Война не спрашивает о чувствах

В мрачных подвалах, куда не добирался ни единый луч солнца, разворачивалась картина, от которой содрогнулась бы даже самая очерствевшая душа. Здесь, в сырых подвалах Хогвартса, превращённых в лабораторию тьмы, Волан‑де‑Морт и его приспешники ставили опыты над людьми. И всё это ради власти, жестокости и торжества своей извращённой идеологии. В центре круглого зала, выложенного чёрным камнем, стоял ребёнок лет четырнацати — худой, бледный, с дрожащими руками. Его запястья были скованы зачарованными цепями, не позволявшими пошевелиться. Вокруг, на равном расстоянии, расположились молодые Пожиратели Смерти — ученики, проходящие «инициацию». — Начали! — раздался холодный голос из‑за спин. Одновременно взметнулись палочки. Заклинания ударяли в тело невинного ребёнка, заставляя его дёргаться, вскрикивать, падать и вновь. Наблюдатели за высокими столами фиксировали каждое движение: время до потери сознания, частоту пульса, реакцию зрачков, остаточные рефлексы. — Отлично, — протянул один из старших Пожирателей, сверяясь с пергаментом. — Синергия на уровне. Следующий этап — добавим Империус. Пусть попытается сопротивляться. В соседнем помещении другой ребёнок чуть постарше сидел перед зеркалом, поверхность которого мерцала, словно жидкий оникс. Это было Зеркало Страха — артефакт, способный вытягивать из глубин сознания самые жуткие образы. — Смотри, — приказал надзиратель. Зеркало ожило. На поверхности проступили силуэты: мать, падающая замертво; друзья, оборачивающиеся змеями; собственный двойник с пустыми глазами и улыбкой до ушей. Ребёнок закричал, забился в кресле, но ремни держали крепко. — Фиксируйте: расширение зрачков на третьей минуте, гипервентиляция, непроизвольное мочеиспускание, — монотонно диктовал секретарь, водя пером по бумаге. В другом углу испытывали древний перстень с камнем цвета запёкшейся крови. Его надевали на палец девочке лет тринадцати. Через несколько секунд кожа вокруг кольца почернела, пошла трещинами, будто высохшая земля. — Скорость некроза выше ожидаемой, — заметил один из исследователей. — Записать: требуется корректировка дозировки яда. В третьей камере мальчик сидел за столом, сжимая волшебную палочку. Его только что напоили зельем — прозрачным, как вода, с лёгким запахом полыни. Это был аналог Аконита, блокирующий магический поток. — Колдуй, — приказал надзиратель. Мальчик поднял палочку, прошептал Люмос, но ничего не произошло. Он в отчаянии повторил громче, отчаяннее, но палочка в его руках оставалась мёртвой. — Не получается! — вскричал он, слёзы катились по щекам. — Я не могу… — Попробуй невербально, — холодно посоветовал наблюдатель. Ребёнок закрыл глаза, сосредоточился, мысленно произнося заклинание. Его пальцы дрожали, вены на лбу вздулись от напряжения. Но магия не откликалась. В глазах появилась пустота. — Записать: психологический слом на седьмой минуте, — проговорил секретарь. — Попытки невербальной магии безуспешны. Объект деморализован. В последнем зале, залитом зеленоватым светом колдовских ламп, девочка лежала на каменном столе. Её тело уже начало меняться: на руках проступали чешуйчатые пластины, пальцы удлинялись, превращаясь в когти. Это было действие экспериментального зелья — по замыслу создателей, оно должно было превращать людей в полузверей, послушных воле Тёмного Лорда. — Как ощущения? — спросил один из учёных, склоняясь над ней. Девочка попыталась ответить, но из горла вырвался лишь хрип. Её челюсть деформировалась, зубы заострились. Она царапала стол, пытаясь подняться, но цепи держали крепко. — Реакция на мутацию — агрессия, — фиксировал секретарь. — Голосовые связки изменяются. Попытка коммуникации затруднена. Учёный достал склянку с противоядием: — Сейчас вернём всё обратно. Если, конечно, успеем. Эксперимент шёл впервые, и никто не знал, останутся ли изменения необратимыми. Когда опыты завершались, коридоры снова погрузились в тишину. Дети уводились в камеры, где их ждали новые испытания. Наблюдатели складывали пергаменты, обсуждали результаты, планировали следующие этапы. А Драко Малфой вместе с Беллатрисой трансгрессировали в Малфой Мэнор.

