Стертый из хроник

Субару пришел в себя от скованности в спине и онемевшей шеи. Он не лежал – он сидел, прислонившись к стене в своей комнате. Последнее, что он помнил – как опускался тут на пол, не в силах идти дальше. Он потянулся, кости похрустывали. Поднял голову. Прямо перед ним, тоже сидя на полу, сидел Ангел. Он сидел на коленях, склонив голову набок, словно внимательно рассматривая спящего Субару. Его крылья лежали на полу. И на них, на его лице, руках – не было и намека на вчерашнюю битву. Ни глубоких ран, ни синяков, ни запекшейся крови. Остались лишь едва заметные следы, будто от старых ссадин, уже почти затянувшихся. Он выглядел не новым, а... почти отремонтированным. Субару замер, наблюдая за ним. Его собственные синяки ныли. А этот... почти в порядке. Он осторожно кашлянул. Ангел не вздрогнул. Он медленно выпрямил шею, его серые глаза были ясными. – Ты проснулся. Голос был тихим, констатирующим факт. – Твои раны... – Почти зажили. Ангел посмотрел на тыльную сторону своей ладони, где еще виднелась бледная розовая полоска. – Это происходит быстро. Я так устроен. В дверь постучали. Три четких удара. – Субару? Голос Эмилии. – Пожалуйста, выйдите. Оба. Нам нужно обсудить ситуацию. Ангел при звуке голоса встал, движения его были плавными, но осторожными. Он посмотрел на Субару, и в его взгляде читался немой вопрос. – Поехали. Субару буркнул это, поднимаясь на ноги. В его голове уже стучало от предстоящего разговора. – Настало время объяснений. *** Столовая была залита утренним светом. Эмилия сидела во главе стола. Позади нее, чуть левее, стояла Рам. Ее взгляд был устремлен куда-то в пространство над головой Ангела, но Субару чувствовал ее внимание, острое, как лезвие. Ангел вошел следом за Субару и замер у порога, словно ожидая команды, куда сесть. Его крылья были плотно прижаты к спине, нимб едва светился. Но его внешний вид говорил сам за себя. Рам первая нарушила молчание. Ее розовые глаза скользнули по нему с головы до ног. – Раны почти сошли. Тон был ровным, лишенным удивления. Просто говорящий факт. – Да. Ангел ответил тихо, глядя в пол. – Как? Эмилия спросила без агрессии, но с настойчивым любопытством и глубокой озабоченностью. Ангел закусил нижнюю губу. Знакомый нервный жест. – Быстрое восстановление. Свойство природы. Ничего особенного. – Для нас это особенное. Рам парировала, ее голос оставался ледяным. – Что ты такое? Ангел съежился. Он не ответил. Он просто стоял, опустив плечи, принимая удар. – Он наш союзник! Субару не выдержал, встрял в разговор. Его голос сорвался. – Он спас меня! Он спас Рем! Чуть сам не погиб! Разве этого мало? – Это создает контекст, Барусу, но не объясняет сути. Рам не оборачивалась, говоря это в пространство перед собой. – Он сила. Неизвестная сила. Ей нужен контроль. – Я не претендую на большее, чем угол. Ангел сказал это, глядя в пол. – И на шанс выполнить долг перед Субару. Все. – Долг? Эмилия переспросила, переводя взгляд с Ангела на Субару. Ангел посмотрел на Субару. Тот кивнул почти незаметно. – Он вытащил меня из очень плохого места. Ангел выбирал слова, стараясь не соврать и не сказать лишнего. – А я... дал ему возможность быть здесь. Взамен он пообещал помогать мне. Вот и весь договор. Дополнял Субару Эмилия долго смотрела то на Субару, то на Ангела. Она видела искреннюю, почти болезненную преданность в глазах Субару. И видела в Ангеле... не угрозу. Слишком много страха, слишком много неуверенности в его позе. – Хорошо. Она наконец сказала, принимая решение. – Ты остаешься. Пока. Но под наблюдением. Она перечислила условия четко, по пунктам. – Ты не приближаешься к Рем без моего или Рам разрешения. Ты не покидаешь территорию поместья. И ты отвечаешь на наши вопросы, когда они возникают. Это компромисс. – Согласен. Ангел ответил немедленно, почти с облегчением. – Я не буду мешать. Рам что-то тихо цыкнула, но кивнула. Договор был установлен. *** После разговора Ангелу было указано вернуться в кладовую. Но где-то между столовой и коридором, ведущим в служебные помещения, он пропал. Субару, выйдя из столовой следом, не нашел его в коридоре. Он не был в кладовке. Он просто испарился. – В кошмар. Субару пробормотал это, ощущая знакомый приступ паники. Он носился по первому этажу, заглядывая в пустые комнаты, пока не услышал тихий шорох из небольшой ниши у лестницы на второй этаж. Там, в узком пространстве между шкафом со старым бельем и стеной, сидел Ангел. Он втиснулся туда, поджав крылья, и сидел, обхватив колени. – Ты чего тут? Субару выдохнул, больше от облегчения, чем от злости. Ангел медленно поднял голову. – Я... потерялся. Он говорил тихо, словно признаваясь в постыдной слабости. – Я пошел туда, куда меня направили, но потом были другие двери... Я испугался войти не в