Земляничный бриз

Мне нравится быть олимпийцем. Дискомфорт перед камерами никуда не ушёл, но когда к тебе относятся, как к надежде всей страны... Американцы мою задницу ещё никогда так не вылизывали. Когда мы принесём им медаль, ещё и, дай Бог, с тройным акселем в какой-нибудь программе, нам воздвигнут монумент и удостоят какой-нибудь государственной пенсии — от денег я бы не отказалась. Всё ещё не слишком ясно, сколько денег мы можем получить за медаль в командном зачёте — если нас с Эйденом туда, конечно, поставят — и в личном, что расстраивает, потому что на соревнованиях под эгидой ISU, суммы призовых оглашаются перед соревнованиями. Разумеется, не ради денег мы здесь, но... Покажите пальчиком человека, который откажется от 10 тысяч долларов за свои труды. Хотела бы я, чтобы Билли была тут, со мной. Хотя, даже будь она простой смертной, а не той самой Билли Айлиш, она вряд-ли бы смогла со мной мотаться с одного конца страны в другую. Мы и так скоро прилетим в Лос-Анджелес ради шоу. Я должна быть благодарна за эту возможность провести с ней хоть полдня. — Надеюсь, она думает так же, — тихо сказала я Эйдену в завершение моего небольшого монолога, пока мы сидели в ресторане Le Diplomate в Вашингтоне. Не самое время ныть о своих отношениях, посреди ужина с командой, наверное. Он кивнул мне и, постаравшись это сделать незаметно ото всех, переложил на мою тарелку оливки со своей тарталетки. Я прикрыла глаза и поджала губы, чтобы не засмеяться. Джейсон сидел по ту сторону от Эйдена, а с другой стороны от меня сидел Винсент Чжоу — одиночник, с которым я никогда в жизни не общалась, и сейчас разговор не шёл, так как он за обе щеки наяривал свой стейк. Я зыркнула через стол туда, где сидели Мэдди и Эван; я сочла за личное оскорбление то, что она не села рядом со мной. Я настолько назойливая? Или скучная? Я говорю только о том, что скучаю по своей девушке? Конечно, наверное, классно, когда ты едешь на Олимпийские игры со своим парнем в команде. Я снова посмотрела на Мэдди и Эвана: она ему что-то шептала, а он послушно кивал и периодически смотрел на её губы, а подгадав момент, поцеловал, и девушка расплылась в улыбке. Будто почувствав, что я на них смотрю, она словила мой взгляд, и дружелюбно помахала пальчиками. Я помахала в ответ и начала натыкивать на вилку оливки, которые мне скинул Эйден. Тронула телефон, но убрала от него руку. Мне нужно общаться с другими людьми, они моя команда. Нам предстояло жить вместе почти три недели. Эйвери, ты работала с людьми на протяжении пяти лет, будь чуточку пообщительнее... Я подняла руку и, подозвав официанта, заказала вино. Оно мне точно поможет. — Может закажем настойки? На троих, — предложил Эйден. Я скривилась. Никогда не любила настойки. — Я предпочту хорошее вино. Эйден драматично закатил глаза, но откинулся на спинку стула, продвинулся ко мне и пихнул в плечо Винсента — бедняга чуть не подавился мясом. — Рядовой Чжоу, — рявкнул Эйден. — Сидеть смирно, когда старший по званию обращается! И доложить, по какому праву не общаешься со сослуживцами? — Я общаюсь, — с округлёнными глазами ответил Винсент, протирая рот. — У меня кто-то что-то спрашивал? Я что-то пропустил? — Я заказываю нам настойки, — Эйден хлопнул по столу, привлекая внимание всей команды. — Вам всем надо расслабиться. В Пекине мы пить точно не будем. — Окей, — сразу же согласился Чжоу. Какой послушный. — Я не пью алкоголь, — с извиняющейся улыбкой мотнул головой Нейтан. Ещё бы, золотой мальчик нашей сборной. — Окей, минус один, — согласился Эйден. — Мы тоже не будем, — Мэдисон Хаббелл тронула