Город Ада

Разделение прошло быстро и без слов. В полуразрушенном гараже участка, под тревожным красным светом аварийки, две группы ненадолго замерли перед разводом. Группа Б (Гордон, Слэйд, Дэдшот, Крок, Харли, кучка выживших копов и тихо плачущие за решёткой заключённые) грузилась в бронированный фургон и два уцелевших полицейских внедорожника. Слэйд бросил последний оценивающий взгляд на Бэтмена — не пожелание удачи, а холодную проверку союзника перед долгой охотой. Гордон лишь кивнул, его рука сжимала ствол выданного Бэтменом импульсного пистолета. «Найдите его, Бэтмен. Найдите Дика.» Группа А — Бэтмен, Дэмиэн и Тим — исчезли в тумане с другой стороны, как тени. Их план был прост: использовать крыши и вентиляционные шахты, максимально избегая улиц. Но Готэм, казалось, помнил их маршрут. Туман сгущался, становясь почти физическим барьером. Он не просто скрывал вид — он искажал пространство. Знакомая лестница на крышу оказывалась тупиком. Пожарная лестница, на которую они рассчитывали, была полностью съедена ржавчиной и рассыпалась под весом Дэмиэна. Им пришлось спуститься на землю. — Отец, мы сбились с курса, — пробормотал Дэмиэн, сверяясь с портативным сканером, экран которого плыл в статике. — Навигация бесполезна. Магнитное поле искажено.» — Мы идём на интуицию, — сказал Бэтмен. Его взгляд был прикован к окружающему миру, ища закономерности в хаосе. — Туман реагирует на нас. Сгущается там, где мы пытаемся идти прямо. Он направляет.» — Куда? В ловушку?» — спросил Тим. Он шёл чуть позади, его лицо под маской было бледным. Он до сих пор вздрагивал от каждого шороха, вспоминая школу и Пироменидоголового. — Возможно. Но любая ловушка — это тоже информация», — ответил Бэтмен. Они свернули в узкий переулок, который должен был вывести их к каналу. Вместо этого он упёрся в кирпичную стену, которой там никогда не было. На стене, свежей краской, будто нанесённой час назад, красовался граффити — стилизованный, искажённый символ летучей мыши, но с треснувшим крылом. Под ним одна фраза: «Птица в клетке поёт грустнее». В этот момент туман позади них сгустился, отрезав обратный путь. Спереди — глухая стена. Они оказались в ловушке. — Разделяемся, — тихо сказал Бэтмен. — Дэмиэн, вверх по водосточной трубе, проверь, что на крыше. Тим, со мной. Ищем скрытый проход. Он должен быть.» Дэмиэн, не колеблясь, полез по полуразрушенной трубе и скрылся в пелене. Тим и Бэтмен начали простукивать стену. И тут тишину разорвал звук — не скрежет и не вой, а тихая, мелодичная насвистываемая мелодия. Знакомую мелодию из старого циркового представления. Из тумана в конце тупика, словно материализуясь из самого воздуха, вышел Дик Грейсон. Но это был не Дик. Вернее, не совсем он. Его костюм Найтвинга был тёмным, почти чёрным, с прорезями, из которых сочился тусклый свет. Ткань выглядела грубой, кожистой, местами порванной и зашитой чем-то, похожим на сухожилия. Его лицо скрывала неподвижная маска арлекина с застывшей чёрной слезой на щеке. В руках он вращал два острых, изогнутых клинка, сделанных, казалось, из обломков трапеций. — Дик…» — выдохнул Тим. — Брат, — голос Дика звучал эхом, наложенным на его собственный, но искажённым, словно из старого радиоприёмника. — Вы пришли на представление. Но билеты… не продаются. Их вручают.» «Дик, это я. Брюс. Ты должен бороться с этим», — сказал Бэтмен, медленно делая шаг вперёд, раскинув руки в жесте, показывающем отсутствие угрозы. — Бороться? — Дик (или то, что в нём стало) склонил голову набок. — Я не борюсь, Брюс. Я понял. Здесь не нужно бороться. Нужно принять. Боль. Страх. Потерю. Они — краски, которыми пишется истинное лицо Готэма. Я принял свою. А вы?» Он взмахнул