Клубок

      — Доктор Гарри Харлоу исследовал вопрос социальной изоляции индивида и методов защиты от нее. Харлоу отбирал детеныша обезьяны у матери и помещал его в клетку в полном одиночестве. Он выбирал тех детей, у которых с матерью была наиболее прочная связь. Обезьяна целый год сидела в клетке, а потом ее отпускали. Впоследствии обнаружилось, что у большинства особей проявляются различные психические отклонения. Ученый сделал вывод: даже счастливое детство не является профилактикой депрессий.       Николь еще в прошлом семестре запугала ее Виктором Павловичем. И «Палыча» действительно стоило бояться. Строгий, хмурый, крикливый пожилой профессор. Каждую лекцию в начале и конце давал самостоятельные, а на семинарских докладах валил. Сегодня прошел их первый с ним семинар по экспериментальной психологии. Студенты выбирали по одному популярному и жестокому эксперименту и разбирали практику с научной точки зрения. Диане достался «Источник отчаяния».       Списывать, использовать нейросети, брать материалы старших студентов оказалось бесполезно. Виктор Павлович обладал отличной памятью и умом. Легко вычислял обман. Николь предприняла попытку помочь с самым первым докладом, но Диана от помощи отказалась. Возможно, зря. Уже семеро перед ней ушли с оценкой «неудовлетворительно». И сейчас преподаватель слушал ее, хмуро сдвинув брови.       — Сами писали, госпожа… Фрезер. Немка?       — Писала сама. Фамилия шотландская.       — И кто же у вас шотландцы?       — Дальние родственники, — уклончиво ответила она.       — Понятно, — Виктор Павлович что-то долго печатал на компьютере. У него длинные иссохшие пальцы, — шотландка Фрезер… будете писать статью на эту тему? Под моим чутким надзором, конечно.       Часть группы восприняла эту новость восторженно. Часть недобро косилась на Диану. Экспериментальная психология — не первый ее приоритет, а Виктор Павлович — далеко не самый любимый преподаватель. Но он профессор. Самый уважаемый на кафедре.       — Спасибо за предложение. Конечно.       — Тогда найдите меня, хм… на кафедре. На следующей неделе.       Первый человек, который ее поздравил, — Василиса. Она плохо понимала, что происходит. Отправила массу восклицательных знаков вперемешку с комплиментами. У Николь в столовой была похожая реакция.       — Хорошо, что ты меня не послушала. А то я бы тебе точно всякого бреда бы написала. Надо же, получить «A» у Палыча…       — Я буду с ним писать статью.       — Чего?! — Николь чуть не опрокинула ее чай. — Ты же понимаешь, как это будет сложно! Мозгоебательно!       — У него хорошие связи в профессии. Нельзя упустить такую возможность.       Никакой зависти на лице Николь она не прочитала, только чистый, детский ужас от ее перспективы работать с Палычем. Порой Диана забывала, что они с одной специальности, хоть и разных годов поступления. Так по-разному относились к учебе.       Девочки решили пройтись до факультета архитекторов пешком. Таял лед на Неве, кончалась зима, которая и так в Питере была недолго… Зато дул привычный пробирающий ветер. Когда они дошли до магазина, Диана уже совсем продрогла. Николь уговорила купить их любимое белое сухое — «надо же обмыть оценку». Несколько бутылок вышло дороговато, но они скидывались втроем, поэтому терпимо.       Василиса задерживалась, Николь разговаривала по телефону, Диану окликнули — Алиса, знакомая по общежитию. Та самая, у которой они праздновали Новый год. На парковку подъехала дорогая машина, из нее вышел парень и закурил сигарету. Диана не курила уже давно, но сейчас захотелось до ужаса. Перенервничала. Диана пересилила себя, вышла на парковку. Ее глаза так расширились от удивления, что ресницы задели брови:       — Фэш Драгоций?       — Диана Фрезер?       — Могу попросить у тебя сигарету?       Он опешил, но молча вытянул портсигар. Яблочный Chapman, ее любимый. Диана попросила и зажигалку.       — Спасибо.       Она вернулась к Николь, Алиса уже убежала. Что он тут делает? У юристов старших курсов нет субботних пар, преподаватели рассказывали. Забрать друга в три часа дня в субботу? Причина спешного бегства Алисы прояснилась — к девочкам как раз шел Ник. Она часто его избегала. Рядом с Ником скакала счастливая Василиса.       — Что с тобой?       — Так рада, что твои мучения кончились!       — Привет, девчонки! Что за мучения?       — Да препод у них сейчас жесткий, — объясняла Николь, — Диана три недели пыхтела над докладом для семинара, ночами не спала, все до идеала добивала. Добила! А-шка.       — Ого, поздравляю! Ты красотка, — тихо посмеялся Ник, — и, кстати, выглядишь отлично. Костюмом его поразила, да?       Диана улыбнулась. Ник был самым стильным и опрятным парнем из всех, кого она знала. Сейчас красовался в широком пальто, светлой водолазке, идеально отстроченных брюках и в дорогих лоферах. Когда удавалось получать комплименты от него, настроение улучшалось.       — Ага, три недели наряд выбирала.       — Понимаю.       — Ладно, модники, поехали, пока пробки не начались, — Николь хотела уехать на автобусе, терпеть не могла ездить на электричках. Ник попрощался и ушел к машине Драгоция. Диана поймала тяжелый взгляд Василисы.       — Давайте на такси доедем, сделаю вам подарок. Как раз повод есть.       — Ого, такси до Петергофа, — обрадовалась Николь, — да ты реально богачка.       Общежитие СПбГУ находилось примерно в тридцати километрах или двух часах езды от многих учебных корпусов. На самой окраине пригорода Петергофа. Диана выходила на остановку у студгородка почти за три часа до начала пары. Час ехала на автобусе или электричке, еще около часа — на метро, двадцать минут шла пешком, и приходила минута в минуту. Василиса помрачнела, не любила, когда ее называли «богачкой». Диана не любила, когда она так раскидывалась деньгами.       — Ага. Такси дорогое. Поедем на автобусе.       — Я же говорю, подарок.       — В качестве подарка у нас вино.       — И такси.       — Ты уже вызвала.       — Я уже вызвала.       — Ясно. Тогда не скидывайся за вино.       Ехали в тишине. Диана бездумно листала ленту. Василиса все время пыталась сама закрыть чеки в ресторанах, заказывала им с Николь еду в общежитие, вызывала такси, дарила Диане дорогие подарки и даже порывалась оплачивать ей билеты на самолет до дома. Диана всегда ей отвечала: «Если ты не хочешь брать деньги отца, почему должна хотеть я?» Василиса не сдавалась, Диана тоже.       — Прости, — шептала Василиса, пока Николь снова с кем-то болтала по телефону, — я же знаю, как ты устаешь от дороги.       — Ничего, переживу. Но спасибо, правда. В такой ветер не хотелось бы торчать на остановке.       От улыбок ушел осадок, но, впрочем, быстро вернулся.       — Василиса, тебе от Дейлы привет!       — Ой, Николь, ей тоже от меня передай!       Дейла — троюродная сестра Василисы и хорошая знакомая Николь. Она училась на выпускном курсе в их же университете, но на специалиста по рекламе и PR. Николь с Дейлой заобщались на какой-то тусовке от того, что у них, как оказалось, одинаковые фамилии. Почему с ней после всего произошедшего заобщалась Василиса — Диана не понимала, не одобряла и очень тихо осуждала.

