Земляничный бриз

«Когда вас не кормят любовью

с серебряной ложечки,

вы учитесь слизывать её с ножей»

— Лорен Иден

Тяжело жить, когда не хватает денег, когда ты хронически не высыпаешься или когда поругался с близким человеком. А когда твой мозг сам тебя саботирует, жить просто невозможно. Я стараюсь выбить это из моей головы, но пока получается с переменным успехом, — или вообще не получается, это как посмотреть. Выбить мысль, что я недостойна, что я выскочка или самозванка, что все просто чем-то отвлечены и не видят меня, но когда увидят, то сразу прогонят, осознав свою ошибку. Но больше всего мешает то, что я и сама не понимаю, кто я. Я самозванка? Я достойна того, что имею сейчас? Я достойна своей девушки, медали, друзей, карьеры, фанатов? Я не знаю, кто я: француженка, американка, плохая дочь, трудяга, падшая, солдат или просто сумасшедшая. Мой мозг заставляет меня крутить эти вопросы, а когда я стараюсь их выбить, меня останавливают, не понимая, что этим делают ещё хуже, потому что к потерянности добавляется чувство стыда и вины. Я порчу жизнь самому светлому человеку в моей жизни, двум самым лучшим людям, а если подпущу брата ближе, то буду портить и ему, и мне стыдно за это, и за то, что я всегда была для них авторитетом, я теперь я никто. И за то, что я истерично плачу, лёжа у Билли в ногах, потому что мои мысли бьют сильнее, чем их могу ударить я, и я проигрываю в каждой схватке, а когда я проигрываю в чём-то в реальной жизни, я понимаю, что так и должно было быть, потому что я-то на самом деле никто. Я вообще появилась здесь непонятно как, меня нашли, привели и посадили, а я повиновалась, и теперь на меня все смотрят, а я слышу только своё сердце, и чувствую эту чёртову ответственность за такую огромную страну, а я этого не просила. Один неудобный вопрос — и я кручу его в голове, кручу и кручу, пока не останусь наедине, чтобы вырезать его из себя, и так он находит выход. И так по кругу, цикл непрерывный, игра бесконечна: мой мозг против меня. И только жертвы, случайные смертные, втянутые в эту битву, самые близкие, которые видят меня и не могут помочь, а я их раню. Вчера я пребывала в эйфории весь остаток вечера после победы: интервью, люди, вопросы, камеры, поздравления, подбадривания, обещания, шутки, предсказания... Все светилось и мигало, нас не осуждали, а наоборот, выставили в центр и покланялись, и я словно пархала, а Билли только добавляла к этому экстазу. Я была готова сделать предложение тогда, но решила дождаться следующего дня, чтобы оставить этот день и эту радость для себя, мне нужно было иметь что-то своё, но я хотела назвать её своей невестой, и в этом тоже было что-то особенное и прекрасное. Вечером я пошла искать Эйдена, но в его номере его не было, и я решила, может быть он занят чем-то с Джейсоном, а я мешаю, и решила сначала найти брата, чтобы сообщить ему о столике в итальянском ресторане и о желании разделить с ними этот вечер, причём, идея о ресторане изначально принадлежала Эйдену. Но когда Хьюдсон открыл дверь номера, я сразу же почувствовала запах партнёра и поняла, что они и сами нашли способ разделить этот вечер, но вдвоём. Я всё же предложила ему ресторан, но уже поняла, что ужин вряд-ли состоится. Я не ревновала, но вечер нашей первой большой победы хотелось провести вместе, с человеком, который помог заработать эту победу, а меня променяли на случайный секс. Настроение упало, и в номер я вернулась уже подавленная, а Билли, вместо того чтобы заметить, что что-то изменилось, и не в лучшую сторону, предложила заказать еду в номер и остаться здесь, сославшись на то, что я сама говорила, что я устала, и скоро легла бы спать и хорошо выспалась, а она бы пописала свои песни. Я только успела взрастить в себе это доселе незнакомое чувство, желание быть видимой, обсуждаемой, я хотела сходить в ресторан с братом, девушкой и партнём по льду, а это чувство затоптали, и сразу трое. Я согласилась с Билли, но закрылась в ванной, тихонько провернув замок так, чтобы она не услышала щелчка, но у меня не получилось, и Билли сразу же начала спрашивать зачем я закрылась. Она мне больше не доверяла. Я пыталась успокоить её, не открывая дверь, но она вцепилась в меня, в эту ситуацию, и скоро я распахнула дверь