Длани твои нежны, но тревожны

В бакалее пахло свежим хлебом. Несмотря на изрядно опустение, которое стало следствием разъехавшихся студентов, в магазинчиках то тут, то там, от скукоты ютились последние оставшиеся школьники. На улице было холодно, а в Хогвартсе — слишком много лишних глаз. Вряд ли они, приходя в лавку, думали о том, что сюда заявятся трое профессоров. Деора и Сивилла делали имитацию бурного размышления, смотря на овощи. Роланда Трюк, измерявшая своими шагами площадь лавки, недовольно поглядывала на них. Её брови хмурились. Её яркие ястребиные глаза, доселе жёлтые и пронзительные, в плохом освещении выглядели янтарными и глубокими. — Тяжело, — сказала для самой себя Ленидерт. — Может… Да какая разница?! Нечего нос совать в чужие дела, — тихо, но импульсивно произнесла Трелони, сжимая свои тощие руки в кулаки, порываясь обернуться, но совладав с собой. Овощи их нисколько не интересовали. Им нужно было купить неприличное количество алкоголя для сегодняшнего корпоратива. Деора не видела в этом ничего такого: все всё прекрасно знают, но Минерва, поджимая губы, отправила их с наказом не светить перед студентами хересом. Что уже было заведомо невозможно, когда к ним присоединилась не особо тактичная Роланда. Мадам Трюк громко цокнула языком. Она оглядела троих студентов, которые, скорее, грелись в лавке, чем что-то собирались купить. Несколько шумные, с басящими, уже ломающимися от переходного возраста, голосами. Прислонившись к стене, парочка просто чесала языками, не желая покидать тёплый уголок. — А ну пошли отсюда! — упёрла руки в боки Роланда, — нечего здесь занимать место, если у вас за душой ни гроша. Вы напрягаете хозяйку. Студенты покосились на неё, понимая, что свирепая женщина не отстанет от них. Один из них, Уилсон Макберри, слизеринский заноза-третьекурсник, с ухмылочкой глянул на своего друга — Дилана Шэндоу, низкорослого и темноватого. Третьего Деора либо не знала, либо не желала выучить. Все они были, впрочем, похожими на других несносных детей: не признающих чужой авторитет, зубоскалы и задиры. Но это не имело никакого значения для мадам Трюк. Может, у неё не было строгости и справедливости Минервы, но упорства и искреннего желания завершить свою миссию в бакалее было в излишке. Ни одно малолетнее чадо не могло противостоять матёрой профессорше, играющей в квиддич. — Вон! — указала на дверь она. С ворчанием, поправляя свои сумки, студенты тянули время на наложение согревающих чар, чтобы с плохо скрываемой злостью слинять отсюда. Деора посмотрела на удаляющуюся белобрысую макушку Макберри, а затем развернулась к продавцу. — Что, профессорский статус требует секретности в покупке алкоголя? — засмеялась дородная женщина, пригибаясь под прилавок. Она пошуршала, послышался тихий стук стекла, бутылки маняще звякнули. — Ох, Лини, — поправила свои мешающиеся кудри Трелони, — несносные дети постоянно лезут, куда не надо! Ты же знаешь, стоит увидеть кого-то из нас с подобным — сразу к директору. — Не пробовали не светить выпивкой перед студентами? — с лёгкой снисходительностью произнесла продавщица, — репутация она такая, Сиви. Гадалка густо покраснела, и Роланда не выдержала. Она оттеснила Деору, отталкивая её плечом, а затем положила свою руку на ладонь Трелони, отводя от прилавка. Душно. Тесно. Неудивительно, что такая вспыльчивая личность, как мадам Трюк, не желала точить лясы дольше, чем пару секунд. — Дамы, мне с вашей нерасторопностью сотня лет быстрее стукнет, — пожаловалась она, а затем быстро раздала указания, как это делала на поле для квиддича, — четыре бутылки хереса, семь белого полусухого, какого-нибудь паршивого, дешёвого бренди… Деора посмотрела на Сивиллу. Женщина лишь одними губами произнесла: «для Северуса». — …и, хм, что-нибудь с мятным