плечо Захари и тот, явно недовольный, но согласился с партнёршей. — Минус три. — Может лучше соберёмся у кого-нибудь в номере? — предложила Карен, потирая открытые плечи. — Там можно сразу пойти спать, к себе, да и дешевле выйдет... Дайте малышке кто-нибудь пиджак, какие же вы все слепые, ей же холодно... Сидела бы она ближе ко мне, я бы отдала ей свой. — А может вообще перенесём попойку на один из дней, когда мы будем сидеть карантин в коттедже? — предложила Мэрайя, глядя на Эйдена, и махнула рукой на остальных. — Туда и Алиса приедет, и Алекса с Брендоном... И места больше, и я бы тогда тоже выпила. Отметим наш отбор второй раз. Завтра долгий перелёт, я бы не хотела проводить его с похмельем... — Милая, от одной рюмки настойки похмелья у тебя не будет, там даже не сорок градусов, — проворковал мой партнёр, но Мэрайя помотала головой. Не говоря о том, что Алисе вообще шестнадцать, и в «попойке» она учавствовать точно не будет. Как раз в этот момент принесли моё вино, и Эйден снова закатил глаза, но рассмеялся и махнул рукой; я сделала глоток, а он заказал апельсиновый сок. — Как скажете, буськи. Значит сегодня ранний отбой. Я покосилась на часы на руке. Через полчаса будет полночь. Из ресторана мы вышли в полпервого, и решили прогуляться до отеля пешком, все вместе. Моя Мэдди наконец взяла меня под руку, её парень шёл где-то в конце, с Кейтлин, Жан-Люком, другой Мэдди и Захари. — Какая разница, как вы откатали конец программы, если вы выполнили свою цель на эти соревнования? — со смешком спросила моя Мэдди, пока мы остановились, потому что Джейсон купил фотоаппарат и на каждом симпатичном месте приказывал нам остановиться ради общего фото, либо предлагал сфотографировать кого-то одного или в паре. — Если вы наступили в говно, идя по дороге — нечего возмущаться, вы ведь всё ещё идёте по дороге, — выразительно ответил на реплику девушки Эйден. — Не обязательно руинить всю программу, просто потому что первый прыжок получился классно. Сейчас мы остановились в небольшом круглом парке Логан Серкл, по центру которого стоял памятник военному Джону Александру Серклу. Он сидел на коне, а конь находился на высокой подставке, а сам парк был очень небольшой, поэтому выходило так, что в кадре фотоаппарата было хорошо видно либо тебя, либо старика Логана. Мэдди сжала мою руку сильнее, и я только сейчас поняла, что фраза Эйдена — была камнем в мой огород. У меня будто упало сердце. Я вздёрнула подбородок. — Прости, что лёд скользкий. — Эйвери, я не... Не начинай, пожалуйста, — он потрепал меня по волосам и приобнял за плечи, но я вывернулась. Скорее всего, во мне сейчас главенствовало два бокала вина, но тем не менее. — Я не имел в виду конкретно этот раз. Ты же не специально упала. Моя милая Билли, забери меня отсюда, меня здесь не любят... Чтобы отвлечься от мыслей о таком низком предательстве, ещё и на глазах у команды, я оглянулась на остальных. Карен была в своей курточке, и больше не выглядела замерзающей — эту курточку она купила сегодня в официальном магазине Олимпийской сборной; та была из натуральной кожи, а на спине красовались Олимпийские кольца из шипов. Сегодня мы получили официальную форму сборной, и помимо возможности закупиться в огромном сувенирном магазине, нам подарили сумку и чемодан всякой всячины: одежда на все сезоны года, украшенная олимпийскими кольцами, пластиковые чехлы на коньки от Edea с американским флагом, маски, компрессионные чулки, халат с вышивкой «US Figure Skating», огромный рюкзак, заколки, сережки, подвеска на шею, ободок в цветах флага, набор с разными гигиеническими товарами