Земляничный бриз

К четырём часам мы с Эйденом снова присоединились к сборной: нас повезли на обзорную экскурсию по Лос-Анджелесу, и я впервые узнала историю города, в котором живу с 2016 года. Итак, список вещей, которые я узнала на этой экскурсии: 1. В Лос-Анджелесе есть четыре (4!) канала, прямо как в Венеции (Эйден удивился, что я этого не знала, но я даже никогда не видела эти каналы; я и на самом Венис-Бич никогда не была, потому что мне когда-то сказали, что в Санта-Монике пляж чище, а у меня не то что бы много времени на изучение пляжей в ЛА); 2. Есть пляж с установленным снаряжением для спортивной гимнастики, где люди реально занимаются, а не просто балуются (Эйден сказал, что тусовался на этом пляже все подростковые годы, и добавил, что тут недалеко есть гей-клуб, куда пускают несовершеннолетних); 3. Именно в ЛА заканчивается знаменитая автомагистраль Route 66, которая идёт через 7 штатов, охватывая почти 4 тысячи километров; 4. Тот самый знак Голливуда изначально был создан, как реклама района, но потом стал таким узнаваемым, и им стало жалко его сносить; 5. В Лос-Анджелесе каждый третий житель мексиканец или имеет мексиканские корни, что объясняет такое повсеместное распространение испанского языка (что и частично объясняет, почему Билли выбрала учить именно его, но мне менее обидно от этого не становится; я спросила у Эйдена, хотел ли он когда-нибудь как коренной житель Лос-Анджелеса выучить испанский, но он ответил, что учить язык — обязанность тех, кто приезжает. Эйден тоже не без принципов); 6. Средний возраст жителя Лос-Анджелеса — 35 лет (но Эйден с экскурсоводом заспорил, сказав, что «город молидёжи» — просто эвфемизм, чтобы скрыть «хуевое здравоохранение и воров в галстучках на чиновнических постах, плюс совершенную неприспособленность города для пенсионеров и инвалидов, из-за чего все старые и больные люди уезжают, создавая Лос-Анджелесу репутацию молодого и здорового города». Всю экскурсию с нами ездили телевизионщики и контент-создатели для соцсетей Team USA, и я задалась вопросом, вставят ли они это в выпуск); 7. Лос-Анджелес два раза принимал Олимпийские игры, и третий раз будет совсем скоро, в 2028 году (что все находящиеся на экскурсии и так прекрасно знали, но не сильно об этом думали, потому что игры будут летние, и никак их не коснутся — кроме как дополнительных налогов для проведения игр. Это больше касалось нас с Эйденом, потому что мы, как яркие представители спорта в Лос-Анджелесе, имеем прекрасный способ заработать на своих именах — если не переедем, не умрём, или нас не отменят). К шести часам нас привезли в Galleria Mall. Один коридор торгового центра отгородили, и именно туда нас и повели: чёрными высокими стенками-разделителями были созданы отдельные помещения, на входе в которые висели шторки, а на шторках — бумажки с логотипом US Figure Skating и надписями, какое помещение чем является. Мы переоделись и нашли зону для разминки, но мне стало интересно, как выглядит сам лёд, потому что нас завели через боковой вход и сразу повели на огороженную территорию, и я не знала, можно ли нам выходить, поэтому я подхватила Эйдена, нашла какую-то девочку в рабочей кепке и с гарнитурой рации в ухе, заболтала её — благо она оказалась нашей фанаткой — и мы втроём вышли из рабочей зоны. Эйден присвистнул, и не успела я моргнуть глазом, как уже шмыгнул к металлическим ограждениям, за которыми уже собрались люди с плакатами и блокнотиками. Непонятно откуда он достал камеру, снял ту часть фанатов, которая стояла внизу, меня, появившихся за нами Карен и Мэрайю и, разумеется, себя. Потом вручил камеру мне и принялся болтать с какой-то девушкой, которая смотрела на него взглядом полным обожания. Я ревновала? Скорее кринжевала. Эйден пытался привлечь меня к