Надвигается буря (A Storm Is Brewing)

      Тони судорожно ловил ртом воздух внутри костюма – он довольно сильно потянул мышцу несколькими минутами ранее из-за резкого поворота, и эта боль на мгновение вышибла из него весь дух. А теперь он вынужден был с возрастающим отчаянием наблюдать как на крошечном экране прямо перед его лицом в мутных глубинах Гудзона барахтается Питер, запутавшись в парашюте, который должен был спасти его, а не стать причиной гибели. По прямой, в открытом небе, броня Железного Человека с лёгкостью могла преодолеть звуковой барьер, но здесь, посреди мегаполиса, его скорость была ограничена, поскольку он вынужден был лавировать и петлять между небоскрёбами и зданиями. Показатели жизнедеятельности Питера мигали в нижнем углу его HUD и с каждой секундой стремительно угасали. Намного быстрее, чем мог лететь Тони. Сквозь динамики он слышал, как Баки кричит имя Питера, но не мог ответить, не мог потратить ни капли энергии, чтобы утешить его, ведь все его силы были направлены на то, чтобы успеть вовремя добраться до Питера.       Внезапно Тони вырвался из лабиринта зданий и вылетел в пространство над широкой гладью реки. Датчики засекли сигнал маячка, вшитого в костюм Человека-Паука, и, подобно зимородку, пикирующему за своей добычей, он нырнул в воду вслед за Питером. Тони даже не стал включать прожектор, просто доверился маячку, и уже через несколько секунд его руки нащупали слабо сопротивляющегося Питера. Мужчина разорвал стропы парашюта, подхватил подростка под мышки и развернулся, устремившись к поверхности.       – Я поймал его, Баки, – сказал Тони, когда они выбрались из воды. Синий огонёк на карте показывал, что Баки сейчас находится на мосту, и Тони заметил неподалёку от этого места детскую площадку и направился к ней, чтобы не оставаться на открытом пространстве. – На твои три часа, парк, встретимся там, – проинформировал он его.       – Принято, – это было всё, что Баки смог выдавить из себя, его голос был хриплым и дрожащим.       Питер закашлялся, постепенно приходя в себя, и едва его ноги коснулись твёрдой поверхности, как он пошатнулся и рухнул на землю, свернувшись калачиком. Тони присел рядом, положив руку в перчатке ему на плечо и мягко потирая его, пока Питер выкашливал из лёгких речную воду и жадно хватал ртом воздух.       – Как ты? – щиток на его шлеме открылся, и он наклонился ближе к подростку.       – Что это, чёрт возьми, такое было? – хрипло спросил Питер. – Оно просто спикировало вниз и схватило меня, как монстр какой-то!       – Думаю, это был Тумс, но не уверен, – ответил Тони, изо всех сил сдерживая порыв отчитать его. По крайней мере, до тех пор, пока тот хотя бы не сможет нормально дышать.       – Очевидно, мне было немного не до него, я был занят тем, чтобы спасти тебя. Мы отсмотрим и проанализируем запись, когда вернёмся домой.       – Наверное, мне повезло, что ты вшил в мой костюм маячок, да? – слабо сказал Питер, переворачиваясь на бок, чтобы сесть. Его лицо было бледным, а губы слегка посинели.       – А ещё повезло, что вместе с ним я встроил в него этот обогреватель.       Питер облегчённо застонал, когда включился обогрев, и обхватил себя руками, пытаясь согреться и впитать в себя всё тепло. Он открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но ему помешало появление крайне разъярённого Баки Барнса.       – О чём ты, блядь, вообще думал?! – требовательно прокричал мужчина, врываясь на детскую площадку и направляясь прямиком к Питеру.       – Привет, Баки, – пробормотал Питер, слабо улыбаясь.       – Нет. Нет, – тихо произнёс Баки, останавливаясь и качая головой. – Нет, ты просто не имеешь права так спокойно говорить мне «Привет, Баки», когда буквально несколько минут назад я думал, что смотрел на то, как ты умираешь! Чёрт тебя дери, Питер, как ты мог так поступить со мной? Я думал, что потерял тебя, думал, что ты мёртв, – мужчина рухнул на колени, рыдания вырывались из его горла вместе со словами, и Тони раскрыл костюм, чтобы выйти и утешить его.       – Тише, тише, дорогой, всё в порядке. Он цел, в безопасности. Все мы в порядке, всё будет хорошо, – шептал Тони, прижимая Баки к себе.       – Я ничего не мог сделать, – Баки плакал, уткнувшись лицом в шею Тони. – Боже, Тони, мы почти потеряли его, и я ничего не мог сделать, только смотреть.       Тони встретился взглядом с Питером над плечом Баки, не переставая успокаивающе поглаживать крепкую спину.       – Может, в следующий раз Питер всё же послушается меня, когда я скажу ему подождать, – процедил он сквозь зубы, пытаясь сдержать гнев, но прекрасно понимая, что он всё равно просачивается наружу. Адреналин покидал его тело со стремительной скоростью, оставляя после себя лишь дрожь и опустошение.       – Мне жаль, – сдавленно выдохнул Питер. Он с трудом сдерживал слёзы и выглядел совершенно разбитым.       – В следующий раз извинений может быть недостаточно, – резко сказал Тони. – Я понимаю, что ты думал, что поступаешь правильно, но я ведь не просил тебя подождать меня чисто из вредности или потому, что думал, что ты не справишься. У этих людей было не только оружие, созданное на основе инопланетных технологий, у них есть части Альтрона, которые, по сути, являются моими разработками! – он сглотнул ком в горле, пытаясь подавить подступающую к горлу тошноту, а также чувство вины, которое всегда грозило поглотить его с головой при любом напоминании о вышедшем из-под контроля роботе.       Спустя пару секунд он начал говорить снова, на этот раз уже гораздо спокойнее:       – Питер, я просил тебя подождать, потому что это было опасно. Даже с учётом огневой мощи моего костюма, я бы не рискнул вступать в бой в одиночку. Ты не можешь просто сломя голову нестись навстречу опасности, не остановившись перед этим и не подумав хоть немного.       – Я ведь уже сказал, что мне жаль, – прошептал Питер, его лицо пылало от стыда.       – Мы учтём это, когда будет произносить похоронную речь, – сказал Тони с большей язвительностью, чем планировал. – Уверен, это утешит Мэй.       Питер побледнел, услышав его слова, но Тони не почувствовал ни капли вины за это, ведь в его объятиях находился рыдающий Баки. Да и сам Тони чувствовал то же самое и был близок к нервному срыву, но хотел и старался оставаться сильным для него. Баки всегда был тем, кто заботился о них, защищал, прикрывал спины, так что меньшее, что Тони мог сделать для него, – это продержаться достаточно долго, чтобы быть для мужчины опорой и поддержкой, плечом, в которое можно выплакаться, – в прямом смысле.       Однако их партнёру не потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. Когда слёзы наконец перестали беспрерывно течь из его глаз, Баки вытер щёки тыльной стороной ладони, а затем потянулся, схватил Питера за всё ещё нагретый костюм и притянул к себе в крепкие, почти удушающие объятия.       – Никогда больше не поступай так со мной, – сказал он, и хоть голос его был хриплым и надтреснутым, но всё равно звучал почти повелительно.       – Не буду, – ответил Питер, и его собственный голос тоже дрогнул.       – Поклянись, куколка, поклянись, что не будешь. Я серьёзно. Я больше не переживу ничего подобного.       – Клянусь, Баки, я клянусь, – пообещал Питер, цепляясь за него.       