It Fires Back

      Скрывая за долгими затяжками вздох усталости, он сквозь сигаретный дым наблюдал за тем, как старший лейтенант, кряхтя и охая, забрался обратно на свой злополучный насест и теперь пытался вытащить из крыши вошедший по самую рукоятку тонкий нож. Наконец ему это удалось. Чуть более изящно, чем в первый раз, Новиков спустился на землю и, оказавшись снова на одном уровне с Тихомировым, протянул ему оружие, неловко потупив взгляд в пол.       — Благодарю, — он забрал нож и, выкинув исполнившую свою миссию сигарету в сторону, отвернулся и незаметно спрятал его под рукав пальто.       Новиков молчал. Однако руководитель первого отдела знал, что в этом молчании висел не один десяток вопросов, которые старший лейтенант пока не задал, но на которые ему точно не захочется отвечать. Ни сейчас, ни потом.       Поэтому он решил отвлечь его.       — Скажи мне, ты так же пыхтел, когда забирался туда в первый раз?       Он снова повернулся к старшему лейтенанту, чтобы увидеть, как на его лице разом отразились и возмущение, и стыд, и неловкость.       — Не пыхтел я, — ответил Новиков, отводя взгляд в сторону. — Иначе вы наверняка заметили бы меня раньше. А так, кажется, мне удалось застать врасплох и вас.       На последней фразе он все же позволил себе посмотреть на бывшего начальника и расплыться в якобы извиняющейся улыбке. Но хитрый блеск в его глазах дал Тихомирову понять, что своим тактическим решением и его исполнением старший лейтенант безумно горд.       Это правда. Он его не заметил. Будь на месте Новикова кто-то другой, эта небрежность могла бы обойтись ему гораздо дороже, нежели побегом информатора.       — Смотри, не возгордись, — сухо прокомментировал он радость Новикова. — Иначе в следующий раз кто-нибудь застанет врасплох тебя.       Улыбка тут же сползла с лица старлея. Тихомиров отвернулся и направился к выходу из депо.       Понятно, что Новиков радовался вовсе не тому, что так удачно обхитрил лучшего агента «Ориона». Его скромный триумф не был камнем в огород Тихомирова. Но он был индикатором того, что Бетельгейзе допустил ошибку.       Он мог сказать спасибо только давней профессиональной привычке, благодаря которой удар в грязь лицом ощущался не настолько катастрофично. Фактически на автомате он успел прицепить жучок на пуховик лысого, прежде чем оттолкнуть того с линии возможной угрозы и бросить в старлея нож.       Это значительно облегчало его дальнейшие действия, иначе черт знает, где пришлось бы искать этого информатора теперь. Месяц кропотливой работы пошел бы псу под хвост.       Он вышел на улицу и остановился. Вокруг все еще было темно. И тихо. Все выглядело так, будто ничего и не произошло. Хотя как еще оно должно было выглядеть?       Новиков тоже вынырнул наружу и, с непривычки поежившись от промозглой сырости улицы, встал рядом. В депо было как-то потеплее.       — А зачем вообще вам этот лысый понадобился?       Ну вот. Вопросы пошли. Как по расписанию.       Рука Тихомирова непроизвольно потянулась за новой сигаретой. Видимо, чтобы заткнуть себе рот и не отвечать старлею. Но он вовремя заставил себя просто сунуть ее в карман. Потому что, к сожалению, это не избавит его от необходимости говорить. Только если он после первой же затяжки не умрет на месте от рака легких.       — Для информации, — ответил он резче, чем хотел.       От явной неудовлетворенности полученным ответом Новиков едва сдержался, чтобы не закатить глаза.       Тихомиров неслышно усмехнулся увиденному. Надо же, до каких вольностей кое-кто дошел, получив место в «Орионе» и случайно перехитрив старшего по званию.       — Что-то он не выглядел как человек, обладающий хоть сколько-нибудь важной информацией, — проворчал Новиков себе под нос.       Тихомиров вдруг против воли почувствовал какой-то странный прилив легкости. Захотелось чуть подыграть ворчащей рефлексии старлея. Чтобы сбить его расспросы с ненужного Тихомирову курса, разумеется.       — А как по-твоему он выглядел?       Новиков сосредоточенно нахмурился.       — Не знаю. Я бы не стал ему доверять. Скользкий тип какой-то.       Губы руководителя первого отдела изогнулись в едва заметной улыбке.       — Знаешь, Новиков, далеко не всегда информаторы выглядят как надежные люди. Чаще всего совсем наоборот. Да и не всегда они нужны только для информации.       — А для чего еще нужны информаторы? — с явным сарказмом пробубнил старлей.       — Иногда ценность представляет не то, что говорят, а то — как.       — Ну этот явно не стеснялся демонстрировать вам свою бесполезность на всех уровнях. И на информационном, и на поведенческом. Где хоть вы его откопали…       Тихомиров издал тихий смешок.       