от спонсоров Чемпионата США, гетры, какая-то супер дорогая и качественная маска для сна, термокружка с надписью «Go USA», подушка для путешествий, очки, кепка с олимпийскими кольцами и надписью «Team USA», два металлических значка, беспроводная зарядка от другой компании-спонсора и брендированная грелка. Но, что понравилось мне больше всего, это игрушка-зайчик в коньках и подарки от японских фанатов, которых мы встретили у экипировочного центра: нам с Эйденом милая пожилая пара подарила целый мешок японских сладостей, и мы пообещали, что после Олимпийских игр обязательно всё попробуем. Из одежды с олимпийскими кольцами я теперь не вылазила, когда ещё её носить, как не сейчас? Надеюсь, папа меня видит... Шоу в Лос-Анджелесе было запланировано на вечер четверга — посреди недели, однако все билеты оказались распроданы. Сначала на арене хотели застелить покрытие на часть льда, чтобы увеличить количество сидячих мест, но так как от каждого члена команды или пары ожидалось увидеть по одному полному номеру из соревновательной программы, нам требовалась вся поверхность льда, и шоу перенесли на новую локацию туда, где есть большой каток, хорошее освещение и большое пространство для установки трибун — Galleria Mall, прямо рядом с моей съёмной квартирой. Я была вне себя от счастья. Мы прилетели в ЛА вечером 26 января, в среду, и я сразу же рванула домой: в свою чистую ванну, к своим кремикам, к своей чудесной кофемашине и замечательной девушке, которая уже, оказалось, ждала меня дома со свежими цветами на столе и в белом шёлковом халатике, который я подарила ей на восемнадцатилетие. Я подняла её на руках и закружила, пока она смеясь, молила её опустить на землю, потому что «на столе стоит включённая камера, а я не хочу, чтобы ты засветила на видео мою задницу». Значит, пусть скажет спасибо, что я не стала её с порога раздевать, потому что в таком-то халатике соблазн был велик... Я не озвучивала эту мысль, но прижала её в крепком поцелуе и быстро прошептала в губы всё, что я думаю о её внешнем виде, снова окинула взглядом и снова подняла на руки. Она глупо захихикала, а я чмокнула её в подбородок, потому что он был единственным, до чего я дотянулась, и заскользила взглядом по её лицу. Вот так я хочу держать её на руках на нашей свадьбе. Я улыбнулась своей мысли и спросила: — Каково это, Билли, быть идеальной? Билли снова засмеялась, а я уложила её на кровать и поцеловала в лоб. — Лежи тут, — сказала я, — и жди меня. Я помоюсь, и к тебе, — я пятилась назад, к ванной, стягивая с себя толстовку с олимпийскими кольцами на спине. — Может тебе сварить кофе? — предложила она, когда я уже разделась и залезла в ванну, начав набирать воду. — Да! — крикнула я, окинув взглядом комнату. Либо Билли убралась к моему приезду, либо она перестала быть такой засранкой, удивительно. — Разрешаешь встать? — Разрешаю. — О, спасибо, моя госпожа... — Разрешаю даже принести его мне в ванну, — добавила я с улыбкой. — А спинку тебе потереть? — донеслось из кухни, сопровождаемое поистине чарующими звуками жужжащей кофемашинки. Боже, как же я по этому всему соскучилась, а меня не было дома всего три недели... В следующий раз я вернусь сюда только через целый месяц, и Билли тут уже не будет, она будет в туре. — Не буду против, — ответила я. Через какое-то время Билли, подцепив ногой край приоткрытой двери, зашла в ванную, поставив на край ванны блюдце с чашкой, в которой был чёрный кофе, а в другой руке она держала какую-то книгу. — Будешь читать мне, пока я лежу в ванной? — Нет, я пришла тебе похвастаться, — она присела на колени у