Похотливая аргонианская дева. Том XXX

      — Напоминаю, что проливать кровь в горячие источники — значит навлечь на себя проклятье. И я сейчас серьёзен.       Голос Бриньольфа был спокоен, руки выставлены перед собой, а вот ноги уже собирались нести вора прочь. Мышцы расслабились после оргазма, и Брин предпочёл бы поваляться в воде, понежиться в женских объятиях и помять чешуйчатую грудь. Но у Лидии были другие планы.       Северянка представляла собой настоящего берсерка, которые встречались в глуши Скайрима. Такие же яростные, вооружённые, готовые убивать, и абсолютно голые и безмозглые. Брин не сомневался, что у Лидии хватит ума и злобы ударить бритвой по самому сокровенному. Вор пытался не шутить и не комментировать ситуацию, чтобы не сделать хуже.       Лидия вошла в источник, громко погрузив ногу в горячие воды. Вода будто закипела. Вертихвостка испуганно ахнула, а Брин вжался спиной к камням, как загнанный зверь.       — Так-так-так, спокойно! Мы не делали ничего плохого! Всё было по желанию, я клянусь… — запаниковал Бриньольф, не сводя взгляда с лезвия.       — В первый день, Бриньольф. В первый же день! Я знала, что ты подлый вор, но вот так красть мою Вертихвостку! — рыкнула девушка, грозно нависая. — Грязный подлец, рифтенская помойная крыса!       — Клюв Ноктюрнал, ничего я не крал! Слушай, если ты хотела присоединиться, то извини. Давай минут через пятнадцать? — не удержался Брин, разглядывая голую Лидию не без интереса. — Ну, может быть, тринадцать.       Закусив губу, северянка подняла незанятый кулак, уже собираясь впечатать испуганное лисье лицо, но Вертихвостка, словно нереида, выпрыгнула перед ней. Аргонианка выставила руки: капли воды слетели с подпрыгивающих тяжёлых грудей, крошечные ряби пошли по поверхности источников. Встревоженная мордашка почти умоляюще посмотрела на Лидию.       — Не надо, Лидия! Не бей Бриньольфа, он хороший.       — Он негодяй, вор и мерзавец! Он обманул тебя! — не унимались Лидия, глядя на Брина из-за плеча.       — Совсем нет. Он присмотрел за мной и сделал мне очень хорошо. Не надо драться, пожалуйста. Ты ведь обещала! — вежливо и бесстрашно напомнила Вертихвостка, не сводя глаз с подруги.       — Точно! Мы не ссоримся, помнишь? — Бриньольф выглянул из-за бедра Вертихвостки. — А мы с Верти делали полную противоположность вражде…       — Замолчи! — рявкнула Лидия, трясся кулаком в воздухе.       Вертихвостка, маленькая, голая и спокойная, оказалась самым лучшим средством против насилия. Подавив клокочущую ярость и чувство обиды, Лидия резко развернулась и вылезла из источника. Вертихвостка поспешила за подругой, а Бриньольф сполз в воду до подбородка.       — Перья Ноктюрнал, чуть было без яиц не остался. Опять.       Вода стекала с крупных бёдер на каменистую землю, хвост тревожно вздымался и дёргался — Вертихвостка спешила нагнать уходящую Лидию. Ящерка пробиралась сквозь густой туман, ловя руку.       — Лидия, пожалуйста, подожди! Не уходи, останься! — попросила Вертихвостка, глядя в затылок северянки. — Я не хотела тебя обижать, совсем не хотела! Бриньольф мне не сделал плохо, честно!       Плечи Лидии опустились и задрожали. Бритва упала на камни. Девушка хотела отдёрнуть руку, но коготки нежно щекотали светлую кожу. Лидия не могла повернуться.       — Я знаю. И я знаю, что неправильно так делать, но… Но я тоже хотела. Я тоже тебя хочу.       — О, правда? Здорово! — обрадовалась Вертихвостка и резко прижалась к сильной спине Лидии, вжавшись пухлой грудью. Ладони скрестились на бёдрах, поглаживая свежевыбритый лобок. — Как гладко!       Комок в горле мешал говорить; спина тряслась, костяшки на кулаках побелели. Лидия резко развернулась, прижала Вертихвостку к камню и посмотрела влажными глазами.       Две груди, светлая, круглая человеческая и пышная, тяжёлая, аргонианская прижались друг к другу. Вертихвостка томно и постыдно ахнула, прикрывая веки. Лидия дышала через нос, закусив губу. Девушка больше напоминала кровожадную бандитку. Ладони северянки сжали кукольные плечики, и Вертихвостка болезненно ахнула. Лидия резко отпрянула.       — Шоровы кости, нет! Нет, это… Неправильно! То, что ты предлагаешь мне — неправильно! — закричала Лидия, схватив себя за плечи. — Я ведь накинусь на тебя, словно медведь на олениху!       — Но разве тебе этого не хочется? — тихо спросила Вертихвостка, подойдя поближе к подруге. Ладони легли на скрещенные руки, чешуя прошлась по коже, снимая напряжение в плечах и концентрируя тяжесть ниже живота. — Тебе ведь понравилось со мной в ванне, да? Мне очень понравилось и я всегда рада сделать это с тобой снова, Лидия. А потом ещё, и ещё.       Тихий и болезненный стон вырвался из уст Лидии, когда касания ящерки приятно касались невидимых шёлковых нитей под животом. Аккуратно, щекотно, нежно, с полным желанием освободить томящее желание, позволить похоти накрыть Лидию с головой и сотворить все давящие мысли с Вертихвосткой.       — Нет, нет! Глупая, я же… Я же наброшусь на тебя, возьму силой! Буду хватать тебя, кусать, пока этот туман в голове не пройдёт! Я буду грубой, жадной, могу сделать тебе больно!       — Я совсем не против! — захлопала глазками Вертихвостка, поглаживая костяшки Лидии. — Ты можешь делать со мной что хочешь, дорогая! Пожалуйста, я вся твоя!       — Да как?! Как ты можешь так говорить?! — закричала северянка, обхватывая щёчки аргонианки двумя руками. Частое дыхание обдувало носик Вертихвостки, вздымающаяся грудь касалась чешуйчатой. — Почему ты думаешь, что тебе понравится, если я буду вести себя, как насильница?       — Потому что ты — это ты, Лидия.       Лиловый туман резко развеялся, и Лидия почувствовала себя ослабленной, беззащитной и напуганной. Откровенность Вертихвостки, обоюдное влечение и тёплые слова заставили мурашки бежать по спине. Крошечные удары осыпали спину, ноги едва не подкосились. Лидия уронила руки и опустила голову, глядя на бежевые шары.       — Потому что ты спасаешь меня, заботишься, помогаешь, — звучал голос откуда-то сверху. — Ты храбрая, добрая, честная. Ты — мой лучший друг! И если тебе хочется меня трогать и заниматься со мной любовью, я буду только рада.       Вертихвостка провела коготком по щеке Лидии, резко приковывая её внимание к себе. Красно-карие глаза сияли любовью и теплотой. Аргонианка улыбалась, видя растерянное лицо боевой подруги.       — А ещё ты красивая. Мне тоже хочется тебя трогать в нежных местах.       Слова пышногрудого Довакина обрушились тяжестью молота, выкованного из тончайших перьев. Лидия уронила голову между грудей Вертихвостки, вяло потёрлась носом о бежевые чешуйки, поцеловала правую ареолу. Аргонианка хихикнула, убирая волосы с левой стороны северянки.       Но Лидия неожиданно выпрямилась и устало посмотрела в глаза Вертихвостки.       — Мне надо немного побыть одной. Вернись к Брину, хорошо? — кисло велела-попросила северянка, стараясь улыбнуться.       Сердце Вертихвостки сжалось, руки уже тянулись обхватить фигуру Лидии, желание прижать и никогда не отпускать почти затмило всё остальное. Но Вертихвостка ценила спокойствие и уединение. Кому как не ей, жившей под гнётом хозяев, ценить редкие моменты одинокого покоя?       — Хорошо. Я буду ждать тебя, — послушно, вежливо и с полной преданностью в голосе согласилась Вертихвостка.       А потом не выдержала и чмокнула Лидию в нос. Северянка ответила вздохом, покраснела и поспешила спрятаться в тумане до того, как на лице выступили слёзы. Вертихвостка смотрела на большие клубы пара и сжимала кулачки. Ей хотелось кинуться, поймать Лидию, обнять и сказать, что всё будет хорошо и не надо расстраиваться. Но так делать нельзя, потому что Вертихвостка очень уважала Лидию.       — Кхм, мне и вправду неловко, что всё так получилось, — голос Бриньольфа раздался рядом, заставив ящерку вздрогнуть. — То есть, я не знал, что вы так близки. Теперь вижу, что ты значишь для Лидии. В Скайриме это частая история.       Обнажённый вор положил руку на плечо ящерки и понимающе улыбнулся. Вертихвостка виновато посмотрела в зелёные глаза, будто ища в них ответы. Бриньольф казался ей самым мудрым человеком после Меллори.       — С ней ведь всё будет хорошо? Правда-правда? Я переживаю, Брин. Мне совсем не хочется расстраивать Лидию.       — Думаю, что она будет в порядке. Знаешь, детка, я пойду-ка и поболтаю с ней. Это ведь не твоя вина, что ты не устояла перед красавцем Брином, верно? — подмигнул вор и направился в туман. — Я сейчас всё улажу.       — Стой! — спохватилась Вертихвостка, хватая рыжего за локоть. — Лидия же сказала, что…       — Хочет побыть одной? Я слышал, — улыбнулся Брин, повернув голову. — Я тоже умею быть один. Мы побудем одни вместе, и поговорим. Я такому научился.       Печаль Вертихвостки как рукой сняло. Аргонианка отпустила Бринольфа и скрестила пальцы, словно в молитве.       — Ах, это здорово! Пожалуйста, сделай так. А ты потом научишь меня быть одной вместе с вами?       — Разве я могу отказать такой милашке? — подмигнул Брин и тоже исчез в тумане. — Будем тренироваться прямо сейчас. Нас тут нет, но мы всё равно с тобой!       Вертихвостка снова осталась одна, но в этот раз она не была опечалена и не чувствовала себя брошенной. Они все втроем остались одни, но вместе. Это было приятно.       Лидия забралась на большой выступ, покрытый сухой травой и свесила ноги. Мысли в голове роились, как бешеные пчёлы после удара медвежьей лапой, но желания злиться и кричать не было. Только молча сидеть и слушать журчание воды под туманом. Северянка громко вздыхала, поднимала голову, чтобы увидеть звёздное небо, присучивающееся за паром. Пальцы хватали траву, срывали и бросали в воду. Запах чего-то горелого и едкого заставил Лидию напрячься и прислушаться.       — Что такое?       Северянка повернула голову и увидела громоздкие очертания рядом с собой. Тело затрясла мелкая дрожь, сердце ушло в пятки, а рот медленно открылся. Большая ладонь, способная обхватить человеческую голову, развеяла густой пар. Великан с длинными спутанными волосами и полным отсутствием одежды, сидел рядом с Лидией. Между пальцев была зажата крупная тканевая самокрутка. Дикая смесь трав, шкур, странных веток и боги пойми чего ещё пышно дымились. Великан выдохнул густой, клубистый пар из ноздрей, посмотрел на Лидию и протянул самокрутку размером с кошку.       — М? — прогрохотал долговязый, предлагая трубку мира. Красные глаза были полны великого знания, доброты и дремоты.       — Мне? Нет, спасибо! — испуганно замахала руками Лидия, удивившись дружелюбию великана. — Извини, если мешаю. Мне уйти?       Косматый великан пожал плечами, снова втянул свои успокоительные травы, выдохнул пахнущее сероватое облако, смешав с парами. Лидия сначала отнеслась подозрительно и хотела уйти, но соседство с дружелюбным, молчаливым созданием ей совсем не мешает. Даже успокаивает и…       — Далеко ты забралась. Не знал, что такая сильная красотка может сидеть так тихо.       