Копал он под него долго, на самом деле. Следы петляли и прерывались. Каждое новое звено цепи, вопреки ожиданиям, оставляло Бетельгейзе с пустыми руками. Делая один шаг в сторону цели, ему приходилось отступать еще на два, чтобы найти нужные ниточки. Которые в конечном итоге привели его к лысому. К лысому, который должен был привести его к другому человеку. К человеку, который месяц назад приходил к Тихомирову домой и кое-что там оставил. И след которого чуть не оборвался благодаря несвоевременному появлению старшего лейтенанта.       Тихомиров искоса посмотрел на Новикова. Тот продолжал топтаться на месте в тщетной борьбе с холодом.       — Ты на машине? — спросил вдруг руководитель первого отдела.       Новиков вздрогнул, будто забыл уже, что стоял тут не один.       — Да. Она там, — он махнул рукой в сторону, откуда пришел. — За мостом.       — Пошли тогда.       Не дожидаясь, пока старший лейтенант оттает, Тихомиров уверенным шагом двинулся туда, куда указал Новиков. Тот с запоздалой торопливостью бросился вслед за ним.       Тихомиров слышал, как Новиков старается не стучать зубами от утренней свежести. Сам он холода не ощущал. Просто шел.       Желание отослать старлея обратно к Беллатрикс было слишком велико. То, как она спутала ему все карты своим «посланием», было вполне в ее духе. Тихомирову не нужно было вскрывать письмо, чтобы прочитать сообщение. Конверт со стопроцентной вероятностью был пуст. Языком Беллатрикс были не слова.       Ему всегда казалось, что Орлова разыгрывает какую-то только ей понятную шахматную партию. Каждый раз, когда она делала ход, оставалось либо капитулировать, либо оттянуть неизбежное. И сейчас ее пешка, сама того не осознавая, только что объявила ему шах.       Он снова посмотрел в сторону Новикова. Тот с молчаливой сосредоточенностью шел, глядя под ноги, а не вперед, и, кажется, о чем-то усиленно размышлял. Хмуро-созерцательное выражение его лица — явный предвестник очередной волны вопросов.       Тихомиров вздохнул. Он умел врать. Но ему не хотелось.       — Сергей Анатольевич.       Руководитель первого отдела сморщил нос. Глядя прямо перед собой, он постарался придать голосу максимум хладнокровия, на которое был способен, чтобы произнести одно короткое:       — Да?       Но Новиков не спешил. Он все так же шел чуть позади бывшего начальника, смотрел под ноги, сжимал руки в карманах куртки и хмурился.       — Чего тебе, Новиков?       Раздражение все же просочилось. Тихомиров откашлялся и уже спокойнее добавил:       — Что ты хотел?       Опять будет спрашивать про информатора? Или про то, где он пропадал целый месяц? Или про письмо Орловой? Или…       — А как давно вы стали Бетельгейзе?       Внезапность вопроса заставила Тихомирова резко остановиться. Новиков чуть не влетел ему в спину.       — Я… — не сказал, а выдохнул он раньше, чем успел придумать ответ. И не договорил, споткнувшись об слова.       Какой странный вопрос. Какой-то неправильный. Какая вообще разница?       Он не захотел поворачиваться к старлею, который терпеливо стоял сзади и ждал.       — С момента создания «Ориона» состав оперативников не менялся, — произнес он сухим протокольным тоном. И сразу же продолжил идти дальше. Он слышал, как спустя пару мгновений его догнали хлюпающие по слякоти шаги старшего лейтенанта. Новиков поравнялся с ним и, пытаясь поймать его взгляд, упорно прикованный к параллельным рядам рельсов впереди, продолжил:       — И даже пока вы были руководителем первого отдела?       — Я все еще руководитель первого отдела, Новиков.       — И Бетельгейзе?       — И Бетельгейзе.       Тихомиров неосознанно ускорил шаг, но Новиков не отставал. В какой-то момент он понял, что уже почти сорвался на бег, и заставил себя замедлиться. Все равно от вопросов старлея не убежать.       — Знаете, до прихода в «Орион» и знакомства… с вами, — осторожно, будто подбирая слова, заговорил сквозь прерывающееся от быстрой ходьбы дыхание Новиков. — Я слышал…       О, Тихомиров знал, куда ведет эта неуверенная фраза. Репутация Бетельгейзе подсветила себя не с того бока. Не без стараний другого небезызвестного члена их секретного товарищества.       — Ну то есть говорят… говорили…       Тихомиров снова резко остановился и нетерпеливым взглядом прибил старшего лейтенанта к месту. Тот смутился и замолчал.       — Договаривай.       Бетельгейзе в ожидании скрестил руки на груди, но, стоявший теперь прямо перед ним, Новиков, кажется, проводил мысленную переоценку приоритетов заданных вопросов. Но в конце концов, похоже, все же решил, что раз начал — надо доводить до конца.       — Все почему-то считают, что у Бетельгейзе особая специализация.       — Это какая?       Новиков болезненно скривился, все еще избегая смотреть в лицо бывшему начальнику.       — Сергей Анатольевич, не делайте вид, что не понимаете, о чем я говорю, пожалуйста.       Тихомиров наклонился ближе, заставив старлея встретится с ним взглядами.       — И о чем же ты говоришь, Новиков? — спокойно, но очень холодно произнес он. — Я мысли не читаю.       — О секс-шпионаже, — буркнул старший лейтенант и испуганно забегал глазами по лицу человека напротив.       Бетельгейзе устало закатил глаза.       — И? — спросил он, все еще не отстраняясь.       — Это правда?       — А ты как считаешь? — он улыбнулся, но, кажется, это совершенно не ободрило старшего лейтенанта. А совсем наоборот.       — Пока что я понял только то, что у вас нездоровая одержимость холодным оружием, — пробормотал Новиков. — Поэтому мне страшно, когда вы так близко стоите. Учитывая то, что я вообще не понимаю, откуда вы их достаете.       Тихомиров прикрыл глаза и тихо засмеялся.       — То есть, когда я близко стою, ты больше боишься, что я тебя зарежу, а не за свое мужское достоинство?       — Так это правда? — уже смелее спросил старлей.       Руководитель первого отдела фыркнул и отошел от него.       — Оставлю тебе интригу.       Он снова зашагал дальше, и Новиков послушно зачавкал следом, что-то ворча себе под нос вполголоса. Но Тихомиров не прислушивался к его тихому бубнежу. Все-таки интересные вопросы выбирает старший лейтенант. Они же вообще к делу не относятся. Он бы понял еще, если бы Новиков решил обсудить их дальнейшие действия. Куда ехать, что искать и как. Но очевидно, все это волновало старлея куда меньше, чем дурацкие ДОПовские сплетни и причастность к ним его бывшего временного руководителя. И чем он заслужил такое внимание…       Наконец они добрались до спрятанной машины. Новиков закопошился в карманах, пытаясь найти ключи. Тихомиров терпеливо ждал.       С неба пошел мелкий снег, который растворялся прямо в воздухе не долетая до земли. Осадков сегодня не обещали, он смотрел прогноз вечером. Однако падающим снежинкам очевидно было наплевать на ожидания синоптиков. Судя по всему, некоторые вещи все еще трудно спрогнозировать даже с учетом всех необходимых факторов.       Новиков копался в своих карманах слишком долго для человека, у которого их всего три или четыре. Сначала ключи зацепились за подкладку, потом он уронил их в слякоть под ногами, тихо выругался себе под нос, вылавливая их из лужи, брезгливо стряхнул грязь, снял сигнализацию (зачем вообще он ее ставил?), а потом полторы минуты не мог попасть ключом в замок водительской двери.       Тихомиров внимательно наблюдал за всеми фазами этой возни, но никак не комментировал происходящее. Однако, когда уже десятая попытка старшего лейтенанта открыть переднюю дверь не увенчалась успехом, он вздохнул и молча протянул руку за ключами. Новиков растерянно похлопал на нее глазами, но сообразив, что от него хотят, медленно передал ключи Тихомирову. Тот без лишних слов отпер дверь и сел за руль сам.       Новиков сопроводил все эти перемещения каким-то заторможенно-туповатым взглядом, как будто сценарий, который он учил и репетировал несколько дней, внезапно изменился прямо во время представления, а его никто не предупредил. Но вот Тихомиров завел машину, поэтому Новиков, окончательно смирившись с происходящим, пожал плечами на свой невысказанный вопрос и поплелся в сторону пассажирского сиденья.       Руководитель первого отдела заметил, что после их импровизированной пробежки с допросом старший лейтенант как-то стих. Он не возмущается, не шутит, не нервничает. Больше молчит. Движения его стали медленными и несобранными. Даже по его меркам.       Когда они выехали на трассу, Новиков даже не стал спрашивать, куда они едут. А через пару минут Тихомиров услышал тихое сопение со стороны пассажирского места.       Что ж. Знакомые симптомы. Продолжать работу в таком состоянии нельзя.       Он задумчиво постучал пальцем по рулю. А затем перестроился для съезда.       Забираться глубже в город ему не хотелось, поэтому вскоре он остановил машину в более «обжитой» части той же промзоны. Там, где уже появляются торговые центры и метро, но за забором с колючей проволокой все еще видно склады и мостовые краны.       Новиков за все время ни разу не шевельнулся. Даже после остановки он продолжал неподвижно сопеть дальше. Тихомиров смерил его снисходительным взглядом, а затем позвал:       — Вставай, Новиков.       Ноль реакции.       Тогда руководитель первого отдела несильно толкнул его в плечо и повторил свою просьбу.       Все еще сохраняя неподвижность, старший лейтенант резко открыл глаза. Судя по его пустому взгляду, он еще не до конца проснулся и осознал, что происходит, где он находится и кто его зовет.       — А… О, мы уже приехали… — он лениво потянулся, а затем с любопытством огляделся. — А где мы?       — Выходи, — сказал Тихомиров и первым вышел из машины. Новиков послушно вывалился следом. Оказавшись на улице, старлей зевнул, а затем вздрогнул от вновь пробравшего его после теплой машины холода. Пейзаж вокруг не сильно отличался от места, откуда они приехали. Металлические складские помещения, заборы, грязь и… отель?       — Сергей Анатольевич? — обратился он к начальнику, который уже целенаправленно двигался в сторону обозначенной аномалии местности.       — Долго ты там стоять будешь? — нетерпеливо отозвался Тихомиров. Он обернулся и взглядом пригласил Новикова следовать за ним. Новиков неохотно подчинился.       Когда старший лейтенант переступил порог места, у которого от «отеля» была только вывеска над дверью, Тихомиров уже вел переговоры с администратором на ресепшене. Уже немолодой человек с крайне замученным выражением лица стоял, лениво облокотившись на стойку, и неторопливо переворачивал страницы исписанного журнала.       — Сколько комнат?       — Одну.       — Кровати?       — Без разницы.       Брови администратора удивленно полезли вверх, но больше он никаким образом свое замешательство не выказал.       Новиков замер в дверях. Но Тихомиров не дал ему времени на излишнее обдумывание сложившегося положения. Забрав ключи у администратора, он снова бросил лишь краткое «Пошли» и направился к лестнице, очевидно, ведущей к комнатам.       Номер, определенный им обветшалым сотрудником сего потрепанного места, не отличался особенной роскошью. Одна кровать, два стула, маленький круглый стол и окно с видом на стену соседнего здания.       — Вы все-таки решили прояснить мне интригу? — усмехнулся Новиков, разглядывая отнюдь не располагающую к романтике обстановку комнаты.       — А ты только этого и ждешь, да?       Новиков беспечно пожал плечами.       — Раз уж обходиться без сна ты так и не научился, даже став оперативником «Ориона», то, пожалуйста, располагайся, — руководитель первого отдела сел на стул, вытянув ноги, и рукой указал в сторону кровати.       — Да я в машине выспался, не хочу я спать, — запротестовал старлей.       — Новиков, — тон Тихомирова вновь лишился доброжелательности. — Это тебе не слежка за студентами. Если ты из-за своего любимого пренебрежения сном упустишь моего информатора во второй раз, мне придется с тобой очень серьезно поговорить.       Новиков сжал губы и нервно сглотнул. Затем неуверенно подошел к кровати.       — А вы точно не уедете, пока я тут…       — Чтобы самому исправлять твои промахи? — усмехнулся он. — Вот уж нет. Спи спокойно, ответственность с тебя я снимать не собираюсь.       — Ну, конечно, — пробормотал Новиков. Он нехотя расстался с верхней одеждой, снял ботинки, а затем, потоптавшись на одном месте пару секунд, вытащил пистолет и положил на стол рядом с Тихомировым. Тот сощурился, рассматривая оружие.       — Пистолет Лебедева? Серьезно? — хмыкнул он вполголоса.       Новиков непонимающе нахмурился, но ничего не сказал. Судя по всему, вопрос был риторический.       Старший лейтенант неловко уселся на край кровати. Бывший начальник в его сторону не смотрел, а продолжал задумчиво разглядывать ПЛК, лежащий перед ним на столе.       — Да мне кажется, я и не усну уже… — тихо проворчал он, заваливаясь на бок на заправленную постель. И уже через пару секунд Тихомиров услышал, как его размеренное дыхание опровергло высказанное ранее сомнение.       Бетельгейзе бросил усталый взгляд в сторону старшего лейтенанта. Затем проверил сигнал от оставленного жучка. Кажется, информатор его все еще не обнаружил. Значит, у них есть время.       Ему был хорошо знаком привычный распорядок дня лысого. Но можно ли теперь назвать это «привычным» днем? Не начнись его рутина с неприятной встречи с мутным подтекстом, лысый бы как обычно проснулся у себя дома примерно часов в семь, а затем потащился бы на склад к девяти, чтобы принять очередную поставку.       Данные с трекера у него в пуховике говорили, что после инцидента он все-таки отправился домой отсыпаться. И если оставшийся день он проведет по привычной схеме, то у Новикова есть еще примерно три-четыре часа на то, чтобы привести себя в порядок.       Конечно, гораздо проще и удобнее было бы оставить его здесь, а самому тем временем закончить работу. Быстро и эффективно. И не пришлось бы ни врать, ни втягивать старлея в то, что его не касается. Но он не может.       Орлова мастерски связала ему руки. Хуже оправдания за единоличную самоволку, в которую он втянулся на месяц, будут только оправдания за неполные показания единственного свидетеля. Новиков уже видел много. Но все же недостаточно.       Тихомиров коротко постучал пальцами по столу, как бы фиксируя неприятную необходимость тянуть за собой старлея. Придется говорить. Если он ничего не скажет, Новиков начнет спрашивать сам. А это еще хуже.       Он резко встал и сунул руку в карман, чтобы отыскать сигареты. Но пальцы натолкнулись на кое-что другое. Что-то, что он обнаружил на кухне у себя дома вскоре после злополучного визита одного незваного гостя. Маленькая дрянь, на первый взгляд служившая для того, чтобы вести скрытую прослушку. Но Тихомиров сразу догадался, что это не про слежку. Очередная демонстрация.       Губы Бетельгейзе сжались в тонкую линию.       