Стертый из хроник

Дверь в особняк не открылась — её вышибли. В проеме, тяжело дыша, стоял Субару. Его дыхание сбивалось, но в глазах горело нечто новое: не паника, а глубокое, выстраданное облегчение. — Дома... Выдохнул он. За его спиной, вплотную, как вторая тень, стоял Он. Ангел. Его крылья волочились, нимб мигал неровно. Он судорожно прижал крылья к спине, пытаясь казаться меньше, и не отходил от Субару ни на полшага. В руках — спящая, странно чистая Рем в разорванной форме. В холле, застигнутая врасплох, замерла Рам. Метла упала. Тишина. Потом сдавленный звук. — Сестра. Она не побежала. Она обрушилась на колени, вырвав сестру из его рук. Ангел отпустил её легко, но его тело напряглось. Он застыл, его глаза — широко распахнутые, серые и ясные — метались между Рам, прижимающей Рем, и Субару. В них читалась не страх перед угрозой, а глубокая, детская растерянность и вопрос: "Я что-то сделал не так? Почему она так реагирует?" Рам вжала сестру в себя, её пальцы дрожали. Она провела ладонью по чистому, неповреждённому животу под окровавленным разрезом. — Что ты с ней сделал? Голос был монотонным, но в нём треснула ледяная гладь. — Она не просыпается. — Она спит. Тихо, почти робко сказал Ангел. — Я... я всё исправил. Она просто очень устала. — ОН ЕЁ СПАС, РАМ! Голос Субару прорвался хрипло, но с невероятной силой. — ОНА ЖИВА! И ОН — ПРИЧИНА! На лестнице возникла Эмилия. — Субару? Рам? Что прои... Она замерла на полпути. Её взгляд скользнул по Субару, по прижатой к Рам Рем, и впился в Ангела. В крылья. В нимб. В его растерянную, застывшую позу. В её фиолетовых глазах не было любопытства. Был холодный, мгновенный расчёт и нарастающая тревога. Незнакомец. Нечеловек. В её доме. — Рам! Отойди от него! Её голос прозвучал резко, с непривычной командной нотой. Она уже сбегала вниз, но не к Рам — она встала между лестницей и пришедшими, её руки слегка приподнялись, в кончиках пальцев заплясали искорки ледяной магии. — Отойди от Субару. Сейчас же. Ангел вздрогнул. Не от магии. От тона. От явной враждебности. Он посмотрел на Эмилию, потом на Субару, потом снова на неё. Его нимб дрогнул и потускнел. Он медленно, очень медленно сделал шаг назад, от Субару. Не потому что испугался угрозы. Потому что его присутствие явно усугубляло ситуацию, а он не хотел делать хуже. Но его взгляд не отрывался от Субару, полный немого вопроса и беспокойства. — Эмилия, нет! Субару рванулся вперёд, встав между ней и Ангелом. — Он не опасен! Он спас нас! Он убил угрозу которая нас чуть не убила! Если бы не он, мы бы оба сейчас были бы мёртвыми кусками мяса в лесу! — И он принёс сюда сестру в таком виде? Голос Рам прозвучал ледяно. Она уже поднялась, держа Рем на руках. Её глаза, полные трещин от паники, теперь сфокусировались на Ангеле с чистым, безраздельным подозрением. — Кто ты? И почему Барусу защищает тебя так яростно? Ангел открыл рот, чтобы ответить, но закрыл. Он не знал, что сказать. Он бессильно опустил плечи. — Он заключил со мной контракт! Кричал Субару, его голос сорвался. — Вы что, слепые?! Посмотрите на Рем! Она не ранена! Она СПИТ! Он пронёс её через весь лес, чтобы доставить сюда! Он истекает кровью и мёрзнет, но тащил её, а не бросал! Эмилия и Рам обменялись быстрым взглядом. Ярость Субару была иррациональной, но... они смотрели на Рем. На её ровный, глубокий сон. На отсутствие свежих ран. И на самого Ангела, который стоял, съёжившись, с потухшим нимбом, больше похожий на заблудившегося щенка, чем на монстра. Рам первой опустила взгляд на сестру. Паника отступила, уступив место холодному анализу. — ...