Клубок

      Маар любил собирать вечеринки. Особенно по понедельникам. Никто не напьется, не будет буянить, Маар сэкономит силы. Хотя Николь и Данила уже кидали томные взгляды и касались друг друга чаще, чем обычно. Маара же не было несколько дней — в чем дело… значит, приезжал их третий сосед. Возможно, Маару завтра не стоит торопиться после пар.       Тесная трешка в общежитии кишела людьми. Впрочем, сейчас фокус внимания сместился. Заканчивалась пятая партия в покер. Ставки повышались. Почти все его соперники остались с парой фишек, только Саша сидел с таким же количеством, как и Маар. Все «пасанули». Саша и Маар перекидывались хитрыми взглядами.       Саша — будущий айтишник, танцор, симпатичный татарчонок из типичной патриархальной семьи. Любопытное сочетание. Такие люди все делали только по одной причине — по приколу. Такие, особенно в азартных играх, самые опасные соперники. Саша даже карты держал расслабленно, будто сейчас выкинет их.       — Пассуешь, Броннер?       Маар кинул довольный взгляд на свои карты, потом на карты Саши. Тот сжал их чуть крепче, перехватил подушечками. И Маар пошел ва-банк.       — Охуеть, ты че творишь! — кричал Костя-футболист с другого конца стола.       — Блефуешь, — шептал Саша.       Маар играл в серьезность, еле сдерживался от ухмылок. Саша играл по кайфу, так же по кайфу он купался во внимании одной милой девочки за его спиной. Довольно серьезной, судя по выбору воды вместо вина и злым взглядам на центр стола. Она упрямства в азартной игре Саше не простит.       — Пасую, — Саша кинул карты. Маар ленивым жестом притянул почти все фишки к себе.       — Именинник победил! Ура! — хлопал Данила.       — Он побеждает не только в свои дни рождения! И никогда карты не показывает, даже после конца партии. Ты точно блефовал.       — Мои алчные лапки денежки гребут. Флирт, вино, рулетка, взятки — это тоже труд.       — Он еще и насмехается, в стихах! — Саша расстроился больше обычного. Что же теперь скажет будущая подружка? Пока ребята выкладывали деньги, Маар наклонился к нему.       — Не играй при ней. И подари парфюм.       — Почему парфюм?       — Ты не чувствуешь этот жуткий запах? Она намешала духов пять, не меньше. Юный химик.       — Несешь херню.       — Несу херню. И забираю фишки.       Гости снова расслабились, разбрелись по сторонам. Николь с Дианой разрезали торт, помогли Маару разложить желающим по крошечным кускам. Наглец Костя умудрялся вытаскивать торт прямо из-под его носа.       — У меня разряд по боксу, чувак, прекращай.       — Кстати, Броннер, а ты же из Пскова?       Маар сморщил нос.       — Из него родного.       — Хотим с пацанами куда-то сгонять. Ник сказал, что можно тебя поспрашивать.       — А он почему не приехал?       — Да хер его знает. Дела какие-то.       Маар бы тоже не стал ехать тридцать километров ради малознакомого парня.       — Погулять пару часов там можно. Скину тебе подборку мест. С парой своих горячих фото.       Костя показал класс. Маара позвала Николь, чтобы отдать ему последний кусок торта.       — Так, девчата, торт гениальный, ни за что не поверю, что сами пекли.       — Сами-сами, наш соседский подарок. Не удержались. Даже вспомнили, как ты любишь карамель.       — Вы точно знаете, что мне нужно, — улыбнулся Маар. Такой подарок ему по душе.       Завибрировал телефон, два коротких раза. Маар помрачнел быстрее, чем прочитал сообщения. Писал дедушка с новым заданием по работе.       