ванны. — Это книга Мэттью. Помнишь Мэттью? Он написал книгу. А ты любишь читать. О, боже мой, снова он... — Что с лицом? — спросила она. — Извини, — я расслабила лоб. Извинения были не искренними, разумеется. Билли отложила книгу на пол и намочила в воде мочалку. — Я думала, вы перестали общаться, — сказала я, стараясь не выдавать ревность голосом. — С чего бы? Ха. Я надеялась, что ты прислушаешься ко мне, а даже если не ко мне, то к своей команде. Или хотя бы к себе. Будучи бисексуалкой общаться с гомофобом... — Для той, кто осуждала меня за рекламу с Venus, ты слишком... — вырвалось у меня, но я замолчала. Не порти день, Эйвери. Но глухое раздражение никуда не делось. — Что «слишком»? — спросила Билли, а я мотнула головой и наклонилась вперёд, обхватив колени руками. Билли откинула мои волосы со спины и принялась тереть мне спину. Я понимала, что мне стоит хотя бы из приличия спросить про эту книгу, раз уж Билли притащила мне её практически в ванну, но мой язык не мог повернуться, чтобы расспрашивать её о человеке, который мне ни капли не интересен. Как часто они общаются? О чём они разговаривают? О книгах? Можно подумать, Билли они интересны, она ни разу у меня не спрашивала, что я читаю, даже Эйден каждый раз интересуется, хотя я знаю, что истории чужих жизней его почти никогда не интересуют, будь то книги, фильмы или сериалы. Только в Москве я видела его смотрящим какой-нибудь сериал, просто потому что там больше не было развлечений, он был вдали от моря, друзей и семьи... — Я сейчас читаю «Расстояние между мной и черешневым деревом», — проговорила я, под водой и пеной ковыряя одну из десятка незаживающих мозолей на моих ступнях. — Кто автор? — спросила она, и мне даже показалось, я слышала заинтересованость. — Паола Перетти. — На итальянском? — спросила она, и я кивнула. — Почитаешь вслух? Мне нравится, как звучит итальянский. Я ухмыльнулась. Ей нравится, как звучит французский, ей нравится, как звучит итальянский, но начала учить она испанский. Почему было не выбрать язык, который знаю я? Почему бы не сделать мне приятно, сблизиться со мной в такой интимной манере как разговор на родном языке? Мне стало любопытно, говорит ли этот Мэттью на испанском, но я даже не хотела произносить его имя вслух, а этот вопрос мог начать ссору, а у нас было очень мало времени побыть вместе. А может я просто боялась услышать ответ, который мне не понравится. Билли ничего не говорила. Я повернула голову, и она подняла на меня неуверенный взгляд и слабо улыбнулась. Моё сердце сжалось, слишком многое мне хотелось ей сказать, и ещё больше — от неё услышать. — Ты меня всё ещё любишь? — прошептала я, и слёзы сами собой выступили на моих глазах. Слабачка. — Ты дурочка? — немного сипло проговорила она. — Конечно люблю... «Люблю»... Люблю, люблю. — Точно? — неожиданно для себя я всхлинула, уткнувшись лицом в колени, запоздало подумав, как должно быть глупо я сейчас выгляжу: плачущая, голая, в наполняющейся ванне, в которой вода с мыльной пеной пока едва доходила до пупка, с зелёной резиновой подушечкой под задницей, потому что мне было больно сидеть в ванне без неё. — Мне порой так противно от себя самой, я не понимаю, как ты меня вообще терпишь... Боже, даже сейчас противно... Боже... — Конечно, люблю, — Билли подтянулась ближе и уткнулась носом в моё ухо, слегка прикусила мочку. — Люблю больше, чем что-либо в этом мире, Эйви... Кончай плакать, давай. Вытирай слёзы. Я люблю тебя, и ничего этого не изменит. Слышишь? Ничего не изменит мои чувства к тебе, знай это. Окей? И ты совсем не противная! Свободной рукой Билли