сны

Лиза проснулась, как всегда, с холодным потом на лбу. Сны. Снова сны. Женя. Ее Женя. Красные волосы, растрепанные, как огонь на ветру, и глаза, которые всегда смотрели прямо в душу. Но Женя умерла. Год назад. И все это время она приходила к ней во сне, молча, лишь улыбаясь той улыбкой, которая раньше умела разбивать любую стену. Горели встала, потянулась, пытаясь отогнать странное чувство в груди. Нужно было уже собираться на работу. Проделав обыденные действия, Лиза вышла из квартиры. Через пару минут она была уже на улице. Она шла по улице, толпа вливалась в нее, как река, но что-то заставило ее остановиться. Макушка. Красная макушка. Не может быть. Горе замерла, сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Она шагнула вперед, затем еще один, и еще, пока не оказалась рядом. Девушка повернулась. Глаза. Те самые глаза. Женя. Настоящая. Живая. - Женя ?… - голос Лизы сломался, словно ее горло сжала невидимая рука. Как только девушка повернулась на Лизу, она тут же растворилась в толпе, словно ее и не было. Горели бежала сквозь толпу людей, пытаясь отыскать Женю, но ее нигде не было. Она выбилась из сил и шла уже медленно. Горе наконец вышла из потока людей и села на ближайшую скамейку. В голове крутилась эта ситуация. как? она же отчётливо видела Женю, ее зелёные глаза и красные волосы. неужели это очередная галлюцинация? Оказалось, что это действительно галлюцинация. Из-за проблем со сном, у Горе появились галлюцинации в виде Жени. Это происходит периодически, не часто. Лиза старалась держаться, столько, сколько это было возможно. Выходило плохо, но она старалась. *** Так прошел еще год. Галлюцинации пропали, сны с Женей снятся, но редко. Горе уже сама постепенно начала отпускать Женю. В один из дней, Горе решила прибрать в комнате. Она вытащила коробки из-под кровати и начала их разбирать. Открыв одну из них она увидела стопку фотографий. Лиза взяла фотографии и начала их рассматривать. На всех фото были Женя вместе с Лизой. Они были счастливы друг с другом. Но сейчас Горе одна. Лиза смотрела на фотографии и плакала, понимая, что Жени больше нет. И причем уже как 2 года. Горе чувствовала, как внутри сердце сжималось, слезы текли ручьем. Она хотела, чтобы это все было кошмаром, и она проснулась рядом с Женей. Но это не кошмар. Это реальность. Да, прошло много времени - 2 года, но Горе не могла забыть Женю. Потому, что любила ее без памяти. Лиза была на похоронах Жени, она все видела, но почему-то до сих пор отказывается верить, что Женя мертва. Она верит, что Женя жива, просто где-то далеко... Горе хочет, чтобы это все было ошибкой, и вот-вот ключи повернутся в двери, и в квартиру зайдет Женя. Но это не произойдёт. Жени больше нет. Горе тоже нет, в моральном плане. Внутри пустота и боль. А снаружи что? Ее лицо осунулось, стали видны скулы. Она сильно похудела, теперь даже пальцы стали тоньше. Лицо всегда расслабленно, впрочем так было и раньше, но если посмотреть Лизе в глаза, можно увидеть боль. Иногда кажется, что если долго в них смотреть, Горе не выдержит и разрыдается. Ей больно. Очень больно. Никто не знает, что с ней будет завтра. Она всегда говорит, думает и шутит про смерть. Может она всё-таки одумается, и продолжит жить дальше, а может не выдержит и покончит с собой. Никто не знает. Вот наконец Горе просмотрела все фотографии и убрала коробку. У неё в голове крутятся воспоминания с Женей. Больно настолько, что кажется, внутри вместо органов осколки. Как же она хочет обнять Женю, снова спать в обнимку, целовать её. Горе раньше не ценила тактильность Жени, и напрасно. Зато сейчас Лизе обнимать некого. Да, у неё есть Саша, Алёна и Тася. Они всегда рядом. Но они никогда не заменят Женю. Возможно на планете есть точная копия Жени, но она не будет ЕЁ Женей. Она была особенной. Каждое несовершенство для Лизы было прекрасным. Жене не нравилась ее улыбка, для Лизы эта улыбка была самой искренней и яркой. Жене не нравился ее нос, на это Горе просто зацеловывала её носик, говоря, что он милый.