раздаче фотографов, но я попыталась отнекиваться, ссылаясь на свою обязанность снимать, но подбежала Мэрайя и предложила взять камеру, а я не хотела выглядеть грубой, поэтому улыбнулась и пошла к девочкам, которые меня подзывали, вытягивая руки вперёд. — О, боже, — я рассмеялась и показала Эйдену плакат. На нём была наша фотография с первого сезона вместе, с Национальных: это была финальная поза Кармен, когда Эйден приземлялся на одно колено, а я ложилась на это колено спиной, и он резко склонялся к моему лицу под финальные аккорды, будто собираясь поцеловать. На мне было яркое красное платье, с которым совершенно не сочетались платиновые волосы, а руки были голыми и с всего парой замазанных татуировок. Сейчас бы так просто их замазать не получилось бы, сейчас их у меня уже пятнадцать штук. Мэрайя и Карен куда-то исчезли с нашей камерой, а чем ближе время двигалось к семи тридцати, тем больше трибуны заполнялись народом: по трём сторонам катка стояли многоярусные трибуны высотой практически до потолка — а потолки в Galleria Mall были очень высокие — а на втором, третьем и четвёртом этажах, как нам сообщили зрительницы, сделали бесплатную зону. С противоположной стороны от перекрытой для фигуристов зоны на стене висел экран, так что даже те, кто будут смотреть не сидя на трибунах, но не пробьются к перилам, смогут слышать музыку и видеть всё происходящее на экране. Телевизионщики с трансляцией тоже были от телеканала NBC, но ведущие и комментаторы будут незнакомые, так как всех наших знакомых уже оставили проходить карантин в своих квартирах, чтобы быть здоровыми к вылету в Пекин. Со стороны касс выходили ребята со скамейками на плечах. Эти скамейки раньше стояли на той прорезиненной зоне вдоль короткого края катка, куда все проходят, чтобы зашнуровать коньки после их получения. — Куда они тащат их? — спросила я у высокого кудрявого парня с рацией. Скамейки у льда нужны даже во время шоу, неужели они так портят им картинку? Парень сразу встрепенулся, и у него будто загорелись глаза. Он явно нас знал — либо ему понравился Эйден, который уже стоял за моей спиной со своими выпрямленными волосами цвета угля и стразиками под глазами. — Там будет вип-зона, — пояснил парень высоким голосом, и мы с Эйденом переглянулись. — Тем, кто брал билеты на первые ряды, предложат пройти туда. Интересно... — То есть они меняют эти скамейки на другие? — На кресла, — кивнул парень. — А можно провести туда ещё одного человечка? — прямо спросила я. Паренёк явно замялся. Мимо прошли те же парни, но с четвёрками секционных кресел. Там же наверняка меньше випов, чем число ровно делящееся на четыре... Тем более, Билли может и постоять часок, но всё лучше, чем сидеть среди обычных людей. Даже в маске её быстро узнают. — Я уверен, мы можем договориться... — проговорил Эйден и секунд пять они выдерживали взгляд друг друга. Неделю назад, когда я такое видела между ним и Джонни, я в шутку предложила им снять номерок, но сейчас я бы сама сняла этим двоим номерок, лишь бы он обеспечил моей девушке спокойное и безопасное место. — Я вам дам футболку, а вы пособираете подписи всех фигуристов-олимпйцев, — быстро проговорил он, но сразу же поднял руку: — Нет, вы меня проведёте туда, — он махнул рукой в сторону чёрных ограждений, — и подведёте ко всем фигуристам, чтобы я сам собрал автографы. — Договор, — Эйден протянул руку у моего плеча, и парень её пожал. — Тащи футболку. — Мы подождём тут, — добавила я. — Я мигом, — парень попятился, не сводя взгляда с Эйдена. — Если что, мой Инстаграм — dickpotter111! Ждите меня. — Дик? — усмехнулся Эйден. Я повернулась к нему. — Ричард. — Или «хуй». — Юмор третьеклассника, — я закатила глаза. — Спасибо. — Устроим себе сайд-квест, — он пожал плечами. — Осчастливим мальчика. — Мне