Vampire: The Masquerade

После выступления, которым Филипп остался более, чем доволен, он переодевался в гримерной, вспоминая вкус своей визажистки, которая дала ему необходимый заряд бодрости, как батарейка, и это уже не казалось ему из ряда вон выходящим, как будто он каждый день это делал. Хотелось еще, чтобы в его кровь влилась чужая, насытила гормонами радости и удовольствия, но Филипп понимал, что это невозможно. Тяжёлый день, богатый на эмоции, наконец заканчивался и можно было отдыхать со спокойной душой. Хотя нет, оставалось только добраться до своего любовника и как следует отжарить его на новом диване, который тот купил. Киркоров закусил нижнюю губу, почувствовав возбуждение. Он разблокировал телефон, намереваясь отзвониться Шепсу и предупредить, что скоро будет, но на экране высветилось имя «Викуся». Блин, завтра же ее днюха! Я и забыл совсем! Ладно, поручу Кате купить букет и что-нибудь из ЦУМа. Да и вообще, лучший подарочек это я! - Викусечка, привет! – ответил Филипп, поставив телефон на громкую связь, одновременно натягивая кроссовку. - Привет, родной! Ты не занят, не отвлекаю? - Да нет, только что отпел в сборном. Домой собираюсь, - Киркоров был рад слышать подругу. - Я быстренько. Просто напомнить, что сбор завтра в шесть, в отеле «Балчуг», дресс-код - «Вечеринка в стиле Гэтсби». - Да, да, я помню. Викуся, ты такая затейница конечно, - Киркоров расплылся в улыбке. - Ты один или плюс один? Филипп задумался. Может, взять с собой Сашу? Вечеринка закрытая, на фото его светить не обязательно, да и будут там все свои. Заодно познакомится с нужными людьми, себя покажет, других посмотрит. И сколько можно его прятать, раз уже начались серьёзные отношения. Мальчик он умный, галантный, один голос чего стоит, все женщины будут его. Решено! - Я плюс один, - Филипп натянул кепку, заправив под нее вылезшие пряди. - Поняла. Все, дорогой, не задерживаю. До завтра! - До завтра! – Киркоров отключился и подумал, что ему очень повезло с подругой, и что они с Шеляговой давно научились понимать друг друга с полуслова. Он только хотел набрать Шепса, как тот позвонил сам, словно поймав ментальный сигнал. - Привет, - Саша еще не решался называть Народного вслух уменьшительно-ласкательными прозвищами. – Тебя ждать сегодня? - Вот как раз собираюсь, - Филипп улыбнулся, представив лицо своего медиума. – Что-нибудь купить? - Нет. Курицу на ужин хочу приготовить. Ты же ешь такое? – в голосе Шепса слышалась искренняя радость. - Конечно. Но, может, доставка? Зачем тебе возиться самому? – тихо отвечал Киркоров, идя на парковку в сопровождении охранника, по пути кивая коллегам. Ему не хотелось, чтобы кто-то невольно подслушал его разговор. Еще эти вездесущие журналисты со своими микрофонами и камерами, бегающие вокруг как тараканы. Один умудрился сфотографировать артиста без спроса, ослепив вспышкой. Филипп внезапно разозлился, волна ярости поднялась из центра груди и заставила покрепче сжать ремень сумки. - Что там у тебя? – Саша через телефон уловил изменившуюся в отрицательную сторону энергетику любимого. - Да козел один ослепил, - стараясь изо всех сил сдержать порыв и не прибить настырного фотографа ответил певец, продолжая идти на выход широкими шагами. - Филипп Бедросович! Киркоров обернулся на показавшийся ему знакомый женский голос и тут же получил новую вспышку прямо в глаза. - Ты охуел?! – Филипп метнулся к замешкавшемуся блогеру и схватил его за грудки. Щуплый фотограф совсем близко увидел покрасневшие глаза артиста и острые, белые клыки, готовые разорвать его на тысячу частей. - П…Простите… П… Пожалуйста… Я… - Иди