Лезвие, застрявшее некогда в дубине, с лёгкостью раскололо хитин его небольшого тела. Петра успел лишь коротко вскрикнуть, прежде чем замертво пасть рядом со своими товарищами. Лапка ужасно болела, и боль стала лишь сильнее, стоило только Тряпочке вытащить из неё клешню. Она взвыла отчаянно и громко, в голове уже успела промелькнуть куча мыслей о том, что рана может оказаться смертельной. Лапка, казалось, перестала слушаться и что-либо чувствовать, чувство страха отвратительно усиливалось. Там, где был один, а затем ещё двое богомолов, могут появиться ещё, надо срочно уходить. Стиснув жвала, не без труда заставляет себя подняться, крючась от боли. Ей понадобилось время, чтобы взять себя в лапки и, хромая, заставить себя искать укрытие.       Спасение, к счастью, нашлось довольно быстро и представляло собой поросший мхом небольшой запустелый домик, хотя по внутреннему убранству казалось, что покинули его не столь уж и давно. Вещей внутри было немного, должно быть место служило временным убежищем для тайных встреч или чего-то иного. Впрочем, сейчас Тряпочку это не волновало, стоило заняться лапкой. Боль уже не беспокоила, но появилась вновь, стоило свежей живокрови коснуться раны. Снова стон, взяла в жвала колпак, чтобы подавить вопли; на глазах выступили слёзы. Затем перевязка. Ныть будет ещё долго, но хотя бы затянется и можно будет нормально ходить. Выдыхает, сползая по стене почти на пол и утирая слёзы. Смотрит на рану, думает.       — Что скажешь, Нола? Неплохо для начала? Я… правда попыталась. И даже что-то получилось, ха… Но знаешь, это не потому, что я хочу стать великим воином. Я им никогда не стану. Я помню о своём обещании, но… Знаешь, я подумала… Не обязательно ведь сражать монстров, чтобы стать героем. Можно ведь просто… помогать другим? Помогать тем, что сражаешься. Как было с Корнифером и… тем крохой, что меня спас. Никто ведь не гнался ни за победой, ни за славой. Это была просто помощь. И теперь я начала понимать кое-что. Я хочу быть воином, о которых мне говорил Корнифер. «Ненастоящим». Так я смогу кому-то помочь. И стать воином, которым ты могла бы гордиться.

***

      Живокровь подействовала даже лучше, чем Тряпочка могла подумать, и к следующему полудню она смогла снова отправиться в путь. Боль сохранялась, но была настолько незначительной, что практически не ощущалась и не отвлекала, хоть и вынуждала немного прихрамывать. На пути вновь встретились парочка Богомольих предателей и Петра, но в этот раз, несмотря на рану, цикада была подготовлена лучше. Уверенные удары, хитрые финты и мощные апперкоты – она разобралась с ними быстрее, чем могла себе представить. И до сих пор не могла поверить. До и после битв её, как и раньше, бросало в дрожь, но она больше не сковывала, Тряпочка научилась с ней бороться, хоть и не идеально. Но странную жалость в сердце она подавлять ещё не научилась. Как она преследовала её ещё с племени, так она и осталась даже сейчас, когда враги её предали своих сородичей ради жажды силы. Ей трудно было понять, но ей было жаль, что всё для них закончилось именно так.       По пути цикаде снова встретился маленький воин – её спаситель. Видеть его было для неё большой радостью, она затискала кроху в объятиях, пару раз подбросив вверх, словно дитя. Тот привычно ничего не говорил и лишь разглядывал её, неожиданный всплеск любви его не смутил.       — …Смертоносные воины ютятся в этих прогалинах. Раньше бы я и на шаг к ним не подошла, но после нашей встречи я будто бы прозрела. Нам нужно побороть наши страхи, или они прикончат нас самих, — рассуждала она, словно бы напоминая самой себе свою новую мантру. Малыш молчал, изредка покачивая черепком.       Встреча их была недолгой, но очень приятной для Тряпочки. После короткого монолога каждый пошёл в свою сторону, исчезая в зелёных зарослях. Тропинки удивительно вились и даже казалось, что порой ведут по кругу. На земле всё чаще стали появляться трупы богомолов и мелких существ, Сады ещё никогда не были так полны смерти, как теперь. Цикаде было даже немного жаль, что столь красивое место будет испорчено кровью изгоев. Но рано или поздно и они станут частью этой земли, когда порастут мхом и лишайником, и снова воцарится покой.       