ту. Решил подождать здесь. Он не сбежал. Он заблудился в трех комнатах и застрял в углу от страха ошибиться. Субару почувствовал, как что-то тяжелое и неудобное сжимается у него внутри. – Пошли. Он сказал это мягче, чем планировал. – Я провожу. *** В этот момент из комнаты Рем донесся звук. Не крик. Не стон. Тихий, сдавленный звук движения, падения чего-то легкого на пол. Рам, которая как раз вышла из кухни, замерла на месте. Ее лицо осталось каменным, но Субару увидел, как побелели ее костяшки на руке, сжимающей подол фартука. Она не побежала. Она почти неслышно скользнула к двери, приоткрыла ее и заглянула внутрь. – Сестра? Ее голос прозвучал так нежно, что Субару никогда бы не подумал, что она способна на такое. Тишина. Потом слабый, хриплый шепот: – Одно... Одно мгновение... Рам отступила от двери, пропуская вперед Субару. Ее глаза сказали все: "Иди. Это твой момент". Субару вошел. Комната была залита мягким светом. Рем лежала на кровати, приподнявшись на локте. Ее лицо было смертельно бледным, волосы слипшимися от пота, но глаза... глаза были открыты. Они были остекленевшими от боли и слабости, но в них горел знакомый огонек сознания. Она была жива. И в сознании. – Рем... Субару задохнулся, подходя к кровати. Она медленно перевела на него взгляд. Узнала. Уголки ее губ дрогнули в попытке улыбнуться. – Субару-кун... Ее голос был едва слышен, как шелест сухих листьев. – Вы... живы... – Да. Он сел на край кровати, сжимая ее холодную руку в своих. – Да. И ты жива. Все... все позади. Она слабо кивнула, ее веки снова начали смыкаться от усилия. Потом ее взгляд, блуждающий по комнате, упал на дверной проем. Там, не смея переступить порог, стоял Ангел. Он застыл, как вкопанный, увидев, что она проснулась. Его лицо было напряженным, полным ожидания и... страха. Как будто он ждал приговора. Рем прищурилась, пытаясь сфокусироваться. Она смотрела на него долго. В ее глазах не вспыхнуло узнавания. Не появилось благодарности. Был лишь медленный, холодный, аналитический взгляд. Взгляд, которым она когда-то окидывала самого Субару – оценивающий угрозу, взвешивающий риски. Она видела не спасителя. Она видела незнакомца. Странного, непонятного незнакомца в ее доме. Она ничего не сказала. Она просто отвела взгляд обратно к Субару, и в ее глазах появился немой вопрос. Субару почувствовал, как по спине побежал холодок. Он обернулся к Ангелу. – Все хорошо. Он сказал это скорее для порядка, чем потому, что в это верил. – Иди... подожди в кладовке. Я скоро приду. Ангел кивнул. Он не пытался что-то сказать, не пытался напомнить о себе. Он просто развернулся и ушел, его шаги по коридору были беззвучными. Рам, пропустившая его в дверь, вошла в комнату с кувшином воды. Она не глядя на Субару, села на другой край кровати и начала с невозмутимым видом поправлять подушки под сестрой. Но Субару поймал ее взгляд, брошенный вслед Ангелу. В нем была не просто настороженность. Было знание. Знание того, что сестра не узнала своего спасителя. И что это меняет все. *** Ангел сидел на узкой койке в кладовке. Комната была темной, только тонкая полоска света пробивалась из-под двери. Он не зажигал свечу. Он сидел в темноте, обхватив себя руками. Он не строил планов. Не планировал завтрашних действий. В его голове крутился один и тот же кадр: ее глаза. Пустые. Холодные. Смотрящие сквозь него, как сквозь стекло. Он не ждал благодарности. Он не понимал, что такое благодарность. Он понимал долг, причину и следствие, баланс сил. Но этот взгляд... это было что-то новое. Это был не страх перед его силой. Это было что-то хуже. Это было равнодушие. Он был для нее элементом интерьера, за которым нужно следить. Он боялся сделать что-то не так. А сегодня он уже сделал "не так", просто существуя. Его исцеление напугало их. Его присутствие напугало ее. Он был ошибкой в их глазах, и они пытались решить, стоит ли его убрать. Он медленно поднял руку и посмотрел на нее в полумраке. Почти целую. Сильную. Бесполезную. Его долг – быть с Субару. Но чтобы быть с Субару, он должен был существовать здесь. А чтобы существовать здесь, он должен был быть... незаметным. Неидеальным. Понятным. А он не умел быть понятным. Он умел только быть. Он лег на койку, отвернувшись к стене, и натянул одеяло на голову, накрыв им и свои крылья. Он не хотел, чтобы даже слабый свет нимба пробивался сквозь щель под дверью. Он хотел стать темным, тихим и маленьким. Чтобы его не заметили. Чтобы не сделали "не так". В коридоре послышались шаги Субару. Ангел замер, затаив дыхание. Шаги прошли мимо. Он выдохнул. И продолжил лежать в темноте, слушая, как бьется его собственное, слишком человеческое сердце в груди, которая могла за ночь срастить любую кость, но не могло найти слов, чтобы сказать "я не причиню вам вреда".