Не(удачное) путешествие

– Что ты?... – Йеджи ещё тяжело дышала после поцелуя, но ее потерянный и вопросительный взгляд говорил больше слов. – Я...– Рюджин смотрела на нее отчего-то со страхом, будто она должна ее сейчас оттолкнуть, накричать, ударить, но Йеджи стояла и стояла молча, отчего становилось ещё хуже, – Я... не должна была. Прости... Она тут же опустила голову и зашагала к палатке, обходя начальницу, в надежде, что та не пойдет за ней. И та не пошла. К ее огромному счастью не пошла. И в палатке у нее было несколько лишних минут побыть с собой. И зачем?! Зачем?! Зачем она сделала это?! Что теперь говорить Йеджи? Ты мне вроде нравишься, или же я сошла с ума и влюбилась в тебя во сне?! Да над этим смеяться и только! Но прежде чем Рюджин успела испепелить себя собственными мыслями, поверхность палатки зашуршала, и кто-то ногтями провел по входу, намекая открыть цепь. Рюджин пару раз быстро поморгала, смахивая слезы, нахмурила брови, будто бы была серьезна и впустила Йеджи внутрь. У Рюджин в горле встал ком, да и Йеджи не спешила говорить. Они избегали даже глаз друг друга. Было как-то странно. Даже когда Йеджи была лишь начальницей, Рюджин не испытывала столько неприятного внутри, будто что-то гнило и не могло выйти из нее. Она расстелила свой спальный мешок, села внутрь, но отчего-то лечь не смогла. – Слушай... – Рюджин все ещё смотрела себе в ноги, но боковым зрением заметила, что Йеджи замерла, – Я не знаю, зачем это сделала, но... – Давай! – она перебила громче и резче чем хотела, – Рюджин, давай оставим это до возвращения в город. Тут все так странно. Там нормально поговорим, – уже в разы тише. – Хорошо, – отчего-то Рюджин даже улыбнулась, – Там поговорим и... – все же она смогла поднять взгляд, – Доброй ночи. А затем теплый спальник, мысли чуть легче, чем пять минут назад, и Рюджин мгновенно погрузилась в сон. Ей казалось, что она куда-то тонула, куда-то в очень мягкое место. Будто бы море из одеял. И так хорошо было во сне. Она обнимала эти одеяла и улыбалась. Конечно, не видела, но точно знала, что они были синие. Мягкая толстая ткань окутывала девушку словно сладостный змей, и все было так прекрасно. Так прекрасно...пока она не поняла, что в этом сладостном сне может двигаться. Рюджин, желая подтянуть несуществующее одеяло повыше, потянулась рукой и все же нащупала то, чего быть не могло. И когда мягкий ворс, который должен был быть сном все же коснулся лица девушки, тогда она уже заподозрила что-то неладное. Не было никакого соблазна просыпаться посреди ночи, и все же Рюджин пересилила себя, чтобы понять, что же это было вокруг нее. Она тяжело вздохнула, открыла один глаз и... Что-то точно было не так. Вокруг действительно было много синих одеял и похожи они были на бескрайние луга, потому как возвышались грудой и уходили вниз точно холмы под жарким солнцем. Однако и солнца там не было. Лишь что-то наподобие луны на тёмном-тёмном небе, и то было, кажется, синее. Но самое странное заключалось не в этом. Звёзд не было, но было что-то ещё. Непонятно. Рюджин попыталась встать. Это оказалось ужасно трудно. Ноги всё норовили подкоситься, ведь одеяла как ходили ходуном, так и продолжали, и приходилось балансировать на этих синих шерстяных волнах, которые плыли словно настоящее море. Так Рюджин и встала на ноги и, продолжая пытаться балансировать разведёнными в стороны руками, посмотрела вверх. Вот теперь ей стало виднее. Вместо звёзд на небе было много много небольших часиков. Они тикали не в унисон, а в разнобой, и их цокот сливался в нежнейшую мелодию. Будто бы шелест ветра над морем. Они цокали и плыли в небе точно также, как одеяла под ногами. Однако небо это было совершенно низко. Почти-почти касалось ее. Только та синяя луна была далеко вверху, а звезды-часики – низко. Рюджин потянулась к одной из них. Ей даже удалось её схватит, но как же неудобно подвернулось одеяло под ноги. Девушка скользнула и полетела вниз. Она ожидала удар, твердый или нет, но он все никак не происходил. И вдруг пришло осознание, что она проваливалась вниз сквозь одеяла. Они поглощали ее и опускали все ниже, а Рюджин тянулась вверх, карабкалась, но никак