Vampire: The Masquerade

- Всем привет, сорри за опоздание, пробки дикие, - Филипп упругим шагом вошёл в ресторан, где уже собрались члены его команды: секретарь Катя Успенская, директор Максим Ситник, креативный директор Ян Катэль, директор коллектива Сергей Борисов и тур-менеджер Сергей Кольцов. «Свита» удивленно переглянулась между собой. Босс выглядел как-то иначе, вернее, как обычно, но только очень энергично и оживленно. Даже его речь стала чётче, без привычной уже «каши» во рту. - Ну что, давайте сразу к делу. Я решил снять фильм… И Филипп в красках описал свою идею под отвисшие челюсти членов коллектива. - Значит так, ты, Катя, займешься поиском сценариста, если Ян в одиночку не осилит, и креативных продюсеров. Еще нам нужен шоураннер и киностудия, Максим, это на тебе. Отсутствующий тут почему-то Макс Ануфриенко займётся дизайном костюмов. Сергей, твоя задача перенести все гастроли, которые начинаются сразу после февральских концертов. Серёжа, ты в обычном режиме занимаешься с танцорами постановкой шоу, - Киркоров, мгновенно превратившись в руководителя, взял бразды правления в свои руки. Чего уже давно не случалось. Обычно он лишь кивал с отсутствующим видом и поддакивал, соглашаясь, на все предложения соратников. - Что значит перенести гастроли?! – почти в один голос выкрикнули Ситник и Кольцов, изменившись в лице. Такое однозначно не входило в их планы. Менеджер хотел поиметь с этого тура денег, а мнимый директор, он же бывший любовник, хотел поиметь очень много денег. Для этого, собственно, эти гастроли и были затеяны по их инициативе, и физическое состояние артиста не бралось в расчёт. Ходит – и хорошо, кое-как поёт – и это тоже сойдёт, главное, чтобы дожил до конца тура и не откинул копыта раньше времени, а что будет с ним дальше «коллег» мало волновало. И вдруг он придумал какую-то чушь со съёмками. - Фил, ну ты же знаешь, что кино это не твоё, - в своей обычной развязной манере заявил Ситник, мусоля зубочистку, откинувшись на спинку стула и растопырив ноги, чувствуя себя как минимум хозяином положения. – Дадут тебе «Оскар», ага, размечтался. Скорее пендаля из страны, - гыкнул Макс. - Солнце моё, помолчи, - у Киркорова потемнели глаза. – Твоего мнения здесь никто не спрашивал. - А ты че так разговариваешь? Берега попутал? – Ситник взял сигарету из пачки и набычился. – Забыл, кто тебя трахает? Повисла тишина. Все конечно знали, в каких отношениях Максим с их боссом, но чтобы вот так публично об этом заявлять… - А ты, я смотрю, забыл из какого говна я тебя вытащил. И все, что у тебя есть, благодаря мне. Получается, насосал, - теперь Киркоров откинулся на стул, скрестив руки на груди, буквально прожигая в бывшем дыру. Борисов ухмыльнулся. Он терпеть не мог это быдло из Донецка с раздутым самомнением и не понимал, что Филипп в нем нашёл, хотя никогда не осуждал начальника за его пристрастия к мужчинам. Он работал с ним двадцать лет и еще помнил те времена, когда Киркоров был «нормальным», любил женщин и пытался безуспешно на них женится. - Пойдём выйдем? – Ситник схватил стакан и показушно сжал его так, что он лопнул, но на Киркорова это не произвело никакого эффекта. Только зря поранился осколками, которые воткнулись ему в руку. Успенская засуетилась, протянула салфетки, но «качок» невежливо отмахнулся, сам вытащил стекло, продолжая капать на скатерть алой кровью. Киркоров вдруг почувствовал острую боль в деснах. - Зачем выходить? Я тебе здесь все скажу. С этой минуты ты уволен, - Филипп поморщился от неприятных ощущений во рту, равнодушно смотря, как недодиректор взбешенно вскочил со своего места, откинув стул, но нападать на него не решился. - Пизда тебе, пидор, - Ситник сплюнул на пол, показав свою сущность. – Тебя моя братва из-под земли достанет. - Да, господи, ты фильмов из девяностых что ли насмотрелся? Я вроде как не прячусь, - запах крови, сладковатый и пряный, осел у Киркорова на языке, обволакивая нёбо, и ему