провела по моим волосам, и я поласкалась к её ладони, как котёнок. Она меня всё ещё любит... Любит. Любит. — Устала? — спросила она, и я едва заметно кивнула. — Долгий был перелёт? Без пересадки? Я кивнула, мокрыми руками «вытерла» лицо и вздохнула, чтобы успокоиться. Прочистила горло. Прекращай реветь, дура. Прекращай. — Шесть часов, — ответила я ровным голосом. — Билет с пересадкой стоил почти в два раза меньше, и летели бы на четыре часа дольше, но платила федерация, так что нам повезло, — я хмыкнула. — Думаю, такие подарки только из-за того, что у нас плотный график и сейчас Олимпийский сезон. — Не хотят вас выматывать? — И злить, — я кивнула и глянула на Билли. — Не хочешь куда-нибудь сходить? У нас есть только этот вечер. Я бы хотела провести его с тобой. — Может тогда останемся дома? — Ты говорила, что купила платье на мой день рождения... — напомнила я. Она не показывала мне его, потому что сказала, раз не выйдет отметить в нём мой день рождения, то отметим какой-нибудь другой ближайший праздник. Билли улыбнулась. — Так вот оно что... Ты хочешь увидеть меня в платье. — Я хочу увидеть тебя в платье, в каком-нибудь шикарном ресторане, и чтобы в этом платье тебя увидели все, и все мне позавидовали, — низким голосом зашептала я, сближая наши лица, жадным взглядом смотря на её губы, — и подумали «вот чертовка эта Эйвери, наверное очень хороша в постели, раз такая девушка с ней», а я такая «да-а-а, отсосите мой хуй», — и я поцеловала Билли, вернулась в свою позу и дёрнула плечиком, намекая, чтобы она продолжала тереть мне спину. Мне это нравилось, хотя я уже, кажется, была чище некуда. — На минуту в тебя вселился Эйден, кажется, — сказала она, а я засмеялась. — Может позовём и их с Хьюдсоном в ресторан? — Э, не-е-ет, — протянула я. — Сегодня ты только моя. Пусть сами разбираются со своей личной жизнью. Тем более, думаю, Эйден захочет провести этот вечер с родителями. Билли согласилась сходить в ресторан, тем более она специально сделала укладку, чтобы встретить меня при всём параде, и решила показать эту укладку миру. Пока я помылась, обмазалась кремами и снова накрасилась, я слушала, как моя девушка звонит администрации, бронируя столик, матерится, гладя платье, и подпевает новому синглу The Weeknd; в компании Эйдена я последний месяц слышу только песню «Wa Da Da». Когда я в полотенце, замотанном вокруг тела, вышла из ванной, чтобы найти какой-нибудь не сильно мятый костюм, Билли уже поправляла платье на плечах, и я подошла, чтобы помочь ей завязать шнурки на открытой спине, не сумев — или не захотев — прикрыть свой рот, пока рассматривала её отражение в зеркале. — Я не лучше мужчин... — прошептала я, задержав взгляд на её груди. — Они не сами так лежат, если что, там липучий лифчик. Я поправилась с момента, когда купила платье, надеюсь со спины я не выгляжу как свинка в верёвочке... Платье было узкое, до колена, с открытой спиной и двухслойное: красное у тела, а сверху чёрная мелкая сетка, и, когда я провела рукой по её бедру, сетка пусть поднялась вслед за моей рукой, и мне захотелось поднять и нижний слой... Я поправила на груди полотенце, чтобы оно не спало, отпустила шнурки, которые ещё секунду назад хотела затянуть, встала на колени, мягко подтолкнула девушку к кровати, и подползла по полу ближе; от движения мокрые кончики волос щекотали плечи. — Если тебе кажется, что тут очень убрано, то пол я не мыла, —со смешком прошептала она, пока я задирала платье прикасаясь губами к внутренней части бёдер. — Залезь на кровать. Эйв... — Мне и тут хорошо... — пробормотала я между поцелуями и взглянула