Бриньольф вышел из пара, с интересом поглядывая на Лидию, а потом резко замер. Великан даже не оборачивался в его сторону, пыхтя и болтая ногами.       — У меня голова кружится, или это… — Брин указал пальцем в сторону великана.       — Настоящий. Не бойся, он спокойный. Сидит и молчит, прям как я, — недовольно пробубнила Лидия, ёрзая на месте. — Тебя не нашла Вертихвостка? Я сказала, чтобы…       — Нашла. Честно говоря, я услышал ваш разговор и решил, что нам надо поговорить. Кажется, мы с тобой неправильно начали знакомство, — Бриньольф свесил ноги и чуть ближе подсел к Лидии. — У тебя есть несколько причин не любить меня…       — Несколько? — подняла бровь Лидия и повернула голову. — У меня их больше, чем пальцев на руках и ногах!       — Справедливо. Но мы ведь уже в одной команде, так? Мне тоже не нравится твоё отношение ко мне, но вы с Верти приятные девочки. Я не хочу расстраивать её и ругаться с тобой. Уверен, что ты хочешь того же самого.       Мягкий голос Брина неприятно успокаивал Лидию. Снова это его подлое красноречие с правдой и логическими выводами. Какое коварство.       — Хочу. Мне не улыбается, когда мой Довакин расстраивается, — согласилась северянка. — Вдвоём у нас всё шло весьма неплохо.       — Верю, охотно тебе верю. Представляю, что ты чувствуешь, когда какой-то прощалыга из трущоб охмуряет твоего лучшего друга, — закивал Бриньольф. — Наверное, ты чувствуешь, что у тебя пытаются забрать что-то важное, личное. Почти интимное, не так ли?       Желание ударить по наглой щеке внезапно стало меньше. Лидия прищурилась и едва не подсела ближе к рассудительному и спокойному плуту. Бриньольф внезапно согнал пчёл в голове обратно в улей.       — Что ты сказал? Как… как ты…       — Я же вор, детка, — печально улыбнулся Брин, глядя прямо в голубые глаза с пониманием и добротой. — Я почти сразу вижу самую большую ценность человека. Кража должна быть достойной и громкой, иначе это мелкое воровство. Ты боишься, что лишишься Вертихвостки, та влюбится в меня по уши, а ты останешься одна-одинёшенька, так? Не отвечай, знаю, что так. Не горжусь этим, но такой сценарий я проворачивал чаще, чем жрец Аркея мертвецов в саван.       Великан прекратил пыхтеть и повернул голову к людям. Их разговор шёл на тихих тонах, важный и проникновенный. Косматый лёг на бок, чтобы быть поближе к говорящим маленьким созданиям.       — Ты кого-то потеряла, да? Очень близкого и важного? — продолжал Бриньольф, подсаживаясь ещё ближе. — И теперь боишься потерять Вертихвостку. И если в честном, — или как это было в нечестном, — бою ты не страшишься отдать свою милую голову, то на передовой ты чувствуешь себя бессильной. Я прав?       Медленный кивок поразил самую Лидию. Как странно: человек, которого она не может терпеть, безболезненно влез в её голову и расставил все мысли по полочкам, словно книги в Коллегии. Теперь северянка понимала большую часть собственных проблем.       — Не знаю, что ты это сделал, но… Проклятье, да! Да, Бриньольф! — взмахнула руками Лидия, чувствуя странное облегчение. — У меня едва появилась подруга, только-только я обрела семью, а ты её пытаешься украсть! Я не боюсь ни троллей, ни драконов, готова лезть на Хротгар, но когда я вижу, как ты заботишься о Вертихвостке, так и хочу втоптать твоё лицо в землю!       Великан приподнял бровь, вдохнул из самокрутки и задержал дыхание. Маленькая красивая женщина кричала и махала руками, а рыжий мужчина вежливо слушал.       — Сначала я подумала, что это ревность, — продолжала Лидия, ощущая камни, падающие с плеч. — Думала, что Верти поддалась на твои чары, будучи наивной девушкой. Но ты… Ты умный. Ты, скамп тебя раздери, умён! И ты умеешь обращаться с женщинами, а я впервые переспала с девушкой и до сих пор переживаю!       Комок подступил к горлу, Лидия сверкнула очами и стиснула зубы.       — Я не хочу думать, что ты лучше меня, но… Такое ощущение, будто тебе ничего не стоит забрать Верти. Потому что с тобой ей будет куда лучше. И спокойнее.       — Лестно такое слышать, Лидия. Правда, это самые приятные слова, которые ты мне говорила. Вот только я не пытаюсь украсть Вертихвостку. Клюв Ноктюрнал, из меня заботливый кавалер, как из быка гончар. Ты провела ящерку от Вайтрана до Рифтена, избила сына Чёрного Вереска и спасаешь Довакина из чар вора-негодяя. И кто из нас лучше?       Бриньольф замолчал. Лидия замолчала. Великан молчал. Они втроём смотрели в никуда, погружённые в свои мысли, вдыхая странный запах из самокрутки. Лидия выдохнула и почувствовала, что тяжесть внутри отступила, а Бриньольф прекратил казаться ей подлым духом обмана. Но кое-что внутри её тревожило и требовало вырваться на свободу.       — Тебе с ней понравилось? — прошептала Лидия, давя в себе ярость. Лишь бы Брин не уточнял вопрос.       — Ещё бы. Нас потянуло друг к другу, и мы это сделали. Но это не какая-то там страстная любовь или высокие чувства. Ну чувства были, но… Пожалуй, я помолчу, — усмехнулся Бриньольф, глядя на побелевшие костяшки Лидии. — Нас потянуло друг к другу, и всё. Просто секс.       — Просто секс? Как… — северянка хотела возмутиться, но осеклась. Бриньольф сказал это слишком незначительно, и раздувать тему не стоило. — И всё?       — И всё. Сложные вещи можно делать просто, если не забивать голову всякой ерундой.       — Хотела бы и я попробовать так же, — цокнула Лидия, глядя на Брина. — Мне даже завидно.       Зелёные глаза сверкнули огоньком; вор подсел почти вплотную.       — Ты научишься, красавица. Я уверен, если мы перетерпим друг друга и узнаем получше, то станем отличной командой. Я с вами надолго, но обещаю: отработаю каждую монетку и каждый твой потраченный нерв. Мы ведь поклялись, что не будем расстраивать нашего Довакина, так?       — Так, — подтвердила Лидия, невольно ёжась. Теплота Бриньольфа оказалась неожиданно приятной.       — А может, договоримся между собой теперь? Будем вести себя вежливо, но открыто. Клянусь всеми сокровищами Гильдии, что не уведу твою ящерку и не встану между вами. Но за внезапные порывы страсти я не могу отвечать, это выше меня, — важно напомнил Бриньольф. — Могу обещать пытаться не попасться на глаза.       — Какой же ты всё-таки скользкий тип, — фыркнула северянка, закатила глаза, но не отпрянула. Ругать Брина за влечение к Вертихвостке теперь казалось глупым. Трудно сопротивляться, когда рядом такая спутница. — Хорошо. Глупо, но хорошо. В конце концов, ты ведь помог нам убить дракона и спас Верти. Не могу я закрывать на это глаза.       Бриньольф улыбнулся и протянул руку. Лидия побрезговала, но сжала ладонь. Вор и воин скрестили договор очень крепко и нерушимо. Лидия хмыкнула, а Брин подсел ближе.       — Знаешь, говоря о помощи. Ты тут упомянула, что хочешь попробовать заняться любовью просто так, и я подумал… — аккуратно начал Бриньольф, касаясь плечом плеча Лидии. — Всё же я украл твой вечер с Вертихвосткой, и…       Ладонь Лидии легла на затылок Бриньольфа, заставив вора замолчать. Брин поднял удивлённый взгляд на девушку и взглянул на милую, немного хитрую улыбку.       — Брин.       — Да? — почти шёпотом спросил вор.       — Хватит пялиться на мои сиськи, — с полным спокойствием произнесла Лидия и столкнула Бриньольфа в туман. Раздался плеск воды. Северянка заглянула через край и увидела барахтающегося мужчину. — Вот тебе начало дружбы. Устраивает?       — Вполне! — засмеялся Бриньольф, убирая волосы со лба. — Прыгнешь ко мне? Я поймаю!       Но Лидия покачала головой, поднялась и ушла. Великан, оставшись один, лёг на спину, посмотрел на небо и выкурил самокрутку до конца. Странные они, эти маленькие люди с их маленькими большими проблемами.

***

      Утром Вертихвостка сначала приготовила завтрак, а затем помогала собрать вещи. Лидия и Бриньольф вели себя спокойно и достаточно дружелюбно, что не могло не радовать девичье сердце. Вертихвостке хотелось верить, что они сблизились ещё сильнее, и даже физически.       — Детка, я всё забываю отдать тебе кое-что. Думаю, что оно тебе пригодится.       В руках Брина красовалась прекрасная пара зимних сапог, сделанных для аргониан. Вертихвостка радостно запрыгала, едва не выбив грудью обувь, прижалась к Брину и зацеловала его щёки.       — Какая прелесть! Мне? Ах, можно, можно, можно? — залепетала аргонианка, едва не кружась на месте.       — Нужно. Примеряй скорее, — с искренним великодушием добавил Брин, вручая сапоги. — Нельзя, чтобы ты остудила свои лапки.       — Аргонианская обувь? — Лидия перекинула мешок за плечо. — Да ещё и на заказ? Не уверена, что хочу знать, но…       — Не поверишь, но в Гильдии очень много аргониан. Ловкие, проворные, способные дышать под водой. Кто-то из Чернотопья, кто-то тут живёт не первое поколением, но холод не любят все. Правда, пришлось кое-кому напомнить о долге и чести Гильдии, но уверяю тебя, что никто не пострадал. Не считая гордости, — объяснил Брин, довольно улыбаясь.       Лидия нахмурилась, но затем увидела Вертихвостку в обуви и успокоилась. Бриньольф смог достать обувь, редкую для такого края, и этого достаточно. Так было нужно, и так хорошо для всех. Это шанс, которым надо воспользоваться.       — Может, сможешь связаться со своими друзьями, чтобы они ещё и одежду для Верти достали? Белье, одежда…       — Конечно! Достаточно прийти в любой город и поговорить с нужными людьми. Может, мы и тебе что-то присмотрим? Меч, нагрудник или что покрасивше, — прищурился Брин.       — Не зазнавайся, а то видала я твоих друзей, — шутливо буркнула Лидия и не очень сильно ударила Брина по плечу. — И собирай вещи. Языком почешешь в дороге.       Тележка с путниками тронулась на север от источников, провожаемой молчаливыми великанами, пением птиц и шелестом деревьев. Золотые поля и берёзы Рифта сменились сначала хвойными деревьями, вечнозелёными и пышными, а затем суровыми заснеженными пустошами. Формально, источники принадлежали Истмарку и удачно граничили с Рифтом, но горячая вода редко ассоциировалась с одним из самых холодным холдов.       Чем дальше они ехали, тем ближе становился Виндхельм, город-столица. Большой, суровый, каменный портовой городище, серый и мрачный, как могильник. Аргонианка чувствовала удручённость, уныние и неприязнь, когда смотрела на далёкие каменные стены и бойницы. Ящерка надеялась, что им никогда не придётся побывать здесь. Уж слишком холодным ей казался этот холд, такой отличный от Вайтрана и Рифта, умеренно тёплых, уютных и не таких стерильно-белых. К сожалению, вся их дорога пролегала мимо скалистой местности и снега.       