оттенком. Не вздумай обмануть! — Я тебе что, сомелье, подруга? — возмутилась Лини, — могу предложить лишь абсент. Закинете туда ветку мяты и будет вам любое послевкусие, какое захотите. — Ну спасибо! На твоей совести будет, — теряя интерес к диалогу и поглядывая на часы, бросила Трюк. Она отошла от прилавка, пропихивая Деору, чтобы та заплатила за всё перечисленное. Профессор Ленидерт тихо вздохнула, раскрывая кошелёк с переливающимися золотыми галлеонами. Вообще-то, как ей сказали, преподаватели просто бы разделили всю сумму, потраченную на горячительное, между собой и отдали ей, но Деора не видела в этом нужды. Пока есть возможность — почему бы себя не зарекомендовать в коллективе? От такой лёгкой траты она не обеднеет. — Херес неплох, да? — робко прокомментировала Трелони, словно не покупала его с пугающе изрядной периодичностью. Из всех профессоров Хогвартса Ленидерт могла поклясться, что видела ту навеселе неприличное количество раз. И каждый этот раз, когда Деора замечала Сивиллу в подобном состоянии, та заговорщически подмигивала, отпуская комментарий-предсказание на сегодняшний день. Трелони, хоть и была недовольна отчуждением астрологии из-под её крыла, примирилась с этим быстро, составив неплохое впечатление о Ленидерт. Но Деора признаться в том, что в астрологию не верит и считает полнейшим бредом, так и не смогла. Во всяком случае, это было неважно: женщина ни разу не поставила Трелони в неловкую ситуацию, гадалка с этим справлялась самостоятельно. Об её проблемах с алкоголем было известно всем. Со звонким стуком галлеоны ударились о поверхность. Лини, не имея никаких подозрений к точности счёта покупательниц, смахнула их рукой себе в карман. — Я вижу, отмечать новый год собираетесь весело? — на прощание спросила владелица лавки. — Ничего не говори лучше… — устало выдохнула Роланда, — от праздника к празднику выживать приходится. Трелони достала кожаную сумку травяного цвета с мириадами фенечек. Деора запоздало подумала, что она так и не обзавелась чем-то подобным — безмерным пространством, заключённым во что-то маленькое. Бутылки, одна за другой, исчезали внутри. Довольная своим объектом преступления против моды (Деора скромно считала, что это самая отвратительная вещь, которую она видела), Сивилла подмигнула Ленидерт. — Я тебе обязательно подарю такую же! Вижу, как ты смотришь. — О, прошу вас, не стоит… — пробормотала Деора, добавляя больше красок в свои слова, — я не хочу утруждать. — Потом-потом-потом, — подхватывая женщин под руки, отчеканила Роланда и потащила их на выход, — у нас нет времени на любезности и обсуждение ваших вещичек. Сугробы намело ужасающей величины. Ранее снег едва ли превышал три-четыре дюйма в высоту, утрамбованный ещё несколько раз бесчисленным количеством ног. Сейчас всё обстояло гораздо хуже: все ютились по домам, отходящие от Рождества и готовящиеся к празднованию Нового года. Поэтому Деора чувствовала себя неуютно, когда её самым наглым образом тянули вперёд, заставляя переступать через снежные баррикады. — Ай, — поморщилась Трелони, — мне снег в ботинки попал! — Ты бы ещё туфли надела в такую погоду, — пробубнила Роланда, не останавливаясь, — не ной — почти дошли. — Тебе есть, чем потом согреться, — резонно заметила Деора. В пабе пахло по всем заветам новогодних праздников лимонной цедрой. Деревянное помещение было украшено ёлками — одной в дальнем углу, второй практически у входа. Стены приняли новый облик под весом мишуры. Трещал камин. Банальный венок на двери. На скатертях, по оборкам, рассыпались красно-белые сахарные трости. А на самих столах, в довершении образа, стояла массивная салфетница с праздничными оленями, везущими сани. При всём этом Деору смущала более насущная вещь: — Зачем мы купили алкоголь, если шли