When you successfully made a mistake

      Свет Охемы — Мехагелиос на руках Кефала — заливал белоснежные плиты главной площади города жидким золотом и приятным теплом. Торговцы зазывали к лавкам со своими товарами проходящий мимо народ, дети бегали по улицам и играли - мирная жизнь текла своим чередом, будто черного течения никогда и не существовало.       На краю мраморного фонтана сидел Фаенон, унылым взглядом смотрящий на какую-то замысловатую безделушку, принесенную из антикварной лавки.       Мидей наблюдал за Спасителем с привычного места — с крыши одного из домов, где часто собирались парочки. Принц тяжело вздохнул — еще несколько минут назад златиус вернулся с поляны, где играл с детьми, и собственное настроение было приподнятым и легким, пока он не увидел Фаенона. Спаситель был погружен в себя, плечи были напряжены, а обычно доброе и открытое лицо, что светило улыбкой ярче самого Мехагелиоса, затянуто пеленой разочарования - если бы у Фаенона был хвост, то сейчас тот точно был бы опущен. Вид златиуса казался принцу слишком нереальным, будто этот образ создал желавший запутать всех Загрей.       Вздохнув снова, Мидей покачал головой — кажется, новый старьевщик, что заменял своего заболевшего коллегу, оценил находку Спасителя в сущие гроши, а Фаенон, чья душа была привязана к древностям незримыми цепями и канатами, воспринял это как личное оскорбление или проигрыш.       "Ну вот, опять, — тяжело вздохнул Мидей, устало потирая переносицу, — Весь день испорчен из-за какого-то проржавевшего подсвечника или ржавой монеты из Стиксии."       Принц павшего Кремноса устало закатил глаза, стоило Спасителю вновь приподнять плечи в печальном вздохе, оттолкнулся от стены и решительно направился вниз к мраморному фонтану. В голове то и дело крутились варианты фраз, один другого остроумнее и подходящее. Подойти, хлопнуть по плечу, сказать что-нибудь колкое в привычной манере? Нет, сегодня это не сработает, может, даже сделает ситуацию хуже. Предложить поспорить на что-нибудь дурацкое, с целью выманить на тренировку, после которой сегодняшняя неудача забудется? Точно нет — проверял и потерпел поражение. Купить какую-нибудь понравившуюся безделушку, несмотря на цену? Фаенон может как обрадоваться, так и увидеть в этом жесте подачку. Не самая лучшая идея.       Мысли продолжали кружиться в сумашедшем танце в голове принца Кремносса, перекрикивая друг друга, смешивая привычную дерзость с искренним, но тщательно скрываемым желанием помочь. Мидей замер, так и не решив какой тактикой воспользоваться.       Осознание проблемы пришло, когда Фаенон, наконец, оторвался от созерцания злосчастного антиквариата в руках, подняв на вечного соперника и друга удивленный и полный грусти взгляд — явно не ожидал встречи сейчас и при таких обстаятельствах. В голубых глазах златиуса читалась наивная, ребяческая обида, прикушенная едва заметно нижняя губа чуть подрагивала — от вида опечаленного Фаенона, походящего сейчас на щенка более, чем когда-либо, у Мидея на мгновение перехватило дыхание, а сознание окончательно отказалось функционировать. Вместо едкой дружеской шутки, с губ принца сорвалось совершенно иное: — Я люблю тебя. Пожалуйста, не грусти.       В тоже время в голове полубог Раздора четко услышал иное: "Неужели Спасителью не нравится мраморный фонтан?"       В воздухе повисла плотным, звенящим коконом тишина. Все звуки шумного полиса будто стали тише, а свет Мехагелиоса вдруг стало обжигающе ярким.       Фаенон сморгнул и замер, и пальцы, сжимавшие безделушку, разжались. Медная вещь с безшумным звуком упала на каменную дорогу, покатилась и замерла у ног Мидея. В глазах Спасителя плескалось море изумления и непонимание услышанного. Желая что-то сказать Фаенон приоткрыл рот, но ни звука не последовало.       Мидей был удивлен не меньше. Мужчина замер, не до конца осознавший произошедшее. Внутренний голос кричал и требовал превратить все в шутку как можно быстрее, но как на зло все известные слова, даже из кремноского, вылетели из головы принца. — Ты… что? — наконец выдохнул слегка наклонив голову на бок Фаенон, и голос его звучал тихо и хрипло.       Принц, все еще пойманный в ловушку собственной оплошности и сломавшегося невовремя мозга, сделал попытку исправиться: привычно хмыкнул, пытаясь придать лицу привычное насмешливое выражение, но получилось лишь жалкое подобие.       "Ослышался. Мидей, вдохни, выдохни и скажи, что предлагал сходить выпить! Скажи что угодно!"       Но вместо того чтобы предложить пойти в купальни и заказать чего-нибудь крепкого, язык, окончательно вышедший из-под контроля, выдавил: — Что? Я сказал… не грусти. Из-за этого хлама.       Кажется, получилось слишком неестественно, отчего златиус хотел стукнуть по лбу и мысленно обозвать себя полным идиотом.       Фаенон не отвечал — просто смотрел на принца, а затем медленно поднял руку, принявшись массажироват виски, словно пытаясь привести в порядок скомканные мысли. — Мидей… — Спаситель чуть улыбнулся, и в голосе прозвучала более мягкая и нежная нота, — Может, пойдем в купальни и выпим немного хорошего вина? Без споров. Просто отдохнем. — Если это избавит Охему от твоего грустного лица, — все же смог выдавить что-то схожее на привычную манеру Мидей, мысленно радуясь, что маневр, кажется, удался, и Фаенон более не грустит.

