Чёрное золото его сердца

***

Чимин смотрит на своё отражение и глупо улыбается. Губы до сих пор горят, фантомное ощущение чужих никуда не делось, хотя прошла уже неделя. Юнги так и не приехал в тот день, когда они договорились. В первый момент Чимина охватила злость и обида, потому что он ждал, готовился к свиданию, но быстро успокоился, когда на телефон пришло первое сообщение от альфы: "Чимин, прости, но сегодня не получится встретиться, возникли проблемы на работе". А потом недовольный комендант вызвал его на проходную, где ожидал курьер с огромным, тяжёлым букетом красных роз. Омега не считал, сколько их, просто поставил в ведро и спокойно принялся за переписку лекций, иногда посматривая на "извинения". И вот сегодня... — Господин Мин. — улыбается заметивший мужчину Чимин, скидывая помпоны на ближайшую скамейку. Омеги за его спиной смеются и шушукаются, но капитан команды быстро разгоняет их по позициям и спешит к альфе. Тренирующимся на другой стороне зала баскетболистам и дела нет до омежьих сплетен. — Добрый вечер. Ректор уже уехал, насколько я знаю. — поджимает он губы, когда мужчина смеряет его серьёзным взглядом, холодным, деловым. Таким, который неприятное чувство разгоняет по телу. Омега ëжится и обхватывает себя руками, будто замёрз. — Я в курсе. — холодно отвечает Юнги и бросает взгляд за спину парня, проверяя, нет ли лишних ушей. Но все заняты своими делами, только тренер чирлидеров прожигает их взглядом. — Я к тебе. Нам надо поговорить. Я буду ждать в машине рядом с кафе. — и уходит. То приятное чувство на губах, что было с Чимином всë время разлуки, вдруг ощущается ядом, который разъедает до мяса. Почему-то страшно. Они оба понимают, что нравятся друг другу, поцелуй альфы был таким нежным, хватка на руке и талии крепкой и надёжной. Так что же случилось сегодня, спустя семь дней разлуки? Тренировка теперь проходит из рук вон плохо, господин Ча краснеет от злости, его голос срывается из-за постоянных криков. Чимин сейчас не активнее овоща, ведь все его мысли там, в автомобиле у кафе, где его ждёт альфа. Даже безучастные баскетболисты прерывают свою тренировку, обращая внимание на плохую работу чирлидеров и их капитана. Альфы шепчутся между собой, омеги тоже бросают косые взгляды, но с расспросами никто не лезет. Потому что Чимин не расскажет. Он улыбчивый, общительный, всегда за любую движуху, но никогда и никому не рассказывает о себе больше, чем нужно. Ещё в школе он научился держать язык за зубами, чтобы потом никто не посмел чем-то надавить или упрекнуть. Быстро приняв душ и одевшись, Чимин, не прощаясь ни с кем, спешит к месту встречи. Чёрный люксовый автомобиль на маленькой стоянке вообще не вписывается в окружающую обстановку — небольшие обшарпанные дома, местами разбитый асфальт, откуда-то из дворов доносятся маты и звуки битого стекла, неприятный смех. Здесь страшно ходить, когда темно, но выбора у него особо нет, да и старается добраться до общежития или магазина обычно с кем-нибудь. Но сейчас он стоит один, ждёт зелёного сигнала светофора, чтобы перейти дорогу, по которой ездят в основном развалюхи или крутые тачки профессоров и ректора. — Садись. — Юнги опускает тонированное стекло и кивает на место рядом с собой, когда Чимин подходит к автомобилю, сжимая лямку рюкзака. — Что я сделал? — сразу спрашивает омега, прижимая к груди рюкзак, набитый тетрадями и сменной одеждой. Сиденье из кожи неприятно ощущается спиной. Вообще всё сейчас ощущается слишком остро. Ему страшно. Он, конечно, знал, что Мин Юнги — не просто мальчик с улицы. Знал, что заводить с ним общение — не самая хорошая идея, учитывая их разницу в возрасте и положении в обществе. И подозревал, что эта мимолетная романтика, встречи и взгляды закончатся слишком быстро, потому что Чимин не из богатой семьи, всего лишь студент, всего лишь... Влюблённый во взрослого мужчину несмышленыш. От понимания, что здесь и сейчас всё закончится, не успев начаться, на глаза наворачиваются слезы, сдержать которые удаётся с трудом. Чимин поднимает голову к белому потолку и часто-часто моргает, прогоняя эти самые слезы. Пальчики до скрипа ткани сжимают рюкзак, а ноги нервно барабанят по коврику машины. — Ты сделал самую ужасную вещь на свете, Чимин. — приятная хрипотца голоса тоже чувствуется по-другому, страшно, угрожающе, пуская волны паники по всему хрупкому телу. — Пожалуйста, не надо... — трусливо всхлипывает Чимин, зажмурившись и пустив слезы по щекам. Он чувствует, как тушь прилипает к коже. Чувствует напряжение в воздухе, которое вот-вот заискрит. А ещё чувствует... Юнги приближается к плачущему омеге и касается влажной щеки своими тёплыми губами. Парень застывает, шумно втягивает воздух через покрасневший нос и ждёт чего-то. — Чимин-и... — впервые мужчина называет его так ласково, так нежно, что бедное сердце, готовое выпрыгнуть из груди, замирает тоже, не понимая, что происходит. — Открой свои прекрасные глаза и посмотри на меня. — ласка, которой пропитано каждое слово, сбивает с толку. Ещё