Мы умели любить... В те забытые годы

      Рыжие листья падали, укрывая серый асфальт. Мир окрасился в яркие цвета, радуя глаз. Прохладный ветер обдувал щёки, зарываясь своими прозрачными пальцами в волосы. Лужи начинали искрить, стоило солнечным лучам попасть на водную гладь. Дышалось так легко. Совсем не так, как этого хотелось, лёжа на кровати в душной маленькой комнате. Во дворах веселились школьники, играя в салочки или бросая друг в друга охапки жёлтой листвы. Иногда мимо пробегали бравые пионеры, гордо выпятив грудь с красными галстуками. Отовсюду слышались голоса. Порой удавалось ухватить обрывки разговора. Вот друзья со школы обсуждают домашнее задание, а вот пожилые женщины делятся последними новостями.              Катя совершенно от этого отвыкла, редко гуляя вот так, а не просто от школы и до дома. Бурная и интересная жизнь манила так же сильно, как и каждый раз напоминала о бездонном, почти что бесконечнoм одиночестве. Нет людей, с которыми можно было разделить вечерние прогулки, наполненные смехом. Не было тех, с кем можно было обсудить всё-всё на свете. Такие люди были, но не у неё.              Мимо проходили незнакомцы, и в эти мгновения всё сжималось в её сердце. Возникало ощущение, словно она неправильная. Не такая, какой должна быть. У всех есть друзья, верные товарищи, не страшащиеся подставить своё плечо в трудные минуты. А у неё была только мама и несколько девчонок, с которыми можно было поболтать в перерывах между уроками. Жалость к себе, такая ненужная, липкая и мерзкая, заполняла сердце. И ничто уже не окрашивало в этот миг потускневший город.              Может, и была возможность всё исправить. Стать более открытой, смелой, наконец, обрести уверенность, чтобы дать отпор своим обидчикам, дабы показать самой себе и другим, на что она способна. Но как же ухватить этот призрачный шанс?              Заворачивая в очередной двор, девушка увидела магазин. Краска уже совсем облезла с бледных стен, а выцветшая надпись «Продукты» придавала зданию заброшенный вид.              Слегка замёрзшие руки полезли в карман, доставая мягкий мешочек. На покрасневшую ладонь выпали холодные монеты вперемешку с помятыми талонами.              Губы едва шевелились, мысленно считая деньги. Девушка обернулась, проверяя, не следят ли за ней маленькие дети. Бывало, просматриваешь, все ли копейки на месте, как вдруг кто толкает плечом, и всё летит на землю. Тут же подхватывали, что упало и уносились прочь.              Катя зашла в продуктовый, подмечая, что никого нет.              «Так и знала. Не успела», — промелькнуло в голове.              За прилавком стояла молодая женщина, которая что-то записывала в тетрадь, иногда поглядывая на товар за ней.              — Здравствуйте, я хотела спросить, остались ли у вас хлеб и молоко? — голос дрожал, и девушка не могла понять причины внезапно появившегося беспокойства.              Продавщица незаинтересованно подняла взгляд, лениво рассматривая стоящее перед собой маленькое тело.              — Всё разобрали ещё утром. Нужно было раньше приходить, — на её губах слегка смазалась помада, привлекая к себе всё внимание.              — А макароны есть? — добавила Катя, расстроенная мыслями о предстоящем разговоре с матерью.              — Есть, — ответила женщина и удалилась в комнату, что располагалась за её спиной.              В ожидании глаза мазали по помещению в попытке зацепиться за что-то интересное. На полках лежали свежие овощи и фрукты, подмерзшие от долгого пребывания в грузовиках. Также были различные соки, в основном томатные, манящие их купить. Конфеты в красивых коробках стояли на самых верхних полках, заставляя задирать детей любых возрастов головы и мечтать об их вкусе.              Но продуктов было мало. Дефицит давал о себе знать. Чтобы что-то успеть купить, приходилось просыпаться ещё до рассвета. Затем следовали многочасовые очереди, ругань, толкотня. И не факт, что вручат не скисшее молоко, которое только вылить и можно. К сожалению, это было довольно-таки частым явлением.              Как вдруг девушка заметила рыжие мандарины, лежащие в коробках. Яркие, привлекающие взор, они чуть-ли не светились от своей свежести и сочности. Спрятанные, они стояли за дверью, возможно оставленные работниками магазина для самих же себя.              Слюнки скопились во рту, рождая в голове непрошенные и такие глупые мысли. А что, если купить мандаринов? Устроить небольшой праздник. Может, мама оценит эту идею, и они вместе насладятся этим незабываемым вкусом?              Женщина вернулась, протягивая руку в ожидании талона и монет. Перед Катей поставили небольшой мешок, от которого вкусно пахло.              — И штук шесть мандаринов, будьте добры.       