кажется, ты бы его осчастливил и другим путём. — Прости, но я не буду спать с кем-попало, чтобы провести твою девушку в вип-зону, — фыркнул он. — Помнится мне, как пару лет назад ты почти заставил меня ходить по American Music Awards с блокнотиком. — Я предлагал тебе заплатить! — По десятке за каждый автограф!? Ты готов был продать мою гордость за автографы? — А ты готова продать мою задницу за вип-место для Билли! Я рассмеялась. — Этот Ричард в курсе, — через какое-то время спросила я, — что он мог бы и без нашей помощи походить и пособирать автографы? Ему бы никто не отказал. — Ты же умеешь писать поддельный автограф Алисы? — спросил Эйден, а я кивнула: как-то нам было скучно перед показательными, и Алиса научила меня своей подписи. — Что Дик может нам дать за дополнительный автограф? — Принесёт еду с фудкорта? — предположила я. Эйден радостно щёлкнул пальцами. Дик вернулся с белой футболкой и маркером по ткани как раз к началу шоу, поэтому сначала ему пришлось выполнить свою часть сделки, проведя Билли к вип-местам, а потом, пока начинали выступать первые номера, мы пошли к раздевалкам и тренировочным зонам, чтобы найти всех доступных олимпийцев — к счастью никто никуда не разбредался. Так что мы сделали Дику день и ближе к концу шоу, когда объявили нас, вышли на лёд, под не больно-то уж длинное представление: «Двукратные чемпионы этапов Гран-при, бронзовые призеры этапа Гран-при в США в этом сезоне, золотые медалисты Чемпионата четырёх континентов-2022, двукраные бронзовые призеры Чемпионата США и Чемпионы США в этом сезоне, Эйвери Делакруа и Эйден Корнелл!». — У нас больше медалей, — бросила я, пока мы ехали по льду, улыбаясь и махая зрителям. — Согласен. Например золото на Cranberry Cup. Тот, что был без костюмов. — А золото на Селекционных и Региональных, прости? — театрально оскорбившись прошептала я, и подала Эйдену руку, чтобы сделать наше замысловатое рукопожатие. — Мы над ними тоже старались. — Но спасибо, что он не упоминал соревнования, с которых мы снялись, — добавил Эйден. — Или где заняли восьмое место. Разумеется, ни о каком тройном акселе на шоу речи и не шло, нам главным было откатать программу чисто, и именно сейчас мы её напичкали всеми хорео-балетными элементами, которые были у нас в арсенале, чтобы посмотреть, что будет находить больше отклика, и что можно попробовать вставить в программы в следующем сезоне. Россия хороша практически во всех видах, где есть художественная составляющая: синхронное плавание, художественная гимнастика, спортивные танцы, фигурное катание. Связано это, прежде всего, с исторически сильной школой русского балета. Балет — основа русской школы, а мы как раз фигуристы, которые тренируются в России, с программой под музыку Прокофьева. В этом сезоне мы уже будем держаться того, что успели накатать: кораблик бести, классические балетные поддержки па-де-де на уровне груди Эйдена в качестве усложнения для захода на поддержки из фигурного катания на вытянутой руке. Ещё совсем недавно освоенный — и уже опробованный на Чемпионате США и ЧЧК — гидроблейд, ина бауэр и вишенка на торте, эффектный элемент, который обычно используют танцоры на льду — поддержка с упором одного моего конька в бедро Эйдена, который находился в этот момент в глубоком «кораблике», а другой поднят вверх с отклонением моего корпуса наружу лицом вперёд. Тренеры сказали, что эту поддержку любят те танцоры, у которых партнёрша не может похвастаться хорошим шпагатом, потому что тут он не обязателен, но эта поддержка в танцах считается технически дорогой из-за трудной позы партнёрши, даже в статическом положении. Поэтому, разумеется, мы решили выпендреться нашей хореографической подготовкой, и я поднимаю мою ногу вперёд так высоко, насколько могу это сделать в заклоне, чтобы