Не(удачное) путешествие

Доехать до отеля оказалось несложно. Там даже было все чисто, уютно и как следует. Видимо это не первый опыт Йеджи в выбирании отелей такого уровня. Рюджин, конечно, тоже была раньше. Все же и сестра у нее любит роскошь, но что-то Рюджин уже подзабыла за последнее время. Надо было чаще выбираться с сестрой. А то теперь со своей начальницей заграницей оказалась. И то не особо они и отдыхать будут - встречи. Ну хотя бы выползла из своей норы. Проблема, а точнее неожиданность оказалась в другом. Партнёр – ну тот, с кем компания Йеджи уж очень хотела подписать соглашение, оказался уж очень природолюбивым. Йеджи долго отпиралась, а Рюджин долго уговаривала её хоть как-то отказаться от этой идеи, и все же деловой партнёр выиграл – все конференции, обсуждения и договоры, которые Йеджи так хотела подписать, будут в походе. Хвала всему живому палатки и остальное оборудование он предоставил сам. Рюджин и Йеджи оставалось лишь собрать парочку своих вещей и отправиться в этот увлекательный поход. Рюджин валялась на кровати, раскинув руки и бесконечно смотря в потолок. И зачем она вообще пришла сюда. Сидела себе в корне и жила спокойно. И не то, чтобы ей не нравилась идея палаточного похода. Конечно, непривычно немного, все же девушка не была фанаткой настолько активного отдыха, и все же горы Швейцарии были достаточно соблазнительными, чтобы полазить по ним. Только вот при всем при этом ей придется держать лицо, улыбаться чужим начальникам, заниматься бумагам и расчетами, да ещё и жить с Йеджи в одной палатке. Хотя это частично даже обрадовало Рюджин. Будет неловко, конечно, но хотя бы не страшно. Ещё ей грело душу, что она будет вместо главного бухгалтера компании. Ради этих двух пунктов стоит потерпеть три дня в окружении улыбающихся мужчин с некрасивой бородкой. – Чего валяешься? – Йеджи зашла либо без стука, либо же Рюджин не услышала его из-за чрезмерной занятости не особо важными мыслями, – Собирайся в поход и спи. Завтра утром идём. Повалишься на пути, вычту из зарплаты. – Будто бы ты в восторге туда идти, – было ещё непривычно обращаться к Йеджи неформально, но та сама предложила, так что Рюджин пыталась. – Ну, я в целом не против спорта, только деловая обстановка напрягает. А в целом терпимо, – она продолжала смотреть на свою подчинённую внимательным взглядом со слабым прищуром и все же заставила ее сесть, – Однако если твои сборы дальше не продвинуться, то будет крайне проблематично. В палатку я тебя так и быть пущу, но больше ничего не дам. Будешь на твердом спать, и холодно, и голодно и страшно. Вероятно Йеджи хотела преподнести это, как мотивацию побыстрее подняться и собраться свои вещи, но от такой качественной поддержки Рюджин лишь жалобно застонала и закрыла лицо подушкой. Начальница не смогла сдержать неожиданный смех при виде обычно достаточно серьезной сотрудницы в таком образе. И все же что-то было манящее в развалившейся на постели Рюджин, параллельно ругающейся всё, на чем свет стоит. Но собраться правда нужно было, и в качестве мотивации Йеджи предложила уже ближе к ночи сходить в кофейню - конечно, когда Рюджин все соберёт. Взятка удалась в разы лучше, чем угрозы делить обед с муравьями, а потому управилась младшая довольно быстро. – Идём! – Рюджин распахнула дверь в номер Йеджи, и только после к ней пришло осознание, – Ой, прости. Она вышла, постучала и открыла дверь вновь, на этот раз аккуратно. – Я собрала всё. Идём? – Рюджин говорила со всей возможной серьёзностью. Йеджи посмотрела на нее и разразилась таким смехом, будто лицо Рюджин было разрисовано в клоуна и сказан был анекдот, а не новость о готовности вещей. – Выйди! – Йеджи лежала но кровати, но понемногу начала сползать вниз от смеха, – Выйди и зайди ее раз! Рюджин ничего не поняла и уже почти вышла, но Йеджи начала смеяться ещё сильнее, свалилась на пол и сквозь удары смеха все же смогла как-то донести мысль. – Я шучу...