Лебедев знал, что он не понесет находку в штаб, а займется ею лично. Это было явное приглашение. Или ловушка. Тихомирову по большей части было плевать, какое именно сообщение стояло за этим почти театральным жестом. Ему просто не нравилось, когда его настолько откровенно «читают».       Навык, по умолчанию вшитый в личность каждого оперативника «Ориона». Не всем повезло с коллегами.       Оставив устройство спокойно ждать своего часа в кармане, Тихомиров все же вытащил сигарету и, зажав ее во рту, бросил еще один взгляд в сторону мирно спящего старлея, а затем бесшумно выскользнул в коридор. Ему срочно нужен свежий воздух. И никотин в легких.       Три сигареты и четыре водянистых американо спустя старший лейтенант наконец проснулся. Тихомирова он обнаружил на том же стуле с пустым стаканом в руке, который он задумчиво перекатывал по столу.       — Выспался? — сухо поинтересовался руководитель первого отдела. Новиков в ответ только драматично вздохнул и потянулся. Затем он сел, спустив ноги на пол, и устало потерев глаза, вяло спросил:       — Только не говорите, что прошло уже полдня, и вы все уже сделали? Я вам не поверю. Я вообще не выспался.       Тихомиров слабо улыбнулся. Потом вдруг поднялся и подошел к старлею, протягивая стакан с горячим кофе. Новиков принял напиток, но не смог удержаться от кривой ухмылки.       — В этот раз без сюрпризов? — он посмотрел на Тихомирова и поднял стакан, будто собираясь пить за его здоровье.       — Я привел тебя в дешевый отель и снял номер с одной кроватью, — улыбка стала чуть шире. — Трехчасовым сном для красоты ты от меня не отделаешься.       — Кажется, я начинаю понимать, откуда берутся слухи, — пробормотал Новиков, отхлебывая горькой воды из стакана. — Если бы не я, вы бы лысого сюда привели, правильно я понимаю?       — Естественно.       — Я так и знал, — Новиков сделал вид, что расстроился.       Тихомиров не удержался и отпустил короткий смешок. Но тут же поспешил перевести беседу в деловое русло:       — Раз ты уже достаточно выспался, чтобы шутки шутить, пора заняться планированием.       — Я думал, вы уже все распланировали, пока я спал, — пожал плечами Новиков.       Бывший начальник одарил его холодным взглядом.       — Так и есть.       Новиков поспешно занял рот кофейной жижей.       — Через час наш лысый информатор окажется у себя на работе, — ровным тоном начал Тихомиров. — Ты заглянешь к нему и задашь пару вопросов, притворяясь покупателем. Не думаю, что он успел разглядеть тебя, пока ты валился с потолка. Поэтому шанс того, что он тут же сорвется с места и побежит, стремится к нулю.       Очевидно, план Новикову не понравился. Он поморщился, но вовремя сделал вид, что виноват в этом дрянной кофе.       — Какие вопросы мне нужно задавать ему? — спросил он спокойнее, чем ожидал Тихомиров.       Руководитель первого отдела достал из кармана миниатюрную плату с встроенным микрофоном и протянул Новикову. Взгляд старлея заострился. Он зажал устройство между между двумя пальцами и внимательно осмотрел.       — Это… — начал он.       — Прослушка с нестандартным модулем. Она…       — …совершенно нерабочая, — закончил Новиков и посмотрел на Тихомирова. Тот удивленно замолчал и посмотрел в ответ.       — Что? — он прекрасно слышал слова старшего лейтенанта, которые только что перечеркнули целый месяц его работы.       — Вы же это хотели сказать? — игнорируя растерянность начальника, продолжил Новиков. Он поднес плату ближе к глазам. — Модуль тут и правда нестандартный. Я таких не видел. Это точно не массовая штука, слишком навороченная. Возможно, поэтому ничего и не работает.       Тихомиров ощутил подступающую тошноту. Объяснения старлея обтекали с него, не достигая слуха.       Бетельгейзе не был спецом в технической части. Этим, как правило, занимались Саиф и Альнилам. То, что сейчас говорил ему Новиков, он узнавал от обширной цепочки информаторов и поставщиков, которую проверял в течение месяца.       — Зачем оно вам вообще? Это же просто липа, — спросил Новиков. Тихомиров слышал, что он не смеется и не издевается, но какое-то неприятное ощущение от происходящего все равно выдавило из него сконцентрировавшееся раздражение.       — А ты как будто что-то понимаешь, — резко ответил он и отошел к окну. Разглядывать кирпичи у здания напротив было безопаснее, чем смотреть на недоумение на лице Новикова.       Старший лейтенант ничего на это не сказал. Он ожидающе смотрел в спину Тихомирову и молчал.       Альнитак тоже не был экспертом в технике. По крайней мере, Бетельгейзе за ним таких наклонностей не замечал. Да он много чего в нем не замечал.       С самого начала было ясно, что прослушка — жест. Показательный.       Но не настолько же.       Насмешка Лебедева настолько очевидна, что Тихомиров не мог не задать себе простой вопрос: зачем вообще теперь идти за лысым?       