не могла противостоять силе стольких волн. Она думала, что задыхается, пока не поняла, что это не так. Думала, что ей не нравится, пока не поняла, что было очень мягко и уютно. Думала ей страшно, пока не поняла, что одеяла ее от всего защищают и думала, что против, пока не расслабилась и не поняла, что это было великолепное ощущение. Но как обычно все кончается как только начинает нравится, и Рюджин выпала из одеял, будто бы море это кончилось. И выпала она не просто вниз, а в лужу. – Вот черт! – девушка тут же села, но вся одежда уже промокла. Однако прежде, чем она успела выругаться ещё тремя способами, в луже что-то зашевелилось. Рюджин с визгами встала и принялась оттряхиваться, но на ней оказалась просто вода. Девушка ещё раз взглянула в лужу, чтобы убедиться, что ей показалось, однако и тут проиграла. В луже все же что-то двигалось, однако это был не жук, не даже змея. Двигалось будто бы отражение. Отражение в поверхности этой серебристой жидкости, и принадлежало оно не Рюджин. Девушка вгляделась, и уж больно знакомой показалась полка стоящая в отражении, красная, чуть поцарапанная справа и согнутая под натиском книг. Она вспомнила. "Рюджин ну зачем тебе это?" кричала младшая сестра, смотря на ее толстую полку, а у самой было несколько раскрашек. Девушка вгляделась в эту необычную лужу, и правда. Тут же выбежала ее сестра, тогда ещё маленькая, лет девять, с теми самыми словами. А рядом и маленькая Рюджин, отпихивающая сестру. Она села за стол и принялась за уроки. "Что за жуть" – пронеслось в голове, но Рюджин посмеялась. Ещё с тех лет Юна временами бесилась и крушила все вокруг. Правда теперь она стала поспокойнее. Начальница как-никак. А Рюджин ее работница. Ну, была. Теперь то она куда-то ушла и на замену себе поставила Йеджи. Йеджи. Точно. Откуда-то сзади доносился голос Йеджи. Рюджин подняла голову и....замерла. Картина была совершенно иной. Везде под ногами были лужи, десятки, сотни. Всё те же серые лужи, в которых что-то двигалось. Рюджин взглянула наверх и теперь одеяла застилали небо. Было жутко. Темные переплетающиеся змеи ткани были приятнее под спиной, чем витающие в воздухе, будто вот вот упадут. Но что ещё странее – синяя луна все ещё была, но теперь она будто бы прицепилась за одеяла, а те держали ее. Рюджин вновь взглянула под ноги, пытаясь найти источник голоса Йеджи. Тут – ее двадцатый день рождения, на котором они очень хорошо повеселились с сестрой. Там – первый раз, когда она отказала Юне в прогулке ради учебы. Подальше – Юна открывает свою компанию, а Рюджин её первый работник. Совсем далеко слышны крики с начальной школы. Они играли вместе во дворе. А впереди другое – Юна говорит ей, что у нее дела и начальницей теперь будет Йеджи. Йеджи. Вот. Рядом. Эта лужа была чуть больше остальных и чуть прозрачнее. Рюджин подошла к самому краю и заглянула. На первый взгляд ничего необычного. Юна с Йеджи о чем-то разговаривали. Такое вполне могло быть. Должны же они были заранее работу обговорить? Оттуда то и шел голос Йеджи, и найдя её Рюджин уже хотела уйти, но случайно зацепилась за слова. – Только сделай все так, чтобы она не узнала, – это говорила Юна, причем шепотом, явно какой-то секрет. – А как мне её к этому подвести? – теперь уже Йеджи, в разы мягче чем обычно в офисе, – Давить пока сама не додумается или подсказывать? – Можешь и давить. Неважно. Главное, чтоб дошло. Мои то слово ей в одно ухо влетает, в другое вылетает. Твердоголовая Шин Рюджин. Рюджин отшатнулась. Так все это время они говорили о ней?! Хотелось одновременно и злиться и обижаться, но отчего-то она вновь начала подходить. – Юна, она ничего не подозревает, но мне кажется, ты не тот метод выбрала. Я сделаю, то что обещала, но потом...– Рюджин все подходила, чтоб улавливать уплывающие слова и... Упала в лужу. Полностью. Провалилась сквозь нее, летела вниз, вновь мокрая, вновь с нежеланием и... Оказалась в палатке. Рюджин открыла глаза и все встало на свои места. Синяя луна – походная лампа, а голос – Йеджи. Она говорила по телефону, пыталась тихо, но ей не удалось. –...но потом...