шучу... Это было так смешно! Рюджин ещё минуты с две со скептичный выражением лица и скрещенными руками ждала пока Йеджи успокоится и сотрёт слезы от смеха. – Так, – наконец Йеджи успокоилась, села ровно и смотрела на свою работницу взглядом чуть мягче, чем она отчитывает людей в офисе, – Было это, конечно, ужасно смешно, и только за счёт этого я тебе и прощаю. Больше так не делай. Вроде взрослый человек, ну. А если ты я голая лежала? – Я бы увидела тебя голой, – Рюджин, кажется, вновь сказала, не подумав, но настолько спокойно, что смутилась теперь уж Йеджи и, слегка покраснев, отвела взгляд. – Идём уже. Взятку твою отдавать. К слову в Швейцарии оказалось морознее, чем в Корее, только видимо об этом знала одна Йеджи, ведь надела поверх светлого лонгслива ещё и кардиган, а Рюджин как представитель группы "И так сойдёт", вышла в футболке, надеясь видимо на случайно проснувшееся ночью солнце, которое конечно же не пришло. А потому кафе Рюджин, вознагражденная этой возможностью за старательные сборы в поход, выбирала не по атмосфере, напиткам и ценам, которые к слову она задумала оплатить сама, только лишь не озвучила это ещё, а по близости к их отелю. Так выбор пал на кафешку с оформлением из деревяшек вроде бамбука. Рюджин не поняла, хотели их убедить в том, что они панды или это был неудачный закос под дикий запад, и все же напитки у них оказались вполне себе сносными. Йеджи взяла айс американо, а Рюджин, держа в голове ужасающие воспоминания о погоде на улице, на три градуса ниже, чем она хотела, взяла себе теплый малиновый чай. И казалось бы всех всё устроило, но настоящие баталии разразились громом, когда пришло время расплачиваться. Рюджин протянула свою карту, но Йеджи ловко перехватила её руку и заплатила сама. Человек за кассой безэмоционально хмыкнул, и в воздухе повисли тишина и напряжение. Йеджи ничего не сказала, но по напряжённым плечам и сжатой челюсти стало понятно, что она явно недовольна. Девушки двинулись на улицу со стаканчиками в руках. Йеджи сохраняла тяжёлую тишину, а Рюджин говорить отчего-то перехотелось. Так они и шли, и каждый шаг казался Шин какими-то вязким болотом, будто нога опускается не на ровную дорожку в небольшом парке, куда они забрели совершенно случайно, а в лужу, грязь или зыбучие пески. – И что это было? – неожиданно подала голос Йеджи, когда они уже уселись на большой качельке на двоих. – Что? – Рюджин оторвалась от неимоверно интересного занятия – изучения узора на своем стаканчике в пятый раз. – Зачем пыталась заплатить? Думаешь, что у меня денег нет или показываешь, что они есть у тебя? Я знаю, что у тебя есть, но плачу то тебе все равно я, к чему это вообще? – Йеджи промолчал пару секунд, а потом сняла с себя кардиган и накинула на плечи Рюджин, – И на. Дрожишь, как листик. В следующий раз смотри в окно перед тем, как одеваться. – Спасибо. Но знаешь...– в этот раз Рюджин отчаянно хотела ответить, прежде подумав, – Не относись ко мне, будто я ниже или хуже. В рабочее время я твоя подчинённая, но вне – мы практически ровесники, и ничем особым не отличаемся. – Ты в командировке, считай на работе, – буркнула Йеджи, будто ей нечего было больше сказать. – Неа, в десять тридцать рабочее время давно закончилось, так что я пью чай не с госпожой Хван, а с Йеджи, а значит могу спокойно платить, тем более мне некуда особо тратить деньги, я не любитель яркого отдыха, – Рюджин замолчала и все же не смогла не выговориться до конца, – И кстати, я поняла, что нет никакой корпоративной карты для тебя, ты всё сама оплатила тогда. Уголок губ Йеджи дёрнулся. – Именно так, – отнекиваться уже не было смысла, – А про отдых я заметила. И ты его, кажется, любым не принимаешь, а не только активным. От этого и выдохлась, – она бросила взгляд на Рюджин, которая скривила губы и все же кивнула. – Я скорее думала, что смогу и без него. Ещё и тридцати нет, куда столько отдыхать. Да и идей особых нет, чем себя занять. Йеджи лишь помотала головой. – А тридцать это прям такой возраст уже? У тебя же насколько я знаю, нет никаких трудностей с финансами, не понимаю, зачем так изводить себя? Четкого ответа у Рюджин не нашлось. Были лишь обрывки каких-то фраз из детства о целеустремленности и не сдавании. Они продолжили говорить, но