Ты мой единственный антидот

Веки дрогнули, а перед глазами вспыхнули размытые яркие пятна. Слышались приглушенные голоса, которые тараторили: «Он смог забыть все?!», «Судя по протоколу, нам необходимо было не так много «Амнезина» …», «Подопытный не должен был так долго находиться в таком состоянии…», «Запишите о его побочной реакции». Голоса были незнакомыми. Свет от включенной лампы вонзился в зрачки, а перед лицом склонились две фигуры в медицинских масках, заслоняя его. — Тише вы, он приходит в себя, — грубо сказал кто-то справа. Это оказался высокий кареглазый мужчина, лет сорока, на котором был идеально белый халат и очки с тонкой оправой. На миг в линзах блеснул белый свет, когда поправляли очки, и он продолжил, сняв маску с лица, — что ж, стоит немного подождать, пока он не придет в себя полностью. А я на некоторое время отлучусь. — А если Николас снова отключится? Мы ведь и так его кое-как разбудили! — обеспокоился чей-то женский голос слева. Мужчина лишь пожал плечами, сказав: «Теперь мы знаем, чем его можно привести в чувства гораздо быстрее», и вышел из операционной. Тревога заставляла хотя бы прошептать что-нибудь, но вышло только слегка приоткрыть рот и хрипло выдохнуть. Тело постепенно начало тяжелеть, веки снова сомкнулись и разум поплыл настолько, что все эти чужие голоса перестали различаться, смешиваясь в один монотонный шум. По ощущениям казалось, что сейчас стол под телом с хрустом разломается и подопытный упадет вниз, но этого не произошло — он уже упал куда-то очень глубоко, не осознавая ничего, кроме легких касаний к щекам и шее. Вдруг сквозь сознание слышится «Колите «Адреналин 2» ему, срочно! Он должен проснуться! Мы не можем запороть это дело снова!», а затем чувствуется резкий укол в шею и последующее растекающееся тепло внутри. Поначалу было приятно, но вскоре это тепло стало обжигать изнутри, словно в него влили бурлящую лаву. Тело непроизвольно выгибается в неестественной судороге, грудная клетка часто вздымается, из горла вырывается отчаянный и громкий вскрик, а руки сильной хваткой впиваются в операционный стол под собой, будто хищник в свою жертву когтями. Его тут же хватают, пригвождая к холодной поверхности, которая еще больше обжигала обнаженную спину. На коже выступил холодный пот, а взгляд бешено метался по сторонам, не задерживаясь на одном месте и пытаясь отыскать спасение. — Держите его сильнее, черт! Позовите Стивена, кажется, он начинает бредить! — подопытный настойчиво сопротивлялся и кричал о том, что он сейчас сгорит, кусался и рычал, даже изредка удавалось вырваться, но его тут же хватали. Неожиданно перед глазами вновь появляется тот мужчина и, приблизившись, он шлепнул его по разгоряченной щеке. Вдруг испуганный взгляд юноши уставился на мужчину. — Николас, мать твою! Успокойся немедленно! — нервно рявкнул тот, и парень замирает, теперь уже озадаченно глядя на него. «Николас»? Почему он его назвал этим именем? Юноша успел озадачиться пока что лишь этим вопросом, ведь из-за жжения на щеке он не мог начать думать о чем-то другом. Через время он уже начинает ощущать мелкую дрожь в теле и чувство, будто он уже не горит, а просто согревается от препарата. Мужчина при виде того, как юное тело под чужими руками перестает сопротивляться, вытягивает два пальца перед лицом подопытного и говорит, — сколько пальцев ты видишь? — после чего ему тихо отвечают «два». Многие вздохнули с облегчением: он более-менее пришел в себя и, судя по всему, готов к диалогу. Его руки осторожно отпускают и кладут в них небольшое зеркало. Как только юноша в него заглянул, то не мог отвести взгляд долгое время: в отражении он увидел бледное лицо, покрасневшую щеку от шлепка и растрепанные блондинистые волосы. Но кое-что выделялось больше всего – черные заостренные уши