и из моего рта посыпались все мои обиды: что она меня не слышит, что она меня не хочет, и что я вижу, что она со мной только потому что не знает, как сказать, что хочет уйти. Она предпочитает друзей мне, она шутит над вещами, к котором я очень трепетно отношусь, и осуждает за отношение к матери, хотя ей никогда не понять, каково раслось мне, потому что её семья нормальная. Её семья чудесная, понимающая, она с братом занималась музыкой с детства, и знала, что это её судьба. Моя мать ненавидела свою работу, ненавидела отца, но всю жизнь притворялась, потому что у неё было три ребёнка. Она ненавидела бабушку, и бабушка ненавидела её, и мы трое постоянно должны были принимать чью-то сторону, а мы были просто детьми. Отец игнорировал всё, что происходит дома, чужие дети на катке его интересовали больше, чем родная старшая дочь, которая всю жизнь живёт с синдромом отличницы, чтобы заработать отцовскую любовь, и всю жизнь ненавидит меня, потому что я эту отцовскую любовь получала. Но я её получала не без труда. Я пахала за эту любовь, я абсолютно всё детство провела на катке, чтобы меня любил хоть кто-то в этой семье. Я учила итальянский, чтобы меня любила бабушка, каталась, чтобы меня любил отец, а после того, как ушла из спорта, пошла в университет, чтобы заработать хоть чуточку материнской любви, после того, как потеряла отцовскую. Он считал, что я сдалась, что если одно поражение выбило меня из колеи, то я слабая духом, а он не такой меня растил. Но меня выбило не какое-то поражение, я оставила своего первого партнёра инвалидом. У него тоже были желания, у моего Луи были грандиозные планы на фигурное катание, а я его этого лишила, и поэтому сбежала. А когда отчислилась из университета, мать начала ненавидеть меня с новой силой. Поэтому я сбежала от них всех. Не потому что я хотела денег, славы и солнца. Потому что меня душила моя семья, и те немногие приятные воспоминания от семьи, были у меня именно, когда мы жили в Лос-Анджелесе, я ходила в хор и посещала школу при посольстве. Мне нужно было освободиться от оков этого безумия под названием «семья», и я сбежала. И у меня получилось. На дистанции всё стало лучше. Я начала строить свою жизнь. Я нашла свой путь. Я нашла путь назад в фигурное катание, и отец снова увидел во мне себя, свои нереализованные амбиции. Я снова стала чувствовать себя настоящей Делакруа, стоящей любви, и вступила в хорошие отношения. А потом всё снова пошло наперекосяк. Когда я проснулась и дотянулась до телефона, поняла, что будильник звонил уже три минуты — столько потребовалось времени, чтобы достать меня из сна, проспонсированного таблетками Билли. Я их не просила, после вчерашнего она сама чуть ли не силой затолкала мне их в рот. Я не знала, сколько, и что это были за таблетки, но и не то что бы меня это сильно волновало, ведь дело своё они сделали. Через два часа у нас репетиция показательных программ, мне нужно было собраться и оперативно найти Эйдена. Билли в номере не было. Я хотела набрать ей, но на столике рядом с водой и стаканами я увидела записку на листе А4 с логотипом отеля, почерк был Билли: «Вышла позавтракать, не хотела тебя будить. Доброе утро ♡». Я заставила себя улыбнуться. Будь благодарна. После того, как привела себя в порядок, я присела за стол и открыла ноутбук, чтобы проверить почту. Я знала, что раньше обеда они олимпийскую сборную не объявят, но в мою голову пришла мысль проверить, и я знала, что если не сделаю этого — весь оставшийся день буду ходить с ней, жужжащей у меня под черепом. Сердце забилось чаще. Письмо от US Figure Skating. Я провела пальцами по волосам, но быстро поняла: наверное это какое-то поздравление с победой на Национальном чемпионате, либо объявление, что мы попали в сборную на Чемпионат мира. Лучших в олимпийский сезон отправляют на Олимпийские игры и на Чемпионат мира. Тех, что послабее на Чемпионат четырёх континентов. Я откинулась на спинку стула, уложив руки на колени. Мне было страшно открывать его одной. Подождать Билли? Написать Эйдену? Я глянула на часы. Он тоже должен был уже быть собран, нам совсем скоро на репетицию. Он видел письмо? Я снова склонилась над столом и поднесла палец к тачпаду; я занимаюсь глупостями, это обычное письмо. Мы выиграли Чемпионат США, мы лучшие в стране, нас не могут не взять на Олимпийские игры. Я открыла письмо, бегло пробежавшись по нему взглядом. От лица федерации... официально вас поздравляем... Призовые деньги... После тщательного обсуждения... Рады вам сообщить, что Вас и Эйдена Корнелла отобрали для участия в Чемпионате четырёх континентов и Чемпионате мира-2022... Прикрепляем полные списки сборных в файлах... Я сразу же кликнула по файлу со сборной на Чемпионат четырёх континентов. 