на хер отсюда и чтобы удалил все фотки, ясно? – двухметровый певец встряхнул паренька как тряпочку, отталкивая от себя неожиданно с такой силой, что фотограф отлетел к стене, прилично об нее ударившись. – А ты какого хуя ворон считаешь?! – уже охраннику, который действительно расслабленно тащился на некотором расстоянии от босса. – Охренели совсем! Ничего делать не хотят! Разъяренный Киркоров плюхнулся на сиденье авто, вспомнив, что он так и не завершил разговор, сжимая телефон в ладони. - Санечка, прости, журналюги достали, - Филипп снова ощутил острую зубную боль, внезапную и нестерпимую. – Ты что-то меня спрашивал? - Про ужин. Для чего тебе охрана, если ты сам должен с ними разбираться? – Шепс стал невольным свидетелем вспышки гнева любимого человека. - Уволю всех, сели мне на шею и ножки свесили! - Филипп поморщился и нажал на десну, которая буквально горела. – В аптеку заехать надо, - водителю, предполагая, что без обезболивающих он сегодня не уснет. - Что болит? – Саша, как эмпат, мгновенно проникся киркоровским плохим самочувствием. - Зубы. Недавно был у врача, вроде все мне там сделали, отколотый нарастили, так теперь в другом месте заболело, - Киркорова начало знобить. Еще не хватало, чтобы к концу года разнесло лицо. - Господи, бедный, зубы - это жопа, - посочувствовал медиум, понимая, что партнёру явно будет не до ужина. – Можно тебя тогда попросить? Купи мне пожалуйста что-нибудь от… - Саша замолчал, не зная как озвучить деликатную проблему. - От чего? – Филипп не расслышал, мыча от боли, которая дергала всю челюсть. - Ну… Блин. Короче. У меня там, проблема, - начал мямлить Шепс, стесняясь говорить прямо. - Саша, скажи нормально, я не понимаю, - артист разозлился, держась за щеку. - Да блин, задница болит. У тебя слишком большой и… короче, трещина там не заживает, - еле смог выдавить из себя медиум, с трудом поборов смущение. Все-таки рассказывать своему именитому любовнику о порванной пятой точке было ужасно неловко. - Я понял, все куплю. И давай договоримся друг от друга ничего не скрывать. Хорошо? – Киркоров нашел в себе силы улыбнуться. Все же ему повезло в этот раз с партнёром, такой он настоящий, милый, трогательный и наверное впервые за долгое время Народному было с ним спокойно, без постоянных эмоциональных рывков, мешающих нормально жить. - Хорошо. Жду тебя, родной, - Саша тоже улыбался, судя по тону, и думал примерно тоже самое, что и Филипп. На всякий случай он решил запечь курицу с горчицей и чесноком в красном вине и сделать овощной салат. Даже если сегодня Филипп не сможет поесть, то останется на завтра. Не пропадать же продуктам, раз начал готовку. Затарившись всем необходимым в аптеке при помощи водителя, Киркоров приехал в переулок имени себя. - Володь, на сегодня все, можешь отдыхать. Завтра наберу, но не раньше двенадцати, - Филипп пожал руку верному шофёру, который был с ним уже не меньше двадцати лет, знал всё и обо всех, но даже под пытками не выдал бы секреты своего босса. И не потому что тот ему прилично платил, а потому что понятие честь и совесть это не просто слова и значили они для Владимира куда больше, чем сумма с пятью нулями в месяц. - Не вкусно? – Саша грустно наблюдал, как Киркоров из вежливости попробовал кусочек курицы и отодвинул тарелку. - Очень вкусно. Жевать не могу, прости, зайчик, - Филипп скривился и налил себе еще вина. Он лгал. Зубы были не причем. Жареная курица имела для него вкус картона, а ему хотелось сырой и обязательно с кровью. Но не признаваться же в своих откуда-то появившихся пристрастиях. Он и так