рукой, и из тумана за его спиной выплыли смутные, искажённые образы: падающие акробаты, смеющаяся маска Джокера, плачущий мальчик (это был он сам, маленький Дик). «Он показал мне. Город. Он живой. И он хочет, чтобы его поняли.» — Это не понимание, Дик! Это одержимость!» — крикнул Тим. «Ты позволяешь этому месту использовать тебя!» — Использовать? Нет. Я стал его голосом. Его проводником. Он ведёт тех, кто готов слушать, к сердцу. К истине. А тех, кто сопротивляется…» — Дик внезапно ринулся вперёред. Его движения были неестественно стремительными, лишёнными привычной грации Найтвинга — это были резкие, угловатые выпады хищной птицы. Бэтмен парировал первый удар клинка предплечьем костюма. Металл скрежетал. — Дэмиэн! Тим!» — бросил он приказ. Сверху, словно падающая звезда, спикировал Дэмиэн, его меч пролетел прямо на Дика. Но искажённый Найтвинг, не глядя, отбил удар одним клинком, а вторым едва не пронзил Дэмиэна, если бы тот не отпрыгнул в последний момент. Тем временем, Бэтмен не атаковал. Он защищался. Уворачивался. И говорил. Говорил тем тихим, настойчивым голосом, который пробивался сквозь годы тренировок, боли и доверия. — Ты не один, Дик. Ты никогда не был один. Я дал тебе клятву. В ту ночь в цирке. Я сказал, что ты теперь мой сын. Что твоя боль — моя боль. Ты помнишь?» Удар Дика на мгновение замедлился. — Помню пустоту. Помню, как ты стоял там, в тени, такой же сломленный, как и я. Ты не забрал боль. Ты просто дал ей новую форму. Костюм. Миссию. Ещё одну клетку.» — Это был выбор! — парировал Бэтмен, отбивая очередной выпад. — Выбор не сдаваться! Выбор не позволить боли определить тебя! Ты был первым, Дик. Ты показал мне, что это возможно! Что можно нести свет, даже будучи рождённым во тьме! Не отдавай это! Не отдавай себя!» Он сделал то, чего почти никогда не делал в бою. Он обнял Дика. Не чтобы обездвижить, а чтобы удержать. Схватив его запястья, он прижал искажённого сына к своей груди, игнорируя острые края его костюма, впивающиеся в его броню. «Я не отпущу тебя. Никогда. Ты мой сын. Вернись.» Дик замер. Его тело напряглось, потом задрожало. Из-под маски арлекина послышался сдавленный звук — не рык твари, а человеческое рыдание. Чёрная, маслянистая жидкость (слезы? туман?) потекла из-под маски. Его клинки выпали из рук, со звоном ударившись о мостовую. «Брюс… мне так… страшно… — его голос, наконец, стал его собственным, сломленным и юным. — Они падали… и падали… и я ничего не мог сделать…» — Я знаю. Я тоже ничего не мог сделать. Но мы можем сделать что-то сейчас. Вместе.» Маска на лице Дика треснула и отпала. Под ней было его настоящее лицо, залитое слезами и чёрными прожилками, которые медленно отступали, как болезнь. Тёмный костюм потерял свой зловещий блеск, превратившись в простую, изорванную версию его обычного облика. Он обмяк в объятиях Бэтмена. Дэмиэн и Тим осторожно приблизились. Впервые за долгое время Дэмиэн смотрел не с презрением, а с чем, что могло быть пониманием. Тим положил руку на плечо брата. Внезапно Дик вздрогнул и открыл глаза. Они снова были ясными. «Участок… Альфред… ты пытался связаться?» «Постоянно. Нет ответа.» Дик слабо покачал головой. «Не ищи ответа. Здесь… время течёт по-разному. Для разных людей. Я видел… версии. Он может быть и жив для себя, и мёртв для нас. Пока мы здесь… нужно идти к источнику. Он в доках. Я… чувствую дорогу теперь. Потерянную часть себя.» Он встал, всё ещё шатаясь, но уже своим, уверенным движением. Он был измождён, но в его глазах снова горел огонь. «Мы должны спешить. Группа Б… они станут отличной приманкой. И твари… они уже идут за их запахом страха. У нас есть окно.» Они снова стали командой. Пусть раненой и потрёпанной, но