мысль все не покидала голову, а ответ не находился. Не нашелся он и когда девушки покинули парк с качелями, дошли до отеля, разошлись по комнатам и Рюджин легла в кровать наслаждаться благами цивилизации в последний раз за несколько дней, ведь на следующий день их ждали костры, небо, горы и палатки... *** – Да как поставить это чёртову палатку?! – Рюджин ругалась совсем под нос и абсолютно на корейском, чтобы никто не понял её недружеского настроя к матушке природе, и все же от Йеджи её это не спасло. – Один, ноль в пользу палатки? – она и вовсе выглядела будто они весь день не скакали туда-сюда, как горные козлы. – Тут уже все десять ноль, – Рюджин опять говорила под нос, но леди-босс вновь её услышала. Поначалу быть горным козликом казалось даже весёлым. Но на третьей горке, за которой была четвертая, пятая и ещё сотня, Рюджин начала ощущать, что ноги у нее все же человеческие, а не козьи, а их потенциальный партнёр и по совместительству гид тура видимо был горным козлом, причем не в прошлой жизни, а в этой. Йеджи определенно выбрала тактику "улыбаемся и машем", потому что ничем другим её дружелюбно-молчаливость объяснить нельзя. Когда, кажется, абсолютно все горки и холмы в радиусе десяти километров, по крайней мере по ощущениям Рюджин, были изучены, общупаны и обшаганы, гид все же сказал остановиться. Видите ли "мы же всё-таки собрались для дела", только вспомнили они об этом спустя сотню холмов и тысячу тихих корейских матов под нос Рюджин. Да и лучше от этого ситуация не стала. Счастливые ассистенты и помощники того мужички принялись раскладывать палатки, ну и как следствие та же роль досталась Рюджин, которая в отличие от них, в душе не чаяла, куда какую палку нужно всунуть, чтобы это стояло. – Уверена, что помощь не нужна? – Йеджи опять заглянула в глаза Рюджин и слегка улыбнулась: то ли издевается, то ли правда подобрела от горного воздуха. – Я такого не говорила. Нужна вообще-то. А начальники и начальницы таким разве занимаются? Вы же выше. Вон ассистентка того с машинами вроде, горбатится, ему хоть бы хны, – Рюджин злилась и даже знала на что, но почему-то злость вылилась именно сейчас и именно на Йеджи. – Ну знаешь ли, у меня нет трехпудового живота, как у него, а наш гид смотри вон с какой радостью суп принялся готовить, всех ассистентов растолкал. И наконец, я тебе помочь пытаюсь, а ты бестолку катаешь палки по земле и пыхтишь похлеще паравоза, хотя угли подкидывала не я, – и снова этот взгляд, чуть строже, чем нашкодившему ребенку и чуть мягче, чем обычно в офисе. Рюджин опустила глаза и тяжело вздохнула, будто и молчать не хотела и сказать не могла. Иголка стыда и злости теперь уж на себя кольнула ее сердце. – Может все же помочь? – и в этот раз Рюджин не сопротивлялась. Она довольно сдала все трубы, палки, затычки и тому подобное, правильное название которых она точно не знала, и села недалеко наблюдать за процессом. Спустя ровно минуту Йеджи, конечно, пригнала ее подержать что-то или натянуть, но вдвоем это ужасающее по своей невыполнимости задание, оказалось вполне себе десятиминутный. Потом их ждал просто восхитительный супчик на обед, хотя Рюджин, подозревает, что он оказался таким лишь только из-за полдневного голодания и лазания по камням всяких разных пород. Все же на голодный желудок и сомнительный по своему качеству супчик потенциального партнёра Джейдена, вполне себе Мишленовское блюдо. Ну и он плавно перетек в обсуждение этого самого партнёрства. Кто, с кем, как, когда и почему. Ассистентов погнали убирать их пир на вес мир, но Рюджин уже вжилась в роль скачущего козлика и как упрямая коза осталась сидеть рядом с Йеджи, которая к слову и не говорила ей никуда уходить, и по итогу остались все начальницы и начальники и Рюджин, которая уже спрятала козьи рога и спокойно готовила под рукой отчёты, которые могут понадобится Йеджи. Пока они приветливо улыбались и не сильно то и искренне переговаривались чужие рты медленно поднесли разговор к тому краю, за которым уже не имитация неумелой дружбы, а деловые обсуждения, там где и все шутки пропадают и