Николай Броннер владел небольшим не особо прибыльным бизнесом по починке всего, что ломалось. Сам он жил в Пскове, иногда брал клиентов в Питере, которыми занимался Маар. Вообще Маар любил работать руками — так и познакомился с Дианой и Николь. У девочек как-то прорвало трубу посреди ночи, сантехника в общежитии уже не было. Бегали в панике, писали во все беседы. Маар жил этажом выше, быстрее остальных пришел на помощь. Данила пошел с ним, познакомился с Николь. Они влюбились друг в друга моментально. В каждом слове и жесте Николь так и сквозила благодарность за будущего жениха. И за отремонтированную трубу.       Под кроватью он хранил коробку со старыми часами, которые так и не смог починить. От скуки иногда пытался собрать. Все делал, лишь бы не заниматься ра-бо-той. Иногда Маару казалось, что любая работа и он — несовместимые понятия. Он скучал от одной мысли про ответственность и обязательства. С учебой не клеилось так же, хоть его оценки и говорили об обратном.       Но дедушке надо помогать. Маар экстренно уезжал домой по работе, поэтому нового большого задания ожидал.       Гости таскали его и дальше, кто-то даже дарил подарки, хоть Маар из года в год просил этого не делать. Он чувствовал, как теряет привычное для всех очарование. Хотелось покурить. Он выскользнул из комнаты, показывая всем на телефон. По привычке заглянул в зеркало, поправил волосы, хоть и шел один.       На улице в редких кучках студентов Маар разглядел довольно заметные волосы сестры его одногруппника. Василиса что-то доказывала спокойной Диане. Весь вечер девочки почти не общались друг с другом, как обычно. Василиса просидела полвечера с Сашей — своим знакомым по танцам, Диана с Николь. А сейчас обе стояли в стороне от входа, у лавочек в центре студгородка. Маар помялся, но все-таки подошел к ним:       — Девчата поссорились?       Обе застыли в недоумении. Поссорились.       — Я подслушивал, — Маар прищурился, — шучу.       — Откуда ты…       — Неважно, Василиса, вот, давай умного человека спросим.       — Нет!       — Маар, что ты…       — Диана!       — Так, девчата, сразу предупреждаю, если проблемы с парнем, то шлите его. Пацаны не исправляются.       Диана едва улыбнулась:       — Ну да, примеры есть…       И Василиса больше Диане не возражала. Наверное, зря он наступил на больную мозоль. Теперь обе будут мрачные.       — Маар, как думаешь: если ты хранишь чей-то секрет, то стоит ли его рассказывать своему лучшему другу?       — Конечно, стоит. Ненавижу секреты, — усмехнулся Маар, Василиса нервно рассмеялась. — А что за секрет? Серьезный?       — Пытаюсь понять.       — Конечно, серьезный, Диана! Поэтому нет!       — Воспользуюсь правом именинника на ненужную болтовню и скажу: если думаешь, что лучшая подруга узнает, то расскажи сразу. Чтобы не поднимать сложные философские споры о долге дружбы. И не тратить время.       Он улыбнулся и Василисе, но та уже крепко раздумывала над его словами. Диане не стоило переживать, она точно расскажет.       — Кстати, как ваш друг Ник Лазарев? — наугад бросил Маар.       Василиса ответила что-то нечленораздельное. Любопытно. Диана спросила:       — Маар, какие планы на восьмое марта?       — Чествовать всех великих женщин этого мира.       — Приходи чествовать на концерт от нашего факультета.       — Надеюсь, там будет полный разъеб всех идей Фрейда.       — Представляешь, каждый год кто-то предлагает включить это в программу. Ничего интересного, я буду петь.       — Огонь. Я постараюсь.       По дороге до комнаты Маар все думал о Ярисе — своем бывшем соседе и больной мозоли. Судя по сложившемуся диалогу и реакциям, прийти ему стоит. Однозначно стоит.

