В жизни так бывает. Книга вторая.

Время тянулось мучительно медленно, словно густая смола, застывая в воздухе и превращая каждую секунду в бесконечность. Секунды растягивались в минуты, а минуты — в часы. Лаборатория погрузилась в гнетущую тишину, нарушаемую лишь редким скрипом приборов и тяжёлым дыханием учёных. Энтони и его коллеги застыли, словно статуи, в тусклом свете лабораторных ламп, их тени причудливо танцевали на стенах, создавая иллюзию движения в неподвижном пространстве. Холодный воздух лаборатории казался тяжёлым и вязким, словно пропитанным страхом и напряжением. Каждый шорох, каждый вздох отдавался в ушах учёных, усиливая их тревогу. Они стояли неподвижно, боясь пошевелиться, словно любое движение могло привлечь внимание опасного существа, скрывающегося где-то поблизости. После долгой, гнетущей тишины первым пришёл в себя Энтони. Его взгляд лихорадочно метался по помещению, пытаясь выследить неуловимого паразита. Он осматривал каждый угол, каждую трещину в стене, но существо, словно призрак, успело раствориться в воздухе, оставив после себя лишь едва уловимый запах разложения. — Чёрт, мы его потеряли... — с едва сдерживаемой досадой произнёс главный учёный. Его глаза казались пустыми, безжизненными, словно стеклянные шары, как и у трупа Барколота, который до сих пор лежал в неестественной позе, застыв в последнем своём движении. Тело Барколота выглядело неестественно бледным, а его кожа приобрела восковой оттенок. В этот момент Энтони почувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Он знал, что допустил роковую ошибку, позволив паразиту ускользнуть. Все их исследования, все усилия могли пойти прахом из-за его невнимательности. — Да, жаль Барколота, — тихо произнёс его помощник, Архип. Его голос дрожал от пережитого шока, а мысли всё ещё путались в голове, не в силах осмыслить произошедшее. Он до сих пор не мог прийти в себя от увиденного, и слова Энтони доходили до него словно сквозь толщу воды. Архип машинально потирал руки, пытаясь унять дрожь. Его взгляд то и дело возвращался к телу Барколота, лежащему на полу. Он вспоминал, как всего несколько часов назад они работали вместе, обсуждая результаты экспериментов, строя планы на будущее. Теперь от всего этого не осталось и следа. — Горе луковое! Мы не только Барколота потеряли, но и паразита! — Энтони едва сдерживался, чтобы не сорваться на крик. В его голове всё ещё звучали слова помощника, которые он мог воспринять как очередную дурацкую шутку. Его кулаки непроизвольно сжимались от напряжения. — А ты тут опять со своими идиотскими шутками! — Но, босс, паразит же на вас, — Архип попытался говорить серьёзно, но его голос предательски дрожал, выдавая нервное напряжение. Он понимал, что его попытки казаться серьёзным только усугубляют ситуацию. Его глаза нервно бегали по сторонам. Энтони почувствовал, как внутри него закипает гнев. Он был на грани срыва, его нервы были натянуты как струны. Он не мог позволить себе потерять контроль, но ситуация становилась всё более невыносимой. — Архип, заткнись! Надоел со своими дурацкими шутками! — Энтони говорил раздражённо, его голос звенел от напряжения. Он не замечал, как теневик, едва заметно, притаился у него за ухом, ожидая своего часа. Его лицо исказила гримаса раздражения. — Шутник хренов! Смена была окончена, и Архип, вместе с остальными сотрудниками, молча покинул лабораторию, оставив Энтони наедине с его мыслями и страхом. Их шаги эхом отдавались в пустых коридорах, а двери с лязгом закрывались за ними одна за другой. Лаборатория постепенно погружалась во тьму. Только тусклый свет ночника пробивался сквозь темноту, создавая причудливые тени на стенах. Энтони остался один, наедине со своими страхами и сомнениями. Ночью, когда Энтони спал глубоким, беспробудным сном, теневик медленно заполз ему в ухо, издавая тихое, едва уловимое шуршание. Его маленькие лапки скребли по коже, а жвала готовились к удару. Главный учёный начал медленно приходить в себя, чувствуя, как что-то холодное и влажное касается его кожи. Он хотел закричать от ужаса, когда паразит вонзил свои жвала в его плоть, но крик застрял в горле. Насекомое жадно высасывало из него кровь и жизненную энергию, словно вампир, пьющий кровь своей жертвы. Его тело пульсировало от напряжения, а жвала работали с невероятной скоростью. Вся жизнь мужчины промелькнула перед его глазами за считанные секунды, словно кадры ускоренной съёмки. Он видел своё детство, юность, все важные моменты своей жизни, которые проносились перед его глазами. Он видел своё