дико захотелось ее попробовать. В глазах помутнело, красная пелена заволокла взор, и Филипп еле сдерживал себя, чтобы не наброситься на Ситника и не… Прокусить горло, с треском распарывая кожу, наслаждаясь его страхом, его криками, его болью. А потом… Филипп с усилием взял себя в руки, прогоняя мысли зверя. - Все, вали отсюда, чтобы я больше тебя не видел и не слышал. А то окажешься там же, откуда вылез, а конкретно – в жопе. Володя, вышвырни его на хер, - уже личному охраннику, который мгновенно очутился рядом с шефом, стоило Ситнику рыпнуться. Филипп мгновенно забыл про бывшего любовника, который оказался дерьмом, и потрогал передние зубы. Я же недавно был у стоматолога, что там такое. Придётся опять ехать. - Катя, запиши меня на завтра в зубную клинику, похоже, что-то там мне недоделали, - певец поморщился. - А режиссёр кто? – подал голос до поры молчащий Ян, озадаченный некрасивой сценой, которую устроил Ситник. Театр одного актера его не сильно интересовал, больше напрягло внезапное желание босса снять фильм, и не просто клип, а масштабный метр, да еще с замашками на американскую премию. - Какой режиссер? – Филипп, занятый своими ощущениями, вообще потерял общую суть встречи, ради которой всех вызвал. Ему физически становилось плохо, видимо, наступало похмелье, все же ночью они прилично выпили с Сашей, да еще смешали шампанское с текилой. Голову сжимало, сердце скакало как ненормальное, кислорода не хватало, руки затряслись, на лбу выступили капли пота. - Филипп, что с тобой? – Борисов заметил ненормальное состояние начальника. - Похмелье похоже начинается. Накидался вчера, - Киркоров приложил пальцы к вискам, но это, естественно, не помогло. - Так это легко исправить, - облегченно выдохнул Сергей. – Девушка, принесите грамм сто коньячку, горький шоколад и лимон, - директор коллектива сделал заказ подошедшей официантке. - Да не надо. Меня сейчас развезет, - вяло отнекивался Филипп, с отвращением глядя на четырехгранный стакан с янтарной жидкостью, который поставили перед ним. - Филипп, выпей. Зачем терпеть? И надо обязательно поесть. Лучше чего-нибудь горячего, - Борисов искренне переживал за босса, а не показушно, как остальные. - Поем, ладно, - Киркоров взглянул на девушку в фирменной жилетке ресторана с бейджиком «Мила». – Стейк принесите, прожарка blue rare, чтобы крови побольше было. - Крови? – на всякий случай уточнила официантка. - Ну сока, как там по вашему. Не картон короче, - певец заставил себя улыбнуться. - На гарнир что будете? – миленькая девушка с белокурыми волосами, аккуратно забранными в хвостик, приготовилась записывать. - Больше ничего не надо, - Киркоров остановился взглядом на белой, тонкой шейке, под кожей которой пульсировала артерия. Филипп отчетливо слышал, как густая кровь, цветом спелого граната, льётся по венам, сладкая, молодая, вкусная… Киркоров сглотнул, отгоняя пугающие его мысли, и, выдохнув, опрокинул в себя коньяк, закусив долькой шоколада. Все, с алкоголем пора завязывать. Такие мысли в голову лезут маньячные. Так и до «белочки» недалеко. - Пойду выйду. А вы пока думайте над сценарием и вообще… В целом про фильм. Режиссера найдите. Хорошего, кто фэнтези умеет снимать. И быстрее, сразу после Нового года приступим, - резковато озвучив план действий, Филипп встал из-за стола и направился в уборную. Может, ледяная вода поможет охладиться и прийти в себя. - Мы что, реально поведемся на его бредовую идею? – тур-менеджер почти шёпотом озвучил мысли всех собравшихся. – Он сам то понимает чего хочет? И где он возьмёт столько бабла? - А ты что, знаешь как его отговорить? Ему если что засело в голову, так это до конца. Нужно делать, - вздохнула секретарь Успенская. – Позвоню Канделаки, узнаю подробности, а то из его рассказа почти ничего непонятно. - Мне сценарий писать или как? – Ян доедал порцию супа, противно скрябая по тарелке. - Ну ты начни хотя бы, он же спросит, - Борисов посмотрел на часы. – Катя, у