на неё, вверх. — Нравится сидеть в моих ногах? — Хоть под ними... Билли откинулась на предплечья, пока я прикусывала кожу мягких ножек и зализывала укусы. Боже, как я соскучилась по этому запаху... Платье было узким, и дальше я пролезть не могла, пока она не пристанет и не поднимет его, но она этого не сделала, поэтому я просто положила голову на натянутую ткань платья и посмотрела на неё снизу вверх, двумя руками гладя её гладкие ступни. — Перестань на меня так смотреть... — сдавленным голосом прошептала Билли. — Как? — Как щенок... — А если я хочу быть твоим щенком? — я снова поцеловала её в колено, всё ещё глядя вверх. — Я бы предпочла видеть тебя своей женой, — мягко ответила она. Эйвери, это время. Это тот самый подходящий момент... Билли поднесла руку к моей голове и снова приласкала. Я хотела узнать, говорит ли этот Мэттью по-испански. Я надела бордовый брючный костюм, высушила волосы и надела кроссовки. У нас с Билли был один размер ноги, так что она взяла мои туфли — и оказалась выше меня на пару сантиметров. Мне стало дискомфортно, и, хотя она посмеялась с меня, я всё же сменила кроссовки на туфли с каблуком повыше, чем у неё. — Какой-то у меня доминантный щенок, — прошептала она, целуя мне ухо. Когда Билли вышла на лестничную площадку, я попросила её подождать, а сама вернулась в спальню, присела перед чемоданом, и нашла в нём коробочку с кольцами. На всякий случай. «Случай» не представился. На самом деле, я не знала, чего именно я ждала, может, мне должно было снизойти какое-то божье озарение, а может у меня просто упало настроение из-за Мэттью, его книги, и факта, что они с Билли всё ещё общаются. А из более рациональных вещей, я поняла, что мы с Билли никогда не обсуждали серьёзных вопросов, у нас будто никогда не было времени, а как я могу предлагать ей жениться, когда не знаю её мнения по важным вещам: хочет ли она детей и готова ли она рожать, где мы будем жить, когда я вернусь в Лос-Анджелес — потому что я хочу жить в этой квартире, но как будто, ей больше по душе её дом, — какие у неё планы на ближайшие годы касаемо её карьеры — потому что она вечно докапываться с расспросами до меня и моей карьеры, но что собирается делать она, она мне никогда не рассказывала; у неё же должны быть какие-то планы на ближайшие десять лет? — и какое у неё вообще видение дальнейшей жизни. Что мы будем делать, если ни у одной из нас не получится забеременеть? Как будет формироваться наш семейный бюджет? Нужен ли брачный договор? Готова ли она переехать, если моя будущая карьера этого потребует? Планирует ли она заводить домашних животных — потому что я против животных в квартире, это пытка и для них, и для нас, но тогда будет стоять вопрос о переезде в дом — я знаю, что она хочет собак. Что для неё измена? Потому что воспоминание, как она целовалась с какой-то Нэнси после Грэмми достаточно свежо, а её постоянные взаимодействия с Мэттью, которые она преподносит, как чисто дружеские, мне не нравятся. И ещё много-много важных вопросов... Она даже не знакома с моей матерью... Можно ли вообще связывать себя с человеком просто из-за чувства любви? Стоит ли ввязываться в эту бюрократию просто чтобы что-то друг другу пообещать или доказать? Но и создавать семью, очевидно, нельзя вне брака. Если ребенка буду вынашивать я — я бы хотела гарантию в лице закона, что Билли обо мне позаботится, и не кинет беременную, без карьеры и без крова. У меня конечно есть квартира, но она не совсем моя, я её снимаю, и когда мы жили вместе, мы платили за неё поровну. А если в браке Билли её выкупит, то я совсем останусь