сюда? Тут что, больше нет лицензии на продажу? — Брось молоть глупости, Деора, — раздражилась Роланда, смахивая с плеч груду навалившего снега, — владелец — подлюга, разбавляет все напитки. Вот мы и добавляем… Чуть-чуть своей гадости. Они прошли вглубь помещения. К моменту их прихода уже собрались некоторые профессора. Сначала Деора считала, что на подобные мероприятия собираются единицы — своими маленькими компаниями. Но за полгода в Хогвартсе она узнала интересный факт: ни один из преподавателей не распространялся о своей личной жизни, никто никуда не уезжал на выходные и из их уст ни разу не вырывалось имя супруга или ребёнка. Ну, разве что, за исключением мадам Трюк, которая кисло однажды сказала, что её покойный супруг научил бы колченогих первокурсников летать нормально. И, пожалуй, профессора МакГонагалл, которая однажды обмолвилась фразой, что имела дом в Хогсмиде десятком лет ранее. — А-а, Деора, — то ли поприветствовал, то ли разочаровался Северус, — и вы здесь? — Не хочу отставать от коллектива. — Оставь свою грызню, Снейп, — устало влезла Трюк, выгребая из сумки Трелони все покупки и запихивая под стол с длинной скатерью, — тебе предстоит гораздо большее расстройство, когда узнаешь, что бренди там остался лишь самый дешёвый. — Это правда? — изогнул бровь он, но взгляд устремился не на мадам Трюк, а на Трелони. Последняя неловко хихикнула и стала накручивать кудри на палец, чересчур очевидно игнорируя его взгляд. — …чистая, — после секундного молчания ответила Роланда, вычёркивая Сивиллу из списка доверенных лиц, — лучше помоги со столами, а? Северус невозмутимо достал палочку. Одним жестом его руки несколько столов сдвинулись с мест и резко придвинулись к друг другу, образуя общий вытянутый стол. Чем-то похожим на тот, за которым трапезничали профессора, но стулья стояли по все стороны и был он менее длинным, более широким по сравнению с преподавательским в Хогвартсе. Деора нахмурилась, смотря за этим незатейливым жестом. Снейп обладал невербальной магией. Да, все волшебники в той или иной мере могут использовать её, применяя особо отточенные заклятия, но это всё равно занимало определённую долю сил. Её любопытство, видимо, оказалось чересчур явным, потому что зельевар повернулся к ней и сощурился, убирая свою палочку к себе в рукав сюртука. Деора отвернулась. — Доброго дня, дамы, — весело пропищал Флитвик, — не забывайте, нам надо прятать… запрещенное. Женщина сдержала улыбку. Ей не было понятно, почему она так относится к профессору: тот в каком-то роде изъяснялся так, словно был студентом. Ленидерт оправданно считала, что их отношения не задались потому, что тот был ужасно похож, во-первых, на её эльфа-домовика, а во-вторых, на ребёнка, который придаёт значения вещам, не имеющим действительной важности. Но Фелиус был талантлив и остроумен, поэтому никогда в жизни ведьма не выказывала свои мысли вслух. — Да разве нам кто-то чёт скажет! — довольно пробасил Хагрид. Эти двое на фоне друг друга выглядели смехотворно нелепо. Высокий полувеликан, упирающийся в потолок, и низенький полугном, которому нужно было помочь, чтобы сесть на стул. — Как поживает Клык? — усаживаясь, спросила Деора. Она не знала, что сказать лесничему, но это было лучше, чем ничего. Не хотелось выглядеть лишней. — О-о, — протянул Хагрид, показательно хлопая себя по животу, — мальчик хорошо питается. Всем доволен. Под его весом стул скрипнул, но не надломился. Звон колокольчика на входной двери оповестил о прибытии профессоров. Большая часть отличалась завидной пунктуальностью, поскольку стоило короткой стрелке на циферблате коснуться семёрки, как они образовались на пороге мгновенно. Минерва вежливо поприветствовала всех, и Ленидерт с восхищением наблюдала за её внешним видом: под зимней мантии