18-23 января 2022, Таллин, Эстония. Томоки, Джимми, Камден, Старр, Габриэлла, Одри... Никого с подиумов. Ни одного медалиста. Они скинули в Таллин всех, кто хуже, чем лучшие. И нас. Я снова откинулась на спинку стула, не дочитав письмо. Моё сердце гремело в ушах. Нет-нет-нет... Не может такого быть. Что мы сделали, чтобы нас не взяли в Пекин? Чем мы провинились?! Мы сделали всё, мы выиграли Национальный чемпионат, мы катаемся уже четвертый сезон, учавствуем в промо, в съёмках, даём интервью федеральным каналам, не говорим лишнее, не критикуем Федерацию... Я гражданка США, у меня есть паспорт. Что мы сделали не так?! Что я сделала не так?! Я воткнулась взглядом в экран, тупо глядя на строчку с «поздравлением» с отбором на ЧЧК и ЧМ, выстукивая ногой ритм, который меня немного успокаивал. Встала и вылетела из номера, начав колотить в дверь номера Эйдена, пока в моей голове вертелась мысль, что это всё какая-то ошибка. Такого просто не может быть, сейчас Эйден мне всё объяснит, потому что наверняка он знает что-то, чего не знаю я... Дверь открыл сонный Джейсон. — Позови Эйдена, — приказала я. — И тебе доброе утро, — пробормотал он. — Он не ночевал в номере. Класс. — А где? Где он?! — Я вчера видел его в ресторане с твоим братом, он сказал, вы их продинамили, и они пошли вдвоём. Они выпивали. Может быть они вместе, — сказал он. — Окей. Спасибо. — Ты чего такая... Но я не дослушала его фразу, сразу же метнувшись в сторону номера Хьюдсона. Тот открыл мне далеко не сразу, тоже спал? — Где Эйден? — Без понятия. Я спал. — Без него? — Без него. Он уехал из ресторана на такси, если тебя это интересует. — Ты знаешь куда? — Без понятия, — раздражённо ответил брат. — К какой-нибудь очередной шлюшке. — Эйден не спит с проститутками, — машинально ответила я, уже набирая его номер. — Я и не говорил про проституток. Я обернулась, и увидела на другом конце коридора всё ещё стоящего в дверях Джейсона, он выглядел обеспокоенно. Эйден поднял трубку и после небольшого сухого диалога, я узнала, что он ночевал в другом отеле, и скоро вернётся сюда, чтобы собраться к показательным. Брат спросил, почему я такая взволнованная, я ответила, что мне надо поговорить с Джейсоном и направилась к нему в номер, но махнула Хьюдсону рукой, чтобы шёл за мной — его умный мозг тоже не помешает. Именно в этот момент двери лифта открылись, и из них вышли Билли, Мэдисон и Эван, увлечённо что-то обсуждая. Мы пересеклись взглядами, я, постаравшись скрыть свою тревожность, дружелюбно помахала Мэдди и Эвану, держа взгляд на Билли кивнула в сторону номера Эйдена, и скрылась за дверями — сейчас мне очень не хотелось общаться с победителями в танцах, когда победители в парах по какой-то причине не вошли в олимпийскую сборную. Мы упустили какие-то документы? Анализы? Мне нужно было какое-то разрешение? Нам нужно пройти какое-то собеседование? Подписать соглашение? Мы успеем это всё сделать, если уже нас следующих выходных нас ждёт ЧЧК? Я стояла на входе в номер, и Билли обняла меня за талию и приложилась губами к моей щеке. — Что-то случилось? — Да, — ответила я, проходя в номер. Хьюдсон устроился на подоконнике, а Джейсон сидел на своей незастеленной кровати. Я смотрела на него, так как на этих соревнованиях он, наверное, самый опытный фигурист из всех, и у него уже была одна Олимпиада и один не-отбор на Олимпиаду. — Джейсон, мне пришло письмо, где написали, что нас взяли на ЧЧК и ЧМ. — Поздравляю? — пробормотал он. — Но ни слова про Олимпийские игры, — напряжённо продолжила я. — Тебе уже приходило письмо? — Вообще-то я спал... — ответил он, но потянулся к телефону. Воздух был будто наэлектрезован. Билли подошла ко мне, коснувшись рукой. — Ты боишься, что вас не взяли в Пекин? Меня словно ударили эти слова, «не взяли