Ресурс общего пользования

      Месяц острыми кончиками пронзал чистые небеса. А сонное море, что чернее чернил, негромко плескалось у подножия большой пирамиды.       Ночь была тиха, и она скрывала точно такие же тихие и легкие шаги.       Девушка с рыжими волосами кралась по замершим коридорам. Кошки безмолвно глазели на нее из темноты, мерцая зелеными глазами.       Виверна осторожно поглядывала на них, боясь, что хоть одна мяукнет и выдаст ее. Но они все лишь еле слышно мурлыкали или стоически молчали, давая пройти.       Хотя, чего бояться?       Она здесь не впервые.       Чувствуя, как нарастает гул сердца в груди, она приложила руку к белой кофте, провела с волнением по золотому колье и продолжила путь. Дальше и дальше по кошачьему храму. Ласковому и лукавому. Нежному и царапучему.       — А я тебя слышу-у-у…! — протянулся во тьме голос, и Виверна замерла, прижатая игривым тоном. Где-то далеко-далеко в коридоре массивной пирамиды вспыхнуло огниво, на миг оставляя яркую искру в черноте. — Зачем ко мне ночью пришла? А?       Виверна справилась с порывом стеснительно засмеяться, а улыбки не сдержала, отстраняя от груди руку и сцепляя обе за спиной.       — Просто поняла, что лучше всего спится с киской под рукой. — И все же не сдержала своего тихого, словно бы стеснительного смеха. По крайней мере, из-за обилия двусмысленных шуток стеснительной Виверну назвать нельзя. А остальное — мелочи.       — Вот как? Ну, у меня здесь много кошечек! — весело вещала Кавеори, и ей вторило эхо, вместе со стуком позолоченных сандалий, вышагивающих мерно по каменному полу.       — А мне только одна определенная нужна… — отозвалась Виверна, и тут сердце заколотилось вновь, отдавая в голову. Кавеори медленно продвигалась ближе, пока не остановилась аккурат перед ней.       — И какая же? — мурлыкнула девушка, пальцы в бархатных перчатках вежливо приподняли подбородок Виверны. Она сглотнула вязкую слюну, ощущая слабость в ногах.       — Беленькая… С зелеными глазами… Бледненькая… Но при этом черными ушками и хвостиком…       Кавеори польщенно хихикнула. И в полной темноте Виверна ощутила мягкие губы на своих. Запах мяты. Пленительное блаженство…       Тихое причмокивание, Виверна втянулась чуть активнее, складывая руку на покатый бок… При свете дня он очень волновал сердце… Потому что под рукой оказался тонкий слой боковой ткани. И, чутко прощупав рельеф, она не ощутила ничего под набедренной повязкой девушки-кошки.       Не просто это так. Не просто так оголены её ноги и рельефный живот…       Она на добровольной основе решила поставлять остальным в Ордене Красной Звезды свои особые услуги…       За ними Виверна и явилась. Потому что томно плавилась ночами от тоски и желания. Желания приласкать кошечку, приручить её, чтобы она принадлежала только ей. Чтобы разрешала себя тискать по ночам. Чтобы мурлыкала сонливо по утрам, пригревшись на груди.       Но, увы, заполучить её можно только временно. А Виверна просто в отчаянии и искреннем ужасе перед своей слабостью.       Кавеори прижалась ближе. Уткнулась мягкой грудью в грудь. Белая ткань на торсе была столь тонка, что сквозь неё чётко ощущалось тепло кожи и нежность грудей.       Ведя языком по влажным губам, Виверна несильно прикусила нижнюю, оттягивая, срывая смятённый вздох. Когтистые руки сжали плечи, особой болью отдалось оголённое — острые кончики когтей уткнулись прямо в кожу.       — Пойдём, — шепнула отстранившаяся кошка, беря её за руку и возвращая их встрече хоть какое-то приличие. Виверна, словно околдованная, пошла следом, ловя воздух губами и стук своего сердца — рукой.       Тьма только крепла, и девушка совсем потерялась в ней, завися от Кавеори.       Путь был одновременно неимоверно длинным и неимоверно коротким. И он прервался лёгким, почти воздушным, но ощутимым толчком. Виверна ощутила пружинистое падение на мягкое ложе. Приятные, нежные шелка заскользили под изучающей ладонью. Собравшись вместе, она перевернулась на спину, передом к невидимой в ночной темноте Кавеори. Матрас по бокам прогнулся, и на ноги лёг вес чужого тела. Нежные, мягкие бёдра… Растерянная Виверна сложила руки на них, тотчас изнутри умирая от этой неописуемой мягкости и гладкости. Страшно представить, сколько времени и нервов было убито на этот специфичный уход за собой…       Ухоженная девушка-кошка без промедлений стала ластиться: её шёлковое личико уткнулось в лицо Виверны. Она гладилась, потиралась щекой обо всё, до чего только дотягивалась, издавая мягкие, почти мурлыкающие вздохи. Её влажные губы коротко коснулись шеи, заставляя девушку хрупко вздохнуть.       А когтистые руки принялись раздевать Виверну…       Они поддели кофту снизу и потянули вверх, попутно гладя изгибы тела.       Виверна поддалась, задирая руки, чтобы выскользнуть из одежды как можно скорее. Чтобы вновь кожей ощутить всё. Кавеори склонилась к её ключицам, щекоча подбородок кончиком ушка и всю грудь — шелковистыми волосами. Мягкие поцелуи, но при этом острые из-за мглы и вожделения.       Щекотка тоже была слишком сильной, и она не сдержала хохота. И кошечка только активнее принялась дразнить её нервные окончания, двигая головой и затем — щекоча чем-то другим… Ресницы…?       