Нелюбимая напарница

Битва за её сердце была долгой, и он только что выиграл первый, самый важный бой. На следующее утро Париж проснулся под нежно-голубым небом, еще не до конца стряхнув с себя остатки праздничного конфетти. В 6:50 утра Лорд Баг уже стоял на крыше собора Нотр-Дам. На нем снова был его привычный костюм. Но что-то в его осанке изменилось. Не было прежней заносчивости лидера, только сосредоточенное, почти смиренное ожидание. Ровно в семь утра тихий шорох заставил его обернуться. Кошка Нуар приземлилась на каменный парапет бесшумно, словно тень. На ней снова был её боевой костюм. Она выглядела безупречно — холодная, собранная, профессиональная. Никакого следа вчерашних слез или того мерцающего платья. — Ты вовремя, — произнес Лорд Баг. Он не стал улыбаться слишком широко, чтобы не спугнуть это хрупкое мгновение. — Я же сказала, что буду, — коротко ответила она. Её голос был ровным, лишенным интонаций. Она не назвала его «Мой Лорд», не отпустила шутку про ранний подъем. Она просто стояла и ждала распоряжений. — Начнем с восьмого округа? — спросил он, открывая карту на йо-йо. — Там вчера было много гуляний, нужно проверить, всё ли спокойно. — Веди, — лаконично бросила она. Патруль проходил в странной, почти стерильной тишине. Они двигались по крышам с идеальной синхронностью, которую отточили за пять лет. Лорд Баг ловил себя на том, что постоянно оглядывается, проверяя, не отстала ли она, не нужна ли ей помощь. Но Кошка Нуар двигалась быстрее и изящнее, чем когда-либо. Она больше не тратила энергию на кокетливые прыжки или попытки привлечь его внимание. Она просто выполняла работу. Эта новая Кошка Нуар — серьезная, молчаливая, эффективная — была именно тем «идеальным напарником», о котором Лорд Баг мечтал. Но сейчас, глядя на её сосредоточенный профиль, он чувствовал, как внутри всё сжимается от тоски. Он бы отдал все сокровища мира, чтобы услышать хотя бы один её дурацкий каламбур. Когда они остановились на крыше высокого здания с видом на Сену, Лорд Баг решился нарушить тишину. — Как ты... после вчерашнего? — мягко спросил он. — Долго не могла уснуть? Кошка Нуар даже не повернула головы. Она смотрела на просыпающийся город. — Это не касается патруля, Лорд Баг, — ответила она. — Личные вопросы остались в заброшенном театре. Здесь мы — защитники Парижа. Давай придерживаться этого. Лорд Баг сглотнул горький ком. Она была верна своему слову, она была рядом, но её сердце оставалось закрытым. — Ты права, — тихо сказал он. — Извини. Он достал маленькую упаковку в которой лежали два круассана из пекарни его родителей, завернутые в простую бумагу. — Я подумал, ты, возможно, не успела позавтракать. Он протянул ей один. Кошка Нуар на мгновение замерла. Её взгляд упал на теплую выпечку, и в её глазах на секунду промелькнуло что-то знакомое. Она медленно протянула руку и взяла круассан. — Спасибо, — сказала она. Это было первое слово за всё утро, сказанное не «героем», а «человеком». Они ели в молчании, сидя на краю крыши и болтая ногами над пропастью. Солнце поднималось всё выше, заливая Париж золотом. В какой-то момент ветер дунул сильнее, и прядь золотых волос выбилась из-под прически Кошки Нуар, закрыв ей обзор. Лорд Баг инстинктивно потянулся, чтобы поправить её, но тут же одернул руку, вспомнив о её границах. Однако Кошка Нуар сама убрала прядь и вдруг, впервые за всё утро, посмотрела ему прямо в глаза. — Ты действительно собираешься приходить на каждый патруль раньше меня? — спросила она. В её голосе не было иронии, только странное любопытство. — Я же обещал, — ответил Лорд Баг. Она ничего не ответила, но и не отвела взгляд сразу. В этой короткой паузе между ними возникло что-то, чего не было уже давно —тихое, едва заметное понимание. — Патруль закончен, — сказала она, вставая и отряхивая крошки. — До завтра? — с надеждой спросил он. Кошка Нуар уже стояла на краю крыши, готовая к прыжку. Она обернулась через плечо. — До завтра, Лорд Баг. Она прыгнула, исчезнув в лабиринте парижских улиц. Лорд Баг остался один, но на этот раз одиночество не было тяжелым. На парапете, там, где она