него сегодня репетиция с балетом, он помнит? - Я присылала утром рабочий график на день, но он, похоже, даже не посмотрел, - Успенская на всякий случай проверила мессенджер, который с каждым днем работал все хуже. – Блин, сообщения зависли, вот он и не увидел. Надо в «телеге» рабочий чат создать, «ватсапу», похоже, пришла хана. - Сделай и его туда добавь, - согласились с ней мужчины. - Короче, занимаемся подготовкой шоу и ближайших гастролей, выполняем то, что он требует на счёт фильма, а после февральских концертов глядишь и забудет про свое новое хобби, - резюмировал Борисов и встал. Остальные члены коллектива тоже стали потихоньку расходиться, наивно полагая, что собрание закончено. Дожидаться босса осталась только Катя и охранник Владимир. Выйдя из туалета, Филипп засмотрелся на фотки диванов, которые ему присылал Шепс, и забрел в какой-то полутемный закуток, заставленный стеллажами. - Ой! – взвизгнул тоненький девичий голосок, когда Киркоров, таращась в экран смартфона, вломился в кладовую. - О, Господи! Кто здесь? – Филипп сам от испуга чуть не выронил гаджет, налетев на официантку, которая обслуживала их столик. Мила складывала салфетки и никак не ожидала внезапного вторжения высокого во всех смыслах гостя, который своими широкими плечами занял почти весь уголок. - Вы меня напугали, - девушка сжалась в комочек, становясь как будто еще меньше. Киркоров примирительно выставил вперед ладонь. - Простите, я не хотел. Заплутал немного, - обезоруживающая улыбка артиста расслабила официантку. – Проводите меня в зал, пожалуйста. Мила кивнула и попыталась протиснуться мимо плотного певца, но вдруг его большая рука легла ей на плечо. Филипп снова почувствовал запах крови. Девушка перед ним будоражила его, вызывая непонятные чувства, то ли вожделение, то ли голод. - Что вы делаете? – пискнула официантка, чувствуя как прохладные пальцы гостя переместились на ее шею и довольно ощутимо сжали, подтягивая ближе. Она увидела его глаза. Зрачки стали красными и он одним взглядом, словно гипнотизируя, лишил ее воли и способности сопротивляться. - Я не знаю, - наклонившись, выдохнул Филипп в маленькое ушко жертвы, испытывая возбуждение от ее запаха. Он прижал девушку к стене и стал обнюхивать, буквально капая слюной на ее белую кожу. На шейке пульсировала артерия, именно от нее так умопомрачительно пахло, что Филипп терял над собой контроль и не в силах себя больше сдерживать, лизнул шею девушки, медленно, оставляя влажный след, наслаждаясь новыми ощущениями. Мила не вырывалась, ее будто что-то парализовало, и Киркоров, пользуясь ее беспомощностью, почти вжался в нее, продолжая облизывать уже ключицу, отодвинув воротничок форменной одежды. Его ловкие пальцы расстегнули пару верхних пуговичек и он провел языком по ямочке под горлом, из которой шёл все тот же сладкий аромат, только еще гуще и сильнее. Девушка дрожала в его руках, но продолжала смотреть на певца огромными глазами, не моргая, кусая губы, чтобы не закричать, но как назло ее «киска» начала предательски намокать, чувствуя как в нее упирается что-то большое и твёрдое.Филипп и сам не понимал, что он хочет, то ли трахнуть ее в этой полутемной подсобке, то ли укусить, но желания нахлестывались одно на другое, лишая способности соображать. - Мила? Ты куда про… - чей-то громкий голос разорвал оцепенение и в проеме показался официант, замерший на полуслове от увиденного. Киркоров разжал руки и отступил от девушки, тяжело дыша. - Простите, - буркнул Филипп, глянул на пунцовую официантку и быстрым шагом покинул крошечное помещение, проклиная себя за свое нездоровое поведение. Киркоров как пуля подлетел к своему столу, даже не заметив отсутствия членов команды, схватил сумку и куртку, лихорадочно напялил ее, с трудом попадая в рукава и замер, рассеянно смотря на Успенскую. - Сегодня что у нас? - Репетиция и вечером выступление в концерте «Рождество с Лепсом». Еще просится к вам в гости телеканал «Россия-24», взять интервью, - Катю насторожило бледное лицо босса и капли пота, стекающие по вискам. – Вам плохо? - Мне да, плохо. Заболел. Все отменить, вечером только выступлю, - Филипп бросил на стол купюру, со второй попытки затолкал телефон в карман и ломанулся к выходу. – Володя, домой поехали! - Филипп, стейк вам взять? – крикнула Успенская в широкую спину босса, но он уже скрылся в дверях. – Девушка, будьте добры, с собой заверните, - Катя точно знала, что вечером шефа отпустит и он захочет есть. А сейчас и правда пусть отоспится, в конце концов важнее хорошо выступить, чтобы потом желтушные паблики не начали его обливать помоями, смакуя каждый неверный шаг. - Вот этот ничего вроде, цвет правда какашечный, - Саша устало присел на диван, а рядом развалился Олег, вытянув ноги. Братья Шепс уже час бродили по мебельному центру, пытаясь выбрать диван и стол в новую квартиру. Саша фоткал некоторые экземпляры и отправлял Киркорову на одобрение, он сначала отвечал, а потом написал, что занят и велел купить на свой вкус. - Сань, да возьми любой, побольше главное, - младший Шепс откровенно задолбался выбирать и слушать хвалебные оды в адрес любовника брата. – Мне уже ехать скоро, у меня стрим, - Олег посмотрел на часы и зевнул. - Да блин, ты что бросишь меня? – старший Шепс сделал страдальческую гримасу. - Сань, ну реально, сколько можно тут таскаться? Бери любой, вон, синий прикольный или вон тот, бежевый, или с Филькой покупай, - молодой медиум взъерошил волосы и потянулся. – Вообще забавно конечно. - Что именно? – Саша пытался вспомнить какого цвета диваны в доме у Киркорова, но в голове была пустота и боль от выпитого вчера ночью алкоголя. - Хата в центре, диваны, дорогущая кофемашина, неограниченное бабло. Че он с тобой за это делает? – не удержался от подъеба Олег и противно хихикнул. - Я. С ним, - Саша насупился. Такие разговоры ему не нравились, как и панибратское «Филька». - Ты с ним… что? – младшего распирало. – Такую квартирку чем-то заслужить надо. Он извращенец? Любит «золотой дождь»? А может, он копроФИЛ? – Олег громко заржал, чем еще больше разозлил брата. - Он нормальный. Обычный. Кстати, он как актив, так и пассив, - Шепсу не очень-то хотелось посвящать младшего в свою интимную жизнь, но он же все равно не отстанет. - Да ладно? Че, реально ты его чпокал? – Олег придвинулся вплотную к брату и зашептал в ухо, чтобы никто не услышал. – И че, какая задница у Народного? Силиконовая или своя? - Олег, все, хватит. Ты переходишь границы, - Саша встал с дивана и засунул руки в карманы куртки, чтобы не ударить младшего. – Если ты его не любишь, это твои проблемы, но хотя бы уважай человека, который старше тебя почти вдвое. - Ладно, сорян, перегнул. Да не, если у вас все хорошо, то я даже рад, - Олег примирительно обнял брата за плечи. Ругаться из-за Киркорова не хотелось. - Я никогда не был так счастлив. Дело не в квартире и деньгах, а в его отношении. Мне хорошо с ним, - глаза Шепса подозрительно блеснули. – Он не такой, каким его все знают, это маска. А под ней он очень добрый и ранимый, - Саша мечтательно улыбнулся. - Ну да, именно поэтому он порвал тебе жопу на первом свидании, - опять не удержался спирит и помчался по торговому центру, пока его не прибил старший брат. - Дебил! – Саша махнул на Олега рукой, зная, что его уже не переделать. Остановившись наконец на диване цвета топлёного молока, Шепс на всякий случай отправил фото Киркорову, но ответа не дождался, и на свой страх и риск оплатил покупку и доставку. Решив, что на сегодня с предметами интерьера закончено, отправился по своим делам, очень сильно надеясь, что Филипп вечером появится и они проведут ночь вместе. Даже несколько часов без партнёра были для экстрасенса мучением, он давно стал зависим от Киркорова, но сейчас эта связь усугубилась и стала прочнее, и причиной был даже не секс, а нечто невидимое, на уровне подсознания, как единый химический