Маленький Мшистик с писком укрылся в объятиях Тряпочки, взявшей его на лапки. Малыш дрожал от страха, став свидетелем очередной битвы цикады с богомолами, когда последние охотились за беззащитным созданием. Битва была жестокой, но быстрой – Богомолы Петра пали жертвами собственных лезвий, в то время как у их собратьев-предателей были переломаны все конечности, у некоторых даже раздроблены головы. Мшистик плакал и трясся, не сразу решился подойти к Тряпочке, что на удивление тоже выглядела немного напуганной. Кроха уткнулся маленькой мордочкой в мощную грудь цикады, прижимавшую к себе бедное существо. Медленными и аккуратными движениями больших лапок гладила его небольшое мягкое тельце и что-то утешающе стрекотала. Малыш спасён. Надолго ли? Не важно. Она дала ему шанс, даже если шанс этот поможет ему выжить недолго. Мшистик начал постепенно успокаиваться и даже немного ластиться в благодарность за спасение. Тряпочка улыбнулась, жалея, что не может оставить себе это милое создание.       Где-то вдалеке послышался странный шум, цикада напряглась. Похоже, куда-то торопится богомолов небольшой отряд, стоило бы проверить. Оставив малыша в безопасном месте и погладив его напоследок, схватившись за дубину покрепче, жучиха отправилась на поиски источника звука. Как она и ожидала, впереди ей встретилось несколько изгоев – кто-то продолжать идти вперёд, кто-то, кто заметил жучиху, решил преградить ей дорогу. Не в этот раз.       Богомолий предатель атаковал резко, пытаясь рассчитывать на внезапность, но Тряпочке уже были знакомы их трюки. Она ловко увернулась и ударила с разворота, серьёзно оглушив противника. Следующий пытался напасть следом, клешня его прошла в опасной близости от лапки жучихи, что смогла локтем ударить его прям в лицо и дезориентировать. Послышался знакомый свист, она едва успела схватить богомола и выставить вперёд, заставив принять на себя удар лезвия. Петра был явно недоволен и уже доставал новое лезвие для следующей атаки. Кто-то толкнул Тряпочку сзади, к счастью, не ранив, но заставив потерять равновесие. Богомолий предатель с яростью в глазах начал агрессивно молотить по земле, стараясь попасть по цикаде, что неловко, но удачно избегала ударов. Оступилась, упала, изгой занёс над ней клешню для последнего удара, но быстро пал, когда запущенное собратом лезвие лишило его головы. Жучиха выдохнула, Петра хмыкнул, ища позицию получше. В себя приходил оглушённый воин, но подняться ему суждено не было – заприметив его попытки встать, Тряпочка опередила его и, в два прыжка оказавшись рядом и избежав очередного лезвия, отправила богомола на вечный покой. Нового броска она дожидаться не стала, нужно было брать инициативу в свои лапки. Заставить Петру опуститься было задачей непростой, но выполнимой. И предприняла цикада для этого действия самые банальные – пыталась сбить его камнями и всем, что попадётся под лапки. Богомол лавировал довольно плавно, но раздражался необходимостью уклоняться от атак. Стоило попробовать напасть иначе. Изгой опустился чуть ниже, выпустив очередное лезвие в сторону Тряпочки и приготовившись сделать обманный манёвр клешнями. Орудие было отбито, цикада неслась прямо на богомола, что готовился к атаке. Сымитировав взмах клешнями, он заставил жучиху отскочить в сторону – то, что ему было нужно. И то, что было нужно ей. Он успел только обернуться, как собственное лезвие, вытащенное из земли и брошенное наотмашь, перерезало ему горло. Хлынула рыжая кровь, тело юного воина забилось в конвульсиях и тщетных попытках что-то сделать с раной. Умирал он медленно и мучительно, среди тел соплеменников-изгоев, Тряпочка не удостоила его своим ожиданием, отправившись вперёд – всё равно его судьба уже решена.       Причина сбора столь большого количества воинов вскоре стала понятна – они обнаружили чужака. И не просто заплутавшего путника, а опытного бойца, который успел лишить жизни немалое количество членов их племени. Тряпочка присмотрелась – да это же кроха! То маленькое существо, с которым она виделась только недавно. Богомолы смогли прижать его, загнав в место, напоминавшую старую станцию – там пространства для манёвров было немного, что могло выйти боком и ему, и изгоям, но те решили взять числом. Цикада нахмурилась. Настало время вернуть должок.       