несколько минут назад Юнги разговаривал с ним холодно, отстранённо. Так что же случилось сейчас? Неужели всё же стало жаль ревущего мальчишку и поэтому решил напоследок сменить тон голоса на приятный, не пугающий? — Я боюсь. — честно признаëтся Чимин, сильнее сжимая пальцы на рюкзаке, который, кажется, сейчас по швам расползется от напряжения. — Тебе нечего бояться рядом со мной. — тихо шепчет Юнги, опаляя мокрую щечку жарким дыханием. — Что я сделал? — повторяет свой вопрос, боясь услышать ответ, хотя на задворках сознания, которое ещё не заволокло паникой и страхом, понимает, что ничего такого. — Влюбил меня в себя. — Что? — глаза, красные, опухшие от слез, со следами потекшей туши, открываются и смотрят прямо на мужчину, что так близко к его лицу. Юнги смотрит на него с обожанием, с нежностью, но где-то на глубине чёрных зрачков Чимин видит если не боль, то тоску точно. — Я никогда ещё за свои 33 года не влюблялся. — раскрывает все карты альфа, отстранившись и уставившись в лобовое стекло. — Я с первой нашей встречи понял, что ты особенный для меня. Поэтому попросил ректора, чтобы он отправил тебя ко мне. Потом ты забыл телефон и я не просто должен был его вернуть — я захотел ещё раз увидеться с тобой. Чимин слушает, не веря в то, что слышит. Это сон такой, да? Это же не реальность? Невозможно, чтобы такой успешный, взрослый альфа сейчас признавался ему — мелкому студенту — в любви. Юнги не смотрит на него, но он и не просит зрительного контакта. Потому что всё сейчас слишком резко меняется. Страх медленно отступает, забирая с собой и панику. Руки, уже побледневшие от напряжения, немного расслабляются. Теперь Чимин сидит в оглушающей тишине, нарушаемой лишь шумом двигателя и его редкими всхлипами — остатки истерики. — В-вы... — хрипит, наконец, омега, но его перебивают. — Перестань выкать и называть господином Мином. — снова резкий голос, лишённый эмоций. Чимин вздрагивает и напрягается. — Черт. — голова мужчины опускается на ладони, сжимающие руль. — Прости. Я просто нервничаю. — В... — Мин поворачивает голову, опасно сверкнув глазами и омега тут же исправляется. — Ты... Хотел поговорить со мной... — Да. — альфа снова поворачивается к нему в своём кресле и смотрит прямо в глаза, пожирая ими. — Я раскрыл тебе все карты. Я так много думал об этом. О своих чувствах. Чимин, я — не мальчик, не твой ровесник или даже чуть-чуть страше. Я прекрасно понимаю и осознаю, на что толкаю тебя, признавшись в том, что влюбился в тебя, как школьник. Но мне это нравится. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — Чимин опускает рюкзак на колени и садится ровнее. Теперь смотреть в ответ не может он. Слишком смущающе. Слишком нереально. Слишком волнующе. — Если сейчас ты оттолкнешь меня и выйдешь из машины — я больше не появлюсь в поле твоего зрения. Если нет... То я не знаю, что будет. — Чт... — договорить снова не дают. Юнги резко берёт его за подбородок и тянет на себя, впечатываясь в солёные от подсыхающих слез губы. На этот раз углубляет, пускает язык между губами, но, не получив ответа, резко отстраняется. Молчание между ними долгое. Чимин не уходит, смотрит в окно дверцы и пытается осознать, что сейчас произошло. Юнги снова поцеловал его. Нарушил личные границы и украл поцелуй. Не первый, нет. Второй. Второй поцелуй в его жизни и с одним и тем же альфой. Омега просто не знает, как на это реагировать. Но знает, что хочет ещё. Только вот... — Я не умею целоваться. — тихо говорит Чимин и Юнги, тоже отвернувшийся до этих слов, резко поворачивает голову к нему, не веря, кажется, в услышанное. — Мой первый поцелуй был тогда, после комбини, за углом общежития. — щеки розовеют стремительно от признания. — Я... Никогда не встречался с альфами. И, тем более, с такими, как ты — взрослыми. — Я для тебя старый? — Мин пытается снизить градус напряжения, витающий в салоне, и это помогает, потому что Чимин улыбается, но всё ещё смотрит в окно. — Я не об этом. — качает головой. — У меня нет никакого опыта. Я не знаю, как себя правильно вести, что говорить и что делать. Я полный ноль. — выдыхает и откидывается на спинку кресла. — А ты... Ну... Опытный, что ли. У тебя явно было много омег, которые всё знают и умеют и я... Проигрываю на их фоне. — Ты самый лучший из всех, кого я когда-либо встречал. — честно признаëтся Юнги и, снова взяв его за подбородок, целует. Так же, как в первый раз, не переходя черту, которую Чимин между ними сейчас провёл. — Ты даже не представляешь, как я буду счастлив, если ты дашь нам шанс. — отстранившись, шепчет в губы. — Я сделаю для тебя всё, Чимин-и. — Не надо ничего делать. — так же шепчет омега, смотря в глаза напротив, утопая в них. — Давай попробуем. Глаза Юнги загораются. На этот раз счастьем. И он больше не держит себя в руках — обнимает своего омегу, целует в шелковистые волосы и щеки, снова касается губ и улыбается в поцелуй, когда Чимин пытается отвечать. Обстановка в салоне автомобиля меняется с напряжённой на романтическую. Но они не против.