сидела, остался маленький клочок оберточной бумаги от круассана. Он осторожно подобрал его и спрятал в карман. Это был его первый трофей в новой битве. Швы держались. И хотя рана была еще глубокой, сегодня она впервые перестала кровоточить. Шестой год их совместной истории официально начался. Прошли недели. Париж постепенно привыкал к новому облику своего любимого дуэта. Теперь они не были теми «веселыми искрами», которые дразнили друг друга между прыжками. Они стали воплощением абсолютной, пугающей эффективности. Кошка Нуар была безупречна. Она больше не подставлялась под удары, чтобы Лорд Баг её спас. Она не заигрывала с врагами. Она была как черный вихрь — быстрая, смертоносная и абсолютно немая. Лорда Бага это убивало. Эта «профессиональная» версия Кошки Нуар была его собственным творением, его сбывшимся кошмаром. Однажды вечером, когда над городом разразилась гроза, они преследовали новую акуму. Злодей, называвший себя «Мираж Прошлого», обладал способностью заставлять людей видеть их самые счастливые моменты, превращая их в болезненную ловушку ностальгии. В разгар боя, среди вспышек молний и проливного дождя, Кошка Нуар внезапно замерла. Луч света от акумы почти задел её, когда она увидела перед собой призрачное видение: их первый год, они оба — подростки, смеющиеся на крыше под снегопадом. Та, старая версия Лорда Бага, смотрела на неё с искренним восторгом, которого она так долго ждала. — Кошка, берегись! — крик Лорда Бага перекрыл раскат грома. Он не успел бы использовать йо-йо. Он просто бросился вперед, закрывая её своим телом. Удар акумы пришелся ему в спину. Лорд Баг ожидал, что его затянет в видение, но его «самый счастливый момент» был здесь и сейчас — он защищал её. Магия злодея бессильно разбилась о его решимость. Он перекатился по мокрой крыше, увлекая Кошку Нуар за собой в укрытие. Они оказались в тесном пространстве между чердачным окном и дымоходом. Дождь барабанил по металлу, они оба тяжело дышали, прижатые друг к другу. Лорд Баг всё еще прикрывал её руками, чувствуя, как дрожит её тело. — Ты… ты зачем это сделал? — её голос, обычно ледяной, сейчас сорвался.— Ты мог попасть в ловушку! Лорд Баг отстранился лишь на сантиметр, чтобы заглянуть в её глаза. С её маски стекали капли дождя, похожие на бесконечные слезы. — Мне плевать, — прошептал он. — Мой «счастливый момент» — это не воспоминание. Это реальность, где ты жива и в безопасности. Даже если ты меня не любишь. Даже если ты никогда меня не простишь. Я буду подставляться под каждый удар, который предназначен тебе, ради этого момента. Кошка Нуар смотрела на него, и в этом тесном, пахнущем дождем пространстве её «профессиональная маска» окончательно треснула. Она видела его лицо — мокрое, бледное, с решительным и одновременно нежным взглядом. Она медленно подняла руку и коснулась его плеча. — Ты идиот, — прошептала она. И в этой фразе, впервые за несколько месяцев, послышалась та самая, едва уловимая «кошачья» интонация. —Самоотверженный и упрямый идиот в Париже. — Знаю, — улыбнулся он, чувствуя, как в груди снова рождается надежда. — Но я твой идиот. Если ты всё еще позволишь мне им быть. Снаружи бушевала гроза и кричала акума, но здесь, в тени дымохода, время замерло. Кошка Нуар не обняла его, но она и не отстранилась. Она прислонилась лбом к его плечу, на мгновение позволяя себе просто быть слабой. — Нам нужно закончить бой, — сказала она через минуту, восстанавливая дыхание и отстраняясь. Но прежде чем прыгнуть обратно в гущу битвы, она на мгновение задержала свою руку на его ладони. — И постарайся больше не подставляться. Мне… мне не нужен напарник в коме. Она исчезла в стене дождя, а Лорд Баг остался стоять, чувствуя, как по его венам разливается жар. Это была не победа, но это был прорыв. В ту ночь акума была повержена в рекордно короткие сроки. И когда Лорд Баг протянул кулак для традиционного жеста, Кошка Нуар помедлила лишь секунду. — Получилось? — тихо спросил он. Она посмотрела на свой кулак, затем на него. Её глаза под маской блеснули — уже не холодом, а тем самым живым изумрудным огнем. — Получилось, — ответила