***

Лиза уже давно хочет покончить с собой, но она пообещала Жене, что будет жить. Она старается изо всех сил. Иногда Горе в голову приходили мысли о том, может Женя действительно жива. Она же могла инсценировать свою смерть. Но зачем ей было бы это делать? Ну, кто знает. Женя хоть человек-солнце, но у нее темных пятен тоже может быть немерено. Горе до последнего начала верить в свою теорию о инсценировке смерти. Она очень хотела доказать всем, и самой себе, что ее любимая жива. Но вот вопрос.. Где же искать Женю? Скорее всего точно не в Москве. Может Чебоксары? Нет, там ее тоже могут узнать. Она бы выбрала город, где ее знает минимум людей, и чтоб это было подальше от столицы. Может в Сибири где-то? Пф, нет. Женя бы туда не поехала, зная, что там лютейший холод. Может куда-то на юг? Или может она вообще улетела в другую страну? Куда она мечтала переехать? Китай, Корея. Да, скорее всего куда-то туда. Но вот как найти одного человека в одной из этих стран? С этим Горе разберётся позже. Сейчас она хочет проверить кое-что. Лиза приехала на кладбище, где была похоронена Женя, чтобы окончательно убедиться в правдивости своих догадок. Она подошла к могиле Жени и открыла фотографию на телефоне. она сравнила могилу на фотографии и в жизни. Они отличались. Например, мраморная плита стояла криво, а на фотографии как под линеечку. А еще земля рядом с самой могилой была исцарапана лопатой. Следы от лопаты были старые, даже немного заросли травой. Да, это не повод сразу говорить, мол могила была раскопана. Но всё вело к этому. А еще, что интересно, дома не оказалось телефона Жени. Она точно помнила, что его ей отдали и она сразу его спрятала в шкаф. Это было странно, ведь Горе тот шкаф не открывала как раз два года, и ее часто не было дома. Еще немного посидев на лавочке возле могилы Горе вскоре направилась домой. Приехав, она сразу пошла в комнату, и стала искать телефон Жени, чтоб точно убедиться в том, что его нет. Его действительно не было на месте, но лежала сим-карта, которая прежде была в нём. Это означало, что если Женя взяла телефон, то не хотела, чтобы с ней могли связаться. Скорее всего она сменила номер. Лиза села на кровать и решила покопаться в своем телефоне. Она вспомнила, что когда-то скачивала себе и Жене приложение для просмотра геолокации, чтоб быть в курсе, если с кем-то из них что-то случится. Она зашла в приложение, но там не было локации Жени. Она скорее всего удалила приложение, либо отключила геолокацию. Так было Женю найти сложнее. Так прошла неделя. Горе искала любые пути к Жене, но они обрывались сразу же, как только находились. Ни соцсетей, ни контактов, ничего. Абсолютно ничего. Горе сидела перед ноутбуком, экран которого был усеян закрытыми вкладками с бесплодными поисками. Тишина в квартире стала густой, физически ощутимой. В ней звенело. Мысль пришла не внезапно, а медленно, как тяжелая туча, затмевающая последний лучик надежды. Она просочилась сквозь усталость и отчаяние и застыла в сознании неподвижной, ледяной гылью. «Ты просто не можешь принять ее смерть. Потому что ты ее слишком сильно любила. Любишь до сих пор. До безумия». Это было не открытие, а приговор. Словно кто-то внутри нее, хриплым и уставшим голосом, констатировал факт, против которого нет возражений. Все эти «доказательства» - кривая плита, царапины на земле, пропавший телефон - были не уликами, а соломинками, за которые хватается тонущий разум. Она строила целый фантастический мир, лишь бы не смотреть в черную дыру правды: Женя в земле. Женя умерла. Женя не дышит. Она закрыла ноутбук. Звук щелчка был таким громким в тишине. Горе поднялась, подошла к окну и смотрела на ночной город, утыканный чужими, равнодушными огнями. В отражении в стекле она видела свое лицо - осунувшееся, с глазами, в которых действительно была только боль. Боль, которая искажала реальность, заставляла видеть призраков в толпе и верить в конспирологические теории о собственной любви. «Инсценировка смерти». От этих слов теперь веяло не детективной тайной, а горьким, болезненным абсурдом. Каким эгоцентризмом нужно было обладать, чтобы поверить, что Женя, человек-солнце, способна на такую жестокую, бессмысленную игру? Чтобы бросить ее, Лизу, в такую бездну, по собственной воле? Нет. Женя бы так не смогла. Не потому что она была идеальна, а потому что любила - искренне, ярко, без темных пятен такой величины. Это не Женя инсценировала смерть. Это Лиза инсценировала жизнь. Жизнь, в которой еще есть надежда. Но надежда закончилась. Она просто… испарилась, оставив после себя вакуум. На следующее утро она не полезла в соцсети по запросу «как найти человека в другой стране». Она не стала пересматривать старые переписки в поисках кода, намека, шифра. Она молча выпила кофе, остывший и горький, и убрала с рабочего стола все, что было связано с поисками: распечатанные карты, вырванные листы с догадками, стикеры. Она перестала искать пути к Жене. Это не было решением. Это была капитуляция. Признание поражения в войне с реальностью, которую она проиграла в тот самый день, год назад, когда увидела пустой взгляд врача и поняла все без слов. Теперь боль из острой, режущей превратилась в тупую, фоновую. Постоянное нытье в груди, с которым можно существовать. Она ходила на работу, общалась с Сашей, Алёной и Тасей, даже смеялась иногда, и этот смех отдавался в ней странным, металлическим эхом. Она выполняла обещание. Она жила. Но это было существование на автопилоте, где каждая минута была наполнена не отсутствием Жени, а присутствием ее невосполнимой потери. Однажды вечером, разбирая старые книги, она наткнулась на блокнот Жени с рецептами. На полях были ее каракули, смешные рисунки, сердечки. Горе провела пальцами по вдавленным от сильного нажима буквам. И впервые за долгое время слезы, которые навернулись на глаза, были не истеричными, не разрывающими душу. Они были тихими. Печальными. Прощальными. Она не нашла Женю. Она нашла правду. Правду о том, что любовь не всегда побеждает смерть. Иногда она просто остается - огромной, вечной и безответной - жить в сердце, которое научилось биться вокруг этой пустоты. Как планета вокруг потухшей звезды. Горе перестала искать. Но это не означало, что она перестала любить. Это означало, что она начала, пусть и мучительно, медленно, учиться нести эту любовь с собой. Как груз. Как память. Как шрам.