на голове, по-кошачьи расширенные зрачки на голубых глазах и, когда он приоткрыл рот, заметил острые клыки. Голову почему-то закружило от отвращения к своему же отражению. Некоторый медперсонал удалился, забрав у него зеркало, чтобы не мешать дальнейшим действиям своего профессора – того самого мужчины, что по-прежнему стоял около операционного стола и, поправив очки, терпеливо ждал. Наконец, когда взгляд перешел на мужчину, юноша поджал губы. — Наверное, у тебя куча вопросов о своём теле, но, к сожалению, у меня нет времени всё объяснять. Поэтому расскажу только основное, договорились? — профессор снял перчатки и отбросил их в сторону, затем присел на рядом стоящий стул и спокойно взглянул на подопечного. Тот лишь нервно кивнул. — Итак, мое имя Стивен, для тебя — профессор Стивен. Я твой создатель. Твое имя Николас Кисс, тебе шестнадцать, и ты живешь в этой, — он небрежным жестом обвел помещение, — лаборатории с самого твоего рождения. Ты всегда был нашим особенным мальчиком, который готов к любой просьбе. Когда ты подрос, то с особым трепетом стал относиться к своей работе! Словно вспоминая все это, профессор театрально сложил руки на груди и выдавил тяжелое «ох…». — Как же жаль, что ты ничего не помнишь… — в глазах Стивена не было ни капли искреннего сожаления. — Знаешь, а ты ведь буквально светился от счастья, работая и тем самым помогая нам. Наш маленький… трудолюбивый котенок. Впервые за это время Стивен улыбнулся, хотя, если этот оскал можно было вообще назвать улыбкой. Ник какое-то время помолчал, пытаясь подобрать нужный вопрос, но он все-таки спросил, прочистив горло: — А… Почему я отличаюсь от вас? Безусловно хотелось задать еще больше вопросов, но сейчас он решил выбрать этот. Вдруг он сможет таким способом еще узнать и то, почему он так выглядит, ведь профессор и остальные, кто был здесь, в отличие от него, — простые люди, у которых нет животных ушей, клыков или необычных зрачков. — Ах да, я же не сказал, что мы находимся в военной лаборатории. Понимаешь, ты станешь в будущем хорошим солдатом благодаря своей особенности и, разумеется, у тебя будет куча всяких плюшек, если будешь так же хорошо заниматься, как и раньше, а иначе тебя просто убьют. Сечешь? Растерзают, как бедного котенка и даже не вспомнят, когда закопают под деревом, прям как позапрошлого парнишку. А ведь он был так хорош… На миг повисла гробовая тишина, но Николас был уверен, что бешеный стук его сердца был отчетливо слышен и профессору. — Хотя тебя-то жалко. Слишком много ресурсов в тебя было вложено и много чем пришлось пожертвовать… — мужчина на какое-то время замолчал, словно о чем-то вспоминая, но вскоре он снова подает голос. —В любом случае, не вешай нос, ведь, если ты не повторишь судьбу того надменного недоумка и не разочаруешь меня, то сможешь приобрести очень даже хороший статус и жить припеваючи. На этом моменте и без того холодные руки Ника похолодели. Почему этот профессор говорит такие жуткие вещи со спокойным выражением лица, если именно он так трясся над ним некоторое время назад? Странный, однако, человек. Ник отвел взгляд — явно не доверяет Стивену. —… И в чем заключается моя задача? Что мне делать, чтобы меня не убили? — Об этом тебе расскажет твой дружочек. Он тебя ждет, поэтому сейчас твоя задача спокойно лежать, пока я тебя не довезу до твоей комнаты. Для того, чтобы переместить Николаса из операционной в комнату понадобилось относительно немного времени. Сначала накрыли тонким одеялом его голый торс (был обнажен лишь он), переложили на каталку, а затем вывезли из помещения. Проезжая по коридору, они натолкнулись на нескольких врачей, которые что-то бурно обсуждали. На их фоне в громкоговоритель говорил монотонный голос женщины. Ник особо не вслушивался, но он смог разобрать пару