скрывалось платье с острыми плечами, длинными рукавами и интересной шнуровкой. Её остроконечная шляпа была украшена таким же изумрудным пером неизвестной Деоре птицы. — Профессор Дамблдор задержится, — оповестила она, присаживаясь подле Флитвика, — мы можем начинать без него. Несмотря на сказанное, никто из присутствующих не посмел занять место рядом с Минервой. Деора подозревала, что это нечто большее, чем негласное правило, а дань уважения. — Помона, — подмигнула ей Трюк, — будешь? В мозолистых руках тренера по квиддичу оказалась папироса. Её ястребиный глаз коварно подмигнул, но Стебль махнула на ту рукой. — Чур с тобой, проклятая, — под ухмылку Роланды произнесла декан Пуффендуя. — Прошу не дымите, — нахмурилась Минерва. Мадам Трюк пробубнила под нос заклинание. На кончике палочки образовался маленький огонёк, которым она незамедлительно подпалила папироску. Лишний взмах — и запах исчез. Кончик сигары продолжал тлеть, но дыма не исходило. А каждый раз, стоило женщине открыть рот, то дым попросту не выходил. — Не там вы потенциал свой тратите, — безобидно поддел Флитвик, но курящая женщина лишь насмешливо посмотрела на него сверху вниз. Рядом с Ленидерт опустился Квиринус Квиррелл. Она, не отдавая себе отчёта, напряглась, вспоминая то рождественское письмо. Ответа на свою записку Деора не получила, а это означало нечто хуже — разговор лицом к лицу. — Доброго вам вечера, — улыбнулась ведьма. Профессор, выглядевший в начале года нервозным и перепуганным, сейчас казался больше усталым и изнеможённым. У него были страшные круги под глазами, потрескавшиеся губы, словно тот боролся с жаждой, а также истончавшаяся кожа. Скулы очерчены сильнее обычного, а россыпь сосудов на лице выделялась гораздо ярче. — Вы в порядке? — вопрос слетел с губ быстрее, чем Деора успела обдумать настолько бестактную фразу. Северус незамедлительно нашёл интерес к их разговору, потому что задумчиво пригубил мерзкий, выбранный Роландой Трюк, бренди, уставившись в никуда. И это «в никуда», когда привычкой Снейпа было цепляться за всех, выдавало зельевара куда сильнее, чем тот думал. — Ох, я… — Квиринус замялся, а затем через силу растянул губы в ответ в подобии улыбки, — не выспался. Это звучало так глупо, что, сидевшая около Деоры, мадам Помфри откинулась на стуле назад, осмотрела Квиррелла и потом с долей скептицизма что-то шепнула Стебль, которая находилась по другую сторону от неё. Обе женщины, совершенно не скрывая активного внимания к профессору ЗоТИ, синхронно уставились на него. Без злобы. Скорее, даже с каким-то беспокойством. — Что ж… — медленно произнесла Деора, не зная, стоит ли на это вообще отвечать, — теперь времени много. Вы можете выспаться. Квиринус хотел сказать что-то ещё, но от неловкой ситуации всех спасла мадам Розмерта. Она обслуживала их с потрясающей скоростью, словно подозревала в том, что здесь устраивают конкуренцию её напиткам. Но никто ничего не говорил. Даже Трелони, которая не могла выносить людского давления, приняла безучастное лицо. На столе воцарился глинтвейн, несколько кружек сливочного пива и преимущественно медовуха. Одинокая содовая со льдом была отдана Флитвику. В остальном, трезвенность не соблюдал никто. — Ну наконец-то, — проворчала Трюк, откупоривая херес и примешивая его к своему глинтвейну. Не забыв про злачную подругу, Трелони получила то же самое. У Деоры возникал лишь один вопрос, каким образом напитки сочетаются, но и он не задержался долго в голове. — Кхм-кхм, — вежливо откашлялась Минерва, лишь на секунду нахмурившись, увидев купленные бутылки алкоголя под столом, — ещё один год, пусть даже и не учебный, пролетел в стенах нашего замка… Паб был абсолютно пустым, за исключением педагогического состава Хогвартса. У них имелась особая привилегия: один