***

             Денег совсем не осталось, и мама наверняка будет причитать, но в этот день появилась маленькая причина, чтобы все проблемы ушли на второй план, и мир заиграл новыми красками.              Улыбка озарила лицо, и вот она уже чуть-ли не вприпрыжку спешит домой. В голове зароились мысли о планах на вечер, о возможной прогулке с мамой, а может даже и о совместном просмотре кассет.              Завернув за угол очередного дома, она оказалась в безлюдном переулке.              От ветра слегка покачивались качели, издавая скрип. Тишина накрыла это место куполом. Не заметив ничего странного, Катя продолжала мечтать, летая в облаках, не обращая внимания ни на что вокруг.              Резкий толчок. Вскрик.              И вот девушка уже лежит на земле, пытаясь сообразить, что же произошло.              Асфальт безжалостно расцарапал ладони. Руки пульсировали, а в голове был лишь туман.              — Какие люди! Сама Петрова! А что это ты тут разлеглась? Спину прихватило? — мерзкий гогот раздался со всех сторон.              Её окружили. И она знала этих тварей.              — Кадира, — имя осело ядом на языке. Хотелось плеваться лишь об одном его упоминании.              Катя подняла голову, встречаясь взглядом с её адом. Кадира Сабирова. Одноклассница, что унижает слабых. Подло нападает со спины, тихо подкрадываясь. Отличница с омерзительными замашками. И почему-то из всех людей в мире она выбрала её. Чтобы издеваться. Но для чего? Что Катя сделала её плохого?              Несколько девчонок разных возрастов следили за представшей перед ними картиной, хихикая и подначивая к действиям их предводительницу.              Сабирова улыбалась, обнажая заметные клыки.              «Самое что ни на есть настоящее животное», — промелькнуло в мыслях.              — Даже представить себе не можешь, как я рада тебя видеть. Кто бы мог подумать, что встречу тебя в своём дворе. Совпадение? Но я раньше тебя здесь не видела.              Каблук туфли с силой впился в ладонь. Девушка вскрикнула.              Из глаз предательски брызнули слёзы.              Словно бы смех гиен, со всех сторон раздавался хохот.              Сбежать. Сбежать. Сбежать. Голос в голове набатом кричал уходить как можно скорее.              Не скрывая удовольствия от происходящего, Кадира с большей силой надавила на руку. Её глаза блестели от переполняющего их азарта. Язык облизывал губы в предвкушении. Но тут её внимание привлекла сумка, из которой едва заметно виднелись фрукты. Идея пришла незамедлительно.              — Смотрю ты мне и подарочки принесла, — с этими словами черноволосая предводительница быстрым движением подхватила сумку и встряхнула содержимое.              На землю полетели талоны, последние оставшиеся копейки, макароны и даже несколько вкладышей. И, наконец, мандарины.              От осознания происходящего Катя дёрнулась в попытке всё собрать. Но не тут-то было. Мгновенно девушку схватили за руки, пиная в живот. Изо рта потекли слюни, а туман заволок глаза.              Чьи-то ладони схватили за подбородок, заставляя поднять голову.              Кадира скалилась, поправляя легкими движениями волосы. Её внимательный взгляд пожирал, разъедая всё самое тёплое и счастливое, что было в душе.              Хотелось плакать. Позорно и по-детски. Хотелось убежать. Далеко-далеко. А лучше, пусть это всё окажется сном. Мгновения длились мучительно долго, но в то же время неумолимо быстро. Словно мир замедлился, но времени всё равно не хватало на то, чтобы найти в себе силы ответить. Защитить себя и свою честь. Сил осталось разве что на мольбы.              — Пожалуйста… Прошу тебя… Не надо, пожалуйста… Я заплачу тебе завтра. Прошу, отпусти, — голос дрожал. Язык еле ворочался, превращая речь в смазанные бормотания.              — Что ты там мямлишь, паскуда? Строишь из себя всю такую нежненькую, слабенькую. Появляется ощущение, что это я какой-то монстр, — вокруг зазвучали поддакивания. — Думаешь, нужна ты мне больно? Да я благое дело совершаю — ставлю на место таких, как ты. Таких жалких, ненужных букашек, что ничего добиться не могут…              Гордыня ярким пламенем горела в Сабировой, отчего та с упованием произносила свои речи.              Катя не слушала. Она смотрела на помятые мандарины, что успели испачкаться в маленьких лужах. Сейчас они не казались такими волшебными, как тогда, спрятанные от всех, лежащие в коробке. Потускнели, потеряв свой тёплый оранжевый оттенок.              Заметив, что её не слушают, девушка замолкла, вглядываясь в стоящую на коленях одноклассницу. Глаза проследили в направлении померкшего взгляда.              Черная лакированная туфелька взмыла в воздух, стремительно падая вниз.              Мандарины лопались один за другим, разливаясь на асфальте. В нос ударил резкий запах. И девушка не выдержала. Слёзы ручьями покатились по щекам, попадая в рот. Катя начала дёргаться в попытках вырваться, но крупные девочки, что крепко держали, лишь сильнее обездвиживали.              — Дави! Дави! Дави!              Хотелось закрыть уши, но это было невозможно. Её упрямо продолжали держать за подбородок, а руки были вывернуты под неестественным углом.              И тут её отпустили. От удивления Катя открыла глаза.              Удар. Ещё один. Били прямо по лицу, не давая шанса отвести голову.              Шум в ушах перекрыл звуки. Она упала, почувствовав спиной влагу. Казалось, что кто-то разговаривает, возможно, даже кричит. Но разобрать было нереально, так же как и приоткрыть веки. Тяжесть отдалась во всём теле, и всё померкло.       