в Пекин»... Нет-нет-нет... Я зарылась пальцами в волосы, пытаясь сосредоточиться на дыхании. — Разве сборную на должны объявить перед показательными? — спросил Хьюдсон. — Днём. — Спортсменам должны прийти письма раньше. — Никакого письма про Олимпийские игры у меня нет, — ответил Джейсон. — Но меня взяли на Чемпионат мира. — Вот, — я махнула рукой. — А нас и на ЧЧК. Зачем? Почему? Джейсон... — Это разве плохо? — спросила Билли. — Больше соревнований... — Джейсон, такое разве когда-то было? Нас могут взять на все три соревнования? Он потёр переносицу. — Я не знаю, Эйв, — он будто подбирал слова. — По идее могут, почему нет. Может вы им очень нравитесь. Присядь, пожалуйста... Билли, усади её. Я резко отмахнулась от рук Билли, когда она протянула их ко мне, запоздало подумав, что могла сделать ей больно. — Или очень не нравимся и нас выкинули за борт, — ответила я. — Смотри-ка, прямо, как вы нас с Билли вчера вечером! — воскликнул Хьюдсон, но на его реплику внимания никто не обратил. — У тебя такое было? — спросила я Джейсона. — Чтобы меня брали на ЧЧК и на ЧМ? — хмуро спросил он. — Было. В 2018 году. Моё сердце упало. В тот сезон, когда он не отобрался на Олимпиаду. — Да, но на Национальных ты был каким? — завыла я. — Восьмым? — Шестым. — А мы первые! — Эйвери, не паникуй, — Билли положила руку мне на спину. Электронный замок запищал, и дверь открылась, впуская в номер Эйдена. — Где ты был?! — накинулась на него я. — Отмечал наше лучшее достижение в карьере, — сказал он, проходя внутрь. — Воу, воу, воу, все мои любимые люди собрались. И Хьюдсон. Они обменялись натянутыми улыбками. — Наше лучшее достижение не принесло нам место в Олимпийской сборной, однако, — проговорила я, накрывая лицо руками. Столько трудов... Столько лет... — О чём ты? — Ты видел письмо? — спросил у него Джейсон. — Да. Видел. Чемпионат четырёх континентов и Чемпионат мира. Круто же. Больше стартов. — Качество, а не количество, — прошипела я. — Списки на Олимпийские игры будут днём. Не паникуй, Эйв. Мы же первые. — Зачем нас тогда заявили на ЧЧК?! — Чтобы дать нам дополнительный старт, — спокойно ответил он. Я подняла на него глаза. Он был совершенно невозмутим. Безумец. — Они хотят увидеть тройной аксель и решили дать нам шанс. Нам нужно больше времени, чем другим, и я рад, что они это учитывают. — С чего бы?.. — С того, что мы лучшие в США? — с улыбкой предположил Эйден. — Эйв, ты ищешь подводные камни там, где их быть не может. Мы будем в сборной. Мы уже отобрались, я тебя поздравляю. Обдумай это, привыкни к новой роли, возьми себя в руки, позавтракай и жди меня в холле. Не трать нервы на ерунду, пожалуйста. Единственный, кому тут можно было бы попереживать — это он, — и Эйден ткнул пальцем в Джейсона. — Но он спокоен, как слон. — Я только что проснулся, — повторил Джейсон. И воскликнул: — А Эйвери врывается, ищет тебя, паникует, устраивает в моём номере собрание... — Это наш номер, — Эйден ухмыльнулся. — И вообще... по инсайдерской информации, я могу тебе сказать, что ты отобрался. Поздравляю, друг. Нас ждут шикарные каникулы в Пекине. В масках, с анализами и кучей прессы вокруг, но шикарные каникулы. — Не надо Эйден. Это сплетни... — пробормотал Джейсон. Билли взяла меня за руку и сжала её, всё ещё не сводя будто завороженного взгляда с Эйдена. — Это не сплетни, — перебил он и заговорил тише, почти шёпотом, но в комнате было так тихо... — Я знаю, что ты отобрался... Я уже видел списки. Алиса тоже отобралась, чудом, просто чудом. И Алекса с Брендом. — А Илья? — сразу же спросил Джейсон. — Первый запасной. Так что постарайся не травмироваться, — и он мягко улыбнулся. Я не понимаю... Откуда он взял списки? Меня начинало трясти. — Эйден, если ты шутишь... — прошептал Джейсон, покачивая головой. — Или твой источник... — Я видел приказ своими глазами, — тихо проговорил он. — Пожалуйста, не распространяйте информацию. Скоро всё объявят, потом обсуждайте. Эйвери, милая, — он повернулся ко мне, и я видела слёзы на его глазах, я почти никогда не видела Эйдена со слезами, — я видел списки олимпийской сборной, и мы в них есть. Мы с тобой едем на Олимпийские игры, я тебе клянусь. Я не сдержала эмоции и расплакалась, всё ещё держа Билли за руку. Эйден подошёл ко мне и обнял