Игра со смертью

      Самая тяжёлая часть работы судмедэксперта никогда не была связана с трупами.        Разумеется, в самом начале сложнее всего смотреть на вскрытые тела и не испытывать желания выблевать кишки в первый попавшийся горшок с цветами. Однако со временем многие привыкают. Остальным приходится либо искать факультет с меньшим количеством мёртвых, либо уходить из медицины.        Нил никогда не испытывал тошноты от вида трупов. Они вызывали недостаточно жалости, чтобы смотреть на них с поджатыми губами, как это делала Мариса. Их запах был неприятным — да, но желания сбежать не появлялось. Мёртвые были лишь плотью и костями, которые не могли ни жаловаться, ни злиться. За годы, проведённые в бегах с матерью, Нил усвоил одну вещь: мертвецы ничего не испытывают. Им всё равно.        В отличие от их живых родственников и друзей.       В морге всегда было тихо, когда шла работа, но становилось невыносимо громко, когда приходили на опознание. Когда с головы убитого убирали простыню и их близкие видели покалеченное, но спокойное лицо, некоторые падали на кафель, другие закрывали лицо руками, чтобы скрыть свои слёзы. Они старались быть сильными, чтобы не сорваться на глазах у незнакомцев, но большинству это не удавалось.        Сколько бы времени Нил ни проработал в морге, ему всегда было тошно наблюдать за страданиями других. Это до боли напоминало ему о днях в подвале отца, когда тот сдирал с кричащих людей кожу, отрезал конечности и улыбался. Только в морге не было ни крови, ни страха за собственную жизнь. Была только горькая правда и тихие страдания людей.       Они с Уинфилд провели вскрытие Ксавьера Диаса, когда на рабочий телефон позвонили из участка. Это была Уокер, которая сообщила о приезде его невесты.       Лейни Хейз зашла в морг в сопровождении Рене. Других родственников у Диаса не было. Девушка подошла к столу, на котором лежало тело её жениха, теребя ремень сумки. Пушистые чёрные волосы закрывали ей лицо, но Нил слышал тихие всхлипы. Её руки тряслись, когда она пыталась стереть слёзы. Эбигейл одарила её тем самым взглядом, который говорил: «Мне жаль», и убрала простыню с головы Диаса.       У мёртвых никогда не было эмоций на лице. Когда человек умирает, все мышцы в его теле расслабляются, и он приобретает «умиротворённое» выражение. Лицо Диаса почти не имело увечий, только несколько царапин и пара трупных пятен в области шеи. В отличие от его остальной части тела. Но этого хватило, чтобы Лейни рвано вздохнула. Её рука, казалось, сама по себе потянулась к щеке жениха, но тут же дрогнула, пальцы сжались в трясущийся кулак.       — Примите мои соболезнования, — сказала Эбби.       Лейни лишь кивнула, не отводя от Ксавьера взгляда. Уокер встала рядом с ней и переглянулась с Эбби. В чём бы ни заключался их безмолвный разговор, доктор Уинфилд лишь покачала головой.       — Давайте пройдём в мой кабинет, — предложила Эбби. Лейни снова кивнула, но не сдвинулась с места, будто приросла к полу. Она не могла оторваться от лица Ксавьера, её била лёгкая дрожь.        Уокер заметила нерешительность в её движениях и медленно положила руку ей на плечо в ободряющем жесте. Лейни вздрогнула.        — Прошу, пройдите в кабинет доктора Уинфилд, — раздался тихий и ласковый голос Рене. Нилу стало интересно, был ли он таким же нежным, когда она разговаривала с подозреваемыми.       Джостен уже собирался уйти в лабораторию, чтобы отправить образцы наркотика, которые он нашёл на улице, и содержимое шприца, но был остановлен коротким:       — Нил, ты идёшь с нами. — Это была Эбби.        Его почти никогда не звали разговаривать с семьями жертв. Он всегда был слишком резким, задавал слишком прямые вопросы, просто был слишком, и они скорее испуганно смотрели на него, чем хотели раскрыть страшные тайны убитого. Эбби не раз упрекала его в резкости, и в последнее время почти не позволяла находиться рядом с близкими жертв.        Возможно, она понадеялась на его благоразумие.       Кабинет доктора Уинфилд нельзя было назвать просторным. Большую часть занимали деревянный стол и стеллажи для книг. Всё, что когда-либо окружало Эбби, становилось правильным. Папки маленькой стопкой стояли у края стола, дипломы висели на той стене, за которую меньше всего цеплялся глаз, а на подоконнике красовались горшки с различными комнатными растениями.        Эбби села за своё место, Уокер и Лейни — напротив, а Нил остался стоять в дверях, чтобы иметь возможность уйти в любой момент, оставшись незамеченным, — привычка, которая сохранилась у него по сей день. Если Эбби и напрягло такое развитие событий, она не попросила его сесть на свободный стул.       — Я понимаю, вам сейчас тяжело, но нам нужна ваша помощь, — сказала она.       — Вряд ли я смогу чем-то помочь, — Лейни всхлипнула, Уокер передала ей коробку с салфетками, которую взяла со стола Эбби.       — Вы знали его дольше всех. Он упоминал о ком-то, кто может быть причастным к его смерти?       — Нет.       — У него есть преступное прошлое, — продолжала Рене, — он говорил о ком-то, кто, может, недавно вышел из тюрьмы?       — Я уже сказала: нет, — Уокер, не говоря ни слова, положила перед ней фотографии с места преступления. Лейни всхлипнула. — Он никого не упоминал. Ксави редко говорил о своём прошлом, он пытался его забыть. Он пытался измениться, устроился на работу, проводил время с этими потерянными детьми. Он был хорошим. Зачем кому-то желать навредить ему?        «Значит, недостаточно хорошим», — холодно подумал Нил.       Рене разложила на столе фотографии вещей, которые они нашли у Диаса, и снимки его увечий. Лейни сидела прямо с высоко поднятой головой. Нил не мог видеть её выражения лица, но предположил, что она больше не плакала. Фотографии были не самыми приятными: съеденные крысами пальцы, синяки, рана на голове, мост, под которым нашли его тело.       — Зачем вы мне это показываете?       — Чтобы вы сказали, чего не хватает. Это все вещи, которые мы нашли при нём. — Рене закончила своё занятие и пристально посмотрела на Лейни.        — Я… я не знаю.        — Где вы были пятнадцатого ноября в одиннадцать ночи? — спросила Рене, назвав предположительное время убийства Диаса. Нил не знал, когда Эбби успела сообщить ей об этом.       — Вы… Вы подозреваете меня? Это же просто смешно! Я не помню. Я не виделась с ним с пятницы.       — А тебя не смутило, что он пропал на все выходные? — встрял Нил.       Лейни обернулась на него, будто увидела призрака. Эбби бросила на него взгляд, но он не увидел в нём осуждения, а потому продолжил:       — Обычно, когда человек не возвращается домой, его начинают искать, — он сложил руки на груди, — Почему ты не обратилась в полицию? За то время, что его не было, можно было бы предположить, что с ним что-то не так.       — Чего? А ты вообще кто?       — Мой работник, — вступилась за него Эбби.       — Тогда скажите ему не говорить так, будто я забыла про своего жениха, — яростно затараторила Лейни.       — Вы не ответили на его вопрос, — резонно заметила Эбби.       Лейни посмотрела на Уокер в поисках поддержки, но ничего не найдя, сдулась.       — Мы поссорились с ним в пятницу утром, — призналась она сдавленным голосом. — Я даже не помню, в чём именно заключалась та ссора. Она была глупой, и… мы оба были слишком уставшими в тот день. Знаете, свадьба и всё такое. Она должна была быть в декабре. Хах, — Лейни горько усмехнулась, вытирая слёзы салфеткой, — Иронично, что теперь эта ссора стала ещё более бессмысленной. Единственное, что я помню, это как сказала ему проваливать из дома. Кто же знал, что он уйдёт… навсегда...        — Ты пошла за ним? — спросил Нил.       — Что? Нет, конечно нет. Я позвонила подруге и говорила с ней около часа... — Лейни спрятала лицо руками, — Какая же я дура! Он, наверное, пошёл в бар. Ксави всегда утопал в выпивке, когда мы ссорились. Я никогда не могла обижаться на него слишком долго и потом искала его в ближайших барах. В этот раз я решила этого не делать. Он умер из-за меня…       Она заплакала.        Уокер медленно положила руку ей на спину, нежно поглаживая. Она бросила на Эбби взгляд.       — Можешь нас оставить?       — Конечно, — доктор встала со своего кресла и подошла к Нилу. Они вместе вышли, закрыв дверь.       — Она теперь подозреваемая? — спросил Джостен.       — Зависит от того, какое решение примет детектив Уокер, — она замолчала на некоторое время, а затем сказала: — Ты молодец. Я не в полной мере поддерживаю твои методы, но ты её разговорил.       — Я довёл её до слез, — поправил Нил.       — Как я и сказала, я не совсем поддерживаю твои действия. Можно было быть немного помягче. Она только что потеряла жениха. Но я знала, на что шла, когда попросила тебя присоединиться, — она сделала паузу, что-то обдумывая, — А теперь возьми образец крови Диаса. Если Лейни права, то он был пьян, когда его убили. Может, это как-то поможет детективам.       Нил кивнул, но продолжил стоять на месте, глубоко задумавшись.       Странное чувство зарылось ему под кожу и не хотело уходить. Оно драло его органы, съедало его мышцы, кирпичик за кирпичиком. Оно не покидало его с самого утра, стоило ему опознать в мёртвом теле Ксавьера Диаса. Это дело не было обычным. Ксавьер Диас не был обычным. Он был другом Мэтта, бывшим наркоманом и зеком, который вполне мог устроить драку в баре и схлопотать удар по голове. Но он также был боксёром и знал, как защищаться. Его смерть, может, и была случайностью, глупой неосторожностью, незамеченным убийством. Однако место, где его нашли, в каком положении его нашли, не имело никакого смысла.       Эбби коснулась его плеча, и весь поток мыслей испарился, будто его и не было. Она, видимо, заметила что-то в его глазах, потому что её взгляд смягчился.       — Нил, — сказала она так тихо, что скорее походило на шелест листьев, — я знаю, ты был знаком с Диасом. Если тебе тяжело, я…       — Нет, — быстро ответил Нил. — Он друг Мэтта, а не мой. Мы едва знали друг друга.       — Но это не делает его смерть менее болезненной и шокирующей. Многим из нас довелось видеть мёртвыми тех, кого мы знали при жизни. Не важно, хорошо ли мы общались или нет. Любая смерть оставляет отпечаток. Его не всегда видно, но он есть. — Последовала пауза, во время которой Эбби сильнее сжала его плечо. — Если ты ещё не готов смириться с этим, я пойму. Каждому нужно своё время. Ты готов?       Смерть всегда была его преследователем, мучителем. Она окружала его в подвале отца, в каждом убийстве, которое совершала его мать, в его шрамах. Смерть вызывала ноющее чувство в груди, не угасавшее даже спустя столько лет. Эбби просила принять её как своего напарника, давнего знакомого.        — Да.       У него была долгая практика.        «Главное, что ты ещё жив. На остальных плевать», — пронеслись слова в его голове, подозрительно похожие на мамины.

***

      Крысы. Крысы. Крысы.       Толстые, хвостатые существа, которые только и делали, что пищали, ели и гадили. Нил ненавидел их всем своим естеством. Ему всегда было интересно, почему отец выбирал для уроков кроликов — безобидных и пушистых — вместо драных, кусачих крыс. Либо даже он не хотел марать руки об этих мерзких животных, либо придерживался мнения, что после ядерного взрыва останутся только крысы и тараканы, и потому верил в их бессмертность.        Матери Нила не раз приходилось покупать мышеловки, чтобы крысы не сновали по старым, обшарпанным комнатам хостелов. Но все они выживали. Им даже не были страшны болезни, которые они переносили. Грызуны обладали почти сверхъестественной способностью съедать всё на своём пути. Они не были ни милыми, ни даже полезными. Их главная цель заключалась в выживании (ничего общего с Нилом, который, хоть и выживал, но ел нормальную еду, а не чьи-то пальцы).       При всех их многочисленных недостатках, при всей его нелюбви к ним Нил всё равно оказался в их логове следующей ночью. Изначально пробежка предполагала избавление от бессонницы, но потом перекочевала к пустырю под надземной линией метро Нью-Йорка. Нил и сам до конца не понимал, как здесь оказался. Он смутно помнил, как взял одноразовые перчатки из своей рабочей сумки и купил небольшую клетку для крыс. Заражаться чем-то вроде лептоспироза ему точно не хотелось.       Задача была достаточно простой — найти тех крыс, которые объели труп Диаса, вернуться в участок, найти недостающие кусочки пазла и больше не избегать встреч с Мэттом. Казалось бы, легче лёгкого. Но на деле в городе было по меньшей мере три миллиона крыс. Самый отчаянный шаг в его жизни — найти среди них определённых.       Нил перебежал через дорогу. Один из водителей засигналил, но вскоре скрылся, и окружающий мир погрузился в блаженную тишину. Нью-Йорк никогда не спал. Нил знал это, но в тот момент он не слышал обычных назойливых звуков, которые преследовали его везде. На пустыре было тихо. Жизнь находилась за пределом сухих кустов и заканчивалась здесь. Ночью это место отличалось. Не было ни полицейских машин, ни кучки зевак. Нил подошёл к месту, где утром лежало тело Диаса, песок под его ногами недовольно зашуршал. Жёлто-чёрная ограничительная лента была сорвана и лежала теперь бесформенной полосой. Кое-кого не хватало. Крыс.       Где бы эти гадёныши ни прятались, они не собирались так просто сдаваться. Нил отпустил клетку, и та с громким стуком ударилась о землю, дверца приоткрылась. Он ожидал услышать писк испуганных животных, но ответом была лишь тишина. Нил достал телефон и включил фонарик.        С самого начала эта затея казалась глупой и самонадеянной. Но он не мог по-другому. На обеде Дэн сказала Нилу, что Мэтт знает.        Хороший друг позвонил бы ему, произнёс бы сочувственным тоном соболезнования. Хороший друг утешил бы его, предложил бы помощь. Он бы приехал, посидел бы с ребёнком, пока родители горюют. Но всё это условное наклонение не имело смысла, потому что Нил не был хорошим другом. Мэтт был. А Нил же в свою очередь не сумел бы даже двух слов связать. Он был плохим другом. Может, даже и не другом вовсе. Можно ли считать человека, с которым ты общаешься на протяжении четырёх лет, другом?       С такими мыслями он лёг в постель и смотрел на свой потолок, покрытый трещинами. Он мог лишь сделать единственное, что было ему под силу — он побежал.       Нил встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Его главная задача — найти крыс. Может, хоть в этом он не облажается.       Кусты под его ногами неприятно хрустели, когда он забирался в заросли. Ветки кололи руки, когда он их раздвигал. Было невозможно сесть на корточки, чтобы лучше разглядеть землю, поэтому Нил согнулся в три погибели и осветил заросли. Он надеялся, что ни одному копу не приспичит поискать здесь нарушителей, а то его снова задержат за поиск наркотиков. И он сомневался, что в этот раз его просто так отпустят, как это сделал Миллер (или Миддлтон).       Возможно, белую полосу его жизни всё-таки не снюхал кто-то вроде Диаса, ведь одну крысу он всё-таки нашёл. Неудивительно, что она была практически мёртвой. Крыса лежала на спине, толстый живот еле поднимался, когда она дышала. Её лапки слегка дрогнули, когда он направил на неё фонарик, но в остальном грызун был неподвижен. Нил надел перчатки и медленно, стараясь не напугать, приблизился. Крысе было глубоко насрать. Она даже не попыталась выбраться из его рук. Нил подошёл к клетке и засунул туда крысу, заперев решётку. Даже если она выглядела мёртвой, ей не составило бы труда сбежать. Это Нил знал по собственному опыту.        