***

      Комнаты располагались «блоками»: одна большая комната на троих и одна поменьше на двоих соединены небольшим коридором и общими душем и санузлом. Кухни, к большому неудобству, были общие на весь этаж. Но за полтора года Диане пришлось привыкнуть. Уже в общежитии вспомнили, что Николь и Диана соседкам по блоку обещали провести генеральную уборку.       Василиса вызвалась помочь, все равно оставалась у них на несколько дней. Она иногда приезжала к ним на выходные и даже в будни, когда ее квартирой пользовался отец. Жила на третьем, пустом месте «мертвой души», даже ежемесячную плату за их соседку вносила. Василису всегда тянуло в общежитие, ей нравились дианины соседи, ее уютная комната и «атмосфера вечной непредсказуемости». То внеплановая тусовка, то охранник разгонял пьяных парней, то на кухне что-то горело, то в настолки соседи собирались.       Диана спала и видела, как, наконец, съедет отсюда. Хоть и их с Николь комнату, которую они ремонтировали и красили сами, любила.       Во время уборки Диана напевала песню для ее скорого выступления. Девочки тоже присоединились, они спели ее без остановки пять раз. Обоих до глубины души трогал текст, к концу уборки девочки даже плакали. Диана, глядя на них, тоже утирала слезы.       — Блин, девчата! Я же обещала помочь Даниле, у них какая-то домашка огромная.       — А ты разбираешься в информатике?       — Она разбирается в своем парне, — игриво улыбнулась Диана.       — Да-а, второй диплом, наверное, получу. И где бы он был без меня… Так что простите, я ненадолго! Вино без меня не пейте!       Диана все-таки решила, что без отношений жить гораздо лучше.       — Как он вообще поступил, — смеялась Василиса, — раз так учиться не любит.       — Загадка.       — Даже для тебя?       — Представляешь? Я тут купила доску, хочу фотографии на ней развесить. Как на это смотришь?       Диана заранее отобрала фотографии, распечатала новые. Так она пыталась обмануть свою психику. Сложно работать с принятием прошлого, когда о нем не думаешь. Фотографии, которые приносили исключительно хорошие воспоминания, мешались с горько-сладкими.       Вот фото с семьей — правда, всего за неделю до того, как Римме поставили диагноз. Красивая, атмосферная фотография с центра Казани в вечер, проведенный с одногруппниками из старого вуза. С которого она перевелась сюда — и ни с одним человеком из прошлого не поддерживала связь. Фото с Василисой — в тот день, когда Ярис… Диана вложила фотографию в руки подруги. Василиса молча убрала ее в свои вещи.       — Спасибо. Что не говоришь об этом.       Подруга мягко коснулась ее руки. Диана забылась, и Василиса ее обняла — аккуратно, даже незаметно. Будто слабый прохладный ветер в жару.       Хорошо, что тогда Диана решилась рассказать. Василиса не просто хранила тайну — она чувствовала ее всей своей душой. Временами Диану это пугало.       — Диан, приготовим завтра что-нибудь? Какой-нибудь твой любимый суп?       — И блины тебе.       Диана вдруг заметила с улыбкой:       — Если бы кто-то наблюдал за нами со стороны, его бы точно затошнило.       — Перебор с нежностями?       — Мне нравится.