отчего то больше не улыбаются. Остальные ассистенты, помощники, правые, левые руки, ну и так далее, тоже заняли свои места, но чуть запыхавшиеся после своей "уборочной" работы. Конечно, они мгновенно вникли в суть и спустя минуту никто бы не смог уличить их в мытьё посуды на холме, но отчего-то Рюджин смотрела на них так свысока, точнее хотела так казаться. Она же не подтирала задницу начальникам, она же не убирала то, что они жрали, хотя по правде говоря последнее слова не хотелось употреблять по отношению к группе, в которую Йеджи тоже входила. Да и если уж совсем честно, то это мнимое превосходство Рюджин целиком и полностью существовало только потому, что Йеджи оказалась человечнее своих коллег и хоть немного уважала труд своего подчинённого. И все же слепая покладистость отчего то раздражала Рюджин, да так что она кажется упустила суть разговора и поняла это, когда Йеджи ткнула ее локтем и с ужасающе недовольным "Рюджин" попросила подать ее какой-то документ уже видимо в третий раз. Рюджин порыскала с минуту, отдала, что у нее просили, услышала сухое "благодарю" , но надеяться, что на этом все закончится нельзя. Йеджи, конечно, относилась к ней очень тепло, кажется, даже почти друзьями стали, но в профессиональном аспекте ждать от нее поблажек нельзя, а Рюджин уже один раз осеклась. Потому пришлось отложить в долгий ящик всякие нудные и ненужные мысли, и с головой нырнуть в работу. Переговорщик Йеджи отменный. У них конечно и так компания уверенно держалась, что вот начальница презеньовала все так, будто они всем миром управляют. И ведь сработало. Рюджин даже слегка улыбнулась краешком губ, но совсем тихо, чтобы никто не заметил. Единственное, что неприятно защекотало самолюбие так это показательная строгость Йеджи ещё в некоторых моментах, где этого вполне можно было избежать. Рюджин понимала зачем и почему это делается, тем более – сама провинилась, и потому как разумный человек начала откровенно дуться, но не в ту же секунду, нет, сначала она выполнила всю свою работу, а когда пришло время перерыва и все разошлись к своим палаткам, вот тогда настало идеальное время. Дуться и одновременно с этим думать, добавит ли Йеджи что-то к своему грозному тону, или сегодня она готова простить многое. – Рюджин, – отдалось эхом, кажется, от всех гор в округе, также строго, также неприятно. Рюджин за пару дней отвыкла слушать этот тон по отношению к себе, а потому в груди что-то неприятно кольнуло, но она знала, что виновата сама, а ещё знала, что отчего-то дулась и, кажется, уже забыла отчего же, – Соберись, – также тихо и тяжело, и Йеджи начала уходить. – Стой! – Рюджин мгновенно развернулась, схватила Йеджи за запястье и сказала интенсивно, необъяснимым внутренним желанием, громче, чем хотела. А в глазах напротив непроглядная тьма, они не выражали ничего, кроме того, что уже было сказано словами: тяжесть, злость, и что-то темное – цвета ее глаз, – Прости. На секунду зрачки Йеджи дрогнули, но слишком коротко, чтобы Рюджин могла это увидеть. – Просто соберись, – казалось бы, она сказала тоже самое, но что-то в голосе изменилось. Она не стала вырывать руку, лишь мягко потянула, а Рюджин медленно разлепила пальцы, все также глядя в глаза и все надеясь хоть на секунду увидеть ту дрожь сомнения и сожаления. Йеджи ушла, а Рюджин точно знала, что ей нужно быть там же через три минуты, но теперь шагать будто стало тяжелее. Будто она все ждала чего-то. И потом ждала. Ждала, когда все также сидя рядом и все также видя перед глазами жадные чужие глаза хищников в перемешку с вершинами холмов, подавала Йеджи документы и шептала на корейском, что им дают что-то не то, что ей нужно время прочитать и та с дружелюбной улыбкой говорила это потенциальным партнёрам. А Рюджин читала, вглядывалась, сверяла, но как-то не так, как-то слишком не так, слишком чертво, слишком будто должна, слишком будто ждала, будто ждала, будто чего-то ждала и никак не получала. Кажется, Рюджин устала. Да наверное так. Впервые устала и хочет отдохнуть. Но вот беда. Отчего же? Отчего она устала? Переговоры затянулись и уже