день на зимних праздниках Розмерта почтительно отдавала им возможность насладиться лишь своей атмосферой, не стеснёнными ни учениками, ни жителями Хогсмида. Говорили, что об этом договорился сам Дамблдор. Но Деора ни разу не видела, чтоб этот волшебник был в Хогсмиде. Даже сейчас, когда прошло около пятнадцати минут, тот не объявился. И Ленидерт поняла, что тот вряд ли появится. — С новым годом! Лишь этот тост вывел из оцепенения. Деора поднялась со всеми, чтобы стукнуть гранённый бокал, едва ли не выплеснув из него медовуху, о другие. И после первых двух-трёх заходов начала раскрываться более неформальная жизнь преподавателей. Здесь и разложились карты. Рубашка мерцала и подрагивала, вырисовывая символы, а кнаты и сикли с чрезмерной охотой катались по столу от победителя к победителю. Валеты пронзали шестерки. Дамы травили валетов, а их короли — обезглавливали супруг. Магические карты, как и магические шахматы, отличались от магловских. Стоило одной карте быть побитой другой, как изображение пропадало, либо, если это был некий персонаж, принимало посмертный вид: бледное лицо, похоронный наряд и букет цветов на груди. Стоило картам быть перетасованы — появлялись заново, с румянцем и искрой в глазах. Иногда они бросали фразы, точно картины на стенах Хогвартса, подначивали других игроков выкинуть свои тузы и козыри из рукавов. На папиросы мадам Трюк стали падкими сразу несколько человек, особенно те, на которых Деора не могла подумать: это была и суровая Септима Вектор, и даже неоднозначная Аврора Синистра, которые не представали перед ней в таком виде. Ленидерт соблазнилась может быть и сама, но она так давно не курила, что позориться не хотелось ребяческим кашлем. Минерва, выступавшая против контрабанды алкоголя, снизошла до него сама, поскольку Розмерта виновато извинилась в том, что запасы вина за праздники иссякли. МакГонагалл, после слабого сопротивления, согласилась на уговоры Трелони выпить белого полусухого. Хотя Деоре казалось, что самой Сивилле достаточно пить: она себя не контролировала и через пару минут её язык окончательно развязался. — Я просто, понимаешь, — вздыхала она, подобравшись поближе к Деоре, — так устала от этого всего, да? Эти дети… Эти мысли. Думы-думы-думы! Клубятся в голове. Как клубок. Ха-ха, клубятся! Её мысль выходила путаной. Ленидерт отчасти пожалела, что её покинула добросердечная мадам Помфри, которая очень хорошо чувствовала свои пределы и не стала бы докучать. Но Трелони таковой не была и, когда Ленидерт имела неосторожность отвернуться, та схватила её за руку, горячо зашептав. — Ну хоть сделай вид, что тебе не всё равно! — пылко высказала провидица, — неужели тебя не тяготит вся эта ноша? — Трелони, я боюсь, что не понимаю тебя, — осторожно произнесла Деора, кладя руку поверх её в попытке отстраниться. — Трое против ничего! — вцепилась в плечо ведьмы гадалка, — розы без шипов не бывают, в бочке мёда ни без дёгтя… Кто прошлое помянет тому глаз вон. Гнилой цвет губит сильнее мелкого животного… Честно говоря, Ленидерт не знала, что это вообще такое: алкогольная интоксикация, высказанное предсказание или Сивилла просто решила зачитать все известные присказки. Провидица скользнула выше к плечу, заставляя женщину занервничать. — Мерлин, — пробормотал за спиной Деоры Квиринус, выглядывая из-за её плеча, — Сивилла? Его зов заставил Трелони отпустить руку Деоры. Сивилла неловко поднялась следом за ним, качнувшись и снеся оба бокала профессоров. Она негодующе посмотрела на Квиррелла и отчитала его в такой манере, будто бы профессор обидел её до глубины души. — Чувство вины пожирает лучше смерти, — отчеканила Трелони, умудряясь лишь чудом не повышать голос и не привлечь всеобщее внимание, — слабость души — есть порок. Кольцо из аметиста хоронит