ни с чем. Мы вернулись домой к двум часам ночи, счастливые, наевшиеся, предались ласкам, заснули в обнимку, а в восемь я уже встала и начала собираться в LAFSC — там до обеда нам предстояло два мастер-класса и небольшая пресс-конференция, всё вместе со всеми членами олимпийской сборной, и это ощущалось совсем по-особенному. Я как-будто привела в семью партнёра и сказала «смотрите, мы встречаемся», или как привела домой гения и сказала, что он мой друг. Счастью не было предела. Родители Эйдена тоже всё это время находились с нами на катке, а юных фигуристов надо было видеть: они-то и нас с Эйденом стесняются, а сейчас... никогда в своих жизнях они не стояли на одном льду с таким количеством звёзд. Надеюсь, у нас получилось вдохновить их работать. «Пусть пашут, маленькие засранцы, а то только и умеют, что записочки мне вешать на шкафчик», — цитата Эйдена. Билли сидела на трибунах всё время двух мастер-классов — наверное, впервые, не привлекая к себе внимания, потому что всё внимание было на нас, — и только когда приехали телевизионщики, она попрощалась со мной и поехала в свой дом в Глендейле. Туда на обед приехали и мы с Эйденом, оставив остальных наслаждаться Лос-Анджелесом. — Билли, милая, мы дома, — крикнул Эйден, когда я своим ключом открыла входную дверь дома Билли, и пропустила его внутрь. — Мы не сбежали, честно, просто приятно побыть где-то, где не так шумно, как-будто в ёбаной центрифуге... Когда Билли достала из духовки курицу, Эйден завопил и сделал ей шуточное предложение, а потом приобнял за талию, шепнул мне на ухо: «вот, как это делается» и пошёл мыть руки. — А Хьюдсона вы не звали? — крикнул он из ванной. Билли прикрыла моё ухо, пока я сидела у неё на коленях, и крикнула в ответ: — Почему бы ты не позвал его сам? — Твой же дом, — ответил он, и вышел из ванной, ногой закрыв дверь, отряхивая мокрые руки. — Чего я буду звать сюда всяких... — Этот «всякий», мне кажется, тут поселился, — хмыкнула я и кивнула на кофту Хьюдсона, валяющуюся на спинке дивана. Вообще, это была старая кофта отца — фирменная кофта сборной Франции; Хьюдсон сказал, что ему просто нравится винтаж, но я знала, что он носит её по той же причине, почему и я теперь постоянно ношу бабушкину красную юбку в горох. А ещё он это делал чисто из принципа, чтобы напомнить мне кто я такая — ну и, возможно, побесить Эйдена. Билли дёрнула плечиком, а я встала, чтобы достать из микроволновки картофель. — Нет, он почти всё время живёт у тебя. Но и я в основном тусуюсь там по вечерам. — Я надеюсь, он туда никого не водит? — спросила я, пристально посмотрев на Билли, надеясь уловить в её мимике попытку соврать. — Нет, не водит. Он работает с утра до вечера, а по вечерам я иногда приезжаю туда поиграть в приставку, — ответила она, выложив на стол салфетки, и добавила: — Один раз мы смотрели фильм. — Какой? — спросила я. — «Легенда о пианисте» девяносто восьмого года, — ответила Билли, разрезая курицу. — Смотрела? — Да, — я кивнула. — Даже несколько раз. Хьюдсон выбирал фильм? Эйден уже начал есть салат, с кем-то переписываясь, но поднял глаза, когда Билли закончила с описанием вечеров, проведенных с моим братом, и спросил: — Так что, никто его не звал? — Ты соскучился? — спросила Билли. — Признайся. Мы не осудим. Ну, я если честно, соскучилась... Но я ему не писала, я не была даже уверена, что мы сможем отделиться от сборной на время обеда. Но он обещал прийти на сегодняшнее шоу, и даже с переносом места, ничего не должно было измениться — билет-то у него остался. — Просто странно, что мы в городе на пару часов, а он не захотел