не свалиться, пока единственная моя поддержка — ладонь Эйдена на колене опорной ноги, и сделаю смену позы в спираль, выходя в ровный шпагат на 180 градусов. Отсосите Синицина и Кацалапов, когда мы соберём все медали в парах и перейдём в танцы и обойдём там всех. Всем фигуристам предоставили выбор, будут они на этом шоу катать короткую или произвольную программу. Мы выбрали произвольную, решив, что пусть люди увидят то, что будет решать наше итоговое место в Пекине. Порядок выхода на лёд был определён местами на Чемпионате США, поэтому после нашего выступления с произвольной оставались всего трое номеров: ритм-танец Мэдди и Эвана, произвольная Мэрайя и произвольная Нейтана. Немного странный выбор Мэдисон и Эвана, почему ритм-танец, но потом я, кажется, поняла: они хотели снова показать его Билли. По крайней мере, никаких других причин почему они не стали показывать людям программу, с которой они собрались побеждать, я не нашла. Они знали, что Билли придёт на шоу, и хотели, чтобы она увидела их вживую второй раз, может быть сфотографироваться, поднять охваты в соцсетиях, и я никак не могу их винить. Во-первых, если бы, чтобы посмотреть на Нейтана, пришёл Элтон Джон, я бы тоже не отказалась с ним сфотографироваться, а во-вторых, у меня не так много друзей в сборной, так что я ценю дружбу с Мэдди и её перепарнем-недоженихом. Я надела свою — прекрасную, самую чудесную, самую родную — курточку с олимпийскими кольцами, на выходе со льда обняла и поцеловала Билли и присоединилась к Эйдену, раздающему автографы ребятам из вип-зоны. Ещё одно преимущество этой зоны для зрителей — они никого не пропустят, потому что чтобы выйти со льда в раздевалки, надо пройти по этой вип-зоне. «Я считаю им крупно повезло, что сменили место проведения шоу», — сказал Эйден, когда мы сидели с термосами на спортивных матах, ожидая окончания шоу и подведения итогов какого-то конкурса, чтобы выйти на поклон и немного подурачиться под обычную музыку. — «Можно подумать на арене мы бы проходили и всем первым рядам давали автографы. Надо может быть подняться на верхние этажи, чтобы им не было так обидно?». «Но они не платили за билеты,» — отметил Захари. — «Я считаю, что в первую очередь нужно поощрить тех, кто заплатил». Эйден молча покосился на меня, чтобы оценить мою реакцию на слова Захари, а через пару минут, когда мы уже выходили на лёд для прощаний и окончания шоу, прошептал мне, что Захари «слишком консервативен для того, кто родился и вырос в «голубом штате» Коннектикуте». Я же ответила, что он просто рациональный человек. И я была согласна с Захари больше, чем с Эйденом, но Эйден бы начал со мной спорить, а мне его не переспорить, поэтому я промолчала. После окончания шоу мы с Билли недолго посидели в машине, наслаждаясь одним веганским тако, поделённым на двоих, она подвезла меня в квартиру, чтобы я забрала чемодан и сумку, и должна была отвезти в аэропорт. — Иди сюда, — прошептала она едва слышно, сидя на краю кровати, когда я вышла из туалета; на мне была супердорогая брендовая кофта Билли, которая уже много лет носятся, как домашняя, и спортивные штаны с вышитыми олимпийскими кольцами — я была готова к долгому перелёту в Нью-Йорк. Солнце уже зашло, а луна светила прямо в окно, лучами на кровать, создавая магический ореол вокруг Билли. Она выглядела старше, увереннее; ноги порознь, немного откинута назад... Я закусила губу, потёрла руки, отвернулась и снова посмотрела на девушку, не веря, что она моя. Она поманила меня рукой, и я повиновалась. У нас есть ещё немного времени. Чуть-чуть. Минут пятнадцать. — Иди сюда, малышка, — снова прошептала она, когда я села на её колени, лицом к ней и уткнулась носом в шею, втягивая носом её родной запах. Я закинула в чемодан пару её кофт и футболок, которые