Предатели не знали о том, что у их противника появился союзник, и для них большой неожиданностью стало внезапное приземление жучихи прямо на одного из соратников. Хитин захрустел и треснул, богомол распластался в неуклюжей позе и больше не вставал, его голова была раздроблена. Все были в замешательстве. Воспользовавшись моментом, Тряпочка с громким боевым кличем бросилась в атаку. Первый воин пал почти мгновенно – ему не повезло стоять близко к цикаде и получить мощным ударом дубины по голове, прежде чем он успеет осознать происходящее. Его с силой отбросило к ближайшему камню, на котором осталось солидное пятно крови. Вторым занялся странный малыш – он был проворен и шустр, даже опытный Богомолий предатель не мог предугадать его движения и попасть по нему. Ловкий прыжок, неизвестная сила подняла странника чуть выше, позволив ударить гвоздём прямо промеж глаз. Следующий удар был в шею, третий – в брюшко. Их было достаточно, чтобы изгой больше не смог сражаться. Ещё один богомол тщетно пытался атаковать Тряпочку, парировавшую все его удары. Отразила очередную атаку и увернулась, позволив воину по инерции пролететь вперёд, где его уже ждал маленький гвоздь путника, перерубивший его лапки и заставивший пасть. Добили его они вместе, приметив, что более на них никто нападать не решился. Пока землю внезапно не затрясло.       — «Плохо дело…» — успела подумать про себя Тряпочка, сообразив по вибрациям, что движется к ним нечто опасное.       Под оглушающий рёв, наполненный гневом, откуда-то сверху обрушилось массивное тело, едва не придавив их обоих. Цикада ужаснулась. Огромных размеров богомол, чей хитин был покрыт множеством старых шрамов, а глаза пылали яростью и безумием, предстал перед ними, готовый разорвать их на части. Она знала его. Предавший Лорд, повелитель изгоев, принявший чуму в своё сердце, променяв честь на силу. И сила изменила его, превратив в чудовище на поводу у проказы. Тряпочка дрогнула, малыш стоял неподвижно. Если сам бывший лорд явился сюда, значит, они доставили изгоям немало проблем. И за них надо заплатить кровью.       Подобно своим подчинённым, Предавший Лорд не стал дожидаться, пока противник атакует – надо сокрушить его первым. Удары его мощных клешней воистину сотрясали землю так, что устоять на ней становилось непросто. Разносимые волны мешали им обоим, особенно маленькому существу, пытавшемуся подобраться к гигантскому богомолу, но было бесполезно – тряска мешала двигаться, а Лорд, заприметив его попытку, тут же мощным ударом заставил малыша отлететь в ближайшую колонну, оставив в ней вмятину. Тряпочка с трудом сдержала крик – такой удар вряд ли можно пережить, но тот, кажется, ещё двигался. Потеря концентрации едва не стоила цикаде жизни – богомол в один большой шаг добрался до неё и обрушил на неё свою массивную клешню. Она чудом успела парировать удар, но так же была отброшена в сторону, чуть более мягко, чем её союзник. На то, чтобы встать, у жучихи были секунды, которыми она умело воспользовалась, сначала откатившись, чтобы не попасть под очередную атаку, а затем ловко вскочила на лапки и попыталась напасть, но враг защитился от удара клешнёй. Дубина снова затрещала, но в этот раз гораздо сильнее – ударов Предавшего Лорда она не выдержит. Тряпочка задрожала, послышался не то всхлип, не то крик. Сейчас нельзя! Нельзя подвести себя, нельзя подвести кроху! Нельзя подвести Нолу!       Новый удар и снова треск – цикада парирует с трудом и убегает, пытаясь понять, как быть дальше. Богомол ловко и быстро перемещается по арене прыжками, блокируя собой пути отхода. Готовится к новому замаху, но не бьёт – сгусток странной энергии попал ему прямо в голову, но он даже не пошатнулся. В стороне маленький странник, колдуя, заряжал новую атаку, собирая вокруг себя странную чёрную материю. Тряпочка замерла от удивления, а Предавший Лорд удачно переключил своё внимание на другого соперника, который уже успел снова выстрелить и немного сбить с пути богомола. Рывок, мощный удар вновь сотрясает землю, но в этот раз малыш успевает