– и все же это была правда. – Что потом? – вмешалась Рюджин. Она была в гневе определенно точно. Ноздри рывками расширялись пытаясь набрать побольше воздуха в узком пространстве палатки, а глаза сверлили Йеджи так, что той должно было быть физически больно. – Юна, я перезвоню, – быстро бросила Йеджи и опустила телефон. Тут то она и развернулась. Взгляд встретился с глазами Рюджин, и кажется впервые в них проблестело что-то новое. У Рюджин – откровенная злость. У Йеджи – сожаление и вина. Несвойственно человеку, который не ошибается, и все же видимо один раз она осеклась. – Что потом, Йеджи. Что вы собираетесь делать? – Рюджин нахмурилась, свела брови и сжала губы, всем видом показывая степень своей злости, а Йеджи как назло молчала с виноватым взглядом опустив глаза, – Мне ей позвонить или ты может сама хоть что-то скажешь?! – Рюджин...– Йеджи подняла наконец глаза, но в них было что-то ещё более новое и непредвиденное. Кажется, она впервые видела Рюджин злой, разгневанной, кричащей с красными хоть и сонными глазами. – Что?! – Да тихо ты, – Йеджи резко двинулась в ее сторону, накрыла тело собой, повалив обратно, и закрыла рот рукой. Рюджин ещё не успела загрызть ей всю ладонь, когда все же поняла причину. Кто-то ходил вокруг и очень близко к ним, к их палатке: явно разбудили крики, пока только не поняли чьи. – Молчу, – зашипела Рюджин, но уже шепотом и все же укусила руку, закрывающую рот. – Ой! Рюджин! – Йеджи потрясла рукой, на что получила довольное выражение лица Рюджин, но она вновь тут же приняла злое выражение лица. – Что вы там сделать хотели? Обмануть? Выгнать? Убить? Повисла секунда тишины, а затем Йеджи зарылась лицом в плечо Рюджин и... засмеялась. Она явно пыталась затерять свой хохот в чужом плече, но получалось у нее плохо. – Убить...– всё не унималась девушка, – Конечно, прям завтра тебя со скалы сбросить планировала. – Ну знаешь ли. У меня впервые начальница и сестра за спиной что-то планируют. Ещё не знаю, что обычно происходит после, – обиженно бросила Рюджин и все же отчего-то стало полегче. – Никто не собирался тебя убивать, – она начала успокаиваться, – Так, немножко проучить. Девушка будто бы задумалась, пытаясь подобрать слова, а Рюджин начала отпихивать ее. – Слезь с меня! – шикнула девушка, но Йеджи наоборот схватила ее за запястья и придавила телом к земле. – Тихо, успокойся, не шуми, и я все тебе расскажу, – Йеджи смотрела ей в глаза. Очень близко и губы тоже. Рюджин нехотя вспомнила поцелуй и щеки тут же зарделись, как и кончики ушей. – Хорошо хорошо, – теперь она правда пыталась вести себя тише – Рассказывай. Йеджи всё-таки слезла с нее, хотя радости от этого у Рюджин почему-то не прибавилось. Обе сели и начался долгий рассказ. Настолько, что можно было бы и уснуть, но Рюджин лишь пару раз зевнула, а в остальном внимательно слушала, как Юна и Йеджи познакомились ещё в университете, там и подружились, каждая выбрала себе направление и начали продумывать будущий план. Шли годы и у каждой появилась своя компания, но однажды Юна попросила встретиться и озвучила очень странную просьбу. – Так она и попросила тебя проучить, чтоб знала цену и важность отдыха. Её слова до тебя явно не доходили, – Йеджи уже сидела с улыбкой, рассказывая, смотря в глаза, хотя в собственных ещё читалась нотка неловкого стыда за раскрытый обман. – А в парке тогда с тобой Юна была? Та фигура, которая быстро ушла. Йеджи прижала губы и закивала. – Увидела все же...– Рюджин вновь нахмурилась, напоминая о своей обиде, – Ты когда скинула фото из другого парка, я уже не думала, что туда придёшь. Так спокойно и болтали с Юной, пока на горизонте не замаячила больно короткая и знакомая фигура, – она усмехнулась, а девушка в ответ закатила глаза. – Короткая, зато умнее вас оказалась, все разгадала, – она скрестила руки на груди. – Именно так, – Йеджи улыбнулась как-то необычно, глядя в глаза, и будто бы с гордостью, – Но как ты всё поняла? Не спала? Тут-то Рюджин и попалась. И как ей вообще объяснить, что у нее во сне была машина времени, которой девушка к слову без лишних вопросов и уточнений доверилась, и оказалась права. – Спала, но...