ещё пахли ею. Когда я села ровнее, девушка накинула мне на голову капюшон, и поправила мои волосы, разделив их на две части и ровно разложив на ключицах. Мы пересеклись взглядами. Я снова уткнула взгляд в её губы. — Мне мало... — прошептала я. — Чего? — сразу же спросила она так же тихо; её ладони уверенно массировали мои бёдра и бока, и я старалась не раствориться в этих ощущениях. — Времени. Очень мало времени. С этими перелётами... — Эйвери, это Олимпийские игры... Ты к этому шла. Всю жизнь. Последний рывок... Я нервно хихикнула. — Этот рывок будет длиться целый месяц. Это безумно долгий рывок. Я сойду с ума. Она просунула руку под мой капюшон и заправила волосы за ухо. — Не сойдёшь, — уверенным тоном произнесла она. — Вокруг тебя будут люди... — Но мне нужна ты... — я подняла на неё глаза. — Только ты. — Спасибо. — Я люблю тебя... — Спасибо, — повторила она, тряхнула головой, и я увидела слёзы, блескнувшие в её глазах. — Ты ведь... — начала я сдавленным голосом, а она прильнула ко мне, обхватив мою талию руками. — Да. Да. Я тоже тебя люблю, Эйвери. Всё ещё люблю. И буду любить дальше. До конца. Эйвери Делакруа, я люблю тебя всю, — она начала водить руками по моей спине, — и никогда никого не полюблю так же сильно, как я люблю тебя. Слышишь? Я боготворю тебя, твою силу, улыбку, отдачу... Твою любовь. Ты — мой идеал. Слышишь, Эйви? Я люблю тебя... L'amour de ma vie. Я слышала. Я слушала и тонула в этих словах, повторяя из про себя, пытаясь вникнуть и выбить на подкорке: она меня любит, она меня ценит и не собирается бросать. Она не хочет меня покинуть, она не уйдёт... L'amour de ma vie... — Но я не так... — проговорила я. — Я очень далека от идеала, и я это понимаю, но я боюсь... Мы постоянно так далеко друг от друга. Я боюсь... — Нет. — Что нет? — Я никого не полюблю так, как я люблю тебя, — повторила она, ловя мой взгляд, и придержала за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. — И мне не нужен никто. И мне противно от мысли, что мне придётся строить отношения с кем-то другим, учиться доверять кому-то другому, раздеваться, разговаривать, слушать... — она снова уткнулась носом в моё плечо. — Я не хочу никого другого. Поэтому я буду тебя ждать, у меня нет другого выбора. В горе и в радости, или как там говорилось... Если ты не передумаешь, я буду тебя ждать. Слышишь? Я уже завоевала тебя. Я так сильно старалась тебя завоевать — и ты моя. Я не хочу никого другого, и прости, если я когда-то случайно заставляла тебя думать иначе... Я тоже... Я тоже... Я уже завоевала её. Я хочу её всю, до конца, навсегда. Моё сердце разрывалось от любви, но я не плакала, хотя я слышала тонкие всхлипы в голосе Билли. Если она уйдёт, это убьёт меня. Я никогда больше ни в кого не влюблюсь... Я почувствовала, как она отпустила мою талию и потянулась назад, за свою спину, но вернула руку и вместо этого обхватила мои ладони, снова заглянув в глаза. — Эйв, я знаю, что ты хочешь быть от меня независимой, и всё такое... — начала она. — Я никогда не пыталась тебя ничем купить, и не собираюсь, и я надеюсь что ты меня из без этого любишь. Так? — она нервно усмехнулась, а я кивнула. — Но сложно взрослому человеку, у которого всё есть, подарить на день рождения что-то не дорогое, но нужное... — Билли, — я склонила голову, подбирая слова... — Стой. Я говорю. Неизвестно, когда мы ещё увидимся, может вообще быть это будет уже лето, а день рождения у тебя совсем скоро, так что можно я подарю тебе подарок сейчас? — протараторила она, а я кивнула. Я не следила за временем, но не думаю, что прошло больше пяти минут. Она отпустила мои ладони и снова потянулась назад, достала что-то из кармана и протянула это мне. Коробочка. Почти такая же красная и бархатная, в какой я таскаю с собой обручальные кольца — оттенок чуть-чуть другой. — Билли... — Это не предложение, — сразу же сказала она. Я мысленно вздохнула. — Нам надо ещё многое обсудить... — Знаю, — она кивнула. — Это потом, после Пекина, — она толкнула пальцем коробочку. — Открой. Ключи. Я подцепила колечко и подняла связку под лунный свет. Билли прочистила горло. — Я купила её и оформила дарственную, — прошептала она, снова начав глядить меня по бёдрам, хотя, казалось, чтобы успокоить себя саму. — На тебя. Это твоя квартира. Официально. Теперь тебе не нужно платить аренду, — Билли улыбнулась. Я всё ещё смотрела на ключи. Моя квартира? Эта? — Пожалуйста, скажи что ты не злишься... Я знаю тебя, и знаю, как ты ценишь свою самостоятельность, но также я знаю, что ты любишь эту квартиру, и какой смысл нам в ней жить и обустраивать, если она не наша, а у меня есть деньги, чтобы её купить, и мне она тоже нравится, поэтому почему бы... — Спасибо, — перебила я и улыбнулась. Я не знала, какую эмоцию я ощущала, но точно не привычный дискомфорт, что за меня что-то решили. Скорее это было... тайное удовольствие, ведь это значило, что она серьёзно настроена на меня. Материальное доказательство любви. Она не собирается меня бросать... — Спасибо. — С днём рождения, милая, — выдохнула она, явно испытав облегчение. — Счастливого двадцатичетырёхлетия. Эйден подал мне термокружку с кофе, а я приоткрыла крышку, чтобы посмотреть что в стакане. Американо. — До конца сезона я тебя травить не собираюсь, — сказал он, вальяжно откинувшись на спинку кожаного дивана. Я ненавидела кожаные диваны с времён, когда я работала на Финнеаса, и мне приходилось спать на таких, чтобы добирать норму часов сна за сутки. А потом тренироваться в гримёрке, ходить вверх-вниз по лестницам и бегать по незнакомым городам. Как я буду заниматься во время европейской ветки тура Билли? Теперь меня все знают, я просто так не смогу прошмыгнуть незамеченной с территории арены, где за ограждениями стоят её фанатки... — У тебя есть предпочтения по ядам? — спросила Алиса, растягиваясь, закинув ногу на угол обеденного стола. — Мышьяк, таллий, рицин, цианиды? — Я даже слов таких не знаю... — я сощурилась и посмотрела на Эйдена. — Откуда она слова такие знает? — В школу хожу. Эйден издал громкое «Ха». — Можно подумать, — пробормотала я. — Ещё одна на домашнем обучении. Алиса, сними ногу со стола! Мы на нём вообще-то едим. — На углу никто не ест! — заспорила девчонка. — Алиса, слушайся мать, — раздался голос Мэрайи где-то позади меня, и я подняла палец. Когда мы заселялись в этот коттедж, Алису привёз её отец, Артур; мы с ним познакомились, и он практически официально передал дочь в наши с Эйденом руки. С ней никто не поедет в Пекин, так что вся ответственность за шестнадцатилетнюю девчонку лежит на её тренерах и на нас двоих. И мне это нравится. Мне нужен был какой-то проект, который будет отвлекать моё внимание от соревнований, а опыт заботы о подростках я имею. Алиса убрала ногу со стола, и я была уверена, только потому что в комнату зашла Мэрайя. — Я просто тут самая младшая, и вы мной помыкаете... — Спорим, такого слова ты тоже не знала? — прошептал Эйден, а я пихнула его в ногу. — Кто со мной играть в теннис? — крикнула Алиса, когда в главную комнату коттеджа гостиную-столовую-кухню-прихожую со второго этажа, отведённого под спальни, спустились Захари и Жан-Люк. — На улице? — Жан-Люк скривился, и я едва сдержала смешок. — Алиса, там двадцать градусов... Я сразу же прикинула сколько это в Цельсиях... Около минус шести. Холодновато для тенниса. — Просмотрите какое солнышко... — Я пойду, — Эйден хлопнул по коленям и под победный рёв Алисы встал. — Надо закаляться. — Прошу тебя не заболей... — проговорила я, но Эйден лишь отмахнулся. Зазвонил телефон, я встала с дивана и села у