Тони придвинулся ближе и обнял их обоих, слегка поморщившись из-за боли в боку, которая в очередной раз напомнила ему о потянутой мышце. Он поёрзал, пытаясь устроиться удобнее, но всё было бесполезно, и он внутренне смирился с тем, что впереди его ждёт несколько мучительных дней.       Баки вдруг напрягся и пробормотал:       – Вот чёрт.       – Что такое? – спросил Тони.       Баки вздохнул и покачал головой:       – Рагу, наверное, уже подгорело, – он поцеловал Питера в висок и добавил: – Конечно, это небольшая плата за то, что ты в безопасности, но всё же я хотел сегодня приготовить ужин для вас обоих. Ладно, в следующий раз. Что ж, предлагаю пойти домой, заказать пиццу и попытаться провести этот вечер так, как я изначально его задумывал.       Тони улыбнулся и осторожно поднялся на ноги.       – Хорошая идея.       – Вы оба всё ещё хотите, чтобы я остался? – робко улыбаясь, тихо спросил Питер.       Баки лишь недоумённо посмотрел на него:       – Почему нет?       – Ну… потому что вы злитесь на меня.       – Из-за того, что мы испугались за тебя, куколка. Будь моя воля, я бы не выпускал тебя из виду целую неделю! Давай, пойдём, диван нас ждёт.       – А меня ещё и пакет со льдом, – прокряхтел Тони, держась за бок.

***

      Питер всё время вертелся рядом, пока Тони прижимал пакет со льдом к рёбрам.       – Всё в порядке, малыш, я просто потянул мышцу.       – Из-за меня ты получил травму, – несчастным тоном сказал Питер.       – Или, может, я просто халтурил на тренировках, когда дело доходило до пресса.       Баки фыркнул, входя в гостиную со стопкой тарелок для пиццы, которую должны были вот-вот привезти:       – Не знаю, смотрелся ли ты в зеркало в последнее время, милый, но с твоим прессом всё более чем в порядке.       – Если бы это было так, я бы сейчас не корчился от боли, – возразил Тони, морщась и перемещая пакет на более чувствительное место.       – Или, может, ты просто пережил нагрузку похлеще, чем чёртов летчик-истребитель, будучи засунутым в жестяную банку.       Тони бросил на него свой самый обиженный взгляд:       – Эй, возьми свои слова обратно!       Баки усмехнулся:       – Ладно, прости, я имел в виду алюминиевую банку. Совсем забыл, что их больше не делают из жести.       Тони, драматично хватаясь за грудь, откинулся на спинку дивана.       – Моё бедное сердце. Ты ранишь меня, Бакстер!       – Попозже я обязательно поцелую тебя, чтобы тебе стало лучше.       – То-то же. В последнее время мне ужасно не хватает поцелуев.       – И чья же это вина? – ехидно спросил Баки, плюхаясь на противоположный конец дивана, утягивая Питера за собой и прижимая к себе.       – Почему ты думаешь, что моя? – недоумённо отозвался Тони.       – Потому что я был здесь каждую ночь последние три недели, дорогой, и тут заметно не хватало людей, которых я мог бы поцеловать. И которые могли бы поцеловать меня.       – Роуди заходил – уверен, он не отказался бы от поцелуя.       – Ты уже не первый раз предлагаешь это, Тони, – с каменным лицом сказал Баки. – Продолжай в том же духе, и я, пожалуй, так и поступлю.       Питер возмущённо взвизгнул:       – Эй, никаких поцелуев с полковником Роудсом!       – Да, Баки, не целуйся с моим утконосом, а-то Пити будет ревновать.       – Может, тогда мы с Питером бросим тебя и сами переметнёмся к полковнику, – задумчиво произнёс Баки, но его глаза искрились весельем.       – Я всего лишь немного травмировался, а вы уже сбрасываете меня со счетов?       Баки окинул его оценивающим взглядом.       – Ну, мы, возможно, просто подумывали о том, чтобы перейти на более блестящую модель.       