Грехоподобный

Он входит в столовую и в нос ударяет тот самый аромат. Шалфей, приторно-сладкая сакура и что-то очень горячее. Похожее на жжённый уголь и горящие пергаменты. Запах смешался с другими и его, и нежная кожа Тео покрылась мурашками в ответ на такой взрыв. Он поёжился, чувствуя на себе пару взглядов. Он перестал видеть, по воздуху вокруг него определял где он, кто рядом. Последние ступени стали пыткой, Теодор спотыкаясь об собственные ноги спустился. Не подняв взгляда сел, обвившись крыльями и поджав к себе колени. Они все еще жутко болели. Никто не сказал ни слова. Даже дыхание, далекое тиканье часов и его слабое биение сердца стихло. Остался слабый шелест сухих ветвей сакуры за окном и звонкий стук фарфора кружек, изредка слышавшийся где-то слева. Тео только сейчас, когда попытался оглядеть зал, заметил что потерял одну из пар глаз. Вторая пара глаз, та что встречалась у серафимов и членов божественных семей, святых. Расположенные слегка выше бровей, темные, широкие, с бегающими желтыми зрачками. У Теодора осталась одна пара зрячих глаз, и то в его состоянии он не мог видеть ими нормально, все мутнело. Пальцы сильнее впились в кожу, он через страх встретится с ним, поднял голову, пробегаясь взглядом по пространству. На месте где должна была быть вторая пара очей остались лишь жгучие пятна, скрытые только волосами. Семь девушек, похожие на ту, что за ним ухаживала. Но при этом каждая это абсолютно разный паттерн, инетересный для изучения быта здесь. Внутри Тео проснулся тихий стратег. Взгляд зацепился за одну из девушек, сидящей чуть правее от него. Волосы до лопаток, темно-темно русые, но не чёрные. Свет отражался и бил в лакированный стол, оставаясь на нем светлой расплывающейся тенью. Тонкое, почти купальное платье на брютельках, светло-розового цвета с красным вкраплением у груди. Тоже лицо с узорами, подчеркивающими мягкость и круглость черт лица. Глаза, уставшие, жалобные, уставленные в пол, руки в белых кружевных перчатках вцепились в белую кружку бирюзово–зелёной отметкой. Чем-то она напоминала Тео его самого сейчас. Но он отметил, что она не подняла голову. Ни разу, даже не вдохнула. Живой, видимый призрак. Вторая, на кого он обратил внимание эта та, кто сидит рядом с Хозяином. Черно-синее кимоно, бордовый пояс, закрытая лентой шея, доходящая до линии ключиц. Лицо закрыто кошачьей маской. Не традиционная, темная, с яркими, почти кровавыми узорами и точками вокруг морды. Черные шёлковые волосы, в свету отражающие фиолетовым силуэты вокруг стола, будто они покрыты воском. Традиционная прическа, часто используемая гейшами, заколки с свисающими цветами. Взгляд в маске то и дело бегает к нему во главе. -安田さん、始めてもいいですか？ –Господин Ясуда, можно начинать? Голос одной из тихих девушек прорезал тишину, оставив в воздухе привкус металла. Она сидела рядом с Тео, по левой стороне. Теодор не обратил на нее внимание, подумая что она не сможет предоставить какой-либо информации. Такие же темные волосы, что и у женщины в маске, но они отдавали нефритовой зеленцой. Почти невидимой при темном освещении. Они свисали с плеч и рваной линией заканчивались. Глаза острые, холодные, с тонким лазерным огнем в зрачках. Открытая линия плеч с красными шрамами на них, за спиной клинок из резной стали. Тату сливого дерево на груди, молниями скрывающаяся под тканью тонкого чёрного кимано. Ясуда бросил взгляд, отрываясь от каких-то бумаг. Короткий кивок, он показательно отпил пару глотков чая. –Рираса-кун, церемония начинается с последнего стука часов, ты знаешь. –мужчина кивнул на настенные часы, и в ту же секунду те с громким стуком остановили стрелки. На стене загорелась выжженая надпись на японском, что-то вроде пожелания приятного аппетита или приказа к началу трапезы. Тео вздрогнул от резкого звука и жжения в глазах от огня, устремляя взгляд вниз. Перед лицом появилась миска с рисом и рыбой в каком-то молочном соусе. Ясуда последний раз поднял взгляд и ухмыльнулся ему, крутя палочки в руках.–И говори на латыни, если знаешь хоть что-то из нее.–Насмешливый тон сейчас придавал подобному "монологу" не легкости чайного вечера, а публичной принудительной пытки, с психологическими подколами.