увернуться, гвоздём проткнув толстый хитин. Повелитель изгоев рассвирепел и тут же обрушил на чудное создание шквал новых ударов, но ни один из них не попал по цели. Рана была небольшая и совсем не мешала – для его огромного тела она была ничтожной. Пока Тряпочка отходила от удивления, её друг успел ещё пару раз ранить Предавшего Лорда, но всё зря – он будто становился только сильнее. Цикада сжала дубину в лапках и сделала рывок. Оказавшись удачно у него за спиной, она смогла нанести удар, вызвав рёв негодования. Разворачиваясь в попытке разрубить клешнями жучиху, богомол получил ещё один удар гвоздём в брюхо. Впадая в ярость, он закружился подобно урагану и смог заставить своих врагов отступить, чтобы сосредоточиться на самом назойливом из них – на крохе. Тот вынужден был прервать концентрацию заклинания, чтобы отскочить, но было поздно – Предавший Лорд хоть и промахнулся немного, но смог снова вывести странника из боя, вторым ударом подбросив его до потолка, на котором осталось чёрное пятно, после чего маленькое тело камнем упало вниз. Из раны сочилась странная тьма, раньше никем не виданной, но богомолу было плевать – он видел, что соперник был ещё жив и был от этого в бешенстве.       Удар по удерживающим его массивное тело лапкам вернул Предавшего Лорда к реальности – оставалась ещё одна раздражающая проблема, с которой нужно было расправиться. Тряпочку трясло от увиденного, но она ясно понимала, что отступать некуда, а сдаваться нельзя. Она должна победить. Огромный богомол не заставил себя ждать в ответной атаке, и если бы жучиха не уклонилась вовремя, тотчас бы лишилась головы. Удачный манёвр помог ей оказаться у его брюха и поглубже воткнуть острый конец дубины, заставляя врага реветь от ярости. Она не была уверена, что он чувствует боль, но предполагала, что пропуски ударов явно ранят его гордыню. А такую наглость он оставить без мести не мог.       Цикада выскочила из-под богомольего брюха так же ловко, как и попала туда, готовясь к новой атаке. Предавший Лорд не скупился на удары, от которых уворачиваться стало всё труднее. Прервался он лишь тогда, когда в бок ему снова попал снаряд тёмной энергии, а следом за ним ещё один – в клешню. Закончив с атакой, маленький странник тут же бросился в сторону изгоя с гвоздём, тот уже был готов раздавить назойливое существо раз и навсегда. Стоило богомолу отвлечься, как он тут же, получил дубиной в брюхо, а затем и гвоздём. Его крик едва не оглушил обоих, заставив их отпрыгнуть в сторону. Малышу повезло чуть больше – его Предавший Лорд просто отбросил в сторону и даже не с силой. Тряпочка, решившая атаковать, занося дубину для нового удара, не ожидала, что в этот раз целью окажется именно она.       Невыносимая боль до потемнения в глазах пронзила всё тело, которое богомол проткнул своей клешнёй насквозь. Уродливая улыбка исказила его без того ужасное лицо, добавив ему безумия. Тряпочка висела на клешне, подобно трофею, застыв в той позе, в которой намеревалась нанести удар. Тело словно окаменело, но было готово довести дело до конца. Собрав все силы, что ещё теплились в ней, цикада нанесла финальный удар, со всей мощи вдарив по голове Предавшего Лорда. Затрещали дубина и череп. Он не успел издать ни звука, в его глазах потемнело так же быстро, как в глазах Тряпочки, когда он насадил её на клешню. Пошатнувшись, его огромное тело с грохотом пало на холодную кровавую землю, цикада смогла снять себя с него, после чего схватилась за рану. Боли она не чувствовала, как и не чувствовала ни сантиметра собственного тела и прикосновений крохи к своей лапке; в глазах почернело окончательно, жвала едва дрожали, словно бы она пыталась что-то сказать; все звуки тоже умолкли, оставляя её в кромешной тьме и тишине.       — «Как холодно… как же холодно… и страшно… Кроха… Нола… »       — Нола…       Жвала цикады застыли с именем подруги и больше не дрогнули. Глаза стали пустыми и вскоре станут напоминать мутное стекло. Лапка ослабла и подобно плети упала на землю. Маленький странник продолжал толкать её тело, словно это могло бы ей помочь. Неизвестно, что крылось внутри его странного тёмного тельца, но он не отходил от Тряпочки ещё очень долго.