всё! К Деоре потеряли интерес, потому что, выпустив её из хватки, Сивилла ткнула пальцем в Квиррелла. До того, как этот жест заметила Минерва, её успела принудительно оттащить Стебль. — Пойдём-пойдём, милая, — пробормотала Помона, — тебе нужно проветриться. Встанем у окна… — Посмешище, — проскрежетал Снейп, обходя двух преподавателей, — вот поэтому я предпочитаю не приходить на всеобщие попойки. Розмерта спешила с новой порции выпивки к ним, а также убрать разлитые кубки. Северус склонился к владелице паба, что-то шепнув ей на ухо и кивнув в сторону захмелевшей Трелони. Дама нахмурилась, но ничего не произнесла. Снейп взял оба бокала из её рук, отправляя восвояси и поставил перед Ленидерт и Квирреллом. — Что вы ей сказали? — напрямую спросила Деора. — Чтоб лила ей только безалкогольное, — пренебрежительно ответил зельевар, словно женщина задала самый тупой вопрос, который можно себе представить. Он удалился, прекрасно зная, что ему прожигали спину. — Не об-бращайте вни-нимания, — успокаивающе произнёс Квиррелл, — у нас… часто такое. Некоторые не з-знают меры, а некоторые — тактич-чности. — Часто так напиваются? — Нет-нет… Ну, верн-нее, — Квиринус нервно поправил тюрбан, но даже это действие казалось чересчур медленным, — я не был на всех к-корпоративах. Но Трелони такое не в первой. Не всегда понятно, желает ли она просто в-всего худшего или предсказывает ч-что-то, к чему ст-тоит прислушаться. Он неловко взял бокал в свои трясущиеся пальцы. Деора вздохнула. С каждым мгновением ей начинало казаться, что соглашаться идти сюда — было ошибкой. — З-знаете, — повертел кубок Квиррелл, — я не хотел иг-гнорировать вас… П-просто, ваше предложение оказалось н-неожиданным для меня. Ведьма догадалась, что речь о письме. Мужчина замолчал, нервно отпивая глинтвейна, а затем поперхнулся. — Аккуратнее, — предостерегла Ленидерт. Это звучало глупо, но ничего больше в голову не лезло, словно разом мысли опустели, а мозги улетучились. — Н-не… пейте, — тихо произнёс Квиринус, резко и взволнованно отставляя чашу с алкоголем, — прошу, не делайте этого! Деора непонимающе уставилась то на профессора, то на свой кубок, а затем Квиррелл резво выцепил его из рук, на мгновение соприкасаясь пальцами с женщиной. — С ними что-то не так! — Вам плохо? — тактично поинтересовалась Ленидерт, надеясь, что профессор вообще переносит алкоголь и с ним не станет же самое, что и с Трелони. — Сн-нейп… Он что-то туда добавил, — Квиррелл прикрыл пальцами губы, сотрясаясь всем телом, — это не яд-д, н-но… Северус, услышавший своё имя, соприкоснулся взглядом с Квиринусом. И это было триггер. — Вы пытались меня отравить! — то ли испуганный, то ли шокированный, произнёс мужчина, вскакивая. — Да что вы такое несёте? — Вы подлили мне сыворотку правды! — Разве? Все взволнованно уставились на спорящих. Снейп, как змея перед прыжком, упёрся руками в стол, перегибаясь через него. Северус не моргал, практически не дышал, смотря в лицо Квирреллу. — Это серьёзное обвинение, — угрожающе произнёс он, — вам должно быть известно, что при сыворотке правды речь становится монотонной и вялой? Что-то вы чересчур перевозбуждены. Так точно ли вы уверены в своих обвинениях? Квиррелл открыл и закрыл рот, обессиленно садясь на место и чувствуя себя проигравшим. Профессора возмущённо начали переговариваться, пока Минерва не взяла инициативу. — Господа, тише-тише… Профессор Квиррелл, видимо, вам попался чей-то херес, — недвусмысленно намекнула о Трелони МакГонагалл, — вам стоит… — Из-звините, я п-пойду, — смущённо пролепетал Квиррелл, не давая договорить и выбираясь изо стола. Он поспешно удалился, выскочив, как испуганная жертва из обители хищников. Деора заметила, что тот даже не захватил зимнюю мантию. — Да-а, дела, — почесал своей огромной