Сестра действительно не ранена. Произнесла она тихо. — Только грязь и старая кровь. Никаких свежих повреждений. Эмилия не опускала рук, но туман вокруг её пальцев начал рассеиваться. Она смотрела на Ангела, изучающе. — Контракт? Переспросила она. — Какой контракт? — Он вытащил меня... из очень плохого положения. Субару выдохнул, его голос снова стал хриплым от усталости. — И пообещал помогать. А я... я пообещал быть его опорой здесь. Он... он не отсюда. Воцарилась тяжёлая пауза. Рам снова посмотрела на Ангела, на его растерянное, но незлобное лицо. — Кладовая. За кухней. Наконец сказала она, её голос снова стал монотонным, но уже без прежней жёсткости. — Он остаётся там. Барусу, ты отведешь его и останешься с ним. До выяснения. Она посмотрела на Эмилию. — Госпожа Эмилия, помогите отнести сестру. Эмилия медленно кивнула, окончательно опуская руки. — Хорошо. Она бросила последний, долгий взгляд на Ангела. — И... пожалуйста, не светись. Это... смущает. Ангел молча кивнул. Его нимб окончательно погас. Он посмотрел на Субару, и в его глазах читалось облегчение, что хоть какое-то решение принято. *** Дверь в кладовую скрипнула, пропуская их внутрь. Воздух здесь был спёртым, пах старым деревом, сушёными травами и пылью. Комната оказалась крошечной — пара полок с банками, у стены узкая походная койка, застеленная грубым серым одеялом, и одинокий табурет в углу. Единственное окно под потолком было плотно закрыто ставнями. Субару зашёл первым и, не глядя по сторонам, сполз по стене на пол в угол. Он уронил голову на колени. Тело не тряслось — оно было пустым. Пустым от боли, от страха, от бесконечных повторов. Просто... пустым. И в этой пустоте медленно, как первый росток сквозь асфальт, пробивалось одно-единственное чувство: КОНЕЦ. Конец кошмару. Он спас Рем. Он выжил. Он выиграл. Ангел вошёл следом, осторожно прикрыв дверь. Он стоял посреди комнаты, неловкий, как чучело. Его крылья, наконец отпущенные, беспомощно обвисли. Он оглядел койку, табурет, потом перевёл взгляд на сгорбленную фигуру Субару. — Я... я, кажется, всё испортил. Тихо проговорил он, не обращаясь конкретно к Субару. — Они боятся меня. Я не хотел, чтобы они боялись. Я просто... помог. Субару не ответил. Он лишь глубже вжался в угол. Ангел закусил костяшку указательного пальца. Потом, сделав неуверенный шаг, он опустился на пол напротив Субару, но не вплотную, поджав под себя ноги. Он сидел, обхватив колени, и смотрел на него. — Ты плачешь? Спросил он после паузы, его голос звучал искренне любопытно. — Нет. Хрипло буркнул Субару, вытирая лицо грязным рукавом. — Это... не слёзы. Это радость наконец-то выходит наружу. Он всхлипнул, и звук получился горьким и смешным одновременно. — Просто... тихо. Молчи. Дай мне пять минут. Просто пять минут тишины. Ангел послушно замолчал. Он сидел неподвижно, лишь изредка меняя положение, чтобы его раненое крыло не затекало. Его присутствие было не давящим, а... странно умиротворяющим. Минуты тянулись. Субару постепенно приходил в себя. Он поднял голову и уставился на Ангела сквозь полумрак. — Ты и вправду не знаешь, как тебя звать? Ангел покачал головой. — Нет. Там, в библиотеке... это было не нужно. А потом стерли. — Хреново. Беззлобно констатировал Субару. — Как к тебе обращаться? — Можно просто "ты". Предложил Ангел, и в его голосе прозвучала лёгкая