***

      Цикада с трудом открыла глаза, до сих пор не понимая, что происходит. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы разглядеть вокруг зелень Садов и старую станцию. Она начала потихоньку вспоминать. Резко взглянула на брюшко – раны не было. Облегчённо выдохнула и чуть улыбнулась, но всё ещё была немного растеряна. Приснилось? Как странно. Тот бой был очень живым. Она готова была поклясться, что…       Обернулась, и глаза Тряпочки тут же расширились. На неё смотрел её друг, всё так же пристально и без единой эмоции. А рядом с ним лежала она с огромной зияющей раной на брюхе. Жвалы дрогнули, она всхлипнула, но тихо – боялась, что кроха может услышать. Малыш смотрел на неё, а не на тело, и терпеливо ждал ответа, как и всегда. Цикада помолчала немного, прежде чем заговорить с ним. Всё-таки после увиденного ей нужно было немного собраться с силами и привести мысли в порядок.       — Ох, как славно-то было! Истинная битва могучих воинов. Какой накал. Какая страсть. Право дело, на лучшую битву я и не могла надеяться, — она пыталась выглядеть счастливой и звучать радостно, боясь обидеть странника. Тот слушал внимательно, смотрел на неё своими пустыми глазницами, которые больше не кажутся жуткими. Тряпочка чуть приподняла колпак и улыбнулась – хотела, чтобы он видел. — Спасибо, что помог, дружок. Поражающая доблесть для такого мальца. Мы встретимся снова. Я уверена.       Они не встретятся никогда и оба это знали. Цикада отправится в небытие, а кроха продолжит своё приключение, что бы ни ждало его в конце. Он подошёл чуть ближе, задрав голову чуть выше. Тряпочка опустила колпак, протянула лапку, чтобы коснуться его черепка, но остановилась – всё равно это не имело смысла. Пришлось просто кивнуть головой, давая понять, что всё хорошо.       — Скоро уже пойду. Нола ждёт, да и тут я все дела закончила. Просто хочу немного посмаковать момент.       И всё-таки она попыталась. Не была уверена, что малыш почувствовал её прикосновение, но крайней мере была удовлетворена тем, что всё-таки сделала это. Даже если он не почувствовал, он понял всё, что она хотела до него донести. Немного замешкав, странник поклонился ей в последний раз и скрылся в густой листве, оставив жучиху наедине с самой собой. Она проводила его взглядом грустным, но с улыбкой. Вздохнула, когда он ушёл, и села подле себя. Обернулась, смерила взглядом остывшее тело, отвернулась, сняла с себя колпак. Хотелось плакать, но теперь, став всего лишь призраком, не может сделать даже того, что было ей так привычно. Немного осунулась. Странные ощущения пошли по бестелесному образу.       — А ведь всё только начиналось… — с трудом сдерживалась Тряпочка. Всё-таки плакать ей очень хотелось. Она склонила голову и закрыла глаза.       Время потеряло всякий смысл, и сколько она так просидела ей было неведомо. Может, просидела бы целую вечность, если бы…       — Эй, соня! Решила тут остаться ночевать?       Тряпочка тут же широко распахнула глаза, словно её ударило током. Этот голос. Как давно она его не слышала. И как безумно скучала. Обернулась за спину и не смогла сдержать улыбки. Маленькая цикада-воительница с привычной беззлобной ухмылкой мерила взглядом подругу, скрестив на груди лапки. Нола чуть склонила голову на бок.       — Ну так как? Тут в земле спать останешься или…       Договорить она не успела, подруга заключила её в самые крепкие объятия, какие только могла. Если бы у Нолы была физическая оболочка, это определённо стоило бы ей многого. Действия Тряпочки хоть и застали её врасплох, но она была рада, что встретили её именно так. Она легла на крепкое плечо подруги, ласково поглаживая её по спине и чувствуя дрожь – она наверняка ещё и плачет.       — Как я по тебе скучала… — сквозь всхлипы выдавила цикада, крепче прижимая её к себе, Нола не возражала.       — Я тоже скучала, Фег.       Они позволили себе обниматься так долго, пока просто не устанут. Слишком долго они ждали этой встречи, чтобы позволить себе прерывать друг друга. Объятия длились ещё долго, прежде чем большая цикада поставила на место старую подругу. Она улыбалась и смахивала слёзы, на которые, она думала, теперь не способна. Нола привычно похлопала её по плечу, подбадривая. Вдруг она вспомнила.       — Тряпочка. Не Фег, — неожиданно сказала она, вызвав у маленькой воительницы небольшое удивление. — Меня теперь зовут Тряпочка. Если кто-то и будет вспоминать обо мне, то только это имя.       Нола смотрела на неё пару секунд, после чего улыбнулась, по-дружески ударив лапкой в брюшко. Кивнув головой куда-то в сторону, повела цикаду за собой в неизвестность.       — Тебе совершенно не идёт. Буду звать тебя как обычно или придумаем новое прозвище, более подходящее, — задорно стрекотала она, пока подруга привычно шла чуть позади. Та улыбнулась, разглядывая лежащий в лапке колпак.       — И всё-таки…       — Хм?       — Я – Тряпочка.