напугал любовника своим видом, ввалившись в квартиру: трясущийся, с ледяными руками и белым, почти синим цветом лица. Только после горячего душа стало чуть получше, когда Филипп слопал почти целую пачку «Кетонала», запивая вином под неодобрительные, но молчаливые взгляды Шепса. - Лягу ладно? Прости, нехорошо мне что-то, - Киркоров нежно чмокнул партнера в губы, и пошёл в спальню, прихватив бутылку. – Ты скоро? Поваляемся, телек посмотрим. - Иди, уберу все и приду, - Саша расстроенно проводил взглядом Киркорова, сильно переживая за него. До завтра и зубного еще дожить надо, он помнил, как мучился со своими и знал какая это боль. Надеясь, что обезболивающие вкупе с алкоголем помогут и Филипп уснет, Шепс быстро убрал со стола, вымыл посуду, принял душ и тихонько вошёл в спальню.Киркоров спал, даже не сняв халат, сжимая в руке телефон. На носу – оптические очки, а на животе - пульт от телевизора, который показывал какой-то русский сериал. Саша осторожно вытащил гаджет, выключил телевизор, но когда попытался снять очки, Филипп открыл глаза. - Блин, прости, разбудил, - Шепс, злясь на себя, поцеловал партнёра, надеясь, что тот сейчас снова заснёт. - Иди ко мне, - Киркоров сграбастал Сашу и повалил на себя, страстно целуя взасос. Шепс, неожиданно обрадовавшись, тут же ответил взаимностью, прижимаясь посильнее, стараясь согреть его и хоть немного облегчить страдания. - Я знаю, что тебе поможет, - Саша, жарко целуя каждый сантиметр тела любовника, развязал его халат и спустился к паху. Запах… этот сводящий с ума мускусный аромат его тела ударил в нос, заставляя низ живота снова отозваться сладким спазмом, наполняя собственный орган кровью. Тёплой ладонью он обхватил член, слегка сжимая. Филипп прикрыл глаза, чувствуя, как мягкие пальцы медиума скользят по коже, исследуя каждую вену. Саша наклонился ближе и его губы, нежные и трепетные, коснулись головки. Языком лизнул кончик, собирая вязкую каплю, выступившую на нём, и медленно, растягивая удовольствие, начал свою игру, облизывая по спирали, посасывая, то прижимая к нёбу, то лаская уздечку лёгкими, дразнящими движениями.Одна его рука ритмично двигала кожу, от основания к головке, усиливая наслаждение, второй он поглаживал твердый пресс Филиппа, чувствуя как тот согревается от жарких ласк и часто дышит. Пальцы Киркорова по-хозяйски легли на затылок партнера, слегка сжав волосы, направляя. - Хороший мальчик, - выдохнул он, немного приподнимаясь на подушках. – Поласкай себя тоже, так, чтобы я видел. Шепс лег боком, схватился за стоящий колом член и сжал его, постанывая от накатывающего возбуждения, но не забывая работать языком. Филипп надавил на голову чуть сильнее и Саша понял его желание без слов. Сделав глубокий вдох, широко раскрыл рот. Губы плотно обхватили головку, и он начал медленно заглатывать, сначала на треть, затем наполовину, обильно смазывая его ствол слюной. Кожа была натянута до предела, гладкая и нежная, с рельефными венами. Ритм ускорялся. Саша работал губами и языком, стараясь уделить внимание каждому участку. Когда почувствовал, что Филипп уже на грани того, чтобы перехватить инициативу, он решился на то, что Киркоров любил больше всего. Набрав побольше воздуха, расслабил горло и толкнулся вперед, принимая член целиком. Головка мягко, но настойчиво ткнулась в самое горло. Гортань обожгло жаром, глаза непроизвольно увлажнились, а рефлексы на мгновение заставили тело сопротивляться, но Саша подавил их. Он хотел чувствовать его всего, без остатка. - Блять! – рыкнул распаленный Киркоров, приподнимаясь чуть выше. Он больше не сдерживался. Пальцы