нотка облегчения. Ещё одна пауза. — А контракт... Что он на самом деле значит? Спросил Субару уже более собранно. Ангел задумался. — Ну... Я был долго заточен в библиотеке. И когда туда попало живое существо, а именно ты, Субару, у меня появилась надежда. Ты никак не мог быть связан с библиотекой, а значит связан с миром. Через тебя я смог сбежать оттуда. Взамен я хочу помочь тебе. Он обвёл рукой комнату. — Без тебя я, наверное, рассеялся бы. Или вернулся туда, в бесконечность. А я... я не хочу обратно. — А что ты получаешь? — Смысл жизни. Немедленно ответил Ангел. — И смысл. Защищать тебя — это... понятная задача. У неё есть начало и, надеюсь, не скоро будет конец. Это лучше, чем вечность. Субару переваривал эту информацию. — Значит, пока я жив — ты здесь. — Пока ты жив — у меня есть причина и возможность быть здесь. Мягко поправил Ангел. — И пока я здесь — ты будешь жив. В коридоре за дверью послышались осторожные шаги. Оба замолчали. Шаги замерли у двери, затем раздался тихий стук. — Субару? Это был голос Эмилии. — Я принесла тебе поесть. И воды. Можно войти? Субару взглянул на Ангела. Тот снова съёжился. — Входи. Крикнул Субару. Дверь открылась. На пороге стояла Эмилия с подносом. Её глаза быстро осмотрели комнату, задержались на Ангеле, сидящем на полу с подобранными крыльями, и перешли к Субару. — Ты должен поесть. Сказала она, входя. — И вымыться потом. Она протянула одну миску Субару, затем, после колебания, вторую — Ангелу. — И тебе. Ангел смотрел на миску, как на сложный артефакт. Он медленно принял её. — Спасибо. Пробормотал он. — Рем? Сразу спросил Субару. — Спит. Дышит ровно. Рам с ней. Ответила Эмилия, изучая Ангела. — Ты сказал про контракт, о чем ты говорил? Эмилия обратилась к Субару. — Он мой... личный телохранитель. В обмен на компанию. Эмилия смотрела на Ангела. — А ты? Что ты получаешь? Её тон был вежливым, но твёрдым. Ангел оторвал взгляд от похлёбки. Он встретился с Эмилией глазами. — Свободу. Сказал он просто. — И долг. Защищать его — мой долг теперь. Он немного помолчал. — Я не причиню вреда этому дому. Вы дали мне приют. И... еду. Он посмотрел на миску в своих руках. — Я очень давно не ел ничего тёплого. Что-то в этой фразе заставило Эмилию смягчиться. — Ладно. Она повернулась к Субару. — Ты останешься здесь с ним на ночь. Утром решим, что делать. Она сделала шаг к двери, но обернулась. — И... пожалуйста. Если у тебя снова засветится... постарайся погасить. Рам нервничает. Ангел кивнул. — Постараюсь. Эмилия ушла. Субару жадно ел, а Ангел сидел, медленно, с огромной осторожностью пробуя ложку за ложкой. — Ну что? Хмыкнул Субару. — Понравилось тебе наше гостеприимство? Заперли в чулане. Ангел поднял на него глаза. В них не было обиды. — Это тёплая комната. Сказал он серьёзно. — И здесь нет ветра. И ты здесь. Это... уже много. Субару откинулся на стену. — Завтра будет весело. Рам устроит допрос. — Я буду отвечать честно. Тихо сказал Ангел. — Вот это и пугает. Вздохнул Субару. За окном сгущались сумерки. Ангел, закончив есть, аккуратно поставил миску на пол, свернулся калачиком на койке, накрывшись крылом. Его дыхание быстро стало ровным. Он заснул почти мгновенно. Субару сидел в темноте. Он слушал тихое дыхание Ангела. Лес, кровь, смерть — всё это отступало. Перед ним была новая реальность: запертая дверь и странный, могущественный, бесконечно одинокий парень с крыльями, который теперь спал, потому что наконец-то чувствовал себя в безопасности.