***

Драко проснулся в холодном поту. Резко сел на постели, хватая ртом воздух, будто только что вынырнул из‑под толщи ледяной воды. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Опять этот сон — или не сон вовсе, а просто память, вывернутая наизнанку кошмаром. За окном было пасмурно, тучи висели низко, но дождя ещё не было. Драко провёл рукой по лицу: ладонь осталась влажной. Даже не пот, а какая-то липкая испарина, будто кожа сама пыталась избавиться от яда, что разъедал его изнутри. Он сглотнул и тут же поморщился. В горле, будто песок застрял. Побочки от всех зелий, которыми его поили до глубокой ночи. Что-то из них работало, а что-то только усугубляло. Он был уверен, что умрёт на той койке. И ведь почти умер. Но Падма смогла его удержать на этом свете. Или же приказ Грейнджер, что эхом раздавался в голове, заставил Драко не сдаваться. Но стоило ли? Драко опустил голову, уставившись на свои бледные ладони. Он провёл пальцами по краю простыни, будто ощущал её впервые. «Может, было бы проще, если бы я всё-таки умер» — пронеслось в голове. Эта мысль его не пугала. Не было бы никаких мучительных попыток понять, кто он теперь: предатель или жертва, Пожиратель Смерти или человек, который пытался выжить и исправить хоть что-то. От него никогда не было пользы, и он знал это наверняка. На нём висело клеймо предателя, слабака, труса и Пожирателя Смерти. Зачем ему жить? Но, видимо, у судьбы на него еще остались планы. Драко медленно поднял взгляд к окну, вздохнул и провёл рукой по волосам. В висках стучало, а где-то внизу слышались приглушенные голоса. Он медленно встал, каждое движение требовало невероятных усилий. Подошёл к окну, распахнул створки, а в лицо ударил сырой, но свежий воздух. Дождь всё-таки начинался. Драко спустился по скрипучей лестнице штаб-квартиры вниз. Деревянные ступени, потемневшие от времени, прогибались под ногами, а их скрип звучал в ушах. Он замер у массивной двери, которая вела в кухню, прислушиваясь к голосам и стуку посуды. Рука потянулась к ручке, но замерла в воздухе. Он закрыл глаза, втягивая в себя воздух, что пах пылью, деревом и чем-то горьким. Потом резко толкнул дверь и вошёл. Все резко замолчали. — Малфой, какого чёрта ты сбежал из лазарета? — раздался недовольный голос Грейнджер. Взглянув на неё, он понял, что она в ярости. Она сидела за столом, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, брови сдвинуты, губы сжаты в тонкую линию. Он невольно сглотнул, ощутив, как в горле снова пересохло. — Гермиона, пусть он сначала в себя придёт, а потом уже будешь устраивать допрос, — вмешалась миссис Уизли. — Будешь чай? Драко не смог вымолвить и слова, лишь кивнул и направился к столу. Ему непонятны мотивы Молли Уизли. В первый день их встречи на этой же кухне она угрожала ему, смотрела на него, как на врага. Её голос дрожал от гнева, она не хотела ему доверять и не хотела, чтобы доверяли другие. Она вообще была категорически против него, не скрывала отвращения, не верила ни единому его слову и требовала, чтобы его отправили прочь. Но что поменялось? Почему вдруг она стала к нему снисходительной? Перед ним материализовалась тарелка с тёплой кашей и чашка горячего чая, пар от которого поднимался тонкими струйками. Его взгляд скользнул по столу, за которым сидели младшая Уизли и один из близнецов, Симус Финниган, Дин Томас и еще несколько человек, которых он помнил со времён учёбы в Хогвартсе. Джинни, заметив его взгляд, слегка кивнула, а остальные лишь скорчили недовольные гримасы и сделали вид, что его здесь не существует. — Ешь, — мягко сказала Молли, ставя перед ним ложку. — Тебе нужно восстановить силы. Её голос звучал почти… по-матерински, и это было хуже всего. Драко понятия не имел, как на это реагировать. Он не привык к заботе, не привык к тому, чтобы кто-то просто предлагал ему поесть, не требуя ничего взамен. Гермиона всё ещё наблюдала за ним. Он опустил глаза в тарелку, каша пахла молоком и корицей. — Я задала тебе вопрос! — взревела Грейнджер, ударив ладонью по столу. «Это проявление заботы или она таким способом волнуется