Не на той стороне

Титан только сейчас понял, что за все эти годы ни разу не пригласил Луну к себе домой. Наверно из-за подсознательного страха, что по пути они могу натолкнуться на Ганимеда. И Луне снова достанется. А виноват Титан будет больше чем обычно. Если они будут втроём, то оправданий не будет. Будет точное знание, что никто не вмешается, не поможет поттерману, кроме Титана. И если бы рыжик не помог и в таких условиях, то вынужден был бы признать свою трусость. Хотя… может начал бы надеяться, что кто-то войдёт в подъезд, начнёт спускаться по лестнице или выйдет из квартиры. Соколов никогда не думал, что способен так виртуозно придумывать себе оправдания. Но за эти годы научился делать это мастерски. Плевать, что сегодня всё пошло не по плану. Главное что он, наконец, это сделал. Он сделал выбор. Сменил сторону. Как же хорошо, что Каллисто была рядом. Что не побоялась влезть. Не достанется ли ей за помощь? Но уже поздно о таком думать. Раньше надо было о ней переживать. Титан открыл дверь домой своим ключом. Из кухни вкусно пахло, и доносился шум телевизора. Мама готовит что-то, а папа ещё не скоро придёт с работы. Привычная домашняя идиллия. Снимая обувь, рыжик указал другу на крючок: - Куртку сюда. Сейчас маме скажу, что я с другом. Поужинаешь с нами? - Да я не голодный. И дома поесть могу, - смущённо потупился Луна. Он и раньше стеснялся своего образа «бедненького» во всех смыслах мальчика, а теперь кажется боялся, что скажи он что не так и родители друга просто выставят его как незваного гостя. - Ну, нет. У меня мама знаешь, как вкусно готовит? Ты обязан попробовать. Ещё добавки попросишь! – улыбнулся Соколов и отбежал в кухню. – Мам, а я гостя привёл. Одноклассника. У нас контрольная завтра, мы готовится будем. Что на ужин? - Гость? Здорово! А что за одноклассник? Ты же говорил, что в классе не особо с кем-либо общаешься, - переворачивая что-то на сковородке, уточнила женщина. – Я салатик тогда фруктовый сделаю! - Я тебе потом расскажу. Только сделай со взбитыми сливками! Красиво, так как ты на праздники колдуешь, - попросил рыжик, обнимая маму с боку и целуя в щёку. - Такая же наглая рыжая морда, как твой папка, - смеётся зеленоглазая, чмокая сына в висок и нежно ероша вихры на его голове свободной рукой. – Будут вам сливки, сорванцы! Ты руки помыл? - Ой! Нет. Но сейчас исправлюсь, мам. Соколов убегает обратно в коридор, где сероглазый, сидит на корточках, не зная, куда положить уличную обувь, чтобы вода с неё не испачкала пол. «Вот сюда» командует Титан, беря друга за предплечье той руки, в которой висят потёртые кроссовки и отводя тонкую конечность к тумбочке. На полу под ней металлический поднос куда, как раз и скапывает вода с грязью не принося вред дорогому паркету. Рыжик слышит тихий писк, тут же переводит взгляд с поношенной обуви на её обладателя. Луна жмурится, поджав губы и зеленоглазый тут же понимает почему. Поспешно отпускает чужое предплечье и виновато шепчет: - Ой! Прости. Я совсем забыл что там, - Титан старательно избегал моментов, когда Ганимед издевался над своей жертвой, так что давно уже не видел лично, как шатен тушит сигареты о бледную кожу. - Ничего, - придя в себя, отзывается поттерман, с натянутой, но мягкой улыбкой. – Всё в порядке. Лучше скажи, как мне обращаться к твоей маме? - Ирина. Её зовут Ирина. - А отчество? - Ну, мы же не в школе! Можно просто тётя Ирина. - Я лучше всё же по имени отчеству. - Витальевна. Ирина Витальевна. Пойдём мыть руки? Серов аккуратно подвернул рукава. На тонких запястьях шрамов было мало. Всё-таки Европа не просто так сидела в мужском туалете, а контролировала, чтоб Ганимед Луну случайно не убил и не покалечил слишком заметно. Но вот на самих