она, соприкасаясь своим кулаком с его. Это был первый «Получилось!» за пять недель. И для Лорда Бага этот звук был прекраснее любого праздничного оркестра. Швы держались. И сегодня они стали немного крепче. Зима медленно вступала в свои права, укрывая Париж тонким слоем инея и запахом жареных каштанов. После битвы с «Миражом Прошлого» лед между ними не растаял окончательно, но он стал прозрачным. В нем появились трещины, сквозь которые снова начало проглядывать тепло. Патрули перестали быть молчаливыми миссиями. Лорд Баг больше не отдавал приказы — он советовался. Он спрашивал её мнение о маршруте, о тактике, о том, как лучше помочь жителям после атак. Он подчеркнуто подчеркивал её значимость, но делал это не ради похвалы, а потому что действительно ценил её интуицию. Однажды вечером, когда снег начал падать крупными хлопьями, засыпая город пушистым ковром, они сидели на вершине одной из башен собора Нотр-Дам. Лорд Баг заметил, что Кошка Нуар слегка поежилась от холодного ветра. Он ничего не сказал. Он достал теплый плед и молча набросил его ей на плечи. Кошка Нуар вздрогнула и хотела было протестовать, но Лорд Баг мягко остановил её движением руки. — Это просто тепло, Кошка, а не попытка что-то купить. Просто… тебе холодно, а я не хочу, чтобы ты мерзла. Она помедлила, а затем плотнее закуталась в тяжелую ткань, пахнущую дождем и чем-то неуловимо домашним — печеньем с корицей. — Ты изменился, — тихо произнесла она, глядя на то, как снежинки тают на её черных перчатках. — Раньше ты бы прочитал мне лекцию о том, что костюмы супергероев терморегулируемые и мне «кажется», что мне холодно. Лорд Баг грустно усмехнулся. — Раньше я был дураком, который верил старой книге больше, чем собственным глазам. Я думал, что если я объясню всё логически, то боль или холод исчезнут. Теперь я знаю, что если человеку холодно — ему нужно тепло, а не лекция. Кошка Нуар повернула к нему голову. — Знаешь, что самое странное? — прошептала она. — Я начинаю верить в твои «швы». Те, о которых ты говорил на празднике. Лорд Баг замер, боясь пошевелиться. — Я вижу, как ты стараешься, — продолжала она. — Ты не давишь. Ты не просишь меня быть прежней. Ты принимаешь мою тишину. Ты… ты действительно учишься меня слышать. И это… это пугает меня больше, чем твоё прежнее безразличие. — Почему? — едва слышно спросил он. — Потому что если я поверю тебе снова… и ты снова ошибешься,… я этого не переживу. На этот раз от меня не останется даже пепла. Лорд Баг медленно протянул руку и, дождавшись её кивка, накрыл своей ладонью её руку. Его рука была теплой, а хватка — бережной. — Тогда я буду ошибаться в чем угодно другом, — твердо сказал он. — Я могу пропустить удар в бою, я могу забыть план, я могу проиграть битву. Но я больше никогда, слышишь, никогда не ошибусь в том, насколько ты важна. Ты — мой приоритет номер один. Кошка Нуар не отняла руку. Напротив, она слегка сжала его пальцы в ответ. В этом жесте было столько доверия, сколько он не надеялся получить еще долгие месяцы. — Дай мне еще немного времени, — попросила она. — У нас есть всё время мира, — ответил он. — Весь этот город, вся эта зима и всё наше будущее. Я никуда не тороплюсь. В ту ночь, когда они расходились, Кошка Нуар на мгновение задержалась. Она подошла к нему почти вплотную, и Лорд Баг почувствовал холодный металл её бубенчика на своей груди. Она не поцеловала его, но она быстро и нежно коснулась своей щекой его щеки — мимолетное, почти призрачное проявление ласки. — До завтра, Лорд Баг, — прошептала она и растворилась в снежной круговерти. Лорд Баг стоял на крыше, слушая удары своего сердца. На его щеке всё еще горел след от её прикосновения. Он понимал, что этот «шестой год» будет самым сложным, но и самым прекрасным в их жизни. Весна пришла в Париж внезапно, ворвавшись в город запахом цветущих каштанов и пронзительно-голубым небом. Для Лорда Бага и Кошки Нуар это была первая весна их «новой эры». Прошло полгода с того памятного юбилея. Швы, о которых говорил Лорд Баг, постепенно перестали быть просто метафорой — они стали повседневной реальностью. Однажды вечером, после