меня, я уткнулась носом в его фиолетовый кардиган. Обжигающие слёзы облегчения лились, и мне даже не было за это стыдно. Только, когда он меня отпустил, и я повернулась, чтобы обнять Билли, я сквозь слёзы увидела, что Хьюдсон, сидя на подоконнике с ногами, снимал нас на телефон, и была ему за это благодарна. Телефоны Эйдена и Джейсона зажужжали, и тут же заплакал Джейсон. — Письмо. Это правда. Я еду в Пекин, — он уронил лицо в ладони, и комнату заполнил звуки плача, плакала даже Билли. — Это всё из-за тебя, — проговорила она. — Ты создала стресс. Я и себе создала стресс. Эйден повернул ко мне экран телефона с его письмом. Это правда — мы едем в Пекин. — Эйден, блять, с кем ты спал, что у тебя такие инсайдеры? — сквозь слёзы, трясущимся голосом и с комом в горле проговорила я. — Не говори мне, что это Энн Камметт... Эйден рассмеялся. Энн Камметт была действующей президенткой федерации, в своё время судила спортивные пары на Олимпийских играх в Сочи, и наверняка имела голос в решениях Комиссии, даже если в неё не входила. И если Эйден правда видел утверждённый приказ, то Энн одна из немногих, у кого он мог быть. — Нет, это не Энн, — ответил он и присел рядом с Джейсоном, чтобы тот мог выплакаться ему в плечо. Хьюдсон вышел, и Билли тоже потянула меня к двери. Атмосфера праздника в холле, пока мы все ожидали автобуса-трансфера до арены, была непередаваемой: свист, музыка, смех со всех сторон. Олимпийские игры начались задолго до отбытия в Пекин. Мы нашли наших тренеров и получили ещё одну порцию поздравлений, законченных фразой «Ну-ну, всё. Сегодня отдыхаете, а завтра начинаем работать, до Чемпионата четырёх континентов неделя, вам нужно быть на пике формы». Нам пришлось менять все планы: пришлось отказаться от участия в шоу Олимпийской сборной в Лас-Вегасе, потому что никто не ожидал, что кого-то из Олимпийской сборной заявят на ЧЧК на следующих же выходных. Мы с тренерами и Эйденом сдали билеты и в ночь после показатыльных вылетели в Москву, а Билли с Хьюдсоном остались в Лас-Вегасе ещё на два дня, решив не сдавать свои билеты, а просто проваляться в отеле несколько дней. Она перенесла все свои вещи в люкс Хьюдсона, а когда мы уже улетели, написала мне, что они нашли какой-то игровой клуб недалеко от отеля, и будут сидеть эти два дня там, играя в приставку. В это же время в Москву возвращались российские фигуристы с Чемпионата Европы. Наш Марк взял золото, а Мишина и Галлямов установили три новых мировых рекорда: в короткой 82.36, в произвольной 157.46 и по сумме 239.82. За Марка радостно, разумеется, мы каждый день наблюдали его трудолюбие, всегда втроём оставаясь на катке самыми последними, а насчёт второго... Все наши личные лучшие наши баллы в карьере были заработаны на Командном чемпионате мира-2021 в Осаке, сразу после перехода к Нине и Оскару, 74.01, в произвольной — 151.65. Разница громадная. После новости о новом мировом рекорде Эйден весь день ходил угрюмый, а работал в три раза эффективнее; у меня так не получалось. У меня была неделя, чтобы преодолеть этот ментальный барьер перед тройным акселем, потому что без него и без сложных каскадов нам в Пекин ехать особо смысла нету. С тех пор, как мы отобрались, все мысли были только о медалях. Мы можем их получить. Если откатаем чисто, а в обе программы вставим по тройному акселю, то можем рассчитывать и на пьедестал, это не звучит так безумно. А если кто-то из топов совершит ошибки... Эйден говорил, что я его убиваю своими эмоциональными качелями. Ещё один вопрос оставался незакрытым: нас возьмут в командные соревнования? Какая стратегия у США? С Нейтаном и с нашими танцорами у команды США есть шанс на золото. Нам надо попасть в командник, чтобы обзавестись медалью как минимум оттуда. — А чтобы нас взяли в команду, нам надо сделать тройной аксель, — заключил Эйден на тренировке, и никто с ним не спорил. Мы каждый день выкладывали истории с удачными элементами, кратко подписывая для тех, кто не мог распознать их на глаз. Во-первых, после победы на ЧСША у нас пришла новая аудитория, во-вторых, нужно было поднимать уверенность в нас у шишек из US Figure Skating, а в-третьих, запугивать соперников. 