–Наш гость не знает японский, Рираса. –Я поняла вас, Господин Ясуда. –Она наклонилась к тарелке, схватив палочки и провертев ими в руках, проткнула аккуратно сложанный рис и смешала его с бобами рядом. Тео почему-то удивило разное наполнение тарелок каждого. Рядом хозяином было три глубоких тарелок из черного мрамора, это понятно. А что обозночает еда каждой из остальных, и самого Тео? Та девушка с темно-русыми волосами сидела лишь с кружкой матчи, пресным тофу и зеленью, а женщина в маске уже подносила ко рту, на самом деле разрезу в маске, лапшу собу. Теодор всмотрелся в каждую тарелку, пытаясь выставить какую-то иерархию еды в голове. Та девушка, что ухаживала за ним сегодня уже во всю занялась трапезой своего блюда, сложив полотенце на коленях. Чуть не уронив одну из суш, она поднял стыдливый взгляд, встречаясь им с Тео, коротко кивая. Теодор так ничего и не съел, сделал лишь пару глотков зеленого чая. Он продолжал наблюдать за каждой из них, ловя взгляды Ясуды на себе. Те же. Мерзкие, от которых хочется отмыться и оттереться, как от застывшей глины. –安田さん、素敵なお食事でした！–Девушка с мордой лисички бодро полняла голову, слаживая руки. Ее слова звонким эхом раздались по всему залу, давая пинок барабанным перепонкам Теодора. –Это была прекрасная трапеза, Господин Ясуда! Тео взглядом бегает то от нее, то к Ясуде, как компьютер сканируя взгляд и движение мужчины. –佐々見さん、今行ってもいいですよ。 –Ты можешь идти, Сасами-сан. Каждое слово этим почти саркастичным, грубым тоном ощущалось как обвинительный крик, направленный на самого Тео. Он отпивая последний глоток оставшего чая, не чувствуя горечь, наблюдает как Ясуда достает из-за спины старый пожелтевший свиток. Передает его служанке, как понял Тео, Сасами. Та благодарно кивает, кланяется и выставляя обе руки вперед, забирает свиток. –Будь добра, покажи дворец нашему гостю. –На латыни его голос теряет ту нотку грубости и тембр, но ощущения приказа не теряет, к сожалению. Он омывает взглядом Теодора, проходясь вверх-вниз.–К слову, почему ничего не съели? Тео замер, чувствуя как сердце в груди кольнуло, будто в грудную клутку вонзили иглу. Обращения на него внимания он боялся больше всего, оссобенно от него. Он приподнял брови, устремил взгляд на него и спустя вечность молчания, по его мнению, тихо выдавил из себя жалкое: –... Аппетита нет. Голос дрожал. Дрожал так, что его по телу прошелся холодный северный ветер, хотя в зале не открыто ни одно окно. Сасами оглянулась на него, облегченно улыбаясь. Ясуда тихо засмеялся. –Будем кормить с ложки. Сасами-сан проведет тебе небольшую экскурсию по дворцу. –Он специально сделал еле ощутимую паузу, будто издеваясь над Тео.–Если ты сможешь ходить сейчас. Теодору сводит челюсть, он кивает, ведь выбора нет. Поднимается с пола, уже видя перед собой мордашку Сасами. Она все так же улыбается, держа в руках тот свиток, по предположению Тео, карту дворца. Он выравнивается, Сасами ведет его к выходу, останавливаясь и снова благодарит за ужин хозяина. У Теодора из-за этого только вскипает гнев внутри к нему. Вроде бы это традиция, благодарить за трапезу, но Тео чувствует как в глубине спокойствие трещит по швам. В Раю за еду не благодарили, что уж, чаще всего все питались на бегу, ради сохранения режима. Тео просто не привык к подобным вечерним церемониям. Сасами закрывает дверь в зал, разворачивает свиток и на секунду ее взгляд расширяется, она на японском шепчет что-то о том, насколько он огромный. –.. Я думаю, нам нужно начать с уборных. –Она неловко сворачивает свиток, поворачиваясь и начиная идти споной к Тео.–Можете называть меня Сасами-сан, или просто Ми-сан. Или как вам угдоно, Мододой Господин... Она пару раз качает головой, оборачиваясь на идущего него сзади. Тео не слушает. Он осматривает коридор, по которому они идут. Картины тушью в темных деревянных рамах, разьба на стенах и несколько огромных картин сражений, ростом с самого Тео, а он ростом под три метра. Он удивляется, как у такого жёсткого человека может быть столько произведений искусств в доме. Фонари освещают теплым светом коридор, на каждом из них уникальный каллиграфичный иероглиф. Изредка на стенах показывются такие же льняные расписные полотна с лисами, кошками, драконом или тигром. Еще он заметил пару картин, написанных одним и тем же хужожникам, что он заметил по росписи и мазкам. Сюжеты четырех разных священных писаний. Библия, Тора, Коран и Трипитака. Но событие одно и тоже, только в связи с искажениями каждой книги ощущение, что события разные и ничем не связаны. Теодор усмехается, он запоминает расположение картин в коридоре, чтобы еще раз как-нибудь придти и увидеть это. –Молодой господин, –ее голос за пол дня успел стать для Тео привычным. Звонкий, но в