за моё самочувствие? Или она злится, что мы спали в одной кровати? А, может, она чувствует за что-то вину?» Он медленно поднял взгляд, провёл языком по пересохшим губам, пытаясь подобрать слова. — Спроси у Падмы, почему она позволила своему пациенту сбежать, — лениво протянул Малфой, стараясь придать голосу небрежность. Молли Уизли, стоявшая у плиты, тяжело вздохнула. Её взгляд скользнул по Драко, затем по Гермионе как будто она пыталась найти баланс между двумя мирами, которые никак не хотели сойтись. Грейнджер резко выдохнула, сжала кулаки, но промолчала. Драко снова уставился в тарелку, в которой уже остывала каша, а корица пахла горько. — Ты думаешь это смешно? — шепотом спросила Гермиона. — Ты чуть не умер! Дверь с грохотом распахнулась и в кухню влетел Рон, а следом за ним хмурый Поттер. Лицо Уизли пылало багровым, а ноздри раздувались, как у разъяренного быка, которого дразнят алой тряпкой. Глаза, обычно тёплые, теперь горели холодным огнём. Он впился взглядом в Малфоя, и тот, не дрогнув, смотрел в ответ. Эту битву он не проиграет. — Ты чёртов предатель! — голос Рона разорвал тишину. — Ты подставил всех нас! Ты чуть не убил Гермиону! Драко сжал кулаки под столом, но лицо оставалось бесстрастным, хотя внутри всё кипело от злости. — Рон, о чем ты? — взволнованно спросила Джинни. Вместо ответа он он лишь кинул «Ежедневный Пророк» на стол. Газета скользнула по деревянной поверхности и остановилась прямо перед Драко. На первой странице были старые колдографии Драко и Гермионы. Подпись кричала: «Предатели! Шокирующие подробности из Хогсмида». В то время как Тёмный Лорд укрепляет власть и улучшает наш магический мир, события в Хогсмиде вызывают тревогу в сердцах законопослушных волшебников. В минувший четверг были замечены двое лиц, которые объявлены нежелательными в магическом сообществе: Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. Гермиона Грейнджер — одна из ключевых фигур сопротивления, чьи методы борьбы с Пожирателями смерти порой выходили за рамки закона. Её участие в незаконных рейдах и использование запрещённых заклинаний не было официально оправдано. Драко Малфой — бывший Пожиратель смерти, официально перешедший на сторону сопротивления. Его дезертирство из лагеря Волан‑де‑Морта месяц назад вызвало скандал. Семья Малфой объявила его «позором рода», а Люциус Малфой лично пообещал награду за его поимку. Министерство магии подтверждает: за информацию, которая приведёт к задержанию Грейнджер и Малфоя, объявлено вознаграждение — 10 000 галеонов за каждого. Любой, кто окажет им помощь, будет судим как изменник «Мы призываем всех, кто располагает сведениями о местонахождении этих лиц, незамедлительно обратиться в Отдел магического правопорядка, — заявил представитель Министерства на экстренном брифинге. — Их действия могут представлять угрозу стабильности магического мира». «Ежедневный Пророк» будет следить за развитием событий. Читателей просим соблюдать осторожность и не вступать в контакт с указанными лицами. Важно: Если вы обладаете информацией о местонахождении Гермионы Грейнджер или Драко Малфоя, свяжитесь с Отделом магического правопорядка по адресу: Лондон, Уайтхолл, 10 или отправьте патронус с сообщением «ПОИМКА». Конфиденциальность гарантируется. Драко медленно отодвинул газету. Он знал, что Уизли видит только то, что хочет видеть: предателя, который не так давно стоял по другую сторону баррикад. — Это была ловушка! Они ждали вас в Хогсмиде и специально всё подстроили, а ты, как послушный щенок… — Рон, что ты такое говоришь? Тебя там не было, ты ни черта не знаешь! — заступилась Гермиона, не дав договорить ему. Драко даже не дёрнулся. Он медленно откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — О, конечно, — язвительно протянул Малфой. — Всё по твоему сценарию: я глупый предатель, который сам ничего не понимает. Только вот одна загвоздка, Уизли… Если бы я был послушным щенком, как ты выразился, те подростки сейчас гнили бы в подземельях Хогвартса. Или хуже. — Хуже?! — Рон ударил кулаком по столу. — Теперь они знают, что мы тебя прячем. А