82.36 — запредельные баллы, и это лишь на 0.02 балла обновлённый рекорд другой действующей российской пары. У Суй и Хань есть четверная подкрутка. У нас есть нереализованный потенциал, много хотелок, наработки на черновиках и никаких результатов на чистовиках. И вина всему этому — я и моя голова. Поэтому я вернулась к психотерапии: всего один раз в неделю, начиная с этой — и вперёд. Нечестно отбирать у Эйдена шанс, на что-то большее; моя дружба не даёт, а отнимает, поэтому мне нужно постараться, чтобы всё-таки отплатить ему тем, чего он заслуживает. Я очень осторожно отношусь к тому, что я говорю перед врачом. После первого раза мне ничего не сказали, но выписали снотворные и успокоительные, что очень помогло. Я резала их на пополам, чтобы растянуть на подольше, на случай, если по какой-то причине наши сессии прекратятся. Мне хотелось курить. Но я боялась осуждения со стороны Эйдена. Он ничего мне не говорил, но я знаю, что он слышал запах после тех пары раз, и я знала, что он презирает курящих. Наше питание состояло исключительно из риса и куриной грудки, и меня это устраивало, потому что так нам совершенно не надо было думать над тем, что сегодня поесть. У меня уже второй месяц подряд происходят кровотечения вне месячных, что неправильно, потому что я уже несколько лет сижу на КОКах, и никогда не пропускаю таблетки. К врачу я не обращалась, и Билли не рассказывала, она бы меня убила. Восемнадцатого января мы уже были в Таллинне: город, будто игрушечный, под покровом снега, казался акварельной картинкой из книжки Андерсона. Из-за позднего рейса у нас появилась пара свободных часов сразу после самолёта, мы не смогли уснуть и, найдя себе компанию по дороге — троих кореянок-одиночниц, с одной из которых, Ю Ён, близко дружит Алиса — мы отправились на прогулку по городу, украшенному к Рождеству, в поисках эстонского алкогольного глинтвейна, чтобы согреться и расслабиться. Атмосфера праздника, пусть уже и после окончания всех праздников, пришлась мне по душе гораздо больше, чем лос-анджелесская. Наверное всё-таки своё дело делала европейская архитектура и снег. Эйден был в восторге. Уютные улочки, музыканты, приветливые продавцы, миллионы огоньков, фонариков и свечей. На главной ярмарке у Ратуши мы встретили две канадские пары — из-за джетлага они тоже бодрствовали и вышли посмотреть на город. Вообще на этом ЧЧК из спортивных пар только канадцы и американцы, что ощутимо повышало наши шансы на первое место. Хотя главная наша цель, изначальная цель, ради которой мы и были сюда посланы — первый параллельный тройной аксель в истории — не обязательно была связана с золотой медалью. Я уже настраивала себя на то, чтобы чисто прыгнуть его, а всё остальное уже как пойдёт. Мы — уже достаточно большой компанией — заняли столики под навесом: Хэин и Ён рассказывали Эйдену про жизнь в Корее, канадцы ушли в поисках десерта, «чтобы запастись углеводами перед завтрашним днём», Йелим на протяжении пятнадцати минут бродила по площади в поисках хороших фонов для селфи, а я наконец выкроила время, чтобы написать своей девочке. С возвращением в Лос-Анджелес она всё время уделяла подготовке к туру, и уже не писала песен, не играла с Хьюдсоном и не присылала мне рецензии на просмотренные фильмы (чаще всего что-то очень глубоко-философское, в отличие от моей любви к ромкомам), и поэтому состыковать наши расписания, чтобы у обеих было свободное время, было практически невозможно. За неделю мы этого сделать не смогли, и вот сейчас замёрзшими пальцами я набирала комплименты её волосам, которые она сегодня перекрасила из тёмно-коричневого в чёрный, и новой футболочке, которую она наденет на первый концерт тура 3 февраля в Новом Орлеане. Моя милая Билли... Хотела бы я вместо этих предолимпийских сборов в конце января быть в Лос-Анджелесе, отметить свой день рождения дома, с ней, с братом, с тортом Мэгги... Тем вечером мы с Эйденом передумали пить алкогольный глинтвейн, потому что обе канадские пары завалили нас двоих вопросами касательно тройного акселя, мы начали волноваться и решили минимизировать отвлечения для наших организмов. Мы каждый взяли по горячему чаю, но скоро мне захотелось в туалет, и мы вдвоём вернулись в отель. Надо было выспаться, настроиться и на следующий день быть бодрячком. В России определили сборную в Пекин, но ничего из их