Не на той стороне

- Ты был дорог ему. Он часто говорил о тебе, так же как о Каллисто. Был искренне привязан к тебе. Думаю он сейчас в ярости. И мне плохо от мысли, что он спустит эту ярость, на которого невиновного вместо меня, - вот это было чем-то новым. Титан тут же решил проверить не было ли сказанное оговоркой. - А в чём ты виноват? - Я должен был просто заткнуться, как обычно. Я думал, что научился молчать, - Серов поджимает губы, будто кается в страшных грехах. - Ты с самого начала не обязан был это терпеть, - напористо напоминает рыжик. Сейчас, когда они вдвоём всё проще. - А кто бы тогда помог Баваль? – Поттерман смотрит своими блестящими с радужками цвета дождливого неба глазами. - Но почему помогать ей должен был именно ты? – Соколов всё ещё не понимал, почему Серов осмелился защищать на тот момент ещё почти незнакомую еле-еле говорящую на русском девочку. - Потому что я мальчик и у меня есть дом, где меня любят. А у неё нет. - Я тоже мальчик. Ты считаешь, что я виноват, что не вмешивался? – Луна отвернулся, и Титан понял, что это значит. Вслух Серов это не скажет, но само собой понимает, что ждал Соколов все эти годы лишь из-за трусости. – Я не дам ему обижать кого-либо. Но если он продолжит, я сделаю кое-что другое. Думаю даже Европа согласиться дать показания в полицию против его отца, если я скажу, что у Ганимеда далеко отсюда есть двоюродные тётя с дядей, которые могли бы усыновить его. - А они есть? – то, как вспыхнули серые глаза, очередной раз поразило. Этот забитый, скромный, морально раздавленный ангел продолжал хотеть своему мучителю добра. Боже… Как такой человек вообще может существовать на земле? Где его крылья? - Нет. Но если ребята дадут показания. А я найду дополнительные доказательства. Хорошо выберу момент, чтобы отнести их в полицию. И с Ганимеда смогут снять явные следы домашнего насилия. А потом я уговорю своего отца использовать влияние и деньги, чтобы от дела не отмахнулись, то у отца Ганимеда отберут родительские права. И больше его в этом районе не будет. - Но в детдоме ему будет плохо, - как человек который в состояние плохо живёт уже больше шести лет, может так волноваться за того из-за кого и страдает? - А здесь из-за него было плохо тебе, Баваль и, в конце концов, мне. А ещё многим другим. Там он сможет попробовать жить заново. - И уже там из-за него всем будет плохо. - Если будет, то пробовать заново он будет уже в колонии для несовершеннолетних, где должен был оказаться уже очень давно, - припечатывает Титан давно уложивший эту последовательность в своей голове как план Б. - Но он не виноват, что стал таким. Если бы не его отец… - Да, Ганимед не виноват, что стал таким, - перебивает Соколов. - Но виноват, что таким остаётся. Я предложу ему альтернативу. И буду предлагать раз за разом, но если он снова сделает тебе больно, я воспользуюсь всем, что у меня есть, чтоб выпроводить его подальше отсюда. Мир несправедлив. Но у тебя, меня и Каллисто есть будущее. Я не могу больше смотреть, как он превращает твою жизнь в ад. В таком темпе, ему и тут ничего не светит. Рано или поздно он окажется за решеткой. Если тебе не жалко себя, то подумай о тех, кому ещё плохо от одного его присутствия здесь. - Тогда что мне делать? – покорно опускает голову Серов и рыжик очень надеется что эта покорность иного рода, чем та, что он много раз видел при обстоятельствах, о которых предпочёл бы забыть. - Завтра не заходи в класс, пока я не приду. Жди меня под лестницей. Зайдём вместе. А на второй перемене вместе пойдём в столовую завтракать.