Он снова повернулся к Новикову. Тот, не отрывая взгляда от начальника, медленно положил устройство на кровать рядом с собой, а затем спокойно произнес:       — Что бы там ни знал ваш лысый информатор, полагаю, это важно. Так какие вопросы мне задать, чтобы вы узнали то, что вам нужно?       Ровный тон старшего лейтенанта произвел на Тихомирова неожиданно тяжелое впечатление. Если Новиков задает вопросы, то они почти всегда неудобные и странные. А если выбирает не спрашивать очевидного, то эффект получается примерно такой же.       Через час Тихомиров сидел в корейском седане отвратительного пердунского цвета и смотрел, как у железной двери через дорогу топчется старший лейтенант, собирающийся с последними мыслями, чтобы постучать и войти в контакт с их лысым информатором. В номере они подробно обсудили стратегию поведения старлея и еще раз прошлись по возможным шероховатостям, пока ехали к месту назначения.       Бетельгейзе отстукивал нетерпеливый ритм пальцами по рулю, пока старший лейтенант нервно дышал ему в ухо. Пришлось заставить Новикова надеть шапку, чтобы спрятать гарнитуру. Он на протяжении десяти минут отбрыкивался, аргументируя тем, что он шапки уже лет десять не носил. Какое это имеет отношение к делу вообще?       Тихомиров тяжело вздохнул. Все его тело сжалось от напряжения, готовое в любой момент выйти из машины и последовать за Новиковым. Ему очень хотелось подойти ближе. Желательно, пойти вместо него. Но, к сожалению, свой звездный час он сегодня уже упустил. Поэтому теперь он сидел в машине и слушал.       Новиков тем временем постучал в дверь. Из приоткрывшейся щели выглянуло знакомое озеро в лесу.       — Серов? — стараясь придать голосу уверенности, спросил Новиков.       Лысый неуверенно кивнул, смерив взглядом человека перед собой. Старший лейтенант не заметил в бегающих глазках узнавания и с облегчением расправил плечи.       — Мне нужны… детали, — на последнем слове старлей специально понизил тон.       — Детали? — задумчиво отозвался лысый. Кажется, он что-то быстренько прикинул в своем подвижном умишке. Затем открыл дверь шире и впустил Новикова внутрь.       Оказавшись внутри, старший лейтенант с любопытством огляделся. На первый взгляд, склад в котором обитал лысый Серов не отличался особой заполненностью. Он-то ожидал, что тут повсюду будут валяться вскрытые ящики с контрабандой, оружием или еще какими атрибутами черного рынка. А здесь не было практически ничего. Пара-тройка больших ящиков, три стеллажа с картонными коробками и один щупленький информатор, который без своего пуховика смотрелся еще более жалко.       Серов с подозрительным ожиданием во взгляде рассматривал Новикова. Тот, вспомнив, зачем он сюда пришел, принялся заговаривать лысому зубы, как его наставлял Тихомиров.       Пока он разглагольствовал о каких-то микросхемах и резисторах, лысый заметно расслабился и включился в разговор. Сидящий в пердунской машине Бетельгейзе смог наконец с облегчением выдохнуть. Язык у старшего лейтенанта оказался подвешен недурно. Но вот наконец он добрался до ключевой точки своей речи.       — Это все, конечно, очень хорошо, — изобразил задумчивое недовольство Новиков. — Но есть у вас что-то менее распиаренное?       — В каком смысле? — растерялся Серов.       — Слышали про М-57? — Новиков решил пойти в лоб. Информатор перед ним ощутимо побледнел, но вовремя натянул на себя непринужденный вид.       Тихомиров напрягся. М-57 — название того самого, несерийного, микромодуля, который Лебедев припаял к неработающей плате. Та самая зацепка, по которой Бетельгейзе шел весь месяц. А Серов оказался единственным человеком во всем городе, кто эти М-57 мог достать. Все это (за исключением причастности к делу Альнитака) они обсудили с Новиковым, но Тихомиров никак не ожидал, что старлей решится так скоро надавить на информатора.       — А почему вы спрашиваете?       — Где-то слышал, что дорогая вещица. И несерийная. Редко встречается на рынке. Как раз подойдет для меня. Их ведь нечасто покупают?       — С чего вы взяли, что их вообще продают? — бегающие глазки Серова вдруг остановились и опасно сощурились.       — Хотите сказать, я зря пришел? — Новиков, очевидно, решил взять его на слабо. — Мне говорили, у вас я точно могу получить и не такую редкость.       Лысый в замешательстве потер шею. Старший лейтенант видел, как он торгуется сам с собой.       — Такие вещи надо под заказ…       — Это не проблема.       — Со стопроцентной предоплатой…       — Сколько?       — Мне надо свериться с поставщиками…       — Так вы можете его достать или просто тратите мое время? — раздражение Новикова приятно удивило Тихомирова. Он еще никогда не слышал, чтобы тот злился. Не знал даже, что тот умеет.       Лысый, судя по всему, тоже поверил в закипающее нетерпение покупателя.       — Могу, могу! — нервно замахал он руками и повернулся, чтобы подойти к стеллажам. — Господи, и чем он всем так приглянулся…       Попался.       Новиков нахмурился.       — Погодите, — строго произнес он, заставив лысого вытянуться в струнку и замереть на месте. — Вы уже кому-то продавали?       — Нет, конечно, — испуганно пролепетал Серов. — С чего вы взяли? Просто спрашивают иногда…       — Кто спрашивает? Мне нужен уникальный модуль. Какой в нем смысл, если вы продаете его направо и налево каждому встречному-поперечному?       — Да не продаю я, — лысый окончательно стушевался, не понимая, что вообще нужно этому человеку в шапке с неконтролируемой агрессией. День как-то с самого утра не задался.       Новиков шагнул ближе. Серов отшатнулся к ящикам.       — Вы. Только что. Сказали, — заговорил старший лейтенант, отделяя паузой каждое слово. — Что он. Приглянулся. Еще кому-то. Или я что-то неправильно услышал?       — Я просто оговорился… Так вы будете покупать?       — Не буду, — отрезал Новиков и демонстративно повернулся к выходу. — Мне нужна была большая партия, но все это не имеет смысла, если их так бодро покупают все кому не лень.       Он сделал пару шагов в сторону двери, но Серов вдруг материализовался прямо перед ним.       — Да не покупают их! Не знаю, для каких целей они потребовались вам, но остальные покупатели предпочитают что-то понадежнее. Они же нестабильные совершенно. Обычный нерабочий прототип за бешеные деньги. За все время ко мне только один человек обратился с таким же запросом как у вас.       — И вы продали? — Новиков старательно демонстрировал усталую незаинтересованность.       — Продал, — сознался лысый. — Но только одну штуку. Я долго отговаривал его от этой покупки, предлагал другие варианты, но он как специально выбрал самый нефункциональный модуль из всего моего ассортимента, который я даже не рассчитывал продать вообще.       — Ясно, — равнодушно произнес Новиков. — Он не сказал, зачем ему? Вдруг мы с ним теперь будем конкурировать.       Лысый невесело усмехнулся.       — Конкурировать? Бросьте. Он вообще как будто настроен серьезно не был. Не думаю, что этот модуль ему в принципе для дела понадобился. Будто посмеяться над кем-то захотел. Так вы будете покупать?       Пальцы Тихомирова с силой сжали руль.       Он едва слышал, что дальше бубнил Серов и как ему отвечал Новиков. В голове шумело неприятное осознание.       Пришел ведь лично. Лично. Сам. Не поленился разыграть весь этот спектакль. Знал, что Тихомиров дойдет сюда. Знал, что он вообще пойдет за ним. Как собака за костью.       Просто блестяще.       Его не просто «прочитали». Ему буквально открыли дверь, поманили и сказали: «Ну давай, выходи». А он и вышел.       — Достаточно. Возвращайся, — не своим голосом отдал он приказ в наушник. Через какое-то время Новиков сел в машину, с облегчением снимая с себя шапку.       — Он чуть не заставил меня купить у него половину склада, — устало пожаловался старший лейтенант. — Надеюсь, вы услышали, что хотели…       Он повернулся в сторону начальника и замолчал. Тихомиров неподвижно сидел, положив руки на руль, и смотрел перед собой отсутствующим взглядом.       — Сергей Анатольевич? — тихо позвал Новиков. — Все нормально? Мне еще что-то спросить у него?       Тихомиров отмер и, бросив на старлея короткий взгляд, ответил:       — Нет, не нужно.       Затем завел машину, и в непонятной гнетущей тишине они поехали обратно в штаб.       Они не разговаривали до самого Департамента. Тихомиров сосредоточенно следил за дорогой, не позволяя мыслям зацепиться за что-то, кроме дорожной разметки, а Новиков, казалось, боялся лишний раз шевельнуться, не понимая, справился он с заданием или нет.       Когда они загнали автомобиль в гараж «Ориона», Тихомиров вышел из машины, хлопнул дверью так, что по помещению прокатилось гулкое эхо, и, не глядя в сторону Новикова, пошел к выходу.       — А… — неуверенно выдохнул старший лейтенант. — Сергей Анатольевич!       Тихомиров остановился, но не обернулся.       — Мне куда теперь? — спросил все-таки Новиков.       — Куда хочешь. Свободен, — последовал ответ. После чего бывший начальник исчез за дверью.       — Ебануться, — прошептал себе под нос Новиков и подошел к стене с журналом об использовании спецтранспорта.       С большим удовольствием Тихомиров бы сейчас заперся в своем кабинете и не выходил бы оттуда больше никогда. Но не в кабинете руководителя первого отдела — там ни от кого не спрячешься — а здесь, в штабе «Ориона». Тем более, он давно там не был. Вернувшись месяц назад, он только забежал туда на пару минут, чтобы откопать парочку протоколов, и с тех пор больше здесь не появлялся. Но, кажется, сегодняшний день ему не суждено было провести так, как он планировал.       — С возвращением, — из-за угла его встретила любезная улыбка Беллатрикс. И прежде, чем он успел сказать что-то непоправимое, она с хитрым достоинством произнесла: — Ригель хотел бы тебя видеть.       