особенно тяжелого патруля, они приземлились на крыше одного из отелей, город внизу сиял огнями, а теплый весенний ветер ласково перебирал их волосы. Лорд Баг выглядел изможденным. Последние недели были тяжелыми: участились атаки акум, а в обычной жизни навалились дела в пекарне и выпускные экзамены. Он прислонился спиной к кирпичной трубе и устало закрыл глаза. Кошка Нуар наблюдала за ним , она знала, что он всё это время старался за двоих — и в бою, и в их отношениях, боясь сделать лишнее движение, которое могло бы её задеть. Она медленно подошла к нему, не боясь сокращать дистанцию. — Ты выдохся, — тихо сказала она. Лорд Баг открыл глаза и слабо улыбнулся. — Просто длинный день, Кошка. Ничего, с чем бы я не справился. — Перестань, — она присела рядом с ним, коснувшись своим плечом его плеча. Раньше он бы прочитал лекцию о бдительности, но сейчас он лишь благодарно выдохнул и позволил своей голове тяжело опуститься ей на плечо. — Знаешь... — начала она, глядя на Эйфелеву башню. — В Токио, когда всё это началось, я думала, что тишина — это самое страшное. Я думала, что если ты перестал со мной спорить и поправлять меня, значит, я тебе больше не нужна. Лорд Баг вздрогнул, но не поднял головы. — А сейчас? — А сейчас я понимаю, что тишина может быть другой. Сейчас в нашей тишине больше правды, чем во всех моих прежних шутках. Я больше не чувствую себя «запасным вариантом». Потому что теперь ты действительно опираешься на меня, а не пытаешься заменить. Она почувствовала, как он сильнее прижался к ней. — Я бы не выстоял эти полгода без тебя, — прошептал он. — И я не про битвы. Я про то, что каждое утро, просыпаясь, я знал: в семь утра я увижу тебя на крыше. Это было моим единственным якорем. Кошка Нуар улыбнулась. На этот раз это была не вежливая улыбка «для прессы», а та самая, едва уловимая, теплая и немного лукавая улыбка Кошки Нуар. — В таком случае, — она чуть повернула голову, так что её дыхание коснулось его виска, — У меня есть для тебя одно важное объявление. Лорд Баг напрягся, приподняв голову. — Что случилось? — Швы... — она сделала паузу, и в её глазах блеснул тот самый озорной огонек, который он так долго мечтал увидеть. — Я думаю, они достаточно окрепли, чтобы выдержать небольшую нагрузку. — Нагрузку? — не понял он. — Да. Например... — она вдруг молниеносно вытянулась и щелкнула его по носу. — Твои каламбуры были просто ужасны всё это время, Лорд Баг. Тебе серьезно нужно попрактиковаться, если ты хочешь соответствовать уровню своей незаменимой напарницы. Лорд Баг замер. Он смотрел на неё, не веря своим ушам. Она шутила. Она дразнила его. Она... она возвращалась. — Мои каламбуры? — он рассмеялся, и этот смех был самым чистым звуком, который он издавал за последние месяцы. — Кошка, мои каламбуры — это классика! Это ты просто потеряла вкус к высокой поэзии. — Высокая поэзия? «Ты выглядишь заМУРчательно» — это высокая поэзия? — она картинно закатила глаза, но её рука непроизвольно нашла его ладонь и крепко сжала её. — Похоже, мне придется взять твое обучение на себя. — Я готов быть твоим самым прилежным учеником, — ответил он, переплетая свои пальцы с её. Они сидели на крыше, смеясь и подкалывая друг друга, как много лет назад. Но в этом смехе была новая глубина. Теперь это не был побег от реальности — это была сама реальность, принятая и прожитая ими до конца. — Лорд? — она снова стала серьезной, глядя ему прямо в глаза. — Да? — Спасибо. За то, что не отпустил мою руку тогда… Я бы никогда не призналась в этом раньше, но... в тот момент это было единственное, что не дало мне упасть. Он не ответил словами. Он просто поднес её руку к своим губам и нежно поцеловал костяшки пальцев, затянутые в черную перчатку. Этой весной Париж праздновал не просто победу над злом. Он праздновал возвращение любви, которая прошла через огонь, холод и тишину, чтобы стать чем-то нерушимым. Швы превратились в шрамы — тонкие, почти незаметные, напоминающие о том, что они выжили. И теперь, глядя на рассвет над Сеной, они знали: их шестой год будет лучшим. Потому что теперь они были по-настоящему вместе. Конец.