В последний раз взглянув на крысу в клетке, Нил направился на поиски её сородичей.       Основной свет в лаборатории включился, сопровождаемый звуком работающего кондиционера. Стоячий воздух сменился чистым, и Нил смог свободно вздохнуть. За часы работы он и не заметил, как тяжело было дышать. Он огляделся в поисках нарушителя его спокойствия и встретился взглядом с Эбби. Она, казалось, была удивлена его присутствию в морге. Парочка офицеров тоже взглянули на него с сомнением, когда он только зашёл. Но они были слишком измотаны ночными сменами, чтобы его как-то остановить, поэтому Нил без особых проблем спустился вниз.       — Ты пробыл здесь всю ночь? — отойдя от шока, спросила Эбби. Её шаги были практически беззвучными из-за медицинских тапочек, которые она предпочитала носить, когда они не были на выезде.       — Нет, — протянул Нил, сомневаясь. Он не так давно был здесь… наверное. Джостен потерял счёт времени, когда нашёл вторую крысу,… а затем и третью. В общей сложности в клетке теперь обитали четыре грызуна. Эбби подошла к нему и посмотрела на его улов. Её брови поднялись вверх в неверии. Нил мог её понять. Не каждый день можно увидеть…       — Ты провёл операцию…? Крысе?        Эбби подошла ближе к клетке и наклонилась. Одна из крыс, которая лежала ближе всех к доктору, медленно дышала. На её брюхе тяжело было не заметить наложенные швы. Несмотря на свою глубокую неприязнь к этим существам, Нил не мог не заметить плачевного состояния одной из них.       — Она еле двигалась. Сначала я думал, она умерла, но она всё ещё подавала признаки жизни, поэтому я пощупал её брюхо и,… — Нил протянул Эбби пластиковый пакет, — обнаружил там кольцо. Крыса съела его, но организм не смог его переварить. Я провёл экстренное вскрытие. Бедняжка отходит от наркоза. — Нил пальцем ткнул в спящую крысу. Её нос заметно подрагивал. Неужели он успел проникнуться к ним симпатией? Возможно, когда он помыл этих крыс, они стали не такими противными, а спящими после наркоза — ещё лучше. Грызуны периодически пищали, но больше это не приносило такого дискомфорта, как раньше. Шестая чашка кофе и недостаток сна точно ни к чему хорошему не приведут, если он продолжит жалеть крыс.       — Кольцо я почистил, — продолжал Нил. — Там всё равно не осталось бы никаких биологических следов. Могу только предположить, что оно принадлежало Диасу. Если приглядеться, то можно увидеть боксёрские перчатки. У другой крысы я нашёл обрывки лотерейного билета. Сейчас пытаюсь его собрать, — он указал на пинцет в руках. — У остальных крыс не было ничего стоящего, даже отгрызенного пальца Диаса не нашёл. Только монеты и другая ненужная хрень.       Доктор Уинфилд сделала глубокий вздох, её ноздри раздулись, а глаза взвелись к потолку.       — Вы злитесь? — осторожно спросил Нил.       — Нет, нет, определённо, точно нет, — слишком резко ответила Эбби. Она издала нервный смешок. — Крысы! Кто бы мог подумать! Хах. В моём морге. Крысы, — повторила она, будто пытаясь осознать сказанное. Этого, вероятно, оказалось мало, так как она пошла в сторону своего кабинета, всё ещё шепча это треклятое «крысы». Нил усмехнулся. Она была забавной, когда злилась. Или не злилась. В данном случае это было тяжело понять.       Нил вернулся к лотерейному билету, который пытался собрать задолго до появления Эбби. Большинства кусочков не хватало — крыса смогла их переварить. Но даже из того скудного количества обрывков можно было определить номер места, в котором Диас его купил. Или любой другой прохожий. Никто не отрицал, что это просто ненужная бумажка.       Когда настало время официального рабочего дня, на пороге появилась Браун. Она была слегка растрёпанной: её помада смазалась, а волосы были ещё более беспорядочные, чем обычно. Мариса пыталась привести себя в порядок до встречи с Эбби, но, завидев Нила, остановилась.       — Привет, Нил, — её губы растянулись в кривой улыбке. Она снова попыталась стереть с губ помаду. — Как спалось?       Хотелось бы ему спросить её, как спалось ей, но передумал.        — Давно ты начала заводить светские разговоры? — спросил он вместо этого, подняв бровь.       — Давно ты начал вовремя приходить на работу? — не осталась она в долгу. — Если бы ты не опаздывал на десять минут, а как все нормальные люди приходил бы за пять, то, возможно, тебе бы удалось завести со мной светский разговор, как ты выразился. На самом деле это простая вежливость. Знаешь, что такое вежливость? Или в Южной Каролине общаются только оскорблениями?       Он закатил глаза. Нил сомневался, что у него когда-нибудь появится желание поговорить с ней о чём-то, кроме работы. А её упрёк в сторону его характера был и вовсе смехотворным. Нил не видел смысла в напускной вежливости.       С глухим стуком появился Голд, врезавшийся в стеклянные раздвижные двери. Те открылись через секунду, но ущерб уже был нанесён, и Лиам тер свой лоб. Его халат съехал в бок, а рубашка была наспех застёгнута и была мятой. Нил не сомневался, кто стал причиной этому, судя по румянцу на щеках Марисы.        — Привет, — тупо сказал Лиам.       — Привет, — Мариса снова улыбнулась, но теперь уже искренне.       — Привет, — повторил Лиам.        — Да, мы уже поняли, «привет», — встрял Нил, не в силах наблюдать за этими стеснительными голубками. — А теперь вы можете приступить к работе или так и будете пялиться друг на друга? Своими гляделками вы мешаете работать мне.       Мариса бросила на него гневный взгляд.        — Заткнись, Джостен. Будто ты занимаешься чем-то стоящим, — её внимание привлекла клетка на столе. —Это что, крысы?       — Пять очков Птицерану.       — Эбби знает, что ты теперь зоолог? — спросила Мариса, и в этот же момент Лиам вскрикнул:       — Ты крысолов? — и рассмеялся.       Он точно будет жалеть, что прервал их гляделки. По крайней мере, до конца смены.       Нил оказался прав.       Вместо обычного рабочего дня, когда все трое игнорировали существование друг друга, Лиам теперь обращался к нему не по имени. Его очень забавляло, что «крысолов» сначала выкрал крыс из города, а потом детей. Он гадал, когда же Нил возьмёт дудочку и начнёт расхаживать по Статен-Айленду в поисках несчастных мальчишек. Мариса, в свою очередь, решила, что крысам нужны имена. Теперь у них были Джери, Реми, Родди Джейм и Рита Мэлон (Нил никогда не слышал более странных имен).        Чтобы избежать резко нахлынувшего на него внимания и разобраться наконец, принадлежит ли кольцо, которое он нашел, Диасу, Нил поднялся в участок. В нём царила привычная шумная атмосфера: бегающие туда-сюда офицеры, преступники в наручниках. По помещению проносились звонкие гудки проводных телефонов и шелест бумаг.       Найти Дэн не составило большого труда. Она находилась в комнате отдыха и быстро печатала в своём телефоне. Рядом, на круглом столе, стоял контейнер с едой и картонный стаканчик с кофе. Дэн оторвалась от телефона, когда услышала его тихий стук по косяку. Под глазами у него залегли синяки, хотя ещё вчера она выглядела нормально. Она попыталась выдавить из себя улыбку, но получилось чертовски плохо. Дэн нахмурилась.       — Тебе что-то нужно, Нил? — спросила она. Если бы не та нежность, с которой она сказала его имя, то он бы решил, что ему не рады. Её взгляд поднялся к его лицу, и нечто в её выражении заставило его понять, что выглядит он совсем не лучше неё. Нил не смотрелся в зеркало с утра понедельника, но не сомневался, что его кожа была бледной, а глаза красными из-за недостатка сна.       — А тебе?        Его попытка поддержать развалилась, когда Дэн горько усмехнулась. Она покачала головой.       — Почему ты здесь?       — Хотел узнать, принадлежало ли это Диасу, — Нил вытащил кольцо в пакете из внешнего кармана медицинского халата. Дэн посмотрела на его протянутую ладонь с сомнением.       — Я не уверена, — сказала она, взяв в руки кольцо. Повертев из стороны в сторону, она вернула его обратно Нилу, — вполне возможно, что оно принадлежало Ксавьеру, но не могу сказать точно. Я никогда его не видела.       — На нём боксёрские перчатки, — подсказал Нил.       — Да, я видела, — голос Дэн стал тусклым, — но такие кольца продают чуть ли не в каждом сувенирном магазине. Где ты его нашёл?       — Поверь, ты не хочешь знать, — Нил поджал губы. — Голд и Браун уже поиздевались над моими методами.        — Они у тебя всегда сомнительные, — Дэн усмехнулась.       — Ты когда спала в последний раз?       — Дня два назад? — сказала она с сомнением. Нил поднял бровь, говоря «Серьёзно?». — У меня хотя бы есть причины: годовалый ребёнок, который плохо спит, убийство друга, смены по шестнадцать часов. У меня полно дел, и времени на сон всё меньше. А у тебя какое оправдание?          Нил ничего не сказал, но Дэн не нуждалась в ответе. Она взяла вилку и начала ковырять свой салат. Нил принял это за окончание разговора и вышел из комнаты.       Даже если кольцо и принадлежало Диасу, это мало что давало для расследования. Оно было простой безделушкой, даже не драгоценностью, из-за которой его могли убить. Вероятно, Нил провёл ночь, слоняясь за крысами, лишь из-за того, что хотел сбежать от собственных мыслей. Это помогло. На время.       Быстрый осмотр главного помещения привёл к тому, что взгляд сам по себе зацепился за неподвижную фигуру за рабочим столом. Эндрю Миньярд сидел со скрещенными руками и бесстрастно смотрел на человека, сидящего напротив. Тот был прикован к стулу, и Нил порадовался, что в этот раз это был не он. Мужчина лет тридцати дёргал ногой и рвано озирался по сторонам. Лицо было давно не брито, а волосы торчали в разные стороны. Если бы не чистая одежда, Нил принял бы его за бездомного. Порез на скуле никак не помогал его внешнему виду. Мужчина бросил грозный взгляд на Нила, когда тот оказался в его поле зрения.       — У тебя фетиш на связывание? — сказал Нил, обращаясь к Миньярду. — Этот парень выглядит паршиво.       — Эй!       — Не помню, чтобы спрашивал твоего мнения, — Миньярд бросил на незнакомца пустой взгляд, тот перестал трясти ногой и повернулся к другой части участка.       — Простое наблюдение, — Нил отмахнулся от его слов и кивнул в сторону незнакомца, — Это подозреваемый?       — Работник спортивного центра неподалёку от места убийства. Знал Диаса в тюрьме, сокамерники. Угадай, где проходит большая часть его работы? — Миньярд взглянул на Нила, пока в его голове крутились шестерёнки.       — Рядом с бассейном, — понял он.       — В точку, — детектив щёлкнул пальцами.       Нил давно забыл об этом факте. На одежде Диаса они с Эбби нашли частицы хлора. Он смутно помнил, как говорил об этом Уокер, когда пришло время показать отчёт о вскрытии. Хлорка не была чем-то значимым и смешалась с другими найденными вещами. Казалось, она никак не относилась к делу, но Нил ошибся. Его почти позабавил тот факт, что именно Миньярд заострил на этом своё внимание.       — Шерлок и Ватсон хреновы, хватит делать вид, будто меня здесь нет. Можете флиртовать на своём детективном языке в каком-нибудь другом месте? — незнакомец повернулся к ним с лицом, полным презрения.       — Почему ты всё ещё не в допросной? — проигнорировав сокамерника Диаса, спросил Нил.       — Не всё падает нам с неба, — лениво отозвался Миньярд. — Простым смертным приходиться ждать, пока комната освободится.        Нил кивнул, но не ушёл.       Спустя, казалось, вечность к ним подошёл офицер и сказал, что комната свободна. Он передал детективу толстую папку. Миньярд открепил подозреваемого от стула и, взяв папку со стола, поволок его к допросным. Нил последовал за ним.       — А вот тебя никто не звал, — сказал Миньярд, не сбивая шага.       — Но никто и не запрещал мне присутствовать.       Миньярд бросил на него взгляд через плечо:       — Не путайся под ногами.       Комната для допросов была практически такой же, как у ФБР: длинный металлический стол, привинченный к полу, четыре стула и зеркало Гизелло. Ничего лишнего.        Миньярд зашёл в комнату, как делал это тысячу раз до этого. Он освободил подозреваемого и усадил за стол. Нил остался у ближнего к выходу угла, который, как он мог предположить, был плохо виден из помещения для наблюдения. Детектив не потрудился сесть. Нила позабавила мысль, что он просто пытается казаться выше по сравнению с сидящим. Однако, взглянув на его широкие плечи, Нил понял, что он и так кажется больше.        — Джо Порт, — медленно сказал детектив, раскрывая папку, — камеры включены, запись идёт. Тебя ознакомили с твоими правами?        Он говорил это на автопилоте, понял Нил. Детектив даже не взглянул на Порта. Его куда больше заботило содержимое папки, когда он её просматривал. Джо Порт ничего не ответил, и Миньярд продолжил:       — Первый арест после тюрьмы. Так ещё и убийство. Твоему условно-досрочному пришёл конец. Что думаешь по этому поводу?       — Я никого не убивал, — сказал Порт, скрестив руки на груди, которые теперь не были сцеплены наручниками.       — Все так говорят, — лениво протянул Миньярд, всё ещё не глядя на подозреваемого. — Будь тут моя напарница, она, возможно, и поверила бы тебе, но, к твоему несчастью, её здесь нет. Придётся довольствоваться только мной. А меня очень тяжело убедить.       — И вы променяли её на этого молчаливого пацана? — Порт кивнул в сторону Нила. — Ему что, пятнадцать?        Вообще-то двадцать шесть, но он решил ничего не говорить. Джо Порт продолжал:       — Я бы лучше с женщиной поговорил, чем с вами двумя. Давно не развлекался с красивыми цыпочками, — он усмехнулся.       — По тебе видно, — вставил Нил.       — А по тебе видно, что ты даже с одной не был, — огрызнулся Порт, а потом, вспомнив о месте, где он находится, сказал: — Я ничего не скажу без адвоката.        — Хорошо, — отозвался Миньярд без особого интереса, а затем наконец взглянул на Порта, — не думаю, что у тебя есть средства на адвоката, поэтому участок назначит тебе государственного. Все они заняты, придётся подождать день-два. А пока посидишь за решёткой за побег от полиции.        — Да это даже побегом назвать смешно! Простая пробежка.       — Скажи об этом той женщине, которую ты сбил. — Миньярд закрыл папку.       — Я устал сидеть за решёткой, вы не можете меня держать!       — По закону — могу, семьдесят два часа, — он пожал плечом. — До этого времени будешь ждать адвоката.       — Я не убивал Ксавьера, — запротестовал Джо Порт, — Мы с ним даже не общались!       — И кто же тогда тебя так приложил? — спросил Нил, указывая на свою щёку, подразумевая порез на коже Порта. Миньярд уже стоял у выхода, но остановился, бросил на него предостерегающий взгляд, который велел молчать. Но когда это его останавливало?       — С племянником тренировались в технике боя, — напряжённо ответил подозреваемый.       — Неужели? — притворно удивился Нил. — Вы на ножах сражались или он сражается с кольцами?        — Всякое в драке бывает, — Джо криво улыбнулся.        — Да, всякое. Но ради интереса спрошу: как думаешь, совпадает ли твоё ДНК с тем, которое мы нашли на этом?       Нил достал из кармана кольцо и положил на стол перед Портом. Он проигнорировал взгляд, которым прожигал его затылок Миньярд. Его больше интересовали расширенные глаза Порта. Тот стиснул зубы — на шее проступили вены.       «Значит, точно Диаса», — подумал Нил. Будь он не в комнате для допросов, рассмеялся бы. Кто бы мог подумать, что крысы могут быть полезными.       — Я не… мы просто повздорили, по распускали руки. Это даже дракой назвать нельзя. Так, детские игры.       — Из-за чего? — спросил Миньярд, подойдя со скрещенными руками.        — Он… — Порт прикрыл глаза, — клянусь богом, я не убивал его. Ксавьер был моим другом. Мы скорешились в тюрьме. Знаете, когда столько времени проводишь с человеком, невольно проникаешься им. В пятницу утром он пришёл ко мне на работу и начал обвинять меня в том, что я сплю с Лейни.       — А ты спал?       — Нет! Пару раз пересекались, но и тогда даже словами не обменялись. Я понятия не имею, почему он решил, что его почти-жена изменяет ему, и тем более, не понимаю, почему он решил, что со мной… — Порт замолк, но Миньярд продолжил за него:       — Началась драка. Он ударил тебя. Ты ударил в ответ. И он умер.       Нил взглянул на детектива. Всякие эмоции на его лице отсутствовали.        — Нет! Он был жив, когда мы разошлись. — глаза Порта забегали по помещению, затем он щёлкнул пальцами, — У меня есть алиби!       — На время смерти, которого ты даже не знаешь, — Миньярд скрестил руки на груди.       — Последние три дня я работал на речной гавани грузчиком. Я не покидал её, ел и спал в специально отведённом месте. Я бы чисто физически не смог убить Ксавьера и вернуться к утренней смене. После той взбучки в пятницу утром мы разошлись каждый в свою сторону. Он был зол. Да, но, похоже, поверил мне. Только потом я задумался, а не сделает ли он что-нибудь с Лейни. Когда вы, копы, пришли в спортцентр, я подумал, что так оно и есть. Но теперь Ксавьер мёртв, а я убийца в ваших глазах. Лучше допросить Лейни. Эта девчонка никогда мне не нравилась. Вся такая милая и невинная из богатой семьи. Может, Ксавьер был прав, и она ему изменяла.       Миньярд задал несколько уточняющих вопросов, но Нил не стал его слушать. В голове крутились все улики, которые они нашли, но общая картина не складывалась. Что за чёрт? Если всё это правда, и Лейни изменяла своему жениху, то Мэтту и Дэн пора бы научиться искать нормальных друзей. Даже Нил, который играл роль послушного, добропорядочного гражданина, имел своих скелетов в шкафу. Некоторые из них были достаточно живыми, чтобы вылезти из него.       Нил не в первый раз задался вопросом: «Что я здесь делаю?». Он должен был умереть вместе с матерью на западном побережье. Или его должны были поймать люди отца, чтобы он умирал в муках на протяжении многих часов. Но вот уже восемь лет он был практически реальным человеком. У него была работа, люди, которые о нём заботятся, место, куда он может возвращаться каждый вечер. Он должен радоваться, у него было то, о чём он не мог и мечтать в подростковом возрасте. Но дыра, оставленная матерью, так и не зажила с годами. Нил привык жить в страхе. Он до сих пор вскакивал с кровати, тянулся к несуществующему пистолету под подушкой, когда в жилом доме кому-то приспичило встать среди ночи, он слышал их даже через стены. Страх был знаком, так же как и смерть.       Миньярд высунул голову из комнаты для допроса и позвал офицера. Порта вывели, сказав, чтобы тот не покидал город, и комната погрузилась в молчание. Нил ждал, когда на него набросятся, накричат, но Миньярд только опёрся руками об стол и не обращал на него внимания. Через мгновение в комнату зашла Уокер. Она оглядела их, не выказав никакого удивления присутствием Нила.        — Допрос был познавательным, — сказала она, — но недостоверным в некотором. Алиби Порта подтвердилось, а вот измена Лейни — нет, и на момент убийства она была со своей подругой на Силвер-Лейк-роуд. Их засекли камеры, так что она не может быть убийцей. Все слова Порта — лишь домыслы.       — Мы снова в самом начале, — отозвался Миньярд.        — Но у нас есть кольцо Диаса, — Рене обратилась к Нилу, — что показал тест ДНК?        — Единственное, что он может показать — это ДНК крысы, — сухо отозвался Нил.       — Крысы? — недоверчиво сказала Уокер.       — Он лжец, чего ещё ты ожидала? Из себя, наверно, и вытащил это кольцо, — подал голос Миньярд и посмотрел на Нила.        — Когда это я тебя обманывал? — спросил Нил, покопавшись в памяти. За те две короткие встречи они не говорили ни о чём личном, чтобы Нилу пришлось солгать. Ему казалось, что они достигли своего рода перемирия, но, видимо, ошибался.       — Само твоё существование — ложь.        — И что это должно значить? — Нил всплеснул руками.       Миньярд вперил в него тяжёлый взгляд, затем мельком посмотрел на Рене, наблюдающую за сценой с едва заметной морщинкой между бровей. Детектив выглядел так, словно сдерживался от ответа, словно Уокер не должна была знать того, что крутилось у него на уме. Джостен сжал челюсть. Если этот придурок собрался бросаться обвинениями, то Нилу было непонятно его нежелание делать это рядом со своей напарницей. Миньярд перевёл спор в другую сторону:        — Ты в курсе, что мы не можем допрашивать подозреваемых, если они попросили адвоката? Может, тебе и плевать на всё это, но Порт может подать жалобу за превышение полномочий.       — Будто тебя это волнует, — со всем жаром ответил Нил. — Не удивлюсь, если это будет не первой твоей жалобой.       За секунду Нил даже не успел среагировать, Миньярд припечатал его к стене. Голова с глухим стуком ударилась об стену. Детектив вцепился в его медицинский халат, его лицо находилось в паре дюймов. Рене дёрнулась вперёд, но остановилась.        Миньярд прошипел Нилу в лицо:       — Некоторым из нас нужно расследовать убийства, а не с пробирками играться. В следующий раз, когда тебе приспичит вмешаться в дело, подумай хорошенько, стоит ли оно того. Возможно, Порт и не напишет жалобу, но кто-то другой может. И все камни полетят в мой огород, а я могу быть очень зол, когда мне приходится огребать за других. Со мной во врагах, лаборантишка, ходят кадры похуже тебя. И ходят недолго. Так что, если ты действительно хочешь помочь — не путайся под ногами, — он усилил хватку на его медицинском халате, сильнее прибивая к стене. — Скажи, что понял.       — Понял, но мне насрать, — выплюнул Нил. — в отличие от тебя, я хотя бы делаю вид, что мне интересно найти убийцу Диаса.         — А я, по-твоему, просто так гонялся за Портом? Забавы ради? — Миньярд понизил голос. — Может, деньги тебя и не интересуют, но меня очень даже. Так что засунь свою голову в задницу, закрой рот и не мешай мне работать. — Нил ощутил горячее дыхание на своей щеке. Голос детектива стал ледяным и отчётливым, когда он приблизился к его уху: — Детишек должно быть видно, но не слышно.       В последний раз сжав ткань халата, Миньярд отпихнул Нила от себя, словно само его существование рядом вызывало отвращение. Уокер с едва скрываемым интересом смотрела то на одного, то на другого, будто ожидая, что они снова накинутся друг на друга. Её взгляд не содержал ни страха, ни злости. Они будто стали для неё очередным делом, в котором нужно разобраться. Изо рта Нила вышел сдавленный выдох. Она спросила:       — Почему на кольце Диаса ДНК крысы?       — Она его проглотила, — ответил Нил.       Глаза Уокер расширились, когда к ней пришло осознание.        — Ты вытащил кольцо из трупа… крысы, — сказала она как можно медленнее, будто сама мысль о нарушенных санитарных нормах была абсурднее всего, что она когда-либо слышала. Нил ожидал очередной шутки, но вместо этого с ним обращались, как с маленьким ребёнком.       — Она всё ещё жива, так что нет. Почему все так прикопались к этой крысе? Я нашёл её на месте преступления, прооперировал и извлёк кольцо.        — Просто это весьма необычный способ, — Рене сделала акцент на слове «необычный». Нил интерпретировал это как «глупый» или «странный». У него было пара нецензурных вариантов, но Уокер вряд ли имела это в виду, учитывая её репутацию святоши. Миньярд, однако, не обладал такой же тактичностью. Он сказал:       — Идиотский.       — Эндрю, — мягко позвала Рене. В её голосе сквозило не столько укор, сколько разочарование. Будь на его месте кто-то вместо Миньярда, то почувствовал бы себя неуютно, но как Нил понял за последние два дня, Миньярд есть Миньярд, и ему плевать на всё. — Может, мы выслушаем его? У Нила, вероятно, есть идея, не так ли, Нил? Мнение судмедэксперта всегда имеет место быть.       А есть ли у него идея? После истории Лейни про бары Нил предположил, что Ксавьера убили в пьяной драке. Однако кто будет так заморачиваться с трупом? Кому придёт в голову выставлять это как передоз? Да ещё и так нелепо.       — Анализ на токсины стоит ждать не раньше, чем через неделю. Раны на теле Диаса говорят лишь о возможной драке, да и большинство их них он получил уже после смерти. А в ране на голове нет осколков стекла или чего-то подобного, так что я не думаю, что его убил неугомонный пьяница. С таким же успехом он мог удариться в пьяном угаре об какой-нибудь столб, стол или кирпич. Если бы не шприц с наркотиком, так любезно вколотый в его вены после смерти, мы бы даже и думать не стали об убийстве. Простая случайная смерть — не редкость в судебной медицине. — Нилу захотелось закурить.       — Значит, убийца, должно быть, паникёр и неопытен, — предположила Рене.       — Или это было состояние аффекта. Тут сложно сказать, — Нил покачал головой. Нет, убийца не мог быть тем типом, чьи мозги застилает паника. Паникёр сбежал бы, позвонил в полицию или оставил бы какие-либо следы на теле жертвы. Но он был достаточно рассудительным, чтобы додуматься перетащить тело, найти наркотики и не оставить следов. Этот человек был…       — Импульсивное и рассчитанное убийство, — подал голос Миньярд, — ответ очевиден: убийц двое.       — Хочешь сказать, что один убил, а другой попытался подстроить под передозировку? — Рене постучала пальцами по столу в нервном ритме. — Это имеет смысл. Но у нас всё ещё нет мотива. Я бы предположила, что это кто-то из его прошлых подельников. Банда не прощает, когда их сдают свои же.        — Банда? — не понял Нил.       — Ксавьер был в банде «Красные Панды» пять лет назад, — пояснила Рене. — Они занимались незаконной деятельностью: грабили магазины, продавали наркотики — ничего сверхъестественного для Нью-Йорка. Полиция пыталась их поймать, но, пока те не выделялись, большинство предпочитало не обращать на них внимания, — она горько усмехнулась. Нил ожидал продолжения, но она замолчала, невидяще смотря на своё отражение в зеркале. Уокер погрузилась в только ей известные размышления. В который раз Нил задался вопросом, какая история скрывается за её крестиком и мягкой улыбкой.       — Рене.       Просто имя, но оно вывело её из этого состояния. Миньярд дотронулся до её ноги носком ботинка. Та чуть заметно вздрогнула, но расслабилась. Нил и не замечал, как сильно напряглись её плечи, пока они не опустились. Миньярд и Уокер смотрели друг другу в глаза, ведя безмолвный разговор. Между ними была прочная связь из резких взглядов, понимания и поддержи. Нил не мог понять, как можно так доверять другому человеку. Как можно по одному лишь взгляду передать всё то, что гложет душу. Их партнёрство выходило за рамки рабочих, понял Нил, но от этого общая картина всё равно не складывалась.       — Прости, — Уокер мягко улыбнулась, однако Миньярд никак не выказал этому внимания, скрестив руки. Рене его равнодушие не смутило, она продолжила: — Один из членов банды убил офицера. Тогда-то на них и обратили должное внимание. Диаса поймали одним из первых и предложили сделку: он рассказывает, кто был убийцей, а ему дают год в тюрьме за грабежи вместо десяти за пособничество. Он согласился. Его имя нигде не фигурировало, но, возможно, кто-то узнал об этом и решил расправиться с ним.        Рене замолчала. Нил ожидал продолжения мысли, но та лишь перебирала в руках крестик.       — Убийца копа? — спросил он.       — Нет. Он не смог бы. Калеб Беннер находится в тюрьме строгого режима «Грин Хейвен».        — Есть тюрьма с таким названием? Серьёзно?       — А ты не знал? В ней находится убийца Джона Леннона, — сказал Миньярд.        — Кого? — не понял Нил.       Миньярд посмотрел на него как на умалишённого. Нил почувствовал себя неуютно.       — Певец Джон Леннон,  — Нил поджал губы и покачал головой. Миньярд поднял бровь. — Скажи мне, что ты издеваешься. О нём знает каждый пятилетка.       — Нет.       Детектив посмотрел на напарницу в поисках, как понял Нил, помощи, но та лишь пожала плечами.       — Сама узнала о Битлз только в колледже.       — Я работаю с профанами, — Миньярд вперил в Нила взгляд, — Плевать. Нам пора убираться отсюда, пока нас не выгнали. Гордон наверняка бесится, что мы незачем занимаем комнату для допроса, — он направился к выходу.       — Мудак, — пробормотал Нил едва слышно. Рене перевела на него взгляд, полный вопроса. Он спросил: — Как ты с ним работаешь?        — Это намного легче, чем тебе может показаться. К нему часто приходят гениальные идеи. В этом вы с ним похожи.       Нил подавил желание поморщиться. Он и Миньярд похожи? От одной этой мысли хотелось рассмеяться. Но он не стал, а то Рене вызвала бы ему психиатра.        За своим столом Миньярда не оказалось. Рене подошла к соседнему и с кивком пригласила Нила сесть рядом. Он замотал головой. Эбби, вероятно, уже обыскалась его в морге. Однако ему так хотелось закурить, что предстоящее недовольство Эбби на запах не вызвало у него никаких чувств. Доктор в самую первую встречу предупредила, что если он закурит в рабочее время, то она заставит его мыть руки с мылом, пока те не отвалятся. Он ненавидел быть центром её раздражения, но нуждался в сигарете, как в свежем воздухе. Нил затолкал мысли об убийствах, морге, Миньярде на край своего сознания и затянулся, как только вышел на улицу. Он задержал дым в лёгких на мгновение дольше, чем обычно, и выдохнул. Серебристое облако задержалось в воздухе на секунду, а затем растворилось, подхваченное ветром. Нил уставился на красный огонёк. Он почти видел языки пламени, обволакивающие серую машину.       Ненависть — весьма вдохновляющее чувство. Всё вокруг перестаёт быть сложным и непонятным. Легко жить, когда можно разделить людей на хороших и плохих, друзей и врагов. Ненависть и страх. Именно они объединяют людей в группы и делают их либо сильными, либо слабыми.        Нила и Мэри объединяла не любовь, а ненависть. Потому что любовь — слишком сложное чувство, она требует работы над собой и усилий. А ненависть — проста. Она давала им силы, чтобы каждый день вставать с кровати и бороться за жизнь, когда раны казались смертельными. Она ничего не требует. После смерти матери Нил выбрал ненависть как своё главное топливо. Он хотел засадить отца в тюрьму и надолго. Хотел избавиться от его людей. Одно из этих желаний выполнилось, другое оставалось только загадывать на каждые праздники.        Но каждое топливо имеет свойство заканчиваться.        Больше для ненависти не осталось сил.       Два часа спустя, когда он вскрывал тело Дональда Фокса (под жёстким руководством Эбби), в морг зашёл Миньярд. После допроса Нил не пересекался с детективами по делу Диаса и не «путался» под их ногами. Жалкая надежда, что они больше никогда не увидятся, разбилась вдребезги, стоило ему завидеть светлую макушку. Миньярд остался в дверях, будто само нахождение в морге доставляло ему дискомфорт. Эбби вежливо поприветствовала его, но тот лишь сказал:       — Мне нужен ваш маленький протеже.        — Он занят, — легко ответила Уинфилд. — И у него есть имя. Вы не могли бы подождать?        — Нет.       Высокомерный мудак.       