Пророчество для Моракса

На мгновение Тарталья оторопел и замер, словно загнанная добыча перед хищником. Под этим взглядом в голове пронеслось всё прочитанное, и он рухнул на колени. Склонив голову, юноша сложил левую ладонь поверх сжатого кулака, расставив локти в стороны. Первый этап пройден. Теперь — приветствие. Мысленно перебрав все известные ему формы, он выбрал ту, что, по его мнению, могла подойти. — Секретарь Тарталья приветствует великого императора нерушимой Империи Ли Юэ. Да живёт император вечно. Приношу извинения за нарушенный покой, — произнёс Аякс, стараясь держать голос максимально ровным. Никогда он не думал, что столкнётся с императором ночью в саду. Последовала недолгая пауза, в течение которой сердце бешено колотилось от одного вопроса: всё ли он сделал правильно? — Встань, — совершенно спокойно и властно произнёс император. — Подойди. Аякс нерешительно направился к беседке, в голове мелькнул вопрос — заходить ли внутрь. Властная фигура левой рукой пару раз хлопнула по месту рядом с собой. Тарталья оторопел, но не смел ослушаться. Между ними оставалось менее полуметра. Наступила тишина. Излюбленная им беседка, вытянутая и частично нависавшая над водой, сейчас принимала их на твёрдой земле — отсюда пруд был виден не лучшим образом. Впрочем, в такой тьме даже сидя над самой водой Аякс мало что разглядел бы. Он бросил осторожный взгляд на императора. Кажется, окружающая обстановка не интересовала и Моракса. Он сидел прямо, опираясь на спинку скамьи, и напоминал каменное изваяние. Из-под слоёв одежды даже не было заметно движения груди при дыхании. Зрелище завораживало — в конце концов, он был архонтом. Среди адептов нечеловеческая сущность была заметна, но почему-то рядом с ними Тарталья не ощущал этого подавляющего величия, бесконечной мудрости и той же... красоты. Гань Юй как-то обмолвилась, что Итэр — наполовину адепт, если бы не её слова, Тарталья никогда бы не догадался. Хотя, если подумать, в новелле тот использовал пиро. Просто этот факт как-то вылетел из головы... — Советник. Как-то незаметно Аякс погрузился в мысли, и потому, когда вновь раздался голос архонта, он вздрогнул всем телом. — Да, Ваше Величество, — отозвался он, и ему не удалось скрыть лёгкой нервозности в голосе. — Ты ведаешь будущее. Так ответь: что труднее, на твой взгляд — знать будущее или нести груз прошлого? — с каменным спокойствием продолжил император, задав неожиданный вопрос. Что труднее? Ответить было непросто. Вероятно, говоря о будущем, он имел в виду знания Тартальи, а под грузом прошлого — собственные воспоминания. Кому из них тяжелее? Жить с сожалениями о том, что произошло или не было сделано? Или жить в вечном ожидании грядущих трагедий, зная, что не все из них удастся предотвратить? Вопрос был болезненным. И то, и другое, несомненно, мучительно. Но Тарталья не мог поставить себя на место Моракса — не мог даже представить, каково это — прожить более шести тысяч лет и сохранить рассудок. — Я думаю, — начал он после паузы в несколько минут, — что их тяжесть не измерить. Но и то, и другое приносит страдания. — И, выдержав ещё одно короткое молчание, добавил, невольно разоткровенничавшись: — Порой мне кажется, я предпочёл бы не знать будущего. — Вот как, — произнёс Моракс и перевёл взгляд с темноты на уставшее лицо Тартальи, смотрящее вниз. Он протянул правую руку и неожиданно коснулся двумя пальцами его лба сквозь пряди челки. Место прикосновения на мгновение вспыхнуло мягким, глубоким теплом. Тарталья поднял на императора озадаченный взгляд, но тот уже поднимался и, не проронив ни слова, зашагал прочь из беседки. Аякс не нашёл, что сказать, и лишь смотрел вслед невероятному существу, машинально прикасаясь к своему лбу. Вернувшись в комнату, Тарталья не обнаружил на лбу ничего необычного. Что это было, он так и не понял, но той ночью сны не тревожили его покой, и впервые за долгое время ему удалось по-настоящему выспаться.