встретиться, — прокомментировал Эйден. — С сестрой. Билли глянула на меня, будто чего-то ожидая, но я лишь вздёрнула бровь, она снова глянула на Эйдена, который уже опустил телефон на стол, и сказала: — Он улетел. Сегодня утром. Он тебе не сказал? — она посмотрела на меня, в лёгком недоумении. Что? Что значит улетел? Зачем? — Куда? — спросила я. — Куда он улетел? — А шоу? — Он оставил билет в твоей квартире, если вдруг кто-нибудь захочет сходить вместо него, и я забрала его и уже отвезла Зои. У неё тоже поменялись планы, и она оказалась свободна. Он тебе ничего не говорил? Странно. Видимо слишком торопился, что даже не смог позвонить. Гадёныш мелкий. Я на полдня в городе перед Олимпийскими играми, а он свалил?! — Куда он полетел? — спросил Эйден; я лишь поджала губы, стараясь унять раздражение. — В Цюрих. — К вашей маме? — Что-то случилось? — сразу же спросила я. Ещё одного мёртвого родственника я не вынесу. Билли положила руку мне на спину. — Всё нормально, ничего не случилось, — она склонила голову на бок. — Ну, явно что-то случилось, раз он так сорвался, но, думаю, если бы было что-то плохое, он бы и тебе сказал. Странно, что он вообще не сказал тебе об отъезде... — Видимо, не хотел отвлекать, — предположил Эйден. — У нас ответственные дни. Я фыркнула, но тревога внутри всё же поселилась. Долго я с ней не высидела и уже спустя семь минут неловкого молчания и коротких, бессмысленных реплик за столом поднялась звонить брату. Потом вспомнила, сколько будет стоить такой звонок, но всё равно прошла в ванную, уселась на крышку унитаза, подтянув к себе ноги, и написала: — ты где? почему ты меня не предупредил, что улетаешь? — в аэропорту прости, не было времени Я закатила глаза. Занятой человек видите-ли... — ты ответил на сообщения сразу же значит всё-таки у тебя есть время зачем тебе в цюрих? — мама нашла мне какую-то подработку как раз по моей специальности хорошие деньги пришлось рвануть — и тебя просто отпустили с этого места работы — ну не просто, но отпустили не знал как тебе сказать прости — всё нормально привезёшь мне шоколадки после пекина я собираюсь наесть все потерянные килограммы обратно — 🫡🫡🫡 вы не будете продолжать кататься? эйв, нееееет я тебе привезу одну шоколадку и вы будете продолжать кататься — привезёшь мне десять — и я подумаю — договорились🫡 — хьюдсон ты мне врёшь? насчёт подработки — не задавай вопросы, на которые не хочешь слышать ответ — ты уверен, что я не хочу его слышать? — сейчас нет — хьюдсон — давай мне пора идти я не маленький ребёнок, я и сам могу с чем-то справиться — у тебя проблемы? — у всех какие-то проблемы но ты сейчас должна решать свои билли забрала билет на шоу? — забрала — супер прости думаю, я вернусь в ЛА через пару дней, и буду смотреть ОИ с Билли — она уезжает в тур — точно значит буду смотреть один — на моём телике? — 😘😘 Я отложила телефон на угол раковины и встала к зеркалу. Волосы отрасли настолько, что уже хорошо касались плечей, и я с помощью сеточки могла закрепить их в нормальный пучок. Под головой дракона на правой руке на свободном месте я сделала новую татуировку: шесть бесполых лиц, перелевающихся одно в одно. Мне показалось это чем-то глубоким, но главное находящим отклик внутри меня, хотя и выглядело пугающим, и я несколько раз подумала прежде чем набить её; это вам не яблочко в разрезе... Мне казалось, будто я только делаю себе хуже, набивая такую тату, и если мне кажется, что я вижу себя в этих лицах, то мне надо лечиться, а не увековечивать это на своём теле. Билли сказала примерно то же самое, но мягче. Я не послушала ни её, ни свой разум.