С глухим хрустом Нил рассёк рёбра Фокса. Эбби никак на это не отреагировала. Она подошла с другой стороны от тела, чтобы у Нила не было возможности прожечь в Миньярде дырку. Доктор мягко забрала стернотом из не сопротивляющихся рук Нила. Тот, смирившись, снял маску, перчатки и оставил их на столе. Миньярд вышел через раздвижные двери и свернул налево, полагая, что Джостен пойдёт следом. Кретин.        В комнате отдыха детектив уже достал кружку и искал что-то в нижних ящиках.       — Ты для этого оторвал меня от работы? Чтобы я смотрел, как ты крадёшь у нас кофе? — Нил облокотился бедром о столешницу, когда Миньярд потянулся за дверцой, чтобы открыть. Детектив бросил на него невпечатлённый взгляд.       — Двинься или я сам тебя сдвину.       — Только когда ответишь на вопрос, — настаивал Нил.       Миньярд испустил тяжёлый вздох.        — Через час состоятся похороны Диаса, — и замолчал.       — И ты пришёл, потому что…?       — Рене занята, — Миньярд пожал плечом и отодвинул Нила от шкафчика. Оттуда он вытащил пачку молока и, встав, залил его в свой кофе.       Тело Диаса сказало всё, что могло. Лейни забрала его утром, но Нил и не знал, что его уже планировали закопать. Хотя это было не удивительно — ещё немного, и пришлось бы хоронить его с закрытой крышкой. Нила оскорбил тот факт, что Мэтт не сказал ему об этом. С другой стороны, они не общались с того сообщения, где Нил просил его приехать в морг, поэтому у него не было права на обиду. А вот Дэн, вероятно, уже знала об этом, когда они встретились в участке, но не посчитала нужным сообщить ему. Нил чувствовал, как пропасть между ним и друзьями становится больше. Они отдалялись. И было непонятно, временно ли это или процесс уже неотвратим.       — Ты хочешь, чтобы я присоединился к тебе в слежке?        — Я ничего не хочу.       — Брехня. Для чего-то же я тебе понадобился.       — Подозрительных личностей я предпочитаю держать близко, — Миньярд перевёл на него взгляд и отпил из кружки. — Кто знает, может, ты проводишь расследование за моей спиной. Ещё одного твоего вмешательства я не потерплю.       — Поэтому ты предлагаешь мне пойти с тобой, чтобы приглядывать?       — Схватываешь на лету, — Миньярд щёлкнул пальцами.       — У меня есть работа. Здесь. Я не буду делать всё, что взбредёт тебе в голову. Я не твоя девочка на побегушках.       — Но стоило поманить тебя пальцем, и ты уже здесь, — протянул он, обводя пространство между ними. Нил проклял своё любопытство. Миньярд издал звук, похожий на звяканье колокольчика в телепередачах, когда таймер у игроков подходит к концу: — Время на размышления вышло. Так что, ты идёшь или как? Моё предложение действует недолго.       — И что мне с этого будет?        Миньярд сделал вид, что задумался, постучав пальцем по подбородку.        — Пара часов слежки в моей машине. Разрешаю тебе покидаться обвинениями в мою сторону. Я заметил, тебе это нравится: яд так и сочится из твоего умного рта. Тебе отдых от трупов, мне — успокоение, что ты не натворишь глупостей. Это хорошая сделка.        Нил не знал, почему согласился, но уже через полчаса он попрощался с Эбби, покормил крыс и переоделся в свою повседневную одежду. Миньярд ожидал его на парковке рядом с блестящей чёрной машиной. Без наручников и пелены раздражения Нил смог по достоинству её оценить. На его взгляд, она выглядела недёшево. Теперь он понял, почему Миньярд так остро отреагировал на неуважение к ней.        Детектив курил, облокотившись на капот, одежда почти сливалась с цветом машины. Он крутил зажигалку и разговаривал с кем-то по телефону, пока не заметил Джостена. Без прощания он сбросил трубку, спрятал зажигалку в карман кожанки, выкинул сигарету и, обойдя машину, открыл водительскую дверь. Нил сел рядом на пассажирском сиденье. Они не разговаривали, пока выезжали с парковки. Миньярд с резким поворотом выехал на проезжую часть, машины засигналили. Нил пристегнулся.       — Я всё ещё не понимаю, почему ты берёшь с собой меня, — пробурчал он.       — Ваймак сказал, мне нужно подкрепление, — лениво отозвался детектив.        — И ты взял с собой судмедэксперта вместо копа с пушкой и другими приблудами? Я не верю, что ты настолько тупой. Подкрепление на то и подкрепление — ты можешь положиться на них, когда дело будет пахнуть жареным.        — У тебя и самого есть приблуды.        Они остановились на светофоре, и Миньярд посмотрел ему прямо в глаза. Джостен недоумённо нахмурился, и Миньярд нагнулся через консоль и задёрнул правую штанину, на которой Нил прятал ножны. Он резко одёрнул его руку и с широко раскрытыми глазами посмотрел на Эндрю, который вернул всё своё внимание на дорогу.       — Какого… — начал было Нил, но Миньярд его оборвал:       — Думаешь, я слепой? Я ещё во время твоего обыска их заметил. Ты плохо прячешься, знаешь ли.       Нила как холодной водой окатили. Сердце забилось быстрее от приходящего ужаса. Нил думал, тот не заметил, забыл из-за похмелья или невнимательности. Он думал, его пронесло, и эта история с задержанием забудется. Но Миньярд знал, что он носит ножны. Он их заметил в их первую встречу, тогда почему…       — И ты ничего не сделал? — Нил порадовался, что голос его не подвёл. Однако по тому, как по нему скользнул оценивающий взгляд Миньярда, он понял, что тот услышал дрожащие нотки.       — День был скучным. Если бы ты напал, стало бы интереснее. Ты интересный. Я даже рассчитывал, что ты приведёшь их в действие, но ты меня жестоко обломал. День остался скучным.       — Тебе это доставляет удовольствие, не так ли? Возможная драка.       — Мир жесток. Было бы глупо не воспользоваться этим.        Нил покачал головой, но ответить ничего не смог. Миньярд только что раскрыл его секрет и глазом не моргнул. Желание врезаться в столб вдруг резко настигло его. Нил отвернулся к окну. Остаток пути они провели в молчании.        Оказавшись рядом с кладбищем, Миньярд припарковал машину у обочины. Обзора на поминальную церемонию практически не было, и он в который раз задался вопросом, зачем они вообще приехали. Миньярда, казалось, вообще не беспокоил этот факт. Он спокойно смотрел в окно, не выказывая никаких признаков интереса к происходящему. Спустя десять минут молчания Нил не выдержал и заговорил:       — И так обычно и происходит слежка? Просто сидишь и смотришь?        Миньярд дёрнул плечом, дескать «Ну да». Нил нахмурился.       — И сколько это будет продолжаться?       На этот раз детектив даже не отреагировал.        — Замечательно, просто замечательно, — пробормотал Нил скорее себе, чем кому-либо ещё.       Через, казалось, вечность перед ними остановились катафалк и две машины. Четверо мужчин подошли к задней части катафалка и открыли дверцы, чтобы вытащить гроб. Он был стандартного размера, ничем не примечательным. Нил бы удивился, если бы для Диаса купили новомодный гроб с кучей рюшечек и цветов. С момента вскрытия Диаса прошло меньше суток. За это время было бы невозможно найти нечто подобное. Похоронное бюро успело только подготовить тело к похоронам и отдать родственникам. Мужчины взялись за четыре края и понесли гроб через дорогу к кладбищу. В одном Нил узнал Мэтта. Тот был в чёрном костюме и лакированных туфлях. Его обычно торчащие во все стороны волосы были прилизаны и убраны назад, от чего он казался ниже. Мэтт исчез с поля зрения Нила, когда он и трое других мужчин ушли вглубь кладбища. Вскоре у входа собрались другие близкие погибшего. Дэн за плечо обнимала плачущую Лейни справа. Они шли в самом конце шествия, но стоило им почти скрыться, как рядом образовался среднего роста мужчина. Нил не обратил бы на него внимание, если бы не сила, с которой он сжал руку Лейни. Шествие скрылось с его глаз, но Нила не покидало лёгкое подозрение.       