Re:King

— Так ты уже пришёл в себя, да-а? Как хорошо-о-о, — радостно, нараспев проговорил высокий мужчина с длинными тёмно-синими волосами, увидев Кинга. Это был рослый человек, ростом превосходящий даже Райнхарда, но всё равно на пару сантиметров ниже Кинга. Его телосложение было худощавым, не привыкшим к физическому труду; он производил впечатление не столько гибкого, сколько просто очень хрупкого. Глаза у него были разного цвета: жёлтый и голубой. По общепринятым меркам его можно было назвать клоуном. Пока что не было известно, как часто он носит грим. А если разглядывать любое, даже самое клоунское лицо на расстоянии вытянутой руки... Кинг был так удивлён его внешностью, что не заметил, как тот подошёл вплотную. Естественно, он испугался, но лицо его не дрогнуло. Даже сердце не забилось чаще — привычка сохранять внешнее спокойствие в любой, даже самой абсурдной ситуации, сработала на автомате. — Не слишком ли близко эксцентричный клоун подходит к подрядчику Бетти, я полагаю? — фыркнула Беатрис. Со стороны лицо Розвааля не изменилось, но, если приглядеться, в его глазах мелькнуло удивление. — Получается, леди Беатрис нашла того челове-е-е-ка. Поздравляю. И прости-и-и-те. Видишь ли-и-и, Ки-и-инг, когда тебя впервые принесли, с тобой всё было норма-а-ально, но беспокоил сам фа-а-акт того, что ты внезапно потерял созна-а-ание, понима-а-а-а-ешь? Так что видеть тебя сейчас в нормальном состояни-и-ии вызывает у меня весьма глубокие чувства-а-а, да-а-а-а. Дружески хлопнув Кинга по обоим плечам, хозяин особняка продолжал разглядывать его сверху вниз с того же пугающе близкого расстояния. На вид ему было лет двадцать пять. Кинг не мог охарактеризовать его иначе, как «распутный аристократ». — А-ха-а, какая странная оце-е-е-е-нка. Можешь разглядывать меня ещё внимательне-е-е-е-е, если хочешь. Чувствуешь во мне распу-у-у-тность? Ну ка-а-а-а-к? Он сейчас прочитал мои мысли? Это что-то новенькое. Довольно пугающе, но он, вроде как, ничего делать не собирается. Розвааль принял вызывающую позу перед Кингом, а затем грациозно покрутился на месте, как балерина. От такой его обескураживающей манеры Кинг невольно отступил на шаг назад. Теперь я понимаю, почему все пятеро так единодушно произнесли слово, обратное моим первым мыслям о нём. Эмилия вышла вперёд, заняв место отступившего Кинга. — С возвращением. Ничего серьёзного не случилось? — Всё в поря-я-я-я-ядке, в поря-я-я-я-ядке. А-ха-а, как приятно-о-о-о-о. Чтобы ты сама-а-а-а заговорила со мно-о-о-о-ой… прошло четыре дня, три часа и девятнадцать минут, приблизите-е-е-льно. Надо записать в дневни-и-и–и-к. Ты бы ещё секунды посчитал, почему бы и нет. Розвааль нетерпеливо зашевелил пальцами, и тут же с обеих сторон к нему протянулись ручка и блокнот. Их подавали, почтительно склонив головы, розоволосая и голубоволосая сёстры-горничные. Взяв у них бумагу и перо, Розвааль принялся что-то быстро писать: — Пятнадцатый день месяца Таммуз. Леди Эмилия сама заговорила со мной! Розвааль та-а-а-а-к счастлив! В таком темпе мы обяза-а-а-а-тельно подружимся, о-о-о… Вот так. С радостным выражением лица Розвааль закрыл записную книжку, передал её горничной и обернулся. Его встретила Эмилия, чья улыбка слегка подёргивалась. Выражение лица Кинга почти не изменилось, за исключением глаз, которые сузились и будто смотрели прямо в душу Розвааля. Неужто он... Ещё рано об этом думать. Сейчас я должен отыграть свою роль. — И всё же... Маркграф плавно подошёл ближе и снова начал с нескрываемым интересом осматривать Кинга с головы до ног. Почему он меня так рассматривает? Может быть... — Тебе нравятся парни? — спросил Кинг внезапно, но с привычной для себя невозмутимостью. — А? Абсолютно все в комнате замерли от неожиданности, удивлённо уставившись на Кинга. — С чего вдруг такой вопрос, Кинг? — Кхм... Просто... так разглядываешь меня, вот я и подумал... Розвааль уже хотел начать стадию бурного отрицания, но его опередил громкий, почти истерический смех духа библиотеки. — ХАХАХАХАХАХАХАХААХ! Можешь не оправдываться, Розвааль. Всё в твоей внешности указывает именно на это, я полагаю! — Это н-не пра-а-авда! Я просто... На этот раз его прервал сам Кинг, сделав успокаивающий жест рукой. — Всё нормально, не нужно оправдываться. У всех свои странности. Твои я критиковать не стану, но ты должен знать, что меня привлекают только девушки. Извини. Он совершенно не заметил едва сдерживаемые улыбки на лицах горничных. Обычно они защищали своего хозяина, но этот случай был интересным. — Да я вообще не об этом! — выпалил Розвааль, и что удивительно — без обычных затяжек. Эти слова действительно вывели его из себя. — Просто ты выглядишь, как совершенно обычный человек. И это... разочаровывает. — А ты хотел увидеть какого-нибудь