– она почесала затылок перебирая слова, чтобы сделать свой рассказ менее странным, – Мне приснилось все это. А потом я проснулась и услышала твои слова, как доказательство. Ну конечно, кто бы сомневался, что Йеджи посмеётся. И все же спустя пару минут искреннего хохота, она признала, что сон оказался на удивление пророческим. – Вообще у меня был ещё один сон. Пораньше...– Рюджин сказала это быстрее, чем успела придумать, как объяснить всё. Йеджи приподняла брови и уставилась на нее, всем видом показывая, как заинтересована. Не ожидала девушка такого. Определенно точно. Рюджин отвернулась и притянула к себе коленки, жалея, что вообще открыла рот. – Это было в тот день, когда я в обморок упала в офисе. Мне снилось, что ты зачем-то позвала меня к себе, странно себя вела, а потом... потом поцеловала, – она зарылась лицом в колени, надеясь больше никогда не смотреть Йеджи в глаза. – Ну, – спокойно произнесла та, – Этот не пророческий. Поцеловала меня ты. На секунду Рюджин стало лучше, а затем, когда Йеджи закончила фразу, уши её загорелись пуще прежнего. – Йеджи...– жалобно протянула девушка, не поднимая головы. – Чего? Я же не сказала, что против, – ей точно было весело, в отличие от Рюджин. Повисла тишина. Слова будто бы закончились. Лишь спустя некоторое время, уже другим тоном, Рюджин смогла заставить себя сказать: – Давай все же обсудим это сейчас. Я не дотяну до города, – она протянула это настолько жалобно, что у Йеджи и шанса не было отказать. Она медленно закивала, а затем подсела ближе к Рюджин, лицом к лицу, хоть та ещё и пряталась в своих коленях. – Конечно, давай, – когда Рюджин все же осмелилась поднять взгляд, на нее совсем вблизи смотрело два глаза, полные какой-то необястной и по сей поры незнакомой нежности. Совсем близко, и Йеджи улыбалась, тоже неизведанно мило и искренне и будто бы близко, так что касается сердца, так что точно знаешь – она рядом, что бы ни случилось. – Мне кажется... ты мне нравишься, – Рюджин смотрела как-то испуганно, будто и правда запуталась, – Но я не знаю точно. Это все так быстро и странно. Да и я никогда не влюблялась в девушку. – Я тоже, – она сказала это достаточно быстро, чтобы быть уверенными в искренности ее слов, – Но ты мне тоже нравишься. Хотя согласна, все как-то сумбурно и странно получается. Обе замолчали. И больше не смотрели друг на друга. Кажется, вот сказали самое главное, а дальше...что? Йеджи думала о своем, Рюджин о своем, и пусть даже на самом деле это "свое" у них было общее, заговорить друг с другом казалось непосильной задачей. – Слушай...– Йеджи осмелилась первой, – Раз мы обе не знаем, что делать и не уверены, может попробуем на время? Ну... Когда в город вернёмся у нас пару дней ещё для дел и один полностью свободный. Пока здесь, мы как раз только вдвоем. Попробуем, какого это. Потом уже решим, что делать. Если не захотим, разойдёмся, будто ничего не было. – Как курортный роман? – ещё с опаской. – Ну вроде того, – она закивала, чуть даже улыбнулась, – Но давай, как только вернёмся в город. Здесь слишком много чужих. Мы только больше запутаемся. На этом и остановились. И уже казалось бы все решено, но как только девушки решили наконец лечь спат, неловкость сковала конечности. С одной стороны Рюджин очень хотелось почувствовать Йеджи, прикоснуться,обнять, но это так проблематично делать в спальных мешках похода, да и кажется условились начать "курортный роман" только по возвращении в город. *** – Передайте это моей ассистентке, я доверяю ей, – сказала Йеджи спокойно, будто между делом, когда все уже спускались с холмов. Рюджин была чуть подальше и совершенно случайно услышала это. Кажется, даже не должна была, но утренняя тоска и усталость от камней под ногами быстро стёрлась лёгкой и слегка смущающейся улыбкой. Теплая мысль гладила ее когда-то обиженное сознание. Спустя пару минут, к ней подошёл главный и самый напыщенный из помощников того самого партнёра, теперь уже почти официального, и отдал какую-то флешку. Рюджин уже позже поняла, что это были данные нужные для составления контракта – конфиденциальные, и потому он хотел отдать Йеджи. А всё остальное время в голове была другая мысль, совершенно другая, та – что грела сердце и улыбку на лице – Йеджи ей доверяла.