процесс, запускающий реакцию под названием любовь. Филипп все-таки не стал отменять дневную репетицию с балетом, заодно устроив разнос за самовольный уход с рабочего совещания в ресторане. Труппа притихла, таким злющим они босса не видели давно, даже когда он получил ожог и навернулся со ступенек на сцене во время выступления. Идеально отработав танцевальные номера, ни разу не показав, что он не в форме, Филипп переделал еще кучу дел и даже согласился на интервью для федерального телеканала. Зубы перестали его беспокоить, бредовые мысли тоже оставили голову и Филипп наконец-то спокойно выдохнул, списав свое позорное поведение в ресторане на отголоски похмелья. День пролетел пулей и уже ближе к вечеру Киркоров благополучно пробился через все пробки и сидел в гримерке, ожидая своей очереди, чтобы выступить в предновогоднем концерте. Карина суетилась вокруг босса, заканчивая грим, наводя последние штрихи, поправляя локоны. Сегодня она старалась делать все особенно тщательно, и не потому что боялась гнева Народного, хотя еще некоторое время назад он орал как резаный пятиэтажным матом, а потому что от начальника исходил какой-то новый запах, но не духов, а его личный. Запах силы, власти, агрессии, абсолютно мужской, от которого начинала кружиться голова и внизу живота становилось горячо. Карина была убежденной лесбиянкой и соответственно не испытывала к боссу никакого сексуального интереса, но сейчас она старалась держаться от него подальше, чтобы даже случайно не рассматривать его ниже пояса, а он как назло был в белых концертных брюках, туго обтягивающих его выпирающее достоинство. Визажистка закончила с прической артиста и ретировалась к столу, бесцельно переставляя тарелки. - Кариночка, если ты все, нарежь мне стейк пожалуйста, а то пока буду есть – обляпаюсь, - спокойно попросил Киркоров, шустро двигая пальцем по экрану телефона. Карина и раньше готовила ему закуски, обычная просьба, ничего такого, но сегодня руки просто ходили ходуном и пока девушка резала мясо, нож соскочил, оставив на пальце глубокий порез. - Что такое? – Филипп оторвался от гаджета, услышав болезненный вскрик. Он увидел, как помощница трясет порезанным пальцем, из которого обильно течёт кровь, заливая стол. - Боже, ты как так? На, прижми, - Киркоров сунул ей свой платок и встал, намереваясь позвать администраторов и попросить у них аптечку, но идя к двери мимо Карины он резко затормозил, как будто наткнувшись на преграду. Запах и вид свежей крови подействовали на него как красная тряпка на быка, артист схватил девушку за руку и сунул ее палец себе в рот. Сказать, что Карина офигела, ничего не сказать. Она, потеряв дар речи, наблюдала, как босс сосёт палец, прикрыв глаза, и явно не собирается его отпускать. Но, как ни странно, боль от пореза прошла, и визажистка снова ощутила сексуальное возбуждение, да еще тёплый язык Киркорова, лижущий рану, наталкивал на совсем не лесбийские мысли. Ей в ярких красках представилось, как этот ловкий язычок посасывает ее клитор, кружит, порхает, доводит до исступления, заныривает вглубь сочащейся киски, и снова возвращается к пульсирующей пуговке, заставляя выгибаться и кричать от наслаждения. Карина застонала, не контролируя свои эмоции, и Киркоров наконец выпустил палец из своего рта, словно подслушав ее пошлые фантазии. Девушка завороженно смотрела в его глаза, зрачки которых покраснели, он чуть улыбнулся, обнажив зубы, и Карина могла поклясться, что увидела краешки белоснежных клыков. Если сейчас он повалит ее на диван и задерет юбку, она будет орать. Орать от восторга и рвать его дорогущую рубашку в клочья, полосуя спину ногтями, ощущая в себе его… - Филипп Бедросович, пора идти, - заглянувшая так не вовремя Катя Успенская впопыхах не заметила изменения в начальнике и раскрасневшееся лицо подружки. Киркоров надел пиджак, подмигнул дрожащей Карине, у которой полностью намокли трусики, и с ухмылочкой Чеширского кота отправился на сцену.