предплечьях Серов всегда носил облегающие рукава похожие на спортивные. Титан мог хорошо разглядеть их на физкультуре, где все вынуждены были носить футболки и Поттерману пришлось придумывать что-то чтобы скрыть ожоги. В конце концов нельзя облепить обе руки пластырями или закрыть повязкой и не вызвать подозрений. Спортивные рукава решали вопрос. А в конце второго урока Серов снимал их и заранее расстёгивал манжеты рубашки. Одежду, купленную ему мамой, он явно ценил сильно больше самого себя. Ребята уже успели устроиться в комнате и начать готовиться к контрольной, когда в комнату постучали. - Мальчики, а я вам какао сварила. - Здорово! – отзывчиво откликнулся Титан. С благодарной улыбкой смотря на вошедшую в комнату маму. Луна поспешно вскочил на ноги, повернулся к женщине и опустил голову. - Здравствуйте, Ирина Витальевна. Очень рад с вами познакомится. Меня зовут Луна. - Какой вежливый мальчик! - умилилась зеленоглазая. – Но ты садись-садись, родненький. Не буду вам мешать. Учитесь, - женщина поставила поднос рядом с подростками и удалилась. - Ты чего? – удивился Титан. - Ну… она же твоя мама. Я боюсь ей не понравится. - Ей сложно не понравится, - улыбается Соколов, отхлёбывая из своей кружки. – Попробуй какао. Луна всё-таки выглядит нервным. Что в целом и не удивительно после того что случилось в библиотеке. Ганимед ведь его ещё и головой об стенку ударил. Надо было ещё на лестнице спросить хорошо ли сероглазый себя чувствует, а Соколов ещё со своей контрольной полез. В гости затащил. Пальцами правой руки Серов старался не двигать вовсе, что было и не удивительно с учётом того что именно эту руку Ганимед чуть не раздавил когда перехватывал баллончик. Может стоит попросить маму, дать Серову какие-нибудь лекарство? Ожоги там помазать? Но как объяснить ей их происхождение и не соврать? Сомнениями Титан терзался вплоть до момента, когда Луна сказал: - Думаю с контрольной у тебя теперь всё будет хорошо. Ты уже всё запомнил, хотя и думаешь, кажется, о другом, - пока они готовились рыжий действительно еле-еле мог сконцентрироваться. Хотя и старался это скрыть. - Мы можем кое-что обсудить? - Что? Да. Да, конечно! – поспешно подтвердил растерявшийся Соколов. - Если бы не ты, то мне бы сегодня, возможно, потребовалась бы скорая. Просто так Ганимед, мою попытку сопротивления бы не простил. А я не хочу, чтобы маму дёрнули с работы из-за такой ерунды. А она бы точно приехала разобраться, что случилось. И это могло бы плохо кончится для всех. Так что я, правда, очень-очень тебе благодарен. Но что мне теперь делать? Ты знаешь, что я терпел это не просто так, - серые глаза блеснули. Тонкие пальцы сжали выстиранную до серости ткань школьных штанов. – Я не хочу, чтобы кому-то было больно вместо меня. Это же по факту ничего не изменит! Насколько эмпатичным надо быть, чтобы чужая боль ранила так же, а то и сильнее чем собственная? Баваль может и была влюблена в Луну, но явно не получала взаимности. Сероглазый никого не подпускал к себе, осознавая последствия дружбы с козлом отпущения для окружающих. Серов даже Титану постоянно напоминал, чем может закончиться раскрытие истинной природы их посиделок в библиотеке. Увидев, как Соколов делится с «крысой» сладостями, доброжелательно шутит и расслабленно болтает, любой легко было сообразил, что видит дружеские посиделки, а не использование одним учеником другого в роли бесплатного репетитора. - Я попробую ещё раз поговорить с Ганимедом, - заранее понимая обречённость идеи обещает зеленоглазый. - Сомневаюсь, что это поможет, - ожидаемо не хуже видит картину будущего Луна. - Ты был дорог ему. Он часто говорил о тебе, так же как о Каллисто. Был искренне привязан к тебе. Думаю он сейчас в ярости.