все всё поняли, когда начало вечереть. Вопросов особых не осталось, скорее всего завтра ещё раз посидят на камнях и уже просто согласятся, а по возвращении в город подпишут официально. Всем всё ясно. Но не Рюджин. Когда все встали и улыбаясь направились к своим палаткам, Рюджин тоже улыбнулась, но почему то осталась на месте. Совсем скоро Йеджи спохватилась и положив ладонь на плечо, позвала ее, но идти не хотелось. Рюджин позволила себе секунду погрузиться внутрь, и ответ нашелся быстро. – Если я тебе не нужна сейчас, то вернусь чуть позже, – Рюджин встала, но направилась в противоположную от их палатки сторону, а останавливать её не стали. Потухающие солнечные лучи ласкали спину девушки весь разговор с потенциальными партнёрами, а судя по темноте, солнце уже начинало прятаться за горизонт именно там, откуда на нее и падало тепло часом ранее. Необъяснимое и необъятное чувство проникло солнечным теплом в грудь девушки – от заката ей станет лучше. Рюджин поддалась чувству и уже через минуту смогла обойти холм. Как удачно все вышло. Теперь верх холма и раскиданные громоздкие камни закрывали Рюджин от окружающего мира, от этих непутёвые ассистентов, которые теперь ходили с улыбками до ушей, в отлияие от нее самой; от этих ещё не ставших партнёров, что смотрели Йеджи в глаза, а сами пытались нет-нет да обмануть в одной цифре или двух, и от самой Йеджи, которая то ли равняясь со своими коллегами, то ли желая приструнить и напомнить, давила там, где нельзя и тогда, когда не нужно. Да и от той Рюджин она спряталась, которая всего то замешкалась на минуту - две, но корила себя за это, будто от нее развалилась треть компании. Но не важно. Неважно. Все это позади. А впереди закат. Красивый. Почти алый, и все же с нотками нежного розового. Рюджин сидела в окружении зелени и, опираясь на большой камень, бесконечно смотрела вперёд и, кажется, та странная тоска ожидания начала отпускать. Рюджин медленно дышала, опустив подбородок на колени. В груди начало успокаиваться. Воздух легко щекотал шею ее же волосами. Рюджин прикрыла глаза, лишь в голове представляя и дорисовывая те картины, которые плыли бы сейчас на небесах перед нею. – Рюджин? – где-то невдалеке, но так тихо и мягко, что показалось, будто бы это было лишь неаккуратное дуновение ветра, а не тот голос, который своей жестокостью и крепостью всего каких-то полчаса назад заставил всегда сильную и стойкую девушку сжаться и вдруг осознать, что она хочет уйти подальше. Рюджин дернулась в сторону звука, ещё не открыла глаза, и кажется тихо промычала что-то, но внимание привлекать не стала, вновь затихла, будто ничего не произошло. – Рюджин, – в этот раз голос был в разы ближе и открыть глаза все же пришлось. Стемнело. А перед глазами была Йеджи. Она уже подошла к Рюджин и чуть согнула колени, будто собиралась сесть, но вдруг замерла , – Ты не против? В ответ прозвучало лишь с трудом разюираемое мычание с нотками, кажется, все-таки согласия. Йеджи опустилась до конца и оказалась теперь уж сидящей бок о бок с Рюджин, которая вновь устремила взгляд вперёд. В прошлый раз краски переплетаясь и сливаясь стекали по небу яркими пятнами, а ночь только щекотала могущественную ярость солнца. Теперь же оно почти перестало бороться. Лишь последние лучи выглядывали из-за горизонта, а на деле торжествовала ночь, хвастая свои владения звёздами и луной, разглядеть которое оказалось ужасающе сложно из-за тонкости месяца. Йеджи же смотрела на нее. Не на край солечного диска, не на тонкий месяц и даже не на звёзды. На неё. Рюджин не видела, но знала. Чувствовала. Понимала по отголоскам теплого дыхания над ухом. – Ты просто так пришла? – не поворачивая головы подала голос Рюджин. В ответ прозвучало короткое согласие, и все же доверия оно не вызывало. – А ты чем занимаешься? – от ее прежнего тона не осталось и следа. Будто это и вовсе была не она тогда. Рюджин помолчала и прислушалась. Средь покоя и умиротворения от сладкой дрёмы под солнечными лучами, там где-то внутри все ещё тлели остатки прежнего необъяснимого чувства. – Я...жду. – Чего?