***

      На процесс она заложила полчаса, но Василиса расспрашивала про каждую старую фотографию. Сейчас не выпускала из рук ту, где Диане лет десять, папа ставил ей рожки, мама держала три мороженых, а на фоне огромная живописная гора.       — Как красиво, где это вы?       — В Грузии, — тепло улыбнулась Диана, вешая фотографию оттуда же, — у меня там тетя живет. Точнее, мамина лучшая подруга, Диара Дэлш.       — Интересное имя.       — Ага, и она сама тоже. Такая рослая, широкоплечая женщина, вот, у меня с ней фото тоже есть. Она переехала в Грузию очень давно и почти не бывает в России. Но они с мамой прямо-таки самые лучшие подруги на свете. Мы семьей часто ездили к ним на каникулах. Мне там очень нравилось, тебе бы тоже понравилось. Канатная дорогая в Боржоми, крепость Нарикала в Тбилиси, куча ресторанчиков, везде хинкали, и вином пахнет. И горы, конечно.       — Хинкали и горы. Звучит, как твоя мечта.       — Точно. Диара с мужем живут в Тбилиси в красивом особняке. С витиеватыми лестницами, а все стены снаружи в плюще. Настоящая сказка. Пару раз мы все вместе в поход ходили, в горы. Вот тогда я и сломала руку, но оно того стоило.       — Как тепло ты рассказываешь о Грузии… а давно вы там были последний раз?       — Раньше — каждый год. Потом реже, последний раз я приезжала года три назад.       — Но почему так?       Диана послала Василисе красноречивый взгляд. Василиса тут же покраснела:       — Точно… прости, не подумала…       — Все нормально. Подай, пожалуйста, вон ту фотографию.       Они привычно замолчали, меняли местами фотографии, любовались композицией. Диана любила тишину рядом с Василисой, Василиса — с ней. На дианин день рождения зимой подруга сказала: «я так люблю с тобой разговаривать. Ни с кем так не люблю, как с тобой. Но еще больше я люблю молчать рядом. Мы два интроверта, но у нас своя тишина, особенная. В ней очень тепло. Как дома». Но в этот раз подруга, видимо, подзамерзла в их тишине.       — Диан… у меня есть идея. Не знаю, понравится она тебе или нет…       Диана присела рядом, в ожидании сложила руки. Василиса сильно занервничала, крутила волосы. И Диана догадалась о ее словах чуть быстрее.       — Давай вместе съездим в Грузию. На выпуск, например. Или даже раньше, если получится? Я чувствую, знаю, что для тебя это особенное место. И ощущения там особенные. Но… показала бы мне свои любимые ресторанчики с хинкали, пили бы твое противное вино. Может, даже залезли бы на ту гору. Только без сломанной руки.       Диана улыбнулась и мягко приобняла подругу за плечи:       — Только учти, что Диаре сложно понравиться.       — Ты про себя так же говорила.       — В этом мы с ней похожи.       Зазвонил телефон, Диана быстро взяла трубку:       — Привет, Римма. Что такое? Опять с домашкой помочь?       — Да… я так страдаю… поможешь с математикой?       — Ты же знаешь, я с ней не очень дружу.       — А друзей попросить? Ну пожа-а-алуйста. А вообще отец хотел с тобой поговорить, но я обязательно передам, что ты занята.       Диана косо глянула на Василису.       — Ладно, придумаем что-нибудь.       — Спасибо! Все, не мешаю, пока!       Едва Диана положила трубку, как зазвонил телефон подруги. Вот хитрюга. Но звонила не Римма. Она сморщила нос и отдала телефон Василисе.       Диана старалась не подслушивать чужие разговоры, уж тем более разговоры с Нортом Огневым. Но Василиса говорила на повышенных тонах:       — Что ты делаешь у меня на квартире? Да, я в курсе, что у нас общая бабушка, но не ты там живешь. Хорошо, да-да, тебя она любит больше. Ничего не трогай. Ничего не трогай! Норт! Норт, не лезь в шкафы! Бабушка знает, где что лежит. Блять, Норт!       Норт скинул. Василиса мрачно смотрела в такие же мрачные глаза Дианы. На следующий новый год она пожелает, чтобы Норт Огнев поменьше присутствовал в их жизнях. Других способов не осталось.       — Такой контраст.       — Что он хотел?       — Зачем-то с отцом решил в квартире остаться, что-то искал… Гад, как он покушается на эту квартиру… будто отец любимому сыночке десять таких не купит.       — Пошел он нахуй, — прошептала Диана.