***

Каждый вечер, проведённый не с Чимином, причиняет Юнги физическую боль. Потому что хочет видеть улыбку, хочет чувствовать тепло губ и удушающие объятия, которые омега лишь недавно осмелел показывать. Он всё ещё стесняется, краснеет весь, когда альфа увлекается и спускается поцелуями-бабочками на шею. Мило смущается и запинается в словах от переизбытка эмоций. Но, к сожалению, такое бывает не всегда. Вот и сегодня Юнги вынужден проводить вечер дома, в гордом одиночестве, потому что Чимин лишь полчаса назад вернулся с матча между корпусами и, уставший, лёг спать. Милые сообщения со смайликами-поцелуйчиками теперь стали рутиной их жизни. Ни одна фраза не остаётся без них и Мин готов пищать от восторга, но надевает на лицо маску серьёзного альфы и с покер-фэйсом отправляет слащавое: "спокойной ночи, Чимин-и" и, конечно же, добавляет на этот раз сердечко. Ответа не следует, потому что его мальчик уже спит и ответит только завтра утром, когда пойдет на лекции. Отложив телефон, Юнги снова думает. Что он такого героического сделал в прошлой жизни, раз в этой ему достался такой великолепный омега? Чимин невероятный. Даже на расстоянии Мин чувствует его поддержку, потому что омега искренне переживает за него, если долго не отвечает на сообщения, всегда желает доброго утра и приятного аппетита, если Юнги скидывает фотографию обеда из офисной столовой. Всегда переживает за эмоциональное состояние альфы, когда он не особо разговорчив в редкие встречи. А ещё Чимин не лезет к нему в постель. Альфа за свои годы уже ни одного омегу девственности лишил, но никогда не гордился этим. Чимин же... Боится, кажется. Даже обычный поцелуй вгоняет его в краску, а руки начинают дрожать. Он не отталкивает, пытается отвечать, но всегда они останавливаются на одном и том же моменте — когда мужчина сжимает пальцы на талии чуть сильнее и проникает языком глубже, чем было в тот раз в машине. Юнги понимает, потому что мальчик его — невинный прекрасный цветок, который и страшно, и хочется осквернить одновременно. Всё же Мин — взрослый мужчина с вполне естественными потребностями. Ему хочется владеть своим полностью и без остатка, а осознание того, что он с огромной вероятностью будет первым, лишь подливает масла в разгорающийся костёр. Но, вопреки своим желаниям, он не торопит, не напирает, всё ещё помня то смущенное признание в неопытности даже в поцелуях. И Юнги решает начать с малого.