тишине и глубине коридора тихий, с нотками той самый заботы, которую он никогда не ощущал. —налево душевые и уборные. Вас провести туда? Он огляделся, сзади Сасами было четыре двери: туалет для служанок, для Ясуды, и два гостевых, мужской и женский. Каждая вырезная пометка на двери обозначена цветом и иероглифом, сверху часы, такие же, что были в столовом зале. Тусклое освещение фонаря сзади и трех хрусталей перед каждой дверью. Тео отрицательно мотнул головой. В голове он мысленно зарисовывал каждую деталь интерьера, случайные пометки и скрипы дерева в половицах. –Сасами-сан, а во дворце есть библиотека или архив? – Теодор аккуратно подошел ближе, с трудом устояв на еле ходивший ногах. –Есть. Сейчас отведу вас туда. Но мне кажется, что вам лучше вернуться в покои.–Она оборачивается на него, и в взгляде, до этого почти беззаботном, читалось легкое беспокойство. –Вся библиотека во владении Господина Ясуды... Он в любой момент может зайти туда. Её неуклюжая латынь, с звонким акцентом заставляет Тео твердо настоять. Любая информация сейчас необходима, и даже с кипящим мозгом, Теодор должен ее запомнить. Обязан, иначе его, вероятнее всего, сотрут в прах. Его настораживала, и даже пугала мысль о том, что Ясуда может зайти к нему (себе, библиотека то его.) в любой момент. И пугало не то что он зайдет и что-то сделает, а пугало тем, что он может просто рядом делать свои дела. Та жаркая, устойчивая, почти траурная тишина и безразличие что от него исходило, бросало Тео в дрожь. Заставлявший кровь в жилах замерзнуть и выворачивавший наизнанку желудок ужас. Они подошли к библиотеке, большому залу с несчислемым количеством шкафов и полок, набитыми книгами на различнейшие темы. От детских сказок, до руководств по травной медицине, от священных писаний до ритуальных обрядов, от исторических военных походов до творческих философских цитатников. Глаза Тео бегали по полкам, ищя самую нужную информацию. Японский для чайников, летописи, дворцовые своды законов и японская мифология. Чтобы понимать, где он вообще оказался. –Молодой Господин, я оставлю вас. Если понадобится помощь-позовите. Сасами-сан спешно удалилась, оставив после себя терпкий винный гранатовый шлейф. Тео хмыкнул. Дворец огромен, как его крик, да еще и с травмтрованными связками будет слышен? Простоял он на пороге минуты две, от каждого движения сосуды в голове лопались. Он шагает за порог, закрывает огромную дверь с росписью светлого горного волка. Громкий стук дерева о дерево повторяется в его голове звоном. Он ходит между полками, собирает все начиная с детской литературы, заканчивая любовными романами. Бегает глазами по строкам, отмечает даты, берет пару книг на более детальное изучение. Анализирует все что читает, будто выполняет спецзадание. Крылья, те две пары что остались, постоянно мешались, живя своей жизнью. Каждый раз, когда он пробирался через тонкие коридочики между полками, Тео бился костяшками крыльев об древесину, оставляя на месте где стоял пару светлых перышек. К его великому, черезмерно большому, даже громадному сожалению, скорость чтения и обработки информации снизилась. И из-за состояния, и из-за потери сил, что были у него раньше. Он сидел над событиями описанными в летописи и чувствовал как вода, обволакивающая мозг в голове, начинает кипеть и как набухают вены в руках от напряжения в них. Спасибо что были стулья, иначе бы он пытался внять информацию лежа на полу, вскоре уснув. Наконец-то, спустя пару часов практически бессмысленных поисков он нашел. Нашел летопись эпохи Камакура, в которой жил Ясуда. На это указывают многие люди живописи в доме, где описываются сражения самураев. Тео раскрыв глаза читал строки на пожелтевших страницах сквозь наплывающий сон. Книга была не на латыни, но и не на японском. Это хоть усложняло чтение, еще больше подгоняя Теодора к приближению сна, но не делало его невозможным полностью. Он судорожно листал страницы, пытаясь найти какие-то упоминания имени Ясуды, или хотя бы тех, кто есть во дворце. Безуспешно. Пока он искал, буквально читал между сток, измотавшийся организм взял своей. Тело обмякло на стуле и тяжелая голова упала на книгу. Тео сопротивлялся как мог, пытаясь поднять голову с шершавой бумаги, но попытки оказались четны. Тело почти в миг окаменело и голова стала железной, делая сражение Теодора и нужды его природы неравным и проигрышным. Он уснул, вжимаясь в стол под тиканье часов, не слыша приближающихся знакомых шагов.