фраз, одним из которых было «Эксперимент №1001 «Клык» прошел успешно. Просьба персоналу второго хирургического отделения пройти в кабинет профессора Стивена, чтобы обсудить данный опыт. Повторяю…». — Что это за эксперимент? — недоумение Николаса профессор оставил без особого внимания и лишь пробубнил «Николас, тебе не нужно об этом думать.» Когда Стивен только завозил Ника в небольшую комнату, в которой было окно, возле него кровать с тумбой и шкаф в углу, тот смог учуять запах кого-то еще, а затем и увидеть рядом со своей постелью какого-то парня. На вид он был немного выше Николаса, да и внешность была достаточно особенной — он был альбиносом. Он словно сиял из-за своих белых волос и кожи. Кстати, о волосах: в них Ник смог разглядеть что-то меховое, неужели уши? — Ну вот и все, Майк, можешь рассказать ему о его теле и всяком таком? Уверен, что ты сможешь ему доходчиво все объяснить, — говоря это, Стивен помог Нику перелечь на кровать и несильно похлопал альбиноса по голове, затем бросил странный взгляд на Николаса, вернее на его шею, а после с ухмылкой вышел из палаты с каталкой, закрыв за собой дверь. Повисла гробовая тишина и только теперь Ник почувствовал на своей шее что-то тонкое и обтягивающее. Складывалось ощущение, что эта вещь пыталась его придушить. — Что ж… Привет? Ты, скорее всего, меня не помнишь, да? Но ладно, тебе же явно рассказали, как тебя зовут и всякое такое, верно, Николас? Или лучше тебя звать «1001-й номер»? — попытавшись разбавить атмосферу более дружественным тоном, Майк слегка улыбнулся и указал на его шею. Когда Николас взглянул на него с явным недопониманием и недоверием, то тот сложил руки за спиной. — У тебя на шее написан твой экспериментальный номер, которым тебя, по сути, могут называть. Твой номер тысяча первый, — он склонил голову вбок. Теперь вблизи на его голове можно было разглядеть белые заостренные собачьи уши. Ну, Ник так предположил, уж больно форма схожа. Да и сзади вильнул белоснежный хвост, что только подтверждало его догадку. — Зови по имени. И почему ты тоже такой, не как все остальные? — Николас указал на его уши и хвост, — Что за работа у меня, которую я «так усердно» выполнял? Что тут вообще, блин, происходит? — вопросы так и продолжали сыпаться, пока Майк не поднял руки, мол, сдаюсь, и не пообещал ответить на все, но по очереди. — Ну… Начнем с того, что ты, как и я, являешься гибридом человека и животного. Я, например, наполовину собака, а вот ты – кошка. — Кот, а не кошка… — недовольно буркнул Ник, отворачивая свои черные уши назад. — Оу, конечно! Прости. Так вот, мы единственные выжившие гибриды, поскольку до нас еще было очень много таких же ребят. К сожалению, большинство из них погибло по случайным обстоятельствам, ну и не совсем случайным, насколько я знаю. Так же тут создают и других существ, но я стараюсь с ними не пересекаться, ведь они, ну большинство, довольно грубые. И тебе советую с ними не общаться, а то вдруг начнут издеваться. — Ты думаешь, что я не способен за себя постоять, раз я вот такой? — Николас нахмурил брови, а под одеялом, возле ноги, он почувствовал какое-то резкое движение, из-за чего невольно дернулся. — Дело вовсе не в этом! — Майк тихо хихикнул от увиденного, — просто эти ребята бывают довольно жестокими. От их рук, ну, или не совсем рук, погибло несколько наших с тобой предшественников. Кстати, а ты еще не видел своего хвоста? Уж больно ты удивляешься ему. Не дожидаясь ответа, Майк осторожно отодвигает одеяло в сторону, хотя Ник и хотел поначалу возразить, вцепившись в его край. Просто не мог особо ничего сделать из-за накатившей слабости от раннее введенного препарата. Их взору предстал черный и пушистый хвост, кончик которого плавно вильнул. — О боже… — Николас неотрывно глядел на него, в то время как