Ветра здесь были особенно кусучие, небо над головой всегда серое и затянутое облаками, постоянно падал снег и гулял холодный ветер. Вертихвостке казалось, что её постоянно лижут холодным, острым языком. Почти всю дорогу девушка сидела, завёрнутая в шкуры и пыталась согреться, а ночью дрожала как осиновый лист. Лидия и Бриньольф по очереди грели бедняжку, крепко обнимая. Лагерь разбивали редко — Бриньольф говорил, что в этом месте кишат бандиты.       Несколько раз на них даже нападали. Телега манила разбойников, как кусок свежего мяса голодного волка. Нападения были редкими и не столь сильными, но внезапными и изматывающими. Лидия разила врага клинком и щитом, Бриньольф отстреливал дальников и убегающих. Так они избегали повторных атак. В такие моменты Лидия был счастлива, что помимо неё в команде есть боец, да ещё такой меткий.       Два дня Септим толкал телегу, два дня Вертихвостка сидела под шкурами в состоянии полусна. Лидия переживала, что ящерка может заболеть или чего хуже, но Бриньольф уверял, что у аргониан врождённая сопротивляемость к болезням, а сама Вертихвостка выглядит достаточно здоровой и крепкой девушкой. Но голос его становился всё менее и менее уверенным, а дороги всё более и более суровыми. Сначала Лидия думала, что Брин заплутал, но потом поняла. Вор переживает за Довакина.       В редкие остановки Вертихвостка сидела между новыми друзьями, ела и слушала их разговоры. Лидия и Бриньольф постоянно о чём-то спорили и пререкались. Лидия поддерживала солдат Ульфрика, когда Бриньольф считал, что это глупость, и Имерия выгоднее. Лидия рассказывала о плюсах мечей и топоров, а Брин хвастался преимуществами лука и короткого кинжала. Лидия крепко укутывала Вертихвостку по вечерам, а Брин помогал размяться и частенько похлопывал по попке, к возмущению Лидии. Бриньольф говорил, что аргонианке нужные свободные и открытые наряды, когда Лидия требовала скромности.       Но они не ругались и не злились как раньше, что очень нравилось Вертихвостке. Их отношения одновременно напоминали Хозяина и Хозяйку, только никто не измывался над ящеркой. Вертихвостка ощущала странный домашний уют, даже в холоде Истмарка. Наверное, так и выглядят полноценные семьи.       На третий день произошло что-то новое. Телега едва не провалилась в топи. Вертихвостка оживилась, почувствовав запах болот, и поморщилась.       — Здесь странно пахнет, — пожаловалась она, протирая глаза.       — Тогда можно радоваться. Мы достигли Хьялмарка! — выдохнул Бриньольф и спрыгнул на землю, слушая недовольное ржание Септима. — Мда, глубоко увязли. Лидия, мне понадобится твоя помощь и какая-нибудь палка. И помоги уже бедному мулу, пока он с ума меня не свёл!       Вертихвостка последняя сошла на землю и огляделась вокруг. Новая местность ей тоже не сильно понравилась: промёрзлая, влажная, тяжёлая, много стоячей дурно пахнущей воды. Тот, кто скажет, что аргонианам хорошо на болотах, пусть попробует сам. И всё же, это было лучше, чем вечная мерзлота Истмарка. Лидия и Бриньольф вытащили телегу и направились дальше. Дороги в Хьялмарке были в самом плачевном состоянии — их не было. Жители Морфала пытались исправить проблему и накидали досок. К сожалению, большая часть из них почти полностью ушла в грязь.       — Согласно карте, Устенгрев находится совсем недалеко отсюда, — заметил Брин, держа Септима за поводья. — Он даже ближе, чем сам Морфал. Не будь мы такими уставшими…       — Никаких гробниц, пока мы не отдохнём, не намоемся и не выспимся, — проворчала Лидия, потягивая спину.       — Я всецело поддерживаю, — улыбнулся Бриньольф, поглядывая на девушек. — Отдых нам просто необходим. Ты с нами согласна, детка? Уже не так холодно?       — Лучше, только дышать тяжело, — пожаловалась аргонианка, идя позади телеги. — Я никогда не была в таких местах, только читала в книжках. Эти болота такие… неприятные! И странные. Будто я под водой.       — Воздух тут тяжёлый, — согласилась Лидия, едва не провалившись ногой в воду. — И как это люди тут живут?       — Здесь хороший рыбный промысел, запад куда более приветлив, — объяснял Бриньольф, вспоминая все сомнительные плюсы холда. — Некоторые волшебники говорят, что здесь можно добыть диковинки. К тому же, неподалеку находится Хаафингар, а там Солитьюд, где совсем близко…       — Стоять! Назовите себя!       — Имперский легион, — разочарованно закончил Бриньольф.       Острые лезвия копий смотрели прямо в хитрое лицо. Небольшой караул легионеров недружелюбно встретил путников, держась за рукоятки мечей, древки копий и луки. Вертихвостка ойкнула и схватилась за повозку, Лидия вышла вперёд, хватаясь за меч, но Брин загородил ей путь.       — Спокойно, я сам, — пробурчал Брин воительнице и посмотрел на караульного с копьём. — Мы паломники, пришли почтить наших предков. Сейчас направляемся в Морфал, чтобы отдохнуть. Пожалуйста, не могли бы вы убрать копье, а то так и без глаза можно остаться.       Копейщик-караульный повернул голову к товарищам, увидел кивок одного из воинов и опустил копье, но не убрал в сторону.       — Нам нужно проверить вашу телегу на наличие контрабанды. Приказ командира, — уже не так грозно сказал копейщик.       — Нашу? Телегу? Мы что, похожи на бандитов? — посмеялся Брин. — Послушайте, мы устали с пути, со мной две девушки и они просто валятся с ног, а тут…       Один из легионеров вышел вперёд, поравнявшись с копейщиком. У Вертихвостки ойкнуло внутри, когда она увидела знакомое лицо.       — Тогда не мешайте нам делать свою работу, господин. Может, вы и не бандиты, но приказы легион выполняет точно и без исключений. Отойдите в сторону, не мешайте. И если вы не представляете угрозы, то всё будет…       Хадвар не закончил. Его глаза упали на Вертихвостку, округлились. Лицо скривилось в довольной усмешке. Вертихвостка спряталась за спину Лидии, выглядывая сбоку.       — Я тебя помню! Ты та полуголая девица из Хелгена! Бежала так, что пятки сверкали. Хвала Девяти, что ты жива, — обрадовался Хадвар и сделал шаг к Вертихвостке.       Ящерка сильнее спряталась за Лидию, и северянка гордо выпятила грудь, смотря Хадвару в глаза. Воин остановился и понимающе закивал.       — Да, это было неудачное знакомство. Не волнуйтесь, мы не собираемся сделать с вами ничего дурного, только если вы не мятежники и не воры.       — Мятежники? Здесь, в Морфале? — Брин почесал щёку. — Вы шутите? Чего это они забыли здесь, среди этих болот? Лягушек искали?       — Это мы и пытаемся выяснить. Их всех будто бы тянуло в Устенгрев, как расхитителей гробниц. Мы так же задержали одну женщину, что пыталась выкрасть реликвию. Такие тяжёлые времена, а люди совсем забыли о чести и приличии, — посетовал Хадвар. — Никакого почёта к предкам.       — Реликвия? — удивилась Вертихвостка, снова выглядывая из-за Лидии. — А какая, господин?       — Рог Юргена? Его украли? — тревожно спросила Лидия.       Хадвар приподнял бровь и положил руки на пояс. Бриньольф тихо заворчал про себя, видя, как напрягаются другие легионеры.       — Так вот зачем вы сюда пришли. Тоже ищите рог, да? А говорили, что паломники, — покачал головой Хадвар. — В любом случае, воровку мы задержали, она сейчас в лагере с мятежниками, и рог тоже у нас.       — Ах, это прекрасно! Вы не могли бы отдать его нам? — Вертихвостка окончательно осмелела и вышла вперёд, покачивая бёдрами. Большие глаза благодарно и почти умоляюще смотрели на Хадвара. — Седобородые поручили нам вернуть его домой! Они ждут!       Бриньольф тихо выругался, Лидия поспешила поравняться с подругой и немного осадила её. Легионеры перешёптывались, поглядывая на странную ящерку и её команду. Хадвар, покраснев и смутившись вида и откровенности Вертихвостки, потёр шею, прихлопнув назойливого комара.       — Что ж, думаю, что это прозвучало искренне. Но придётся поговорить с победителем нашего отряда. У вас должны быть веские причины, чтобы забрать артефакт. Там и осмотрим вашу телегу.       — Что ж, в болотах мы останемся подольше, — недовольно пробурчал Бриньольф.

***

      Небольшой имперский лагерь был разбит недалеко от Устенгрева. Множество палаток, стяги с драконом, часовые и запах костров. Вертихвостка чувствовала себя неловко, когда взгляды суровых солдат падали на её выступающие формы под облегающей кожаной одеждой. Мужчины и женщины с интересом поглядывали на девушку, улыбались. Даже четвероногие легионеры, боевые мастиффы и загонщики медведей повернули морды к ящерке. Кто-то присвистнул, кто-то посмеялся. Лидия бросила яростный взгляд на легионера, и тот замолк.       — Простите моих солдат за грубость. Это совсем молодой отряд, дисциплина ещё хромает, но никто лучше них не знает эти земли, — сказал Хадвар, двигаясь к большой палатке.       — Солдаты легиона, — фыркнула Лидия с плохо скрываемой брезгливостью. — А ещё говорят, что самые культурные.       — Им приходится тяжко в последнее время. Попробуйте сами стоять на карауле в болоте, ловить бандитов, мятежников, некромантов, — заступился Хадвар за солдат. — Ночью здесь творятся странные вещи: слышен женский смех, по воде будто ходят силуэты, а иногда такой туман, что рукой можно потрогать. А теперь к этому прибавились путники вроде вас. Ещё и шуты завелись.       Когда Хадвар упомянул шутов, Вертихвостка резко остановилась и встрепенулась. Будто услышала звон колокольчиков, звонких и громких, обещающих веселье. Приятные воспоминания вернули её к человеку с причудливой манерой речи, не менее причудливой одеждой, глубокими глазами и звонким смехом. Аргонианка была готова поклясться, что слышит Цицерона совсем рядом.       — О, нет-нет! Цицерону не нужен был рог! Он всего лишь скромный путешественник, пришедший веселить публику Морфала. Смех так нужен болотным детишкам.       — Тогда откуда у тебя этот набор странных ножей? У нашего мастера пыток такой.       — Делать маникюр, конечно же!       — Кому, дракону?       —… да! Не будет же он есть беднягу Цицерона грязными когтями?       Радостная и широкая улыбка расплылась на мордашке Вертихвостки. Она медленно повернула голову к разговору мужчин, и воочию увидела Цицерона. Шут с весёлой улыбкой доказывал уставшему легионеру, пританцовывал и подбрасывал монетку.       — Ты был в крови, — измождённо вздохнул легионер.       — Ох, я упал на волчьи ягоды. Что, они же из волков, нет? — пожал плечами шут.       Похихикав, Вертихвостка поспешила поздороваться с другом и спасителем. Будь она чуть менее скромной, то прыгнула бы на шею мастеру слов и ножа.       — Цицерон!       Шут резко обернулся, изогнул бровь и согнулся, словно кошка. Но поняв, кто его окликнул, тут же выпрямился и протянул руки для объятий. И только тогда Вертихвостка прыгнула обниматься.       — Хозяйка барабанов! Какая встреча! — закружился на месте шут и поставил ящерку на ноги. Тёмные глаза пробежались по фигурке. — И кожу натянула на себя, всё закрыла! Я рад тебя видеть, как скиталец миражу!       — Я тоже! Ты всё такой же смешной! — засмеялась Вертихвостка, держась за тонкие, жилистые руки шута. — Я так соскучилась! У меня столько всего произошло! Я хочу тебя познакомить с кем-то очень важными! — ящерка повернула голову к негодующим Лидии и Бриньольфу. — Ребята, подойдите!       Лидия непонимающе посмотрела на Бриньольфа, Бриньольф в удивлении поднял брови и напрягся.       — Да чтоб я сдох. В малышке сюрпризов больше, чем болезней в члене после подвала Хельги, — выдохнул вор.       — Вы знаете его? — Хадвар потёр висок. — А Скайрим-то тесен.       — Какой-то он странный, — напряглась Лидия. — Что шут делает в Морфале, да ещё и один? Какой-то он… Даже не знаю.       — Это вы ещё его «инструменты» не видели, и в каком состоянии он вылез из болота, — выдохнул Хадвар. — Всех перепугал, мы его едва не зарубили.       Вертихвостка подвела Цицерона к компании, и шут демонстративно поклонился, стащил шапку и поднял её к присутствующим. Изнутри раздался громкое кваканье. Большая жаба выпрыгнула наружу, ударилась о доспех Хадвара и помчалась прочь.       — Простите, милостивая публика, но кролики с голубями перегрызлись, — ухмыльнулся Цицерон, надевая шляпу назад. — Приятно с вами познакомиться!       — Правда, он хороший? — радовалась Вертихвостки, держась за локоть.       Брин с Лидией снова переглянулись и решили не спорить. Лидия лишь молча кивнула и протянула руку, чтобы забрать Вертихвостку. Но Цицерон схватил её ладонь и стал трясти.       — Премного благодарен за спасение Малышки-Глупышки! По глазам вижу, ты храбрая и отчаянная, а рубишь почти так же, как и этот дурак! Мы почти коллеги! — радостно здоровался шут.       — Ага, да… Что-то вроде того, — кисло улыбнулась Лидия, освободила руку и притянула к себе ящерку. — Лидия. Приятно познакомиться, наверное.       — Польщён! — оскалился Цицерон и повернулся к Брину. — О, Рыжая ворона! А мы с тобой…       — Бывало встречались, — прервал его Брин, выставив перед собой ладонь. Голос вора был натянут, как струна. — И об этом больше не говорим, помнишь?       — Рыжая ворона? — заморгала Вертихвостка.       Цицерон резко прикрыл рот рукой и закивал:       — Правда-правда! Друзья хранят секреты! Но сейчас Цицерон ничего не скрывает! Я устроил представление для детишек, все видели, все знают! Не повезло Цицерону натолкнуться на мятежников и упасть в болото! — голос шута стал жалостливым и виноватым. Глаза посмотрели на Хадвара. — Этот бедняга просто хочет домой! Чем же я так пригодился имперцам?       — Этот вопрос я себе часто задаю, — фыркнула Лидия, понимания негодования Цицерона. — Кому-то вечно нужно совать свой любопытный, длинный нос.       — Потише, Лидия, — нахмурился Бриньольф. — Давай вести себя в чужом доме вежливо, а то разозлим хозяев.       — Хозяева, ну как же! — сплюнула Лидия. — Точнее и не скажешь!       Хадвар резко остановился и посмотрел на Лидию. Девушка приготовилась к оскорблениям, но голос солдата звучал спокойно:       — Этот дом и ваш тоже. Мы все здесь дочери и сыновья Империи и Скайрима. Эти солдаты защищают жителей от бандитов, чудовищ и мятежников, а не хозяйничают в округе, как солдаты Ульфрика.       — Буревестник хотя бы отстаивает наши законные права и традиции, — не менее холодно заявила Лидия, скрестив руки. — Он не запрещал поклонение Талосу.       — Лидия! — рыкнул Бриньольф, хватая девушку за руку. Цицерон драматично прижал пальцы к губам.       — Я говорю не с тобой, Брин, — воительница лениво отдёрнула руку и посмотрела на Хадвара. — Ты ведь тоже норд, ты разве не возмущён этими ужасными законами?       Хадвар в ответ только улыбнулся. Печально и тяжело, почти смиренно и понимающе.       — Я солгу, если скажу, что меня это не задевает, храбрая дева. Но я давал клятву, а настоящий норд и солдат держит слово и служит с честью. Мы можем препираться весь день, но это не поможет вам забрать рог. Победитель не такой терпеливый как я, и может заключить тебя под стражу за разговоры.       — Поэтому говорить буду я. Я вполне лоялен к Империи и не ищу ссоры, — Бриньольф похлопал себя по груди. — Вы постоите рядом с… А где Вертихвостка?       — А? — Цицерон дёрнулся и замотал головой. — Милашка только что была тут! Удивительная ловкость, Цицерон даже проморгал.       На счастье компании, аргонианка не ушла далеко. Ящерка разглядывала пленных, мужчин и женщин, молодых и старых, крепких и не очень, закованных в цепи. Побитые и раненые, перевязанные и грязные, они сидели на холодной земле и молча ждали своей участи. На некоторых были части доспехов, кто-то был почти раздет, но всех объединяло одно — синие повязки с изображением медвежьей морды.       Глядя на этих несчастных людей, сердце Вертихвостки обливалось кровью, хотя она и не совсем понимала почему. Они не выглядели злодеями или плохими людьми. Ящерка искренне не понимала почему они сражаются с имперскими солдатами. Почему вместе не биться со злодеями и драконами?       Другая вереница пленных была менее привлекательна. Повязок у них не было, одежда была грязная и глаза коварные. Если мятежники смотрели на землю, то эти пялились на Вертихвостку жадно, похотливо и пронзительно. Некоторые были одеты в тёмные балахоны и пахли смертью.       — Это что за болотная фея? Согреться хочешь? — оскалился разбойник, настолько грязный, что даже расы не угадать.       — Иди сюда, маленькая, я тебя покачаю на своих сильных руках! — загоготал орк с уродливым шрамом. — Твоим горам не тесно в этих одеждах?       — Слаще ящерки я не видел. Ну и ноги, я бы такие отрезал и съел! — рявкнул редгард. — Заставил бы их танцевать отдельно от тела.       Вертихвостка заволновалась и отступила на шаг. Часовой-легионер вышел вперёд и ударил дубинкой по щиту.       — А ну заткнулись, отребье! Будете дерзить, мы вас всех в болоте утопим!       Вертихвостка испуганно пятилась назад, глядя на грязные, грубые лица, слушала похотливые выкрики.       — Ты… Ты! Довакин! Я узнала тебя!       Женский голос заставил Вертихвостку забыть обо всём. Среди бандитов сидела немолодая женщина, одетая в походные одежды. Её тёмные глаза впились в аргонианку куда сильнее, чем бандитские. И знала она гораздо больше.       — Вы… Вы знаете меня? — удивилась Вертихвостка, указав на себя пальцем. — Вы знаете, что я Довакин?       — Да, боги, да! Я… я думаю, что ты Довакин! Слава Девятерым, я думала, что всё потеряно! Ты ведь пришла за рогом, так?       — Да! — сначала обрадовалась Вертихвостка, но потом осунулась и заморгала. — А вы откуда знаете?       — Мы поймали её, когда она пыталась улизнуть с рогом, — буркнул часовой, хмурясь. — Ей бы удалось, если бы не попала в заварушку между солдатами, мятежниками и бандитами с колдунами.       — Говорю вам, это ошибка! Я не с ними! — женщина подползла к Вертихвостке и схватила за её ногу. — Ты должна мне помочь! Вытащи меня отсюда! Это твоя прямая обязанность, как Драконорождённой!       Вертихвостка запаниковала и едва не свалилась. Бандиты заулюлюкали и сами потянули лапы к девушке, но часовой принялся охаживать мерзавцем по рукам и спинам, вытаскивая бедняжку. На помощь подоспела Лидия, выдернув испуганную Вертихвостку из рук странной женщины.       — Проклятые бандиты, Обливион вас задери! — рыкнул часовой и посмотрел на Лидию. — Уведите её отсюда!       — Нет, пожалуйста! Она должна отправиться со мной! Это очень важно! Я специально пыталась украсть рог Юргена, чтобы привлечь твоё внимание! Если ты и вправду Довакин, то ты должна пойти со мной!       Вертихвостка испуганно смотрела на безумную женщину, прижимаясь к Лидии трясущимся телом. Поведение безумной незнакомки испугало ящерку. Куда идти? Почему? Зачем кому-то красть рог Седобородых?       — Но зачем вы его украли? Почему вы просто не попросили меня?       — У нас нет времени! Освободи меня, вытащи отсюда! Это твой долг! — чуть ли не кричала женщина.       Оттащив ящерку подальше, северянка испепеляюще зыркнула на пленницу. Но та даже не смотрела на Лидию.       — Ты как? — спросила Лидия, метая взгляд то на подругу, то на незнакомку. — А это ещё кто такая?       — Она рог украла… — ахнула Вертихвостка, вставая на ноги. — Я не понимаю зачем.       — Так было нужно! Послушайте, вы должны рассказать имперцам, что это ошибка! Я не вор, мне надо было привлечь ваше внимание! Меня зовут Дельфина, я хозяйка таверны! Вертихвостка обязана мне помочь! Это её долг!       — Что-то в лагере слишком много безумцев. Не помню, чтобы Седобородые говорили про тебя, — рыкнула Лидия, уводя Вертихвостку. Желание пнуть безумную женщину было велико, но северянка никогда не била лежащих. — Пойдём, малышка. Тут нам делать нечего.       — Вернитесь! Вы должны мне помочь! Седобородые даже не догадываются, что грозит Тамриэлю! Не поворачивайтесь ко мне спиной! Вы не знаете, что грядёт! Вместе мы сможем…       Стенания Дельфины не утихали на неудовольствие бандитов, часовой кричал на Дельфину. Вертихвостка и Лидия воссоединились с остальными, чтобы закончить с осмотром телеги и заняться вопросом рога.       Ора Гия выдохнула, прижавшись спиной к дереву. На её ладони парил болотный огонёк, ярко-красного цвета.       — Знаешь, мой дорогой убийственный паяц, а мне нравится, как выходит наша игра! Что-то новое, неожиданное, даже интересное. Ну скажи: здорово я надоумила бандитов прийти сюда, а? Я им обещала сокровище, но разве приключение — не одна большая награда?       — Истина, истина так! О, как радуется моё чёрное, гнилое, обвитое колючими лозами сердце, когда ты так ловко управляешь смертной алчностью и жаждой наживы! Я так обожаю тебя, что готов срезать твоё лицо и пришить к своей маске!       Сардоний свисал с дерева головой вниз. Бубенцы негромко стучали, ухмылка стала радостнее и шире. Железные когти почти касались струн лютни.       — Ты сыграла первые ноты, а я уже знаю, как должна продолжиться игра! Да пропади пропадом эти болота! Я желаю видеть каменные равнины, черепа, натянутую плоть, волчий оскал и примитивные ужасы! — захрипел Сардоний, прижимая лютню. — Ты ведь тоже того желаешь?       — О, мой нежный, подлый, кровожадный и неимоверно садистичный друг! Как я могу не желать того же? — Ора растянулась на земле, прижимая к щеке огонёк. — Ты предлагаешь мне новое поле! Дикие сердца, архаичные ритуалы и танцы вокруг костра! Они в той же мере страстны, как и жестоки. Ах, не могу терпеть! Дорогой мой, ну сыграй! Сыграй скорее!       Бриньольф и Хадвар общались с победителем лагеря, обсуждая рог, Лидия с Вертихвосткой ели похлёбку вместе с воинами. Цицерон жонглировал хлебцам, заставляя собак возбуждённо наблюдать за подпрыгивающей едой. Легионеры занимались своими делами, пленники молча горевали. Никто не замечал фигуры, медленно окружающие лагерь. Не слышали натягивающиеся луки. Не увидел блеск острых мечей.       Предельцы уже чуяли запах крови, наживы и мести.