решений не стало сюрпризом. Я ждала объявление сборных на командные соревнования, но Эйден сказал, что скорее всего федерация США будет тянуть до последнего, чтобы делать выбор относительно остальных команд. На командные соревнования могли отправить одну пару, либо использовать замену и поставить одну пару на короткую программу, а другую на произвольную. А квоты на Олимпийские игры для парников у США три, следовательно, кто-то из пар в командник не попадаёт. Мы абсолютно точно хотели в командные соревнования, хотя некоторые считают, что лучших спортсменов стоит оставить на личные соревнования, чтобы они не устали, не травмировались, и были морально готовы отдаться на 100% там, где от них этого больше всего ждут. Эйден считал, что мы сможем выложиться и там, и там, ведь командные соревнования ещё до официального открытия Олимпийских игр — по какой-то причине, — а личные соревнования парников в самом конце. Мы успеем отдохнуть. Короткая программа на ЧЧК начиналась в 15:00, но мы выходили самыми последними, поэтому у нас было ещё около часа, чтобы войти в рабочее состояние. Листая новостные аккаунты в Инстаграме, я наткнулась на новость, что какая-то юниорка-россиянка только что прыгнула каскад тройной аксель-тройной тулуп, показала новость Эйдену, а он отобрал у меня телефон и сказал, думать о себе. Невоспитанно. Я подключила наши наушники в своему телефону. Linkin Park. Эйден поманил меня пальцами, и прошептал: — Давай последний раз триксель. Мы его приземлили, и нам похлопали и посвистели даже чужие тренеры. За последний час в общей зоне тренировки, под телекамерами, мы сделали четыре тройных акселя из четырёх попыток. Если мы его не прыгнем в программе, это будет позор мирового масштаба. Нас больше никто никогда не возьмёт тренировать. На нас повесят клеймо главных лохов сборной США и нас выкинут из сборной. Перед выходом на лёд я, как всегда, выделила время, чтобы написать Билли. — пожелай удачи — давай, котик, — ответила она мне сразу же. я только что проснулась смотрю трансляцию варю кофе — ты где сейчас? — в твоей квартире мы с хьюдсоном перепроходили It Takes Two — и во сколько вы легли? — это был лишний вопрос днём у меня нет времени играть давай моя девушка собирается совершить прорыв в истории парного фигурного катания, а мы будем спать? — хьюдсон тоже не спит? — конечно же нет посмотрим вас и ляжем кстати джонни вэйр очень очевидно вылизывает эйдена из своей комментаторской кабинки — ты о чём? — по нему слышно, что они трахались ну, я не уверена, что они трахались, но звучит будто да иногда он использует очень двусмысленные фразы проведи как-нибудь с ним беседу или пусть эйден проведёт потому что я устала кринжевать и хьюдсон тоже я понимаю, что джонни такой сам по себе, но... попросите его перестать Я ухмыльнулась и покосилась на Эйдена — он ходил вдоль льда, размахивая руками, в наушниках. Думаю, если я сейчас ему это скажу, то вместо проката он пойдёт за своим телефоном, чтобы звонить Джонни. Нина тронула меня за плечо, кивая на лёд. — пожелай удачи мне пора — удачи! помахай мне ручкой камера на тебе сейчас Я нашла глазами ближайшую камеру и, широко улыбаясь помахала в неё и, зажав мизинцем телефон, кое-как показала сердечко, в надежде, что я всё-таки успела попасть на экран. В это время Эйден снял чехлы со своих коньков, с моих коньков и, после того, как я отдала телефон тренерам, мы вышли на лёд. Queen's gambit. Интересно, если мы сейчас сделаем тройной аксель, Аня Тейлор Джой увидит это? Мы прославимся за пределами фк-фандома? Мне позвонит мама? — Объявляется посадка на рейс Таллин — Париж номер BT861 авиакомпании airBaltic. Пассажиров просим пройти к терминалу номер три, — объявили по громкой связи. Эйден встал, протянув мне руку, и я тоже поднялась. — Объявляется посадка на рейс Таллин — Париж номер BT861 авиакомпании airBaltic. Пассажиров просим пройти к терминалу номер три. Допила последние капли кофе и выбросила пустой стаканчик в ближайшую мусорку. Поправила Эйдену сзади кофту, и взяла свою сумку и чемодан. Нина и Оскар уже нетерпеливо стояли на выходе из зала ожидания, вертя наши билеты в руках. Всю команду США с этих соревнований отправили в Нью-Йорк через Париж, но если потом они полетят по домам, то у нас всё