рукой голову Хагрид, — бедняга вообще не в себе стал… Всё ж ему бы успокоительного, а то трясётся как осиновый лист, да каждой тени шугается. Тема была благополучно забыта, поскольку в этот же момент последняя карта упала на стол. Хагрид, потерявший целых десять сиклей с таким грохотом ударил ладонью по столу, что все напитки подскочили. — Ну дела! — вспылил он, смотря как Флитвик угребает его добро. Деора бросила взгляд на зельевара, прислонившегося к стене. Он показательно повертел в руках пустой пузырёк, подтверждая подозрения, а затем кивнул в сторону двери, мол, иди догони. Ей вслед послышались сплетнические шепотки: женщина знала о них и до встречи лицом к лицу. Много, кто заметил, что она ошивается подле заикающегося профессора. Но, наверное, именно в этот момент ей стало действительно его жаль — всё сводилось к тому, что он выходил всегда посмешищем, против своей воли. Когда Деора выскочила на улицу, сжимая в руках зимнюю мантию мужчины, Квиррелл выглядел уже чрезвычайно бледно. Он сжимал край тюрбана, хотя его руки уже болезненно покраснели от холода. — Вы в порядке? — дотронулась до плеча мужчины Ленидерт, заставляя его вздрогнуть. — Н-нет, — а затем помотал головой, борясь с излишней честностью, — то есть… П-пожалуйста, дайте мне минутку. Из-звините, я зря обвинил Снейпа в чём-то. Но разве она могла оставить его в покое? Между чистосердечием и верховенством цели всегда выбирается второе. — Я вам верю, — как можно увереннее произнесла Деора, добавляя в голос нотки тревожности, — почему Снейп сделал это с вами? У Ленидерт правда вопрос был насущнее: какой магией обладает профессор, если на нём нет симптомов, привычным сыворотке? Снейп — мастер своего дела. Ошибки нет, но зелье не действует в полную силу. Так что же такое может Квиринус, чего не могут другие? — Он-н… подозревает, — процедил Квиррелл, начиная нервно сцеплять и разжимать руки, пытаясь контролировать развязавшийся язык, — в своих проблемах. Пр-ростите, пожалуйста, не з-задавайте мне вопросов. Я боюсь… Рассказать лишнего. — В чём конкретно подозревает? — нахмурилась Ленидерт, делая шаг ближе, сокращая расстояние, будто от этого Квиринус рассыпется в объяснениях незамедлительно, прочувствовав подходящую возможность. — Я… — он смотрел куда-то в сторону, а затем с трудом поднял взгляд на женщину, — Деора. Пожалуйста. Ведьма замолчала. Это звучало очень странно — Квиррелл никогда не звал её по имени, не иначе, как «профессор Ленидерт». Переход на что-то такое личностное просто кричал о критическом положении. И, несмотря на прагматизм, Деора не смогла надавить на него. — Хорошо, — спокойно сказала она, — может, вернёмся в Хогвартс? Я вас провожу, не задавая вопросов. — В-всё в пор-рядке, — покачал головой мужчина, — не стоит. — Да у вас же руки холодные! Деора схватила его за ладонь, и Квиррелл дёрнулся так, словно она собиралась его ударить. А затем запуганным взглядом уставился на неё. Зрительный контакт вышел недолгим — он смутился и отвёл глаза. Его кожа действительно замёрзла, а губы слегка посинели от чрезвычайно низкой температуры. — Соглашайтесь, — попросила Деора, протягивая второй рукой мантию, — я всё равно в карты не играю. Квиринус замолчал, но затем рассеянно кивнул, соглашалась. Она подождала, пока Квиррелл накинет на свои худые плечи коричневую мантию. А затем положила ему руку на спину, подталкивая к тому, чтобы убраться отсюда поскорее. Деора ощутила мурашки по коже. Ленидерт обернулась, заметив в дверном проёме Снейпа. Его лицо осталось непроницаемым, и зельевар появился лишь потому, что закрывал дверь за бестактно выскочившей ведьмой. Но намёк Деора поняла прекрасно. Нужно сделать это сейчас. Без свидетелей. Наедине. Если она упустит момент — никогда не узнает, где находится Тёмный лорд.