цельной. Четверо Робинов, прошлых и настоящих, вместе с их учителем. Бэтмен бросил последний взгляд на свой коммуникатор, на безмолвный канал Альфреда. Он заглушил тревогу. Сейчас он должен был вести своих сыновей. Остальное… придётся отложить. «Веди, Дик. — Бэтмен кивнул. — Иди к сердцу тьмы. Мы за тобой.» И они двинулись в самую гущу тумана, ведомые тем, кто побывал по ту сторону безумия и сумел найти дорогу обратно. Их воссоединение было не концом испытаний, а началом самого опасного этапа — путешествия в эпицентр, где законы реальности переставали работать окончательно. *** Конвой группы Б двигался по набережной, словно слепой котёнок в собачьей будке. Туман здесь был особенно густым, пропитанным запахом гнилой воды, мазута и чего-то сладковато-медицинского. Броневик Гордона шёл впереди, за ним — фургон с заключёнными и выжившими офицерами, замыкал внедорожник с Дэдшотом за рулём, Кроком на «турели» из разбитого люка и Харли, высунувшейся в окно и машущей невидимой публике. Их путь не был мирным. Туман рождал преследователей. Не крупных манифестаций, а рои быстрых, цепких тварей — нечто среднее между крысой и скорпионом, вылезающих из канализационных люков и сваливающихся с опор мостов. Они атаковали волнами, пытаясь пробить колёса, вскарабкаться на борта. Первый заключённый погиб быстро и тихо. Одна из тварей проскользнула через разбитое вентиляционное отверстие в фургоне. Заключённый, дрожавший в углу, даже не успел крикнуть — существо впилось ему в горло, и через секунду тело начало неестественно быстро чернеть и рассыпаться, как гнилое дерево. Офицер, охранявший их, в ужасе расстрелял тварь, но от человека осталась лишь куча тёмного пепла и вонь. Вторая смерть была громче. Во время очередной остановки, когда группа отбивалась от особенно яростной атаки, один из заключённых, охваченный паникой, вырвался из фургона и бросился бежать в туман, крича, что лучше одному. Он не пробежал и десяти метров. Из тумана выплыли длинные, похожие на щупальца тени, обвили его и утащили вглубь пелены. Его крик оборвался на полуслове, сменившись мокрым хрустом. Остался один. Молодой парень, дрожащий как осиновый лист, по имени Лео. Он уже не плакал. Он просто сидел, уставившись в пустоту, понимая, что его шансы равны нулю. Гордон, наблюдавший за этим из броневика, сжал руль до хруста в костяшках. «Чёрт возьми…» Рядом с ним, на пассажирском сиденье, Слэйд Уилсон невозмутимо чистил ствол своего импульсного пистоля. - Один меньше ртов, которые надо кормить, и меньше паники, которую надо контролировать. Жестокая арифметика, комиссар, но единственно верная.» - Они были под моей защитой!» — рявкнул Гордон. - И теперь они под защитой вечного сна. В этой ситуации — лучший вариант.» Их диалог прервала новая атака. Твари попытались опрокинуть фургон. Крок, высовываясь из люка внедорожника, отстреливался из крупнокалиберного пулемёта, срываемого со склада участка, но твари были слишком быстры и многочисленны. Одна из них, более крупная, с клешнями как у богомола, прорвалась сквозь заградительный огонь и прыгнула прямо на капот броневика Гордона, разбивая лобовое стекло. Гордон инстинктивно закрылся рукой, выхватывая пистолет. Но Слэйд двигался быстрее. Он не стал стрелять — пуля могла рикошетить в Гордона. Вместо этого он резко открыл свою дверь и, используя её как таран, ударил ею по твари, сбивая её с капота. Затем, выскочив, добил её точным выстрелом в сочленение между головой и туловищем. - Вылезай, комиссар. Эта телега уже не поедет.» Пока они перегружались в фургон, на них с крыши соседнего склада спикировала ещё одна тварь. Дэдшот, стоявший на крыше фургона, уже вскинул винтовку, но угол был