Майк, насмотревшись, улыбнулся. — Честно, я не думал, что ты так будешь реагировать, ведь он с тобой всю твою жизнь. Может, это из-за того, что ты потерял память? В любом случае можешь гордиться тем, что ты тоже хвостатый. Я заметил такую особенность, что, как сказал Эндрю, благодаря хвосту я могу бегать быстрее, чем остальные, и держу равновесие лучше, представляешь? Может быть ты даже быстрее будешь благодаря своему росту и телосложению, как раньше. — Кто такой Эндрю? — Николасу на мгновение показалось, что это имя ему довольно знакомо, но он не мог вспомнить, по какой причине. — Так это, Эндрю — наш с тобой, как бы сказать, директор? Он отвечает за наш подкорпус, но пока не без помощи профессора Стивена. Я точно не знаю, почему они оба отвечают за него, но он довольно хороший. По крайней мере у других подкорпусов все гораздо туже с директорами — они такие строгие, ужас. Ник осторожно лег на бок, подложив руку под голову и принялся внимательно слушать собеседника, пытаясь переваривать новую информацию. — Так что ты там говорил, про мою работу? — резко решил сменить тему Николас, глянув Майку прямо в глаза. Его до сих пор не отпускал тот факт, что здесь нужно работать ради того, чтобы не помереть от чужих рук. — Точно! Работка достаточно запарная, но относительно стабильная, как и зарплата. Основная работа — это военные тренировки, которые проводятся в обязательном порядке, а также есть и обычная подработка. Тут ты можешь устроится помощником повара, разносчиком еды для старших работников, сортировщиком всяких старых документов в архиве, ну и можно подрабатывать «зеленым» санитаром. Я, кстати, работаю санитаром. — Что значит «зеленый санитар»? — Это значит, что ты должен будешь ухаживать за растениями в специальных теплицах и оранжереях. Я там, кстати, недавно твою любимую лимонную мяту вырастил для чая. Надеюсь, что ты до сих пор любишь такой чай, — Ник, слушая его, попытался вспомнить вкус того чая, но в голове ничего не поменялось — он по-прежнему не помнил даже этой мелочи. — А зачем тут нужна подработка, если есть основная? Неужели зарплаты с основной не хватает? — Здесь нужно платить лабораторными кредитами, мы называем их просто «ЛК», за еду, за учебу, за индивидуальные тренировки, за отдельную душевую без контроля, за вынесенные книги из библиотеки, и за покупки вне лаборатории. Знаешь, последнее — самое дорогое, такое, увы, не каждый может себе позволить. Да и как я заметил, никто к этому не стремится. Тут всем на это словно плевать, потому что им и лабораторных вещей хватает. Так вот, обычной зарплаты не особо хватает на это все, поэтому… — Погоди, что значит «отдельная душевая без контроля»? — данный пункт сильно напряг Ника, ведь это звучит, как нелепая шутка. Но, судя по выражению лица собеседника он понял, что это вовсе не шутка, а суровая реальность. — Понимаешь, поскольку наши старшие за нами ухаживают, то они максимально стараются нас контролировать. Мало ли что может произойти во время мытья? Был случай, когда у одного из киборгов отвалилась рука из-за неисправного механизма. Так он сам же об нее потом споткнулся и чуть не навернулся. — Но это же бред полный! Я, может, не хочу, чтобы на меня пялились, пока я моюсь? Да и у меня ведь ничего не отвалится, так зачем всех ограничивать? — Николас раздраженно выдохнул — Майк тут не виноват, поэтому не стоит его ругать, — Так, а что по поводу «отдельная»? — Мы все, кроме старших, моемся по небольшим группам в одной большой душевой. Там на каждого есть свой уголок, но закрыться там ото всех не получится. Кстати, каждую субботу мы ходим в баню! Это самое лучшее, поскольку там очень тепло и можно расслабляться хоть до потери сознания. Ребятам, которые старше нас, позволяют побольше, например, выпивать, но нам и без этого будет