– Йеджи не отводила взгляд. – Не знаю, – А Рюджин продолжала упрямо смотреть вперёд. Девушки посидели так пару минут, прежде чем Йеджи неожиданно заёрзала, перекинула руку через плечо девушки рядом и, практически обняв ее, чуть прижал к себе. – Может этого? – Йеджи улыбалась, но девушка в ее руках лишь подняла взгляд, наконец до ее глаз. Странное слияние чего-то непонятного забурлело в груди Рюджин, но нескольких секунд бесконечного вглядывания хватило, чтобы прийти к ответу: – Может и этого, – девушка немного поёрзала, но отстраняться не стала. Йеджи молчала, но Рюджин уже решила: если и сдаваться, то по полной и до конца, – Вообще не знаю, хотела ли, но наверное ждала... Мне не нравится так. – Как? – Йеджи слегка дернула бровями и нахмурила их, как обычно делала, когда хотела понять что-то необъяснимое для себя. – Так. Рюджин замолкла пытаясь понять что же именно ее вывело из колеи. – Тебе не нравится в горах? – своевольное объятие Йеджи затянулось, но никто из девушек все ещё не спешил разрывать его. – Мне не нравится так, – Рюджин и сама начала злиться от беспомощности своих ответов, но ничто в голову больше не приходило, – Не нравится, что будто бы отдыхают и веселяться, а на деле набивают пузо, а ассистенты подтирают задницу, не нравится, что ты ведёшь себя по-другому рядом с ними, будто бы хочешь быть похожими на них, но ты не похожа на них, и я не хочу, чтобы была похожа; то, что я ошиблась, слабо, глупо, но ошиблась, и теперь вместе с "не нравится" я чувствую ещё и вину. Рюджин вновь не смотрела на Йеджи. Наверное не смогла бы говорить, глядя на нее. Да та и не настаивала. Сама она продолжала смотреть на девушку во время речи, но когда она затихла, обе устремили взгляд вдаль. – Эта запинка... Не думай об этом. Ничего страшного, – Йеджи говорила, явно с трудом подбирая нужные слова. – Полчаса назад ты бы с этим не согласилась. – А теперь соглашаюсь, – паузу некоторое время нарушал лишь ветер, пока Йеджи вновь не заговорила, – И наверное я поторопилась с тобой. Вернёмся в Корею, оформлю тебе нормальный отпуск. – Поторопилась? А были и другие кандидаты? Главная бухгалтерша же сорвалась. – Ну она перед уходом дала мне несколько имён на выбор из ее отдела, из тех, кто мог бы поехать, но я взяла тебя. – Чего? – Рюджин резко дернулксь, желая взглянуть на Йеджи, и вместе с тем ударила головой её по носу. – Ай! – продолжая держать Рюджин одной рукой, Йеджи схватилась второй за нос. – Прости прости! – она вновь начала ёрзать, пытаясь найти что-то, известное только ей, но видимо делала только хуже. – Остановись! – Рюджин замерла, глядя ей в глаза, – Все нормально. Нос не сломан. И да, я взяла тебя, хотя мне рекомендовали других. Ещё вопросы? – Зачем? – сразу же выпалила Рюджин, – И сильно болит? – она протянула кончики пальцев к носу, будто это бы сразу сняло боль. – Захотелось. И нет. Но если ты знаешь, как сделать лучше, то я слушаю. Рюджин нахмурила брови, откровенно не понимания, что от нее хотела девушка. А Йеджи на это лишь посмеялась. – Поцелуй, авось пройдет. Рюджин нахмурилась ещё больше. Потом смутилась. И так несколько раз попеременно, пока все же не сдалась. Она аккуратно взяла чужое лицо ладонями, притянула к себе и чмокнула в нос настолько быстро, насколько это вообще возможно. А потом смутилась снова. Йеджи же лишь улыбалась. Ей было то ли смешно, то ли приятно: разобрать сложно. – Ладно, пойдем уже, ночь, спать пора, – Йеджи встала и медленно зашагала в сторону их палаток. А вот Рюджин отчего-то не могла забыть ощущения чужой кожи на губах. Она даже накрыла их пальцами пытаясь понять, что же вскружило так голову, вроде не пьяна, а ощущения именно такое. Йеджи всё медленно шагала вперёд. Из-за спины она выглядела красиво, как и всегда. Грациозно, как и всегда. Прекрасно, как и всегда. Вдруг что-то странное проскочило в голове у Рюджин. Тот давний сон, странные ощущения от поцелуя, необъяснимое ожидание и обида от казалось бы мелочи. Времени думать не было, а может быть и желания. Рюджин побежала за Йеджи, и, оказавшись в шаге, схватила ее за руку, развернула и с жаром поцеловала.