женственного котомальчика? — поинтересовался Кинг с непроницаемым лицом. Он действительно не понимал, почему маркграф так настойчиво пытается обсудить свои фетиши с первым встречным, но его это ничуть не тревожило. — Д-да нет же! Кхм... Я сдаюсь. Последние слова хозяин особняка пробормотал уже шепотом, сникая. Это было его первое поражение от «сильнейшего человека». Розвааль ещё не догадывался, что совсем скоро его будет ждать второе и окончательное поражение. Он разочарованно плюхнулся обратно в своё кресло. — Ладно. Прошу прощения за то, что неправильно истолковал свои слова. Чтобы подкрепить извинения делом, не хотите ли позавтракать со мной? Я угощаю. Кинг просто кивнул, и они с Эмилией сели за стол. Неожиданно для Кинга, Беатрис устроилась у него на коленях. — А? — Интересно, подрядчик Бетти думал, что она будет сидеть подальше от него? — спросила дух, задрав подбородок. — Н-нет... Просто это всё равно довольно неожиданно. — О, как это мило. Бетти сидит на коленях у Кинга-самы, — Эмилия не смогла сдержаться и произнесла эти слова с лёгкой улыбкой, от чего Беатрис покраснела. — Только Кинг может называть Бетти милой, в самом деле! Сразу после этих слов дверь столовой открылась. Горничные, которые до этого незаметно вышли, вернулись, толкая перед собой тележки с едой. Они разделились, встав по обе стороны стола, и принялись расторопно сервировать. Стол преображался благодаря их слаженным, как у единого механизма, действиям, и от аппетитного тёплого аромата у Кинга предательски заурчало в животе. А ведь точно. По сути, я не ел целые сутки. Кинг решил разбавить молчание ещё одним неловким вопросом, обращённым к маркграфу. — А ты всегда так ходишь? Какой-то безвкусный костюм с нелепо цветастым и огромным воротником. Типичный шутовской вид, если честно. Даже такие герои, как Смайлик, выглядели лучше. — Нет. Я просто успел переодеться, — отрезал Розвааль, и привычная интонация с затягиванием слов к нему не вернулась. Он был унижен и ничего не мог с этим поделать. Даже Рам и Рем, которые обычно защищали его достоинство, пытались сдержать смех, прикрывая рты ладонями. — Получается, в гриме по дому ходишь? Интересно, почему ты решил выбрать именно этот вариант из всех возможных? Я думал, он и на важные встречи ходит в стиле клоуна. Приятно знать, что этот косплей — просто хобби, иначе вышло бы слишком неловко с ним говорить. Придворный маг резко напрягся, но всё-таки ответил на вопрос, стараясь говорить ровно. — Подобным образом одевался мой давний враг. — Понятно. Не думаю, что будет хорошей идеей спрашивать его дальше. — Что ж, приступим к трапезе, — Розвааль сложил руки,закрыв глаза, и начал что-то бормотать. — Деревья, ветер, звёзды, Мать-Земля… Эмилия и близнецы последовали его примеру, Беатрис просто закрыла глаза, а Кинг понял, что это что-то вроде молитвы перед едой и просто повторил их жесты. А они довольно религиозны. Похоже на одну из религий, что существовала до первой эпохи перемен, которую мне когда-то пришлось изучать в школе. Как там она называлась... Блин, забыл. — Что ж, Кинг, угощайся. Несмотря на то, как это выглядит, Рем готовит просто потрясающе, знаешь ли. Первая половина предложения Розвааля прозвучала довольно оскорбительно, но похоже, что Рем всё равно. Главное, что тут нет каких-либо странных ингредиентов. Кинг откусил кусочек тоста. — Лучше, чем обычно, — произнёс он довольно тихо, но его всё равно услышали. — Это всё приготовила Рем, верно? — Совершенно верно, дорогой гость. За приготовление еды в этом доме отвечает Рем. Сестра действительно в этом не слишком сильна. — Ясно. Скорее всего, у них просто разные обязанности. Или младшая стала сильной во всём, восхищаясь старшей и пытаясь её превзойти, что у неё и получилось, как я понял. Однако, похоже, сама Рем этого не заметила. Эмилия, которая понемногу ела суп, будто поняла, о чём думает Кинг, и решила прервать только что сформировавшуюся тишину. — В том, что они способные, сомнений нет. Просто многие этого не замечают. На самом деле, они обе просто молодцы. Почти вдвоём поддерживают порядок в этом огромном особняке. А все эти разговоры про «расу» и прочее — просто глупости. Похоже, у неё очень сложные чувства на этот счёт. Она даже выглядела рассерженной. Подожди... — Хочешь сказать, что эти двое тоже не люди? — Горничные принадлежат к расе они, я полагаю, — пояснила Беатрис, смотря на Кинга и поудобнее устраиваясь на его коленях. — Понял. Их не отличить от простых людей. Где рога? — Похоже, что у нашего дорого-о-ого гостя нет предрассудков по отношению к другим ра-а-асам. Удиви-и-ительный ты человек, — снова затянул Розвааль, полностью вернувшись к своей манере. — Просто интересно, с какой ты страны. Судя по этой интере-е-есной причёске... Карараги? — Чего?