Необычно… Что-то новенькое…       Но баловство долго не протянуло — она спустилась постепенно ниже, пока не настигла груди. И дразняще лизнула разок, заставив вновь вдох удивления сорваться с уст Виверны. Виверна смяла свою нижнюю губу, чувствуя, как напрягается, скрадывается кожа на груди, как тянет внизу живота.       Последовали поцелуи вниз по животу, пока губы не настигли её белых брючек. Когти Кавеори медленно провели розовые полосы по голым бокам, прежде чем поддеть резинку штанов.       Виверна покорно приподняла таз, чтобы помочь себя раздеть.       И вскоре шёлк мог объять всё её тело. Она откинулась спиной на постель, пока между её ног была хитрая кошка. Она разлеглась на одной из её ног своим боком… И свободной рукой гладила влажный клитор Виверны, уже вызывая сиплое дыхание с приятной дрожью.       Но могло быть и посерьёзнее… И обе это знали… Одна ждала с придыханием и нетерпением, другая — мучила, откладывая всё дальше и дальше поцелуями бёдра и косточки таза… Плавующими движениями намокших пальцев.       Виверна не могла найти голос в своём горле, чтобы говорить — лишь слегка постанывала, трепеща от каждого действия девушки-кошки.       А затем услышала смешок и ощутила жар чужих уст…       Позвоночник сам испытал порыв изогнуться, а стон едва не превратился в крик, но ей удалось это подавить, ощущая точные движения языка, горячие, заставляющие аморфно таять снегом.       — Кавеори…! — сорвалось отчаянно с губ, когда аккуратно, но опасно когтистые пальцы приникли к лону. Миг тупой рези, и внутри всё заполнено парой пальцев. Подушечки бережно ведут по гладкой стенке, пальцы сгибаются, надавливая на точку, от которой потугами тянет под кожей. По стенам пирамиды гулко разносится жалобный стон.       Так жарко в собственной коже… Так ошеломительно быть в своём теле в этот развратный час.       Виверна мнёт шёлковые покрывала, сминает их, елозит рыжей головой, не в силах справиться с чувствами.       Кавеори — превосходная хищница. Попав в её когти, ты не можешь больше выбраться… И не хочешь. Зачем противиться тому, ради чего и идёшь?       Воздух просторно спальни быстро спирается от накала страстей. Виверна не выносит — глаза закатываются, спина выгибается в колотящем экстазе, пока в теле совсем не остаётся сил…       А лукавая кошка долго мучает, даже когда всё кончено — не убирает ни руки, ни языка, ласкает до изнеможения, усиляя плотное ощущение внизу живота, твёрдое напряжение в каждой жиле ниже пояса.       И бросает, словно задушенную мышь.       Виверна чувствует, как легчает в голове, как исчезает вес чужого торса с ноги…       И как девушка старается устроиться рядом. Шелестит своей легчайшей одеждой, сбитой постелью…       И Виверна сопротивляется слабости, чтобы на ощупь в темноте поймать её бедро…       И закинуть по иную сторону своей головы.       Ткань набедренной повязки упала девушке на лицо, но она нервно от неё отмахнулась, как от мухи, сразу заскользила вверх руками по нежной коже…       — Хм-р-р? — мурлыкнула довольно Кавеори и устроила другую ногу поудобнее, нависнув сверху.       Виверна тем временем уже прониклась под ткань и убедилась точно: ни намёка на нижнее бельё. Смакуя её мягкие ягодицы ладонями, она не сдержалась от того, что так любила делать…       Приникла губами к её бедру и укусила.       Теперь резвый вздох раздался из груди кошечки. Виверна, вкусив мякоти, продолжила череду истеричных укусов.       Съесть бы эту сладенькую кошечку…!       К этому, к слову, утолив свой порыв, она и перешла, облизнув в раже губы.       Придавив к себе поближе Кавеори, она уткнулась губами в «губы», проникая в шёлочку горячим языком. Из недр чужого тела раздался польщённый мурлыкающий звук. И снизу утонула в пылком процессе…       Смешивая соки со слюной, старательно водила языком, давила и дразнила, едва успевая дышать. И гладила столь нежные ноги… Одно удовольствие… И вздохи с постанываниями сверху — музыка для ушей, прыткий джаз жаркой ночи.       Жаль, темно и ничего не видно… Хотелось бы полюбоваться тем, как вздрагивает от чувств девушка-кошка, как выгибается в спине и жалобно сводит брови.       Это был бы тот ресурс, которого она жаждала…       Кавеори вздрогнула, и её бёдра задрожали на пике действа. Виверна, почуяв этот момент, ускорилась, с неистовством стала изводить её так же, как она её.       И остановилась, почувствовав, что уже сама не может. И тогда остались только тяжёлые дыхания и стук сердца.       Кавеори осторожно сползла с лица Виверны, подарив возможность полноценно дышать.       И Виверна воспользовалась этим шансом, переводя дух и успокаивая своё потерявшее все силы тело…       Вскоре её голого тела коснулось тепло чужих рук. Прижавшись сбоку, Кавеори протянула поверх неё руку… Улеглась спать…       Её лицо коротко боднуло челюсть визитёрши, прежде чем уткнуться в шею и протяжно вздохнуть.       И Виверна поплыла… Тепло растопилось что-то в груди, рука пролезла под головой у кошки, зачесала аккуратно волосы подальше от лица…       Наверняка она так прекрасна в этот миг…