Гермиона вообще могла погибнуть из-за тебя! — Рон, вообще-то он был намного близок к смерти, чем я, — вмешалась Гермиона, закуривая сигарету. Малфой втянул в лёгкие табачный дым, прикрывая глаза. — Ты его сейчас защищать будешь?! Да как ты смеешь! – взвревел Рон. Драко медленно поднялся и теперь он стоял напротив Уизли. — Она могла умереть, ты прав, — спокойно признал он. — Но не умерла, потому что я был там. Потому что мы действовали, а ты в это время кого-то трахал, — Малфой чуть склонил голову, и в его глазах мелькнул ледяной блеск. — В следующий раз накладывай заглушающие заклинания на комнату. Или тебя не обучили таким элементарным вещам? Рон сжал кулаки, его пальцы побелели от напряжения. — Если бы не я, — продолжил Драко, не повышая голоса, — те дети сейчас были бы мертвы. И если для того, чтобы их спасти, нужно было пожертвовать собой — что ж, я согласен. — Малфой прав, — неторопливо, с расстановкой произнёс Джордж, вставая между Роном и Драко. — дети спасены, а это главное, если ты забыл. И только благодаря его наводке мы вообще об этом узнали. И сразу говорю: нет, я не на стороне Малфоя. Я не забыл, кто он и откуда. — Ты хочешь сказать, что мы должны его благодарить? — наконец выдавил Рон, и в его голосе смешались злость, недоверие и… едва уловимая растерянность. — После всего, что он сделал?! — Я хочу сказать, что мы должны смотреть на вещи трезво, — спокойно ответил Джордж, скрещивая руки на груди. — Да, Малфой — не наш друг. Да, у него прошлое, которое никто из нас не забудет. Но он сделал то, что должны были сделать мы. И если бы не он… — он резко замолчал, но все и так поняли, что он хотел сказать. — Это не меняет того, кто Малфой, — прошептал Рон наконец, скорее себе, чем остальным. Уизли, не сказав больше ни слова, метнул на Драко полный ярости взгляд, и широкими шагами направился к двери. Гарри, до этого молча наблюдавший со стороны, медленно провёл ладонью по лицу, будто стирая невидимую пелену усталости. Затем тяжело вздохнул, подошел к Гермионе и мягко хлопнул её по плечу в поддерживающем жесте. Гермиона едва заметно кивнула, не поднимая глаз. Её пальцы нервно теребили край рукава, а плечи были напряжены. Она резко вскочила со стула, будто не могла больше сидеть на месте. Не глядя ни на кого, не произнеся ни звука, она бросилась к двери, едва не задев косяк плечом, и исчезла в коридоре. Драко проводил её взглядом, чувствуя, как в груди что‑то неприятно сжимается. Что‑то было не так. Что‑то… лишнее в её походке. Он прищурился, пытаясь уловить деталь, которая ускользала от сознания. И тут понял: она хромала. Почти незаметно, но её левая нога слегка подволакивалась, будто каждый шаг причинял боль. Драко невольно сжал кулаки. Он хотел спросить, что случилось, но слова застряли в горле. Потом. Он спросит потом, когда они останутся наедине. Но он не знал, как начать разговор, который, возможно, снова обернется конфликтом. Через несколько минут, когда кухня окончательно опустела, а тишина стала почти осязаемой, Драко поднялся. Ноги сами понесли его наверх — туда, где ему выделили место в комнате Гермионы. Он открыл дверь в свою — или, точнее, их — спальню. Взгляд сразу упал на вторую кровать: аккуратно застеленную, с чистыми вещами, сложенными у изголовья. На покрывале лежала его палочка, а рядом свёрток с чистой одеждой. И пачка сигарет. Он был уверен, что это дело рук Грейнджер. Но Гермионы не было. Драко медленно подошёл к её кровати, провёл рукой по ткани. Постель была холодной, будто её никто не трогал. Он огляделся: ни следов спешки, ни разбросанных вещей. Всё выглядело так, словно она просто… исчезла. В голове роились вопросы: Куда она пошла? Почему не сказала ни слова? Что с её ногой? Он глубоко вдохнул, пытаясь унять нарастающее беспокойство. В этом доме, где каждый шаг был под присмотром, где доверие давалось с трудом, а предательство могло скрываться за любой улыбкой, он вдруг осознал: он не хочет, чтобы она исчезала вот так. Не хочет оставаться в неведении. Драко развернулся, решив найти её. Но прежде чем выйти, он взял свою палочку и пачку сигарет.