***

Утром Нин Гуан передала, что он может отдохнуть. Тарталья решил, что это отличный повод прогуляться по оживлённой пристани. Пробираясь сквозь шумную толпу, он обратил внимание, что среди местных торговцев здесь встречались и иностранцы — в городе же их почти не было видно. Возможно, за всё время в Ли Юэ он и правда не видел ни одного чужеземца в стенах столицы. Здесь же они чувствовали себя свободнее. Проходя мимо лотка с обжаренными кофейными зёрнами, парень заметил, как к нему неспешно приближается мужчина в одежде северянина. — Господин, не желаете приобрести свежайшую землянику? — предложение звучало вполне обыденно. — Прямиком с родины. Последнее уточнение и неестественно широкая улыбка показались подозрительными. «Но кто же станет пытаться избавиться от меня посреди бела дня, да еще и на людной пристани?» — мелькнула мысль. Да и откуда простому торговцу знать, что Тарталья, скажем, не внедрён во дворец как разведчик? — Почему бы и нет, — отозвался рыжеволосый и проследовал за мужчиной к его лотку. Стража держалась на почтительном расстоянии, внимательно следя за окружением. На прилавке, прямо на льду, обернутом тканью, лежали яркие, сочные ягоды. И в этот момент всё произошло так стремительно, что Аякс не успел даже среагировать. Сбоку, в десятке шагов, вспыхнула драка — два моряка схватились в яростной потасовке. Стража на мгновение отвлеклась, решая, вмешиваться ли. Взгляд Аякса тоже рефлекторно метнулся в сторону шума. И в этот миг торговец совершил одно резкое, короткое движение. Не размах, а точный, вколачивающий удар в живот. В плоть вошло что-то узкое и холодное. Боль была острой, но приглушённой, словно удар тупым предметом. — Привет от Царицы, предатель, — прошипел мужчина ему прямо в лицо. Аякс широко распахнул глаза, ощущая, как тело наливается ледяной тяжестью. — Вот блять… — успел выдохнуть он и рухнул на колени. Стража, поняв, что произошло, бросилась к нему. Торговец, уже отбросивший притворную улыбку, рванул в толпу. А драка на пристани, как по волшебству, мгновенно прекратилась — её зачинщики растворились среди шумной толпы.