намертво впились в волосы любовника, и он начал сам задавать темп. Жестко, глубоко, до самого основания — член вбивался в глотку, заставляя Сашу издавать приглушенные, утробные звуки. Он задыхался, чувствуя, как мощно распирает рот, как он упирается в самые гланды, но эта близость, эта его абсолютная власть надо ним только сильнее разжигали огонь внутри. Шепс поднял на Филиппа глаза — покрасневшие, полные слез и обожания. Киркоров смотрел на партнера сверху вниз с такой первобытной звериной страстью, что перехватывало дыхание. Он видел борьбу медиума с собой, видел его покорность и наслаждался ею. - Заглатывай всё, до самого конца, — хрипел он, не прекращая своих ритмичных движений. — Покажи, как сильно ты меня хочешь! Шепс обхватил основание члена рукой, помогая себе, и ускорил темп, насколько это было возможно. Звуки влажных чавканий и тяжелого дыхания партнера заполнили комнату. Саша чувствовал, как мышцы на ногах напряглись, как член стал еще тверже. В какой-то момент Филипп замер, на секунду прекратив движение, и Саша понял — сейчас. Тело Киркорова выгнулось струной, он глухо зарычал, и медиум ощутил, как первая порция горячей, густой спермы толчком ударила в горло. Он не отстранился, напротив, прижался плотнее, жадно глотая обжигающую жидкость, принимая её как высшую награду. Одна струя, вторая, третья… Он извергался долго и мощно, пока Шепс продолжал ласкать ствол и головку губами, стараясь не упустить ни капли. Когда он наконец обессиленно откинулся на подушки, Саша медленно выпустил член, слизав с него последние капли. Киркоров открыл глаза и посмотрел на любовника с нескрываемым восхищением. - Санечка, какой же ты… Спасибо, - он протянул руку, поймал его за подбородок и притянул к себе для долгого, влажного поцелуя. – А теперь твоя очередь получить наслаждение, - Филипп развел ноги в стороны, согнув в коленях. – Бери смазку и поехали. Саша, находясь на пределе, мгновенно выхватил тюбик из тумбочки, смазал себя и партнера и не особо церемонясь, толкнулся в тугое анальное колечко любовника. Не обращая внимания на его вскрик, он улегся всем весом на Киркорова и начал рьяно и жёстко вколачиваться в его нутро, сходя с ума от количества феромонов, выделяемых партнером, от его мокрого, уже горячего тела, от его узких стенок, которые сдавливали его член, почти доводя до финала. Филипп стонал под ним, внутри всё пульсировало, каждый его выпад задевал ту самую точку, разгоняя по телу электрические разряды. Наслаждение накатывало волнами, становясь почти невыносимым, граничащим с болью, но он хотел большего, хотел той самой крови, которая стала его навязчивой идеей. Киркоров обхватил Сашу покрепче и вонзил появившиеся клыки в шею, прямо в артерию, присасываясь к ране и поглощая эту живительную влагу. Саша в ту же секунду застонал громче и забился в судорогах оргазма. Филипп оторвался от него, ощущая как горячие струи бьют по его простате, кровь медиума смешалась с его кровью и в это мгновение мир взорвался ослепительной белой вспышкой, почти оглушив собственным криком. Саша обмяк, лежа на Киркорове, придавив его своей тяжестью. Их сердца стучали так быстро, что казалось, они хотят проломить грудные клетки. Мужчины лежали в тишине, нарушаемой только их рваным, хриплым дыханием. Киркоров приподнял партнера за подбородок, ласково убрал прилипшие ко лбу волосы и посмотрел в глаза. В его взгляде больше не было той хищной жесткости, только тихая, усталая нежность. - Я люблю тебя, мой хороший, - шепнул он, улыбаясь, и последнее, что запомнил Саша, проваливаясь в сон, его острые, белые клыки.