***

             Спать хотелось безумно. Но ощущение сырости и холода было сильнее. С трудом открыв глаза, Катя первым делом осмотрелась. Видимость была ужасная. Лицо опухло. Дышать было тяжело. Девушку окружала тишина, прерывающаяся свистом вдохов. Тело ломило от ударов. Тошнило. Кружилась голова.              На земле лежала порванная сумка. Ни денег, ни продуктов — ничего не было.              Лишь грязные фруктовые ошмётки.              Слёзы прыснули из глаз, погружая двор в пелену.              Не было ни жалости к себе, ни ненависти на одноклассницу. В мыслях мелькали мгновения будущего, о котором она грезила, спеша домой к единственному любимому человеку.              Теперь это всего лишь мечты.              Осталась лишь боль, отзывающаяся в теле и ноющая в сердце.              Катя не знала, сколько так просидела, облокотившись на бордюр. Вставать не хотелось, идти домой тоже. Сил не осталось.              Вечерело. Ветер усилился, а воздух стал холоднее. Дома погружались во тьму, побуждая встать. Нужно было успеть прийти домой, пока окончательно не стемнеет.              Опёршись о землю содранными ладонями, девушка попыталась подняться. Тело пронзило болью, и Катя упала обратно.              — Сама встанешь или помочь?              Голова резко повернулась в сторону.              На неё смотрела девушка с необычайно рыжими волосами.