Тони повернулся к Питеру:       – Это правда, малыш?       Питер явно разрывался между своими чувствами, но лёгкий тычок в ребро от Баки был мягким напоминанием, что они уже простили его за случившееся, и сейчас можно просто расслабиться и подыграть.       – Возможно? Наверное, это зависит…       – Зависит? От чего?       – От того, сколько пиццы ты мне оставишь.       – Ты намекаешь, что я обжора?       – Нет, милый, – сказал ему Баки, – он говорит, что ты всегда съедаешь больше, чем остальные.       – Неправда!       – Правда-правда. Серьёзно, у нас с Питером невероятно быстрый метаболизм, а ты всё равно всегда умудряешься съесть больше пиццы, чем мы.       – Значит, вы просто не так уж сильно хотите есть, раз просто сидите и позволяете мне её забирать, – хмыкнул Тони в ответ. – Кто не успел – тот опоздал.       – Это вызов?       – А ты как думаешь?       Баки повернулся к Питеру:       – Что скажешь, куколка? По-твоему, это звучит как вызов?       В ответ Питер зевнул так широко, что у него громко хрустнула челюсть.       – Угх… прости, эм, что? Какой был вопрос?       Тони пригляделся к нему и понял, что Питер выглядит совершенно измотанным. Краска всё ещё не до конца вернулась к его лицу, а пережитое близкое почти-знакомство со смертью явно выжало из него все соки.       – Неважно, ничего особенного, – мягко заверил его Тони.       – Босс, прибыл курьер с пиццей, – сообщила Пятница. – Сказать ему оставить её в лифте?       – Да, спасибо, малышка. И добавь, пожалуйста, тридцать процентов чаевых при оплате.       – Будет сделано.       – Ты голоден? – спросил Тони у Питера.       Питер пожал плечами и снова зевнул.       – Не особо. Но если вы будете есть, я тоже возьму кусочек.       Тони переглянулся с Баки, и они пришли к молчаливому соглашению.       – Мы не против пропустить ужин. Пойдём, уложим тебя спать.       – Я положу пиццу в холодильник, – сказал Баки, поднимаясь и направляясь к лифту. – Съедим её на завтрак.       – Не отказывайтесь от еды из-за меня, – запротестовал Питер.       – Мы не голодны, – сказал Тони, протягивая ему руку. – Давай, пойдём поспим.       Через некоторое время все трое уже удобно устроились в своей большой кровати: Питер посередине, а остальные легли по бокам, обняв его с двух сторон. Тони отложил пакет со льдом и с удивлением обнаружил, что в горизонтальном положении боль почти не чувствуется, поэтому он позволил себе придвинуться ближе к Питеру и перекинуть руку через его талию. Питер уснул почти в ту же секунду, как закрыл глаза, но ни Тони, ни Баки не просили Пятницу выключить свет, им обоим пока было достаточно просто лежать и смотреть на его умиротворённое лицо.       – Как ты? – тихо спросил Тони у Баки.       – Чёрт, Тони, меня всё ещё немного трясёт, – признался тот. – Не могу поверить, как близко мы были к тому, чтобы потерять его.       – Знаю. Мне тоже было страшно.       – Что бы мы делали, если… если бы…       – Нет, нет, Баки, даже не начинай думать «а что если», – остановил его Тони.       – Но, Боже, он ведь мог погибнуть, Тони. Мог умереть.       – Знаю. Но он не умер, мы успели вовремя. Всё будет хорошо.       Баки кивнул, но всё ещё почти судорожно прижимался к Питеру, словно боясь, что, стоит ему только отвернуться, и тот исчезнет. Тони накрыл ладонь Баки своей и слегка сжал её, а затем попросил Пятницу приглушить свет, но не выключать его полностью, чтобы Баки мог видеть Питера, когда ему это понадобится. Баки понял его жест и ответил ему слабой, благодарной улыбкой:       – Спасибо, дорогой. Спокойной ночи.       – Спокойной ночи, Баки. Люблю тебя. Утром всё будет лучше.