огромного панорамного окна, вид из которого выходил на ровную площадку с сеткой, где сейчас планировали играть в теннис Алиса и Эйден. Эйден, калифорниец по рождению, слишком комфортно чувствовал себя в холоде, хотя казалось бы... — Привет, принцесса, — проговорила я в трубку. — Да-да, я, — кокетливый голос Билли мгновенно заставил меня скучать по ней. — Не занята сейчас? Я помотала головой и ответила: — Нет. В этом коттедже вообще нет никаких залов для занятий, только площадка и турники на улице... Мы только и делаем что едим, смотрим телевизор и разговариваем. — Ваша федерация не подумала, что олимпийцам перед Олимпийскими играми надо заниматься? — усмехнулась Билли. — Что делаешь сейчас? — С кофе сижу под пледом у окошка. Как пенсионерка. Алиса с Эйденом собираются на улице играть в теннис. — Там же мороз... Я смотрела погоду. — У них шило в жопе, — тихо проговорила я. — Перед заселением купили краску для волос, буду сегодня после обеда на Эйдене учить Алису красить волосы, а потом она будет красить мне. Эйдену я свою голову не доверю. А вечером собираемся устроить небольшую тусовку, — сказала я, а Джейсон крикнул просьбу передать привет Билли, я передала и спросила: — А ты что делаешь? — С самого утра в офисе. Причем, не понятно зачем вообще здесь я... — Что вы там делаете? — мне правда было интересно. Я даже немного скучала по работе. — Не забивай голову... — Ты уже считала, будешь ли ты свободна во время трансляции командника? — спросила я. Разница во времени... — Нет. Потом ближе к делу буду смотреть. В любом случае, тут нет ничего, что я могла бы изменить, — ответила она. — Когда у вас вылет? — Завтра в десять часов утра по Нью-Йорку. Семнадцать часов, прямой рейс. — Какой кошмар... Ваша «тусовка» включает алкоголь? — Для тех, кто захочет, будет включать. — И вы будете отходить в самолёте? — Мы не собираемся напиваться, Билли. Но нам надо расслабиться. В общежитиях пить запрещено, — сказала я, хотя не была уверена, что это правило будет соблюдаться. — И когда вы там, получается, будете? — Выходит... — я напрягла извилины, чтобы вспомнить все наши разговоры и вычисления. — Десять плюс семнадцать... это в три часа ночи по Нью-Йорку мы будем там. И плюс тринадцать часов разницы — четыре часа дня. Потом пока оформимся, доедем, заселимся, разложимся... Может какая-то экскурсия будет, я не знаю. Хотелось бы ещё поесть. Так весь день и пройдет. — Первого февраля? — Да, — я хмыкнула. Суперский день рождения. — Какой кошмар... Когда прилетишь — скинь адрес. Цветы? — Билли... — Это не просьба, а приказ. И я надеюсь, твои товарищи по команде позаботятся о тортике? — Нам нельзя есть тортики, — я улыбнулась. — Мне плевать. Они вообще в курсе, что у тебя день рождения? — В курсе, но это не такое уж большое дело. Отмечать факт, что я постарела на год. — Эйвери, не каждому выпадает шанс отметить День Рождения в общаге на Олимпийских играх! Мы ещё немного поспорили, поговорили, я рисовала узоры на запотевшем стекле окна, а Эйден с Алисой уже расчистили площадку от снега и начали играть в теннис. — Джейсон? — позвала я парня, который с Мэдди уже занимался приготовлением обеда. — Не хочешь присоединиться к ним в теннис? Мне казалось нечестным, что низкая Алиса играет против высокого Эйдена. Надо было выровнять команды. — Ты с ума сошла? Ты видела погоду? И хотя, Джейсон тоже из Лос-Анджелеса, его снег не привлекает так, как привлекает Эйдена. Я немного поныла ради приличия, но решила, что это моё внезапное желание — временное помутнение разума, поэтому поднялась на второй этаж и села за книгу. Хотелось дочитать её и подарить кому-нибудь в аэропорту, чтобы не тащить лишнюю тяже сть в Китай. Надеть олимпийскую форму — и любой примет от меня что-угодно в подарок. Мне нравилось быть олимпийцем.