***

      Ради концерта Маар даже стащил себя с кровати раньше трех часов дня. Праздник женский, значит, стоило посвятить его женщинам.       В долгой дороге до факультета психологии Маар поглощал колонки бизнесменов из журнала Forbes. Временами он таким занимался, запоминал идеи, бизнес-ходы. Его мозг уже давно походил на энциклопедию успехов других людей. Возможно, и для его истории когда-нибудь найдется место.       Он уступал места в автобусе, на каждой пересадке в метро — чаще, чем обычно. Маар очаровательно улыбался, поздравлял милых дам. Девушки в этот день особенно сверкали: задирали подбородки, широко улыбались, сжимали огромные букеты цветов. У Маара довольно избирательный вкус в девушках, но это не значит, что он не считал почти всех красивыми. Особенно сегодня.       С мужчинами дела обстояли чуть сложнее. Обычно мужчины не моются и воняют, ненавидят женщин, но еще больше себя. Но вот Ника Лазарева, с которым он столкнулся у входа на факультет, Маар считал довольно симпатичным. Хоть и видел его всего пару раз. Приятный юноша, с тонкими для парня чертами, но с легкой «пацанкостью» в форме лица и улыбки. Высок, красиво сложен, спортивный и одевался невероятно стильно. Но если его подстричь короче, одеть в Adidas и посадить на корточки, то от гопника с района почти не отличишь. Маар еще давно по первому взгляду понял, как сильно Лазарев комплексовал из-за своей внешности. И зря.       — Здарова.       — Привет, Маар, — Ник едва пожал ему руку, были заняты букетами. — Ого, да ты джентльмен.       Народу много. Ник придерживал Маару двери, указывал дорогу, даже довел до нужного места. Как и обещала Диана — на первом ряду. Предсказуемо там уже сидели Николь с Василисой. Обе с большими букетами интересных цветов, которые Маар сразу и не узнал. Он усмехнулся Нику:       — Да ты побольше gentle, чем я.       — Я просто в доле, — смущался Ник.       Маар едва успел подарить пару букетиков и поздравить знакомых, как начался концерт. Предсказуемо с поздравлений от декана. Продолжался поздравлениями других преподавателей, прерывался на танцы и поздравления выпускников. Маара даже подергивало от вечных «украшений коллектива» и даже мелькнувшего «женского счастья». Только один преподаватель сказал разумные речи — невысокий пожилой мужчина, Понамарев Виктор Павлович.       — …я рад, что в нашей нелегкой профессии есть столько женщин. Их чуткий, аналитический ум, умение слушать, думать и чувствовать, и вывели нашу науку в свет. Давайте не забывать о сложной и тяжелой борьбе.       Наконец-то выступала Диана. Выступала о сложной и тяжелой борьбе. Примерно десять-пятнадцать девушек пели — с небольшим театральным элементом — песню Labour авторства Paris Paloma. Музыка завирусилась в Твиттере и Тик Токе и негласно стала гимном женской борьбы. Маар уловил, как Ник рядом затаил дыхание, почти все женщины вокруг утирали слезы, мужчины недоуменно пялились на своих спутниц.       Маар почти неотрывно следил за Дианой. Она одета аккуратнее своих коллег, даже макияж кровоподтеков не плыл — хотя хуже не стало бы. Диана наверняка репетировала до потери сознания, чтобы от зубов и во сне отскакивало. Чтобы вышло идеально, как стол в ее комнате или выглаженные складки на белых рубашках. У Дианы искусная техника и очаровательный, действительно красивый голос. Маар не разбирался в искусстве, но за свои 21 год прочел так много художественной литературы, что научился различать вещи, которые сделаны с душой — обычно от боли. А какие написаны для галочки — денег, дедлайнов, госзаказов или в качестве откупа от проигрыша. Диана все делала на отлично и совсем не оставляла места для чувств и той самой «души». Поэтому Маар не хотел ехать — не был фанатом живого пения тех, кто перебарщивал с рациональностью там, где она не нужна. Хотя сам Маар — первый фанат рациональности.       Сейчас все было иначе. Забывшись, Диана случайно толкнула девушку рядом. Резко уводила микрофон, рукава соскальзывали с плеч. Один раз Диана даже сфальшивила, голос дрогнул. И держала голову ниже, чем нужно, часто закрывала глаза. И пела иначе — с нотами надрыва. В этот раз нелюбимые живые выступления тронули и Маара.       Те мысли о больных мозолях в день рождения завели его в нужное русло. Интуиция не подвела. Слабое, но это тоже доказательство. Маар оказался прав. В этот раз — к большому сожалению.       Поэтому хлопал вымученной улыбке Дианы еще громче, чем люди рядом. Хотелось дать понять, что он понял.