самое веселое только начинается. Из таллинского отеля мы выселились вечером 22 января, чтобы везде успеть: из Таллина в Париж, там сразу же пересадка в Нью-Йорк; оттуда мы летим в Вашингтон, в официальный экипировочный центр, вместе с другими олимпийцами получать форму. Потом там же, в Вашингтоне, фотосессии, интервью, какие-то ещё шоу — и всё это за одни сутки. Потом вместе со всем основным составом Олимпийской сборной мы летим через всю страну в Лос-Анджелес, для ещё одного шоу в Toyota Sports Performance Center, которое будет сниматься и транслироваться по NBC. В Лос-Анджелесе опять съемки, реклама, интервью — к счастью, нам не надо ничего из этого организовать, нас будут возить и даже за их счёт кормить. А мы будем наслаждаться прелестями жизни лучших фигуристов в США. Я даже постараюсь не ныть и не прятаться от камер, потому что, возможно, такого у меня в жизни больше никогда не будет. Вся эта предолимпийская заваруха — тоже часть этого опыта, и я должна наслаждаться ей, как буду наслаждаться Олимпийскими играми. 27 января я прощаюсь с братом, Билли и семьёй, и мы все летим обратно в Нью-Йорк, там заселяемся в огромный коттедж, сдаём анализы на коронавирус, помимо проверки всего нашего здоровья, живём там три дня и если со всеми всё хорошо, то вылетаем в Пекин. В самолёте Таллин — Париж я впервые за два дня открыла тикток. Мне он не нужен был, и я не хотела слышать никаких других мнений; мои собственные эмоции всё ещё были свежи, и я хотела прочувствовать это, и насладиться ими сполна. Вчера у меня был второй созвон с психотерапевтом, я снова разговаривала с ней очень осторожно, по десять раз обдумывая свои следующие слова. Она мне посоветовала начать вести дневник. Вчера я пренебрегла этим предложением. А сегодня, в аэропорту, я купила чёрный блокнот с резиночкой, и в самолёте сделала первую запись: 22 января 2022 Мы выиграли Чемпионат четырёх континентов. Второй наш ЧЧК. На первом мы были четвертые. Сейчас мы первые. Но, наверное, начать надо было иначе. Зачёркивать не буду. Берегите деревья. И воду. !! Я, Эйвери Джульетт Делакруа, со своим партнёром Эйденом Ашером Корнеллом стали первой спортивной парой в истории фигурного катания, которые исполнили полностью докрученный параллельный тройной аксель на соревнованиях, ещё и в зелёную зону GOE. Нам докинули почти два с половиной балла. Ну это так, приятный бонус. Мы это сделали. Мы вписали своё имя в учебники. Или в Википедию, как минимум. Более того, мы сделали два тройных акселя: один в короткой и один в произвольной. И оба чистые. Я собой горжусь. Правда на втором прыжке в короткой я упала лицом вниз разбила нос и губу, но сразу после прота мне дали лёд, так что вроде как ничего особо серьёзного. Единственное, испачкала Эйдену его белую рубашечку, потому что после проката он был так рад, что обнял меня не обратив внимание на то, что у меня пол-лица в крови. Картина была конечно неприятная, но мы были так счастливы, что, думаю, никто даже не подумал, что мне может быть больно. Мне и не было больно. Нос цел, руки-ноги целы. Мы выиграли Чемпионат четырёх континентов. Мы крутые. Я горжусь нами. Я горжусь собой. P.S. Да, сегодня я узнала, что второе имя Эйдена — Ашер. Оно библейское и означает «счастливый». Я поискала в гугле своё второе имя, но на Джульетт выдаёт слишком много разных вариантов: юная, кудрявая, из рода Юлиев, мудрая... Через сутки в блокноте появилась вторая запись: 23 января 2022 Так странно, насколько по-разному фигурное катание ощущается для спортсмена и для зрителя... Я сейчас не так рада этому тройному акселю, как была рада год назад, когда впервые его прыгнула, без удочки. Именно тогда была вся та эйфория, я купалась в лучах внимания и всеобщей любви, на нас делали ставки, нас обсуждали. Но всё то было на тренировках, и быстро забылось, потому что в этом спорте помнят только то, что происходит во время соревнований. И вот сейчас, когда мы его сделали у всех на виду, дважды, для меня это уже не так важно. Конечно, мы «задокументировали» нашу заслугу, но это можно было сделать намного раньше. Если бы мы прыгнули его на Национальных, нас бы не отправили в Таллин, и у нас бы было ещё почти неделя времени в Лос-Анджелесе. Настроиться. Отдохнуть. Провести время с