***

      Николь вернулась вместе с Данилой, он зашел поздороваться и:       — Девчата, вы же помните, что второго вы все приглашены к нам на день рождения моего прекрасного соседа?       — Я тоже?       — Да.       Василиса отвела взгляд, снова поправила какую-то фотографию. Диана с Николь быстро переглянулись. Полтора года прошло, а у нее все такая же реакция.       — Кстати, я забыла, а почему мы отменили двадцать третье у тебя, Василиса? — Николь орудовала штопором, Диана выбирала фильм, Василиса настраивала проектор.       — Ник приболел, попросил меня помочь ему с проектом. У него конкурс совсем скоро.       Все это слово в слово Диана прочитала еще в воскресенье с утра. Сейчас она внимательно наблюдала за подругой и вслушивалась в их диалог.       — А что за конкурс? Почему ты не участвуешь?       — Классный, на самом деле. По реконструкции моделей исторических зданий. Ник воссоздает модель висячих садов Семирамиды.       — Вау, покажешь фотки?       — Пока нет, плющ кривой получился. Ник запретил фотографировать, пока не переделаем. Ну, знаешь, он такой. Ученье — красота, неученье — слепота. А, Диан, ты мне так и не рассказала. Вы же все равно собрались?       Диана еще пару секунд молчала, держала взгляд.       — Ага, у нас здесь. Мы с Николь приготовили пару стейков. Данила был в восторге.       — А Маар был?       — А Маар не служил, ага. Он домой уехал.       — Посреди семестра?       — Кто ж его знает. Сказал: «важные семейные обстоятельства».       Фильм выбрали не самый интересный. Довольно проходной триллер, Диана предугадала концовку еще на двадцатой минуте. Она то и дело выпадала из реальности, анализировала все, что случилось за день. Она действительно будет писать статью с Палычем. С таким портфолио ей точно откроется дорога в магистратуру. Если постарается еще — то обзаведется такими связями, что сможет найти хорошую практику после выпуска. Но загадывать нельзя — нужно много работать.       Необычный день. Даже Фэша Драгоция увидела. И кровоподтеки на костяшках Ника.       Зря Василиса ей врет. Ничего, у них есть время до второго числа.       Диана и так уже знала достаточно. Оставлять все, как есть, она никогда не умела. Не хотела уметь.