***

      Теплый, влажный воздух, пропитанный ароматами целебных трав, солью и дорогих масел, обволакивал, стоило переступить порог купален. Шум полиса остался снаружи, за толстыми стенами из мрамора, и здесь царила тихая, умиротворяющая атмосфера. Чтобы их не беспокоили и чтобы не беспокоить других, мужчины отправились на верхний этаж в купальни златиусов.       Фаенон первым вошел в воду, погрузившись по плечи, и откинул голову на край, закрыв глаза. Казалось, напряжение начало медленно растворяться в теплой воде, отпуская Спасителя. С едва заметной улыбкой облегчения Мидей, немного медленнее, последовал за ним, стараясь не вглядываться в лицо вечного соперника и товарища. Полубог Раздора опустился рядом, чувствуя, как жар воды забирает всю боль и усталость в мышцах. — Гранатовый сок? — просто предложил Фаенон, не открывая глаз, кивнув в сторону небольшого столика с амфорой и двумя глиняными киликами. — Хорошая идея, — отозвался Мидей, наливая, и добавил с привычной усмешкой, — Спорим, ты даже глотка не осилишь?       Уголок губ Фаенона дрогнул в слабой улыбке. — Наливай. Даже если оно будет самым кислым творением Фагусы, я с легкостью смогу не просто попробовать, но и выпить больше самого принца Кремносса.       И вновь между ними загорелся спор. Спор, который закончился ничем — обменом колкостями, которые тонули в теплом влажном воздухе, становясь все ленивее и тише. Гранатовый сок, на поверку оказавшийся терпким и сладким, был выпит довольно быстро, а затем медленно потек разговор. Обо всем: о патрулях, о новостях города, об антиквраных делах Фаенона. Мидей то и дело замечал странные взгляды Спасителя — более мягкие и нежные, чем обычно — и, списывая все на благодарность за хороший вечер, старался ни о чем лишнем не думать.       Из воды они вышли почти одновременно, обтерлись грубыми, но мягкими полотенцами и поспешили переодеться, снова принявшись соревноваться. В этот раз принц незаметно поддавался (надеялся, что Фаенон не заметит), путаясь в собственных застежках на перчатках — пусть Спаситель сегодня насладиться маленькой победой. В ответ — слегка сощуренный взгляд и веселый смех от Фаенона, будто и не было той антикварной безделушки, оказавшейся подделкой.       Хотелось, чтобы всегда было так: Фаенон весел, напоминал счастливого щенка и мучил Мидея своими предложениями соревноваться, а принц... соглашался, но вначале долго отнекивался.       Вот и коридор, где их пути расходились: Спасителю нужно было идти в город в свой маленький и уютный домик на окраине, а Мидею в покои в Мраморном Дворце. — Надеюсь, если завтра вновь понадобится наша помощь, ты не проспишь звонок камня связи... — начал в привычной манере Мидеймос, но смолк, заметив непривычно теплый взгляд Спасителя. — Спасибо за компанию, Мидей, — сделав небольшую паузу, Фаенон глубоко вдохнул и добавил громко и четко, — Я тоже тебя люблю. Спокойной ночи.       И, не дав Мидею опомниться, Спаситель перемахнул через общий балкон вниз, скрываясь на улице, где обычно ходил торговец с геозавром.       Странный звук, нечто среднее между захлебнувшимся вскриком и предсмертным хрипом сгоревшего со стыда льва, сорвался с губ Мидея. Замерев на месте, словно пораженный ударом молнии, принц павшего Кремносса прикрыл глаза рукой, стараясь игнорировать распространяющийся по щекам и шее предательский румянец.       "Я тоже тебя люблю".       В голове снова и снова повторялись слова Спасителя. Мидей стоял, облокотившись головой об дверь в свои покои и ощущая, как горит лицо, и бешено колотится сердце, угрожая проломить грудную клетку.       "О Танатос, приди и забери меня в загробный мир", — промелькнула единственная связная в едино мысль. Но титан не услышала мольбы бессмертного воина. По ушам болезненно било осознание: у фонтана Мидей был услышан.       Нелепая, случайно сорвавшаяся с губ фраза была услышана и непроигнорирована. А... дополнена взаимно приятным ответом.       Мидей медленно вздохнул и открыл двери, быстрым шагом направившись к балкону. Подойдя к самому краю и вглядываясь в вечно озаряемую Кефалом Охему, принц пытался осознать произошедшее. Где-то там, в лабиринте освещенных улиц, был маленький домик Спасителя. И, возможно, Фаенон сейчас бежит туда, старается думать о потерянной безделушке, которую не смог продать в антикварную лавку — только бы не думать о том как сбежал от Мидея.       Златиус усмехнулся. Завтра он поймает Спасителя, выбьет из дурной головы непрошенные мысли и заставит вместе играть с детьми Кремносса и Охемы — прекрасный способ забыть обо всех проблемах.       Завтра. Все завтра.