неудобный. Слэйд, увидев движение, резко оттолкнул Гордона в сторону, приняв удар на себя. Когти твари скользнули по его бронепластинам, оставив глубокие царапины, но не пробив. Слэйд, не издав ни звука, схватил тварь за «шею» и с хрустом свернул ей что-то, похожее на позвоночник, бросив труп под колёса. - Спасибо», — хрипло сказал Гордон, поднимаясь. - Не стоит. Ты пока что единственный, кто знает этот город лучше меня. Ты — актив. Его, — Слэйд кивнул на Дэдшота, который отдал ему короткий, деловой кивок, — тоже. Остальные — расходный материал. Включая меня, если дойдёт до того.» Они двинулись дальше пешком, фургон таранил завалы, расчищая путь. Во время очередной короткой передышки под мостом, Гордон, перевязывая порезанную руку, не выдержал. «Почему, Уилсон? Почему ты нас прикрываешь? Ты же мог просто смыться, использовать нас как приманку и идти своей дорогой.» Слэйд, прислонившись к бетонной опоре, жевал какой-то концентрат. Он посмотрел на Гордона оценивающе. «Потому что, Гордон, в этой игре есть правила. И первое правило — одиночки дохнут первыми. Мышь понял это. Я тоже. Вместе мы — единица выживания. Разобьёмся — умрём. А я, — он откусил, — ещё не готов умирать в этой серой дыре. Кроме того…» Он замолчал, и в его обычно каменном взгляде промелькнуло что-то отдалённо напоминающее уважение. «…Я видел, как ты держишься. После Буллока. Ты не сломался. Ты стал злее. А злость в таком месте — это валюта. Ты стал ценнее.» Гордон покачал головой. «Я не герой. Я просто делаю свою работу.» «В этом-то и дело. Ты её делаешь. Даже когда работа превратилась в ад. Это… последовательность. Редкое качество.» Воспоминание ударило Гордона неожиданно. Он посмотрел на Слэйда, на его шрамы, на холодную эффективность. - Пару лет назад… дело о похищении детей у реки. Мы знали, где они, но не могли подобраться — слишком хорошо охранялось. А потом… охрана просто исчезла. Нашли их связанными, с выбитыми зубами, но дети были целы. Ни одной улики. Работа профессионала. Ты. Это был ты?» Слэйд медленно пережёвывал. Его лицо ничего не выражало. - Детей я не трогаю, Гордон. Это… правило.» Он не подтвердил и не отрицал. Но его тон сказал всё. Дэдшот, сидевший рядом и чистивший оптику, хрипло фыркнул. - О, смотрите, у киллера-машины есть сердечко. Тронуло.» - Заткнись, Лоутон, — беззлобно бросил Слэйд. — У тебя своя история с дочкой. Мы все здесь не святые. Просто одни грехи пахнут лучше других.» Харли, слушавшая всё это, раскачивая ногами на бампере, вдруг сказала: «Знаете, мистер Джей говорил, что в каждом злодее есть кусочек грустного клоуна, который просто хочет, чтобы его поняли. Может, вы все просто… грустные клоуны?» На этот раз даже Крок хмыкнул. Гордон смотрел на Слэйда. На наёмника, убийцу, человека без принципов, который только что спас ему жизнь и, возможно, много лет назад спас ни в чём не повинных детей. Мир перевернулся с ног на голову. В этом апокалипсисе мораль стала роскошью, а выживание — единственной добродетелью. И в этих новых тёмных правилах Слэйд Уилсон оказался… почти надёжным. «Двигаемся, — скомандовал Слэйд, отталкиваясь от опоры. — Тишина слишком долгая. Они что-то затевают.» И он был прав. Когда они снова тронулись в путь, туман впереди начал сгущаться не просто в стену, а в нечто, напоминающее воронку. Она затягивала в себя пепел, свет, звук. И из её глубины доносился низкий, вибрирующий гул, похожий на биение огромного, гниющего сердца. Слэйд обменялся взглядом с Гордоном и Дэдшотом. Никаких слов не нужно было. Приманка сделала свою работу. Они привели их прямо к двери. Теперь оставалось только выяснить, что ждёт их внутри. И выживет ли хоть кто-то, чтобы рассказать об этом Бэтмену.