***

Чимин входит в красиво украшенный зал, нервно поправляя волосы. Вокруг приятная атмосфера — тихая спокойная музыка, мягкий свет, ужинающие в дорогих нарядах люди, красиво оформленные свободные столы с мягкими стульями, вежливые и улыбчивые официанты. Один из них как раз провожает гостя к заказанному столику, за которым уже ожидают. Юнги встаёт с места и благодарит официанта кивком. Помогает Чимину сесть и достаёт из ведерка со льдом бутылку шампанского. — Ты невероятно выглядишь. — делает комплимент альфа, разливая игристое по тонким высоким бокалам. Чимин снова краснеет и шепчет тихое: — Спасибо. Ты тоже. — и не врёт. Юнги, хоть и всегда появляется в строгих костюмах, сегодня сменил цветовую гамму, и теперь из чёрного на нём только туфли и галстук, всё остальное белое. Омега про себя отмечает, что не зря это платье ждало своего часа — приталенное, доходящее до колена, с открытыми плечами, молочного цвета, туфли-лодочки на тонком каблуке и маленький клатч, усеянный бисером. Только вот, глядя на здешних гостей, замечает, что выглядит слишком дёшево для такого ресторана. Платье и туфли куплены на маркетплейсе по акции, а клатч на рынке. Он явно не подходит этому месту. — Что-то не так? — замечает его нервное состояние Юнги и переплетает с ним пальцы. — Ты выглядишь напряжённым. — Всё в порядке. — заверяет Чимин и ласково улыбается, чтобы успокоить. Ему так нравится, что альфа переживает за него, старается отвлечь и развеселить в любой ситуации. Это подкупает. — Просто я никогда не был в таких местах. — осматривается, замечая блестящую посуду, бокалы и столовые приборы, белоснежные скатерти и тканевые салфетки, небольшие букетики свежих цветов на каждом столе. Его уровень — столовая университета или ближайший комбини, иногда кафе, в первый день стипендии. — Привыкнешь. — заверяет Юнги и поднимает бокал свободной рукой. Омега следует его примеру. Они тихо касаются хрупкими стенками и отпивают по глотку. — Возможно. — неопределённо ведёт плечами Чимин и Мин залипает на острой линии ключиц, на нежном изгибе плеч, на коже, блестящей в свете свечей. Всё это омега замечает и подмечает по движениям чужих глаз. — Так смотришь на меня, что мне становится страшно. — и усмехается, когда мужчина промаргивается и возвращает глаза на лицо. — Я никогда тебя таким ещё не видел. — делится, будто тайной, альфа.— Потрясающий омега. — Прекрати. — парень смущается откровенно и, расцепив руки, накрывает горячие щеки ладонями. — Я сейчас сгорю тут. И тебе придётся платить штраф за сожженную скатерть. И Юнги слушается. Перестаёт смущать, переводит тему, интересуясь, чем был занят Чимин три недели, что они не виделись из-за того, что ему пришлось уехать в Америку по работе. Чимин спрашивает поверхностно не потому, что ему неинтересно, а потому, что Юнги всё равно не расскажет о своей работе больше положенного. Ужин проходит в романтической, лёгкой обстановке и стоя перед общежитием, омеге даже не верится, что всё это реально — дорогой ресторан с изысканной кухней и шикарный мужчина рядом, который накидывает сейчас на оголённые плечи свой тёплый пиджак и прижимает к себе за талию. — Сегодня был невероятный вечер. — шепчет Юнги, водя носом по волосам, вдыхая и запоминая уже любимый запах. — Почему? — Чимин млеет под теплом крепких рук. Голос не повышает, потому что кажется, что сделай он это — и всё волшебство, витающее вокруг, исчезнет. — Потому что ты согласился поужинать со мной в ресторане. — Для тебя это так важно? — удивляется омега, слегка отстраняясь и заглядывая в глаза. — Ты отказался от ресторана 12 раз. Да, я считал. — Чимин даже не успевает спросить, а потом улыбается весело. Они хотят так много сказать друг другу, но вдруг на улицу вываливается комендант, заметивший обнимающуюся парочку на крыльце через окно. Хриплым голосом старик угрожает, что сейчас закроет дверь и не впустит нарушевшего порядок омегу в комнату. И поэтому Юнги приходится отпустить Чимина, хотя ужасно не хочется этого делать. — Спокойной ночи, Юнги-я. — улыбается ласково Чимин, погладив альфу по щеке. Он уже хочет уйти, но... — Пиджак, Чимин-и. — напоминает мужчина и омега под строгим взглядом старика возвращается обратно, отдавая вещь. Но у Юнги другие планы. Как и тогда в комбини, он сжимает пальцы на тонком запястье, привлекая максимально близко к себе, и накрывает сладкие от помады губы поцелуем. Сразу пускает в ход язык, обводит кромку зубов, внутреннюю сторону щек, а затем сплетается с языком Чимина. Омега, не ожидая подобного, стонет и пытается отвечать, но не успевает за жадностью своего альфы, который дорвался. Ноги слабеют не только из-за каблуков, так что Мин вовремя ловит его за талию и прижимает так сильно, как только возможно. — Пак Чимин, я сейчас закрою дверь! — интимность первого, настоящего, серьёзного поцелуя разбивает злющий комендант, стуча какой-то палкой по перилам. — Иди. — отпускает Юнги, напоследок чмокнув в пухлые губы. — Я напишу, как буду дома. И Чимин, обняв себя руками, идёт в общежитие с безумно счастливой улыбкой, облизываясь, запоминая вкус своего альфы.