хорошо, — Майк, вспоминая эти славные моменты, проведенные в теплом помещении с возможностью отдохнуть, радостно завилял хвостом. — Сегодня, кстати, четверг, поэтому готовься в субботу вечером идти в баньку! — Я смотрю, тут на нас здорово отыгрываются больные психопаты, — Ник даже представить боялся, что может происходить в этой бане. Хотя он был бы не против даже поздней ночью пойти туда, лишь бы не находиться голышом в одном помещении с кем-то посторонним. Услышанное заставило Майка поджать губы. — Не говори про них так, они все делают ради нас и нашего здоровья. Знаешь, сколько они тратят на нас своих сил и времени, лишь бы мы смогли спокойно сделать вдох? А я уже молчу о том, сколько нас тут всех «особенных». Ник не сразу ответил. Ему было крайне неприятно осознавать, что это все правда. Что он часть какого-то эксперимента сумасшедших, что всем на это плевать и никто с этим не пытается бороться, словно безвольные марионетки, что за ним будут пристально следить везде, даже в душе… Оставалось надеяться хотя бы на то, чтобы его там никто не донимал. Он лег на спину и накрыл глаза согнутой в локте рукой, шумно выдохнув. Слишком отвратно и страшно. — Хорошо, давай сменим тему. Что бы ты купил вне лаборатории? Ну, если бы у тебя была такая возможность, — Николас, спустя долгие секунды молчания, наконец подал голос. Майк задумался, отведя сиреневые глаза в сторону. — Наверное, я бы купил теплый плед. Тут зимой по ночам бывает прохладно, а я тот еще мерзляк, поэтому мне одно одеяло не помогает. — Вот как, — Николас задумался. Раз уж он не нашел себе цели для дальнейших накоплений, он решил копить не для себя. Блондин убирает руку с лица и серьезно глядит на Майка, — тогда я буду усердно стараться, чтобы заработать тебе на плед. Это явно не так сложно, я ведь, как некоторые твердят, усердно работал, поэтому буду соответствовать этому образу. — Правда-правда? Ники, ты самый лучший!! — Майк снова завилял хвостом и, судя по тому, как он старался крепко держать руки за спиной, Николас понял, что тот хочет сделать. Он не мог пока что никому здесь доверять, но почему-то хотелось верить этому парню. Доверить объятия. — Я не против, можешь в принципе… — ему не дают договорить, как тут же налетают с объятиями. Безусловно, Майк делал это осторожно, ведь считал тело нового друга довольно хрупким, да и к тому же тот после пробуждения не до конца оклемался. — У тебя остались еще какие-то вопросы? — более-менее успокоившись, наконец, спросил Майк. — Думаю, буду если что спрашивать по ситуации. В любом случае спасибо, что объяснил мне основу, — Ник вяло улыбнулся ему. Они поболтали еще немного о всяких мелочах, по типу: как добраться до столовой, туалета или какой тут график тренировок и всякое подобное. После разговоров Майк оставил Николаса отдохнуть после операции, пообещав вернуться следующим днем, да и чтобы он в целом переварил весь этот сыр-бор. Ник долго не мог уснуть, даже несмотря на то, что за окном уже было довольно темно и лишь луна освещала мрачную и прохладную комнату. Какое-то время он рассматривал потолок, пытался из трещин на нем составить какой-нибудь рисунок, но ничего особо не вышло. Посмотрел на шкаф, который был гораздо выше него. Потупив на нем взгляд, он снова почувствовал это накатившее отвращение ко всему окружающему. Так хотелось, чтобы он, уснув, либо проснулся где-то, где будет хорошо и не нужно будет корежится ради того, чтобы кто-то его не придушил, либо не просыпаться вовсе. Сомкнув глаза, Николас стал размышлять о том, что же его ждет завтра. К нему снова придет Майк, в таком случае надо бы поподробнее расспросить про работу – на которой из предложенных работал он сам, раз его так хвалят. Теперь у него есть несколько целей, ради которых придется усердно работать и выживать.