Тихомиров открыл рот, чтобы выразить свое мнение по этому поводу, но Орлова быстренько добавила «Прямо сейчас».       Сжав руки в кулаки, он прошипел «Мы с тобой еще поговорим, Наташа» и, резко развернувшись на пятках, зашагал в противоположную от своего кабинета сторону. Чтобы в следующую секунду вместо приветствия услышать:       — Идиот.       Слово прозвучало ровно, без эмоций. Как констатация факта. Но хлестко, как пощечина.       Что ж, Ригель имел полное право дать ему именно такую характеристику. В конце концов, кто он, как не идиот, который целый месяц скакал за призрачной морковкой в полной уверенности, что это он держит ее в руках. Как будто не знал, с кем играет.       Глава «Ориона» стоял перед своим столом, скрестив руки на груди. Тихомиров подошел к креслу и взялся руками за спинку. Будто это могло как-то оградить его от ледяной ярости начальника.       — Ригель, я…       — Помолчи, — перебил его Ригель. Тон его все еще звучал холодно, но спокойно. В нем не было ни раздражения, ни разочарования, ни гнева. — Твое нежелание объясняться, ровно как и придуманные оправдания, не прикроют твою молчаливую одержимость. Я за версту чую, как ты снова пытаешься вляпаться в то же дерьмо, из которого, как ты уверял меня месяц назад, ты уже давно выбрался. И что в итоге я вижу? За чем ты гонишься?       — Ты прекрасно знаешь, за чем, — пальцы Тихомирова до побеления сжались на мягкой обивке.       — Не нужно делать вид, что тебе тут больше всех надо, — предостерегающая интонация пробралась в голос главы «Ориона». — У нас у всех одна цель. Но если каждый будет действовать в личных интересах, то Лебедеву не составит особого труда доразбирать подразделение по кирпичику. Этого ты добиваешься?       — Нет.       — Тогда засунь уже наконец свою уязвленную гордость поглубже в задницу и иди займись тем, что умеешь. Если, конечно, ты не разучился делать что-то, помимо своих постоянных истерик и эмоциональных срывов.       — Я понял.       — И запомни вот что, Бетельгейзе. Я долгое время закрывал глаза на твои… особенности. Пока это не мешало твоей работоспособности. Но если ты не возьмешь себя в руки и продолжишь вести себя как человек с засранной башкой, то держи в ней хотя бы мысль о том, что незаменимых нет. Продолжишь выделывать сольные номера, и я доступно напомню тебе, где твое место.       Ригель произнес все это так, будто просто пересказал ему его жизнь. Как будто все эти оценочные слова вовсе не показывали его отношение к поведению Тихомирова, а служили его определением. И по большей части Тихомиров был с ним согласен.       Он не был наивен, полагая, что никто не заметит его месячной беготни за призраком Лебедева и не призовет к ответу по возвращению. Но он надеялся, что результат этой беготни перевесит риски. К сожалению, он просчитался.       Не получив от подчиненного никакой словесной реакции, Ригель продолжил:       — Надеюсь, ты помнишь, что Бетельгейзе — это функция. А Сергей Тихомиров — всего лишь человек. И если они перестанут совпадать, мне придется принять меры. И ты знаешь, что я бы очень не хотел до этого доводить.       — Я знаю.       Ригель устало вздохнул, позволяя себе наконец-то сбавить обороты.       — Что ты собираешься делать с местом руководителя первого отдела?       Тихомиров удивленно нахмурился.       — А что с ним? Отдел прекрасно функционирует и без меня.       — В этом и дело. Долго ты играться собираешься? Почему не передашь обязанности?       Хороший вопрос — почему. Проблема только в том, что Тихомиров такие вопросы себе не задает.       И Ригель, кажется, прекрасно это понимал.       — Разберись с этим до конца недели.       Тихомиров молча кивнул.       — И к концу дня я хочу видеть у себя на столе отчет по твоим перемещениям и действиям за прошедший месяц. А также объяснительную о том, каким образом в это оказался втянут старший лейтенант Новиков.       А у Беллатрикс ты спросить не хочешь, чуть не вырвалось у него против воли, но он сдержался. Однако Ригель хорошо его знал.       — Объяснительная Беллатрикс уже у меня, — он многозначительно постучал пальцами по тонкой папке у себя на столе. — Можешь быть свободен.       Тихомиров отцепил впившиеся в кресло пальцы, кивнул и покинул кабинет главы подразделения. Если сегодня с ним заговорит еще кто-то, он этого человека убьет на месте, не моргнув глазом. По счастью, до своего кабинета он добрался в одиночестве.       Закрыв за собой дверь на замок, он медленно сполз по деревянной поверхности на пол. Все мысли в голове будто перепотрошило на несобираемые клочки и обрубки. Он бессмысленным взглядом водил по знакомой обстановке и не понимал даже, на что смотрит. Откинув голову назад, он стукнулся об дверь и закрыл глаза.       Да. Бетельгейзе — это функция. И функция удобная. А Сергей Тихомиров — всего лишь человек.