***

Когда Тарталья раскрыл глаза, его ослепил свет. Потолок был чужим — не из его старой жизни и не из покоев во дворце. Он не понимал, где находится. В животе горела приглушённая, но навязчивая боль. Он едва проснулся, а веки уже тяжелели, тягостно утягивая обратно в темноту. С трудом повернув голову, он увидел на полу у стены небольшой матрас. На нём, свернувшись клубком, спало белое животное. Его шерсть переливалась серебристым светом, словно впитав в себя лунный свет. Глядя на этот мирный комочек, Аякс снова закрыл глаза и тут же провалился в глубокий сон без сновидений. В следующий раз он пришёл в себя уже в своей комнате во дворце. В помещении царил полумрак, лишь один магический светильник на тумбочке источал тусклое, успокаивающее свечение. На кресле, которое обычно стояло у стола и служило ему обеденным местом, дремала Лань Янь. На тумбочке рядом с ним стояла деревянная миска с ложкой. Аякс колебался, будить ли её, но желание узнать подробности произошедшего оказалось сильнее неловкости. Он попытался приподняться — и живот пронзила резкая, жгучая боль, заставившая его сдавленно простонать и рухнуть обратно на подушки. Смутно всплывала картина: пристань, торговец, вспышка боли. Сейчас же его больше всего занимали два вопроса: сколько времени он пролежал и что творится на фронте. Его стон разбудил служанку. Она встрепенулась и посмотрела на него — сначала с удивлением, а затем с явным, почти искренним облегчением. — Господин Тарталья, вы наконец пришли в себя! — Она тут же принялась поправлять сбившееся одеяло, её движения были осторожными и быстрыми. — Вам сейчас нельзя делать резких движений. — Лань Янь, сколько я был без сознания? — спросил Тарталья первым делом. — Почти четыре дня, — служанка отвечала чётко, будто заучила слова. — Первые двое суток вы провели у лучшего целителя Ли Юэ, господина Бай Чжу. Докладывали, что вы приходили в себя, но этого никто не застал. Когда рана затянулась достаточно, вас переместили сюда, под наблюдение дворцового целителя госпожи Шэнь Хэ. Смутный образ белого, серебристого животного мелькнул в памяти. Призрачный, как сон. — А нападавший? — Был схвачен сразу. Под пытками признался, что был послан Царицей для устранения предателя в вашем лице. — Лань Янь произнесла это без дрожи, будто зачитывала сухой рапорт. — По приказу Его Величества ваша охрана усилена. Вам временно запрещено покидать территорию дворца. Тарталья кивнул, ощущая, как стены его и без того роскошной клетки смыкаются ещё теснее. — Как дела на фронте? Задавая этот вопрос, он больше всего боялся услышать ответ. Лань Янь, однако, не дрогнула. — Армия держится уверенно. Вооружение и провизия доставляются исправно. Потери есть, но пока они невелики. Последняя фраза прозвучала как отзвук далёкого грома. «Пока». Но даже это было лучше худших его ожиданий. — Было ли что-то… непредвиденное? — Нет. Один короткий слог заставил его наконец выдохнуть, и вместе с воздухом из груди ушла часть леденящего напряжения. Пока всё шло по плану. Но именно это и пугало. Раз от него попытались избавиться — значит, враг больше не считает его просто предателем. Он стал мишенью, приоритетной угрозой. И если Снежная решила действовать в тени, значит, в свете она может ударить ещё раньше, ещё жёстче. Первым делом нужно было укреплять не только свои покои, но и саму столицу. Пушки, баллисты — всё, что можно было наскрести, на случай, если следующий удар придётся не в его живот, а в самое сердце Ли Юэ. На следующее же утро его совет был передан Нин Гуан. Ответ, принесённый Лань Янь, был логичным, но от этого не менее тревожным: — Мы постараемся засечь угрозу заранее. Сейчас отправление вооружения на фронт в большем приоритете. Поправляйтесь скорее, господин советник. С этими словами Лань Янь удалилась за лекарством. Горькая, зеленая жижа из целебных трав, усиленная крио-энергией, была откровенно ужасна на вкус. Но пить её приходилось четыре раза в день. Складывалось стойкое ощущение, что невидимая целительница просто ненавидит его и изощрённо мстит за что-то таким образом. Однако её ответ, когда она впервые навестила его, оказался иным: — Я выросла в горах Ли Юэ и питалась травами. Вам они могут показаться неприятными, но за время лечения вы, вероятно, привыкнете, — безэмоционально произнесла высокая девушка с длинными белыми волосами и в тёмных одеяниях, появившись в дверях как тень. Шэнь Хэ. Её имя мелькало в новелле, но Аякс не знал, как она выглядит. Но эти серебристо-белые волосы на мгновение напомнили ему то случайно увиденное животное. — Вот как… — пробормотал он, и его внезапно охватила острая жалость к этой девушке, если ей действительно приходилось питаться этим всю жизнь. В очередной раз проглотив отвар, больше напоминавший изощрённую пытку, Тарталья принялся за суп, приготовленный для него Сян Лин — неострый, сбалансированный и невероятно вкусный. Звание, которое она сама себе присвоила, полностью оправдывало её мастерство. Так прошла неделя. Рана затянулась достаточно, чтобы он мог двигаться без острой боли, но не настолько, чтобы покидать свои покои в этот период времени. Тарталья, к собственному удивлению, заскучал даже по работе. Лань Янь, конечно, составляла ему компанию, но общих тем у них было мало — обычно они обсуждали новости Ли Юэ, которые служанка аккуратно ему пересказывала, или же она просто молча сидела рядом, пока он читал очередную принесенную из библиотеки книгу. Одиночество в четырёх стенах, даже роскошных, стало давить сильнее любой физической боли. И вот одним утром он наконец снова вышел в сад. Встречал его привычный, залитый солнцем вид, но теперь даже здесь его не оставляла стража. Рядом неотступно следовала Лань Янь — никакого уединения, судя по всему, в ближайшем будущем не предвиделось. Во всей этой ужасной ситуации сейчас радовала лишь одна мысль. Он рассказал всё, что знал об армиях Фонтейна и Снежной — их тактики, примерные сроки нападения, слабости. А когда враг нанёс удар, который по всем законам должен был стать смертельным, ему спасли жизнь. Теперь его охраняли как величайшую ценность. Это, по крайней мере, означало одно: император не намерен избавляться от него так просто. Он всё ещё был нужен. А быть нужным — значило быть в относительной безопасности. И в тот же день, когда эти мысли начинали приносить ему тень успокоения, через Лань Янь пришло новое повеление: — Его Величество желает отужинать вместе с вами сегодня вечером.