Миньярд слегка оживился. Он высунул голову через открытое окно, затем залез в телефон, что-то ища. Минуту спустя Эндрю показал Нилу фотографию подростка. Тот был весь в синяках и поношенной одежде. Его руки были сцеплены наручниками, сам он стоял на фоне ростомера в полицейском участке. Нил нахмурился, затем перевёл взгляд на вход кладбища, будто мог там кого-то разглядеть.       — Кол Хэйз, — пояснил Миньярд. — Его арестовали в пятнадцать за хранение наркотиков, подозревали в распространении, но доказать так и не смогли. Тот образец, который ты нашёл в шприце, совпадает с тем, что нашли у него.        — Хэйз? Он как-то связан с Лейни?        — Он её брат.       — О, — пробормотал Нил, его взгляд вернулся ко входу на кладбище, — о.       — Да, — губы Миньярда едва заметно дрогнули, будто он хотел ухмыльнуться. Ему доставляло всё это удовольствие — заставать Нила врасплох.       — Подожди. Как ты узнал, что наркотик совпадает? Ответ из лаборатории поступил бы только через неделю. И он же был несовершеннолетним, его дело должно быть засекречено.        — У меня есть связи, — туманно ответил Миньярд.        — И это не является превышением полномочий?       — Дэй отрабатывает старый долг. В базе ФБР этот наркотик фигурировал ещё в нескольких делах. Совпадение на девяносто процентов.         Фамилия «Дэй» вызвала ноющее чувство в груди, но Нил его проигнорировал. Он не помнил, откуда знал её, и не хотел вспоминать.       — Не знал, что копы любят федералов. Обычно вы грызётесь с ними, потому что они забирают ваши дела.        — Дэй не обычный федерал. И это скорее он меня не любит, я же его просто терплю.       — И почему же? — полюбопытствовал Нил. Всё же сидеть в машине было скучно. Он и не представлял, сколько времени уходит на похороны. Обычно его не приглашали.       — Мы опять играем в эту игру с допросом? — Миньярд указал пальцем сначала на себя, потом на него.       — Обычно люди называют это разговором, но если тебе так привычнее, то пусть будет допрос. Так что же, чем он заслужил твоё терпение?       Детектив с секунду изучал его лицо, затем дёрнул плечом.       — Мы служили вместе.       Нил подождал, но, видимо, Миньярд исчерпал свой словарный запас на один вопрос. Протянув «И?», Джостен ожидал, что тот всё же продолжит, но его проигнорировали.       — Отлично, задавай уже свой вопрос, раз красноречием ты не блещешь, — пробормотал он, потирая переносицу.       — Что произошло тридцать первого марта?        Грудь сдавило. Нил снова оказался на пляже среди песка, шума волн и треска, с которым горела машина. Простая дата не должна была так сильно повлиять на него, но он уже почувствовал запах бензина и гари. Нил почти ожидал, что на его пальцах окажется запёкшаяся кровь, но руки были чисты.       — В этот день умерла моя мама, — сумел вымолвить он и тут же осознал свою ошибку. Это также было днём рождения Нила Джостена. Он почти слышал слова матери: «Сентиментальность тебя погубит». Воспоминание было блёклым по сравнению со всем остальным — он уже не помнил, когда она их сказала или зачем. Помнил только впивающиеся короткие ногти в его шею. — Зачем ты спрашиваешь? Копался в моих документах?       — Я имею право проверить личность моих попутчиков, — Миньярд откинулся на спинку сиденья, будто его нисколько не заботила паника, охватившая его попутчика. Нилу даже стало легче от этого безразличия. — Ты тёмная лошадка, Нил Джостен. По документам тебя даже не существовало, пока семь лет назад ты просто не возник из ниоткуда, из какого-то маленького городка в Аризоне. Как тебя вообще допустили до службы в полиции?       — Это обвинение? — Нил сжал кулаки, чтобы Миньярд не увидел, как они трясутся то ли от паники, то ли от зарождающегося гнева.        — Ты сам предложил сыграть в «допрос», — отмахнулся от него детектив.       — И ты превратил его в допрос с пристрастием. Поздравляю, ты порылся в моём досье, которое, к слову, уже прошло все обязательные проверки. Так что если тебя что-то не устраивает, обратись к своему начальству, а не трать время на то, чтобы продемонстрировать навыки, которые ты приобрёл на службе.        Миньярд тихо усмехнулся. Он потянулся к приборной панели и включил радио. Звуки оркестра заполнили пространство машины. Миньярд выкрутил громкость на минимум так, что мелодия отзывалась лишь тихим шумом в голове, и вернул своё внимание к кладбищу. Больше попыток заговорить Нил не предпринимал.       Время на приборной панели показывало половину девятого, когда участники похорон медленно начали расходиться. С новой информацией на руках Нил пригляделся к Хэйзу повнимательнее. На нём был строгий костюм-тройка. Весь он держался сдержанно, за исключением силы, с которой он держал руку сестры, что было видно даже с такого расстояния. Если бы Нил встретил его в городе, то не обратил бы внимания, ему бы и в голову не пришла мысль, что Хэйз связан с преступностью. Позади них шла группа разношёрстных мужчин и женщин в чёрной одежде (Нил предположил, что они зашли с другого входа). Только один человек зелёным пятном выделялся на их фоне. Он держал голову опущенной и, когда поравнялся с Хэйзами, наклонился к уху Кола. Тот отмахнулся от него.       — Совсем не подозрительно, — сказал Нил в воздух. Эндрю хмыкнул.       — Нисколько.       Вскоре гости похорон сели в свои машины и уехали. Солнце давно зашло за горизонт, но Миньярд не выглядел так, будто собирался вернуться обратно в участок. Они просидели в машине ещё с десяток минут, только тихое гудение двигателя и радио нарушили тишину. Нил открыл дверь и вышел на свежий воздух.         Миньярд вышел вслед за ним. Нил застегнул пальто, укрываясь от потоков ветра. Эндрю закурил. Нил протянул руку в немом вопросе, и детектив передал ему пачку сигарет, в которой нашлась зажигалка. Они опирались о капот машины и продолжали молча игнорировать друг друга. Джостен заметил, как Миньярд замер, когда в тишине раздалось карканье вороны. Рука с сигаретой тряслась, и вовсе не от холода, широкие плечи были напряжены. Нил бы принял эту нервозность за его потребность в выпивке, но за весь день Миньярд не выглядел даже отдалённо подвыпившим. Что-то здесь было не так. Неужели страх?       — Боишься кладбищ? — спросил он, за что заработал презрительный взгляд в свою сторону. Это заставило Нила тихо засмеяться, серебристый дым замер в воздухе.       — Их боятся только дети. Самое страшное, что может произойти, — это нашествие зомби.       — Их существование невозможно, с биологической точки зрения. Почему люди вообще решили, что разлагающееся тело может функционировать?       — Фантастика, — сигарета дотлела до фильтра, и Миньярд бросил её на землю, затоптав ногой.       — Ты хорошо в этом разбираешься, — детектив выгнул бровь, и Нил пояснил: — В фантастических способах раскрытия дела. Связи с ФБР и эти твои отношения с Уокер. Где она, кстати?        — Я уже говорил. Не люблю повторяться.       — Ты сказал, что она занята, да, это я помню. Но что может быть настолько важнее, чем раскрытие дела? — Нил не скрыл иронии в своём голосе. Судя по взгляду Миньярда, тот её заметил.        — Много вещей.        Нил не успел сделать новой затяжки, как его сигарету грубо выкрали. Возмущённое «Эй» застряло в горле, сдавленное неожиданностью и тем, как пальцы Миньярда не коснулись его кожи, ловко маневрируя. По неизвестной ему причине, он не смог возразить. Миньярд затянулся, не разрывая зрительного контакта. Свет от уличной лампы отражался в его глазах, делая их почти космическими.       Эндрю позвонили. Момент гипнотического спокойствия прошёл. Нил встряхнул головой, сел в машину. Понадобилось несколько минут, чтобы Миньярд завершил звонок, затем он забрался на водительское сиденье, и они отправились обратно в участок.