***

      Люди суетились и толкались, Маар никого из знакомых не видел. Василиса с Николь явно ушли в гримерку, Маар бы тоже хотел туда попасть, передать букет. Из-за толпы дальше собственного носа ничего не видно. Разве только высокого знакомого:       — Ник! Ник Лазарев! Спаси меня и мой букет!       Ник схватил его за руку в толпе, потянул к себе. «Какой мужчина!»       — Покажи, где тут курилка.       — В гримерку не пойдешь?       — Хочу пойти, но по земле, не по головам.       Ник лично проводил — протащил — его до выхода, даже умудрялся с ним разговаривать:       — Как тебе концерт?       — Дианка молодец, остальные так себе. Согласен?       — Согласен. Но я люблю смотреть на всякие выступления. А ты?       Парни подошли к проезжей части, с другой стороны дул неслабый ветер от Невы. Маар предложил сигарету Нику, тот отказался. Зачем он тогда сюда вышел?       — Доставку ждешь? Букет для Дианки?       — Как ты… да.       Маар хитро сощурился смущенному Нику, с ухмылкой затянулся:       — На самом деле, я больше люблю читать, чем смотреть.       — Что читаешь? — из вежливости спрашивал Ник.       — Сейчас «Маленькую жизнь» Ханьи Янагихары. История про четырех друзей. Но я уверен, что двое из них геи. Душераздирающая книга.       — Не слышал о такой.       — И хорошо. Я каждый раз над ней рыдаю, — они рассмеялись. — А ты как с искусством?       — На самом деле, — Ник отряхивал пальто, поправлял рукава, — в этом плане я ограничен. Люблю здания. И мне нравится живопись, но в ней я тоже немного понимаю.       — Какая живопись?       Маар видел на страницах Ника фотографию картины, которая висела у него дома. Судя по комментариям, подарок какой-то девушки. Ее фамилия очень заинтересовала Маара.       Ник пожал плечами:       — Ну… люблю море на картинах. Ты посчитаешь ответ банальным, — вдруг как Маар прищурился он, — но мне нравится Айвазовский.       — Хороший выбор. Стильный. Я люблю банальности.       — По тебе не скажешь.       — Я учусь на банальном факультете, крашу волосы в банальный цвет и дарю банальные белые розы.       — Но твой зеленый свитер довольно небанальный.       — Как стиляга, — Маар букетом указал на Ника, — дай ему экспертную оценку.       — Тебе идет. Глаза и волосы кажутся еще ярче.       — Ник Лазарев похвалил мой любимый свитер. Запишу в резюме.       — У меня правда такая репутация модника?       — С чего ты взял?       Они снова рассмеялись. Подъехала машина доставки цветов, Нику вручили огромный букет гортензий, которые сам Ник едва обхватывал руками.       — Да не смотри на меня так! Говорю же, я в доле.       Теперь уже Маар придерживал ему двери:       — Давай я Дианке первым подарю букет. Чтобы не так позорится.

***

      Толпа у гримерки расходилась, ребята быстро нашли девочек. Диана уже смыла макияж, щеки порозовели. Сияла, как обертка от букета, который Маар торжественно ей вручил.       — Диана Фрезер, ты была великолепна. Показала всем настоящий стиль искусства. А твой голос заставил меня прочувствовать боль всех женщин этого мира…       Девочки рядом рассмеялись, Диана смущенно улыбалась. Маар аккуратно чмокнул ее в щеку и прошептал на ухо серьезно:       — Это лучшее твое выступление.       — Я знаю.       — Скажи же, этот момент, где толкали мужчину и пели строчку «I’m getting fucking tired» просто… боже, Ник! Вот это букет! — Николь восхищенно тыкнула пальцем в подошедшего Ника, Василиса тихо улыбалась.       Ник на пару секунд задержал взгляд на Мааре, молча вручил Диане букет:       — Ого, ну ты даешь!.. Спасибо большое. Я очень люблю гортензии.       Маар прищурился, Ник, наконец, опомнился:       — Диана, это очень маленькое признание с моей стороны! Ты тронула меня до глубины души… я серьезно!       Василиса с Николь уже смеялись, а вот Диана разглядывала свой букет и розовеющего Ника. Возможно, от такого пристального внимания Лазарев засуетился.       — В общем, еще раз с праздником, девочки, мне уже пора идти.       Какой занятой парень. Ник всех обнял, быстро пожал руку Маару, и убежал. Потом Диане захотелось покурить — перенервничала, они все толпой высыпали на улицу. Маар вручил ей сигарету:       — Заслужила.       Но Диана вдруг застыла, а потом кивнула ему за спину. Маар обернулся.       Прямо на него стремительно шел человек, которого Маар… боялся. Единственный человек, которого он сейчас боялся.