детство, проведённое в маленьком городке у моря, где он собирал ракушки и мечтал стать исследователем. Видел свою юность, наполненную учёбой и первыми открытиями в науке. Вспомнил день, когда поступил в университет, первую научную работу, защиту диссертации. В памяти проносились образы дорогих ему людей: родителей, которые всегда поддерживали его стремления, первой любви, друзей, с которыми он делил радости и печали. Он вспомнил свою свадьбу, рождение детей, моменты счастья и гордости за их успехи. Каждый миг его жизни проносился перед внутренним взором с невероятной ясностью и скоростью. Он пытался ухватиться за эти воспоминания, удержать их, но они ускользали, словно песок сквозь пальцы. Тем временем теневик продолжал свою жуткую трапезу. Его жвала работали с методичной точностью насоса, высасывая не только кровь, но и саму жизненную сущность Энтони. Кожа учёного становилась всё бледнее, вены темнели, а под глазами появились глубокие тени. Последние искры сознания угасали в его глазах. Он уже не чувствовал боли, только странное онемение распространялось по телу. Его руки и ноги начали непроизвольно дёргаться в последних конвульсиях. Энтони умер с открытыми глазами, в которых навсегда застыло выражение ужаса и непонимания. Его взгляд был направлен в потолок, словно пытаясь найти там ответы на вопросы, которые уже не имели значения. Тело учёного больше не подавало признаков жизни. Сердце остановилось, дыхание прекратилось, мышцы расслабились. Кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок, а губы посинели. Лёгкие судороги пробегали по телу, но это были последние отголоски жизни, уходящей навсегда. Теневик, насытившийся жизненной энергией двух жертв — Барколота и Энтони — раздулся до невероятных размеров. Его хитиновый покров не выдержал давления скопившейся внутри жидкости и питательных веществ. Раздался тихий хлопок, и существо разлетелось на части, оставив после себя липкие следы на подушке и простынях. Наутро в лаборатории не осталось никаких свидетельств произошедшей трагедии. Дафак стёр все упоминания о теневиках и раффлезиях Арнольди из памяти всех, кто когда-либо сталкивался с ними. Он работал методично, словно опытный хирург, вырезая из воспоминаний людей целые куски реальности. Исследования, записи, фотографии — всё исчезло, будто никогда и не существовало. Люди, работавшие с этими существами, теперь не могли вспомнить даже их названий. Лаборатории, где проводились эксперименты, оказались пустыми, а документы — уничтоженными. Только редкие обрывки воспоминаний, словно призрачные тени, иногда всплывали в сознании некоторых учёных. Но они списывали это на усталость или переутомление, не придавая значения этим странным видениям. И только где-то в глубинах подсознания, в самых потаённых уголках разума, продолжали жить отголоски той страшной ночи, ожидая момента, когда смогут вновь заявить о себе. Но этот момент, возможно, никогда не наступит.

***

В уютной комнате базы ВСС царило особое тепло семейного очага. Солнечные лучи, проникая сквозь лёгкие занавески, рисовали на полу причудливые узоры. Саммилия, одетая в воздушное платье цвета весенней сирени, склонилась над подоконником, где в ряд выстроились её любимые растения. Её ловкие пальцы аккуратно направляли струйку воды из изящной лейки, а в глазах светилась нежность. В центре комнаты разворачивалась трогательная сцена. Самм, высокий и статный мужчина с заботливым взглядом, бережно поддерживал свою маленькую дочь Кассандру. Семимесячная малышка, с огромными любопытными глазами и очаровательной улыбкой, старательно цеплялась за мягкие поручни специального тренажёра. Её тонкие ручки крепко сжимали опоры, а ножки неуверенно пытались найти опору. — Давай, солнышко, ты сможешь! — нежно шептал Самм, мягко придерживая дочку под спинку. — Вот так, моя храбрая девочка! Кассандра, услышав знакомый голос папы, радостно загулила и попыталась поймать его взгляд. Её маленькие пальчики то и дело скользили по поручням, но отец был рядом, готовый в любой момент подхватить дочку. Закончив с поливом, Саммилия отложила лейку и плавно подошла к семье. Её шаги были почти бесшумными, но чуткий слух малышки уловил знакомое шуршание платья. Кассандра радостно задвигала ручками, пытаясь дотянуться до мамы. — Смотри, доченька, какие красивые цветы мы с папой выращиваем! — пропела Саммилия, наклоняясь к малышке. — А ты сегодня просто умница — так хорошо стараешься стоять! Она протянула руку и нежно погладила Кассандру по мягкой щёчке. Малышка, услышав знакомый голос, расплылась в беззубой улыбке и потянула к маме свои маленькие ручки. Самм, наблюдая за этой сценой, не мог сдержать тёплой улыбки. Он аккуратно поддержал Кассандру, позволяя ей дотянуться до мамы. В этот момент комната наполнилась особым светом — светом родительской любви и семейного счастья. Лучи солнца играли на лицах близких, создавая золотистые блики. В воздухе витал лёгкий аромат цветов и свежести. Саммилия и Самм обменялись нежными взглядами, продолжая заботиться о своих зелёных питомцах и маленькой Кассандре. В этой комнате, наполненной любовью и заботой, каждый чувствовал себя по-настоящему дома. Закончив с цветами и упражнениями, Саммилия решила порадовать дочку полезным угощением. Она аккуратно взяла Кассандру на руки и отнесла её на кухню. На чистой доске женщина быстро натерла спелое, ароматное яблоко. Комната наполнилась приятным свежим запахом. Саммилия внимательно следила за тем, чтобы яблочная масса получилась совсем мелкой — ведь зубки у малышки только начинают прорезываться. Самм, наблюдая за приготовлениями, с нежностью смотрел на свою семью. Он знал, как важно для дочки получать не только заботу, но и новые вкусовые ощущения. — Ну что, солнышко, попробуем яблочко? — ласково спросила Саммилия, усаживая Кассандру в удобное креслице. Она аккуратно положила первую ложечку нежной яблочной массы на язычок малышки. Кассандра, почувствовав новый вкус, сначала немного нахмурилась, но потом её личико озарилось улыбкой — ей понравилось! Саммилия кормила дочку неторопливо, наслаждаясь каждым моментом. Она наклонялась к малышке, шептала ласковые слова, а Кассандра в ответ издавала забавные звуки и пыталась схватить ложечку своими маленькими ручками. Самм стоял рядом, поддерживая жену взглядом. Время от времени он наклонялся к дочке, чтобы поцеловать её в пухлую щёчку или пощекотать животик, вызывая звонкий детский смех. Когда мисочка опустела, довольная Кассандра довольно причмокивала, а её родители обменивались нежными улыбками. Саммилия аккуратно вытерла капельку яблочного пюре, угодившую на носик малышки, а затем они все вместе вернулись в комнату, где пахло свежестью недавно политых цветов. Когда пришло время отдыха, Саммилия аккуратно взяла сонную Кассандру на руки. Малышка уже начала клевать носиком — признаки усталости были очевидны. В детской комнате царил полумрак, создающий идеальную атмосферу для сна. Саммилия медленно покачивалась, нежно прижимая дочку к груди. Она тихо напевала любимую колыбельную, и голос её звучал так успокаивающе, что Кассандра постепенно расслабилась. Мама бережно уложила малышку в кроватку, предварительно проверив, чтобы температура в комнате была комфортной — около 20 градусов. Она аккуратно расправила тоненькое одеяльце, поправила пижамку и заботливо подоткнула края. Саммилия наклонилась к личико дочери и нежно прошептала: — Спи, моя хорошая. Мама рядом. Она включила мягкий ночник, создающий уютный свет, и тихонько вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Через небольшое окошко в двери она ещё немного понаблюдала, как равномерно поднимается и опускается грудка спящей Кассандры. В коридоре её ждал Самм. Они обменялись понимающими улыбками — оба знали, что их малышка в безопасности и спокойствии. Теперь можно было немного отдохнуть и самим, зная, что их ребёнок сладко спит в своей уютной кроватке. После того как малышка сладко уснула, Саммилия и Самм наконец-то смогли уделить время себе. Они переместились в гостиную, где уютно устроились на мягком диване. Саммилия включила любимый сериал «Друзья» — тот самый, который они смотрели ещё до рождения Кассандры. На журнальном столике появились чашки с ароматным чаем и тарелка с печеньем. Самм удобно устроил жену рядом с собой, заботливо подоткнув подушку под её спину. Саммилия положила голову ему на плечо, и они погрузились в просмотр. Время от времени они обменивались улыбками, наблюдая за приключениями героев на экране. В моменты особенно забавных сцен Саммилия тихонько хихикала, а Самм обнимал её крепче, наслаждаясь близостью. Они негромко обсуждали сюжет, делились впечатлениями и иногда переводили взгляд друг на друга, улыбаясь. В комнате царила особая атмосфера — спокойствие и умиротворение после насыщенного дня. Мягкий свет торшера создавал уютный полумрак, а звуки сериала создавали приятный фон. Периодически кто-то из них поглядывал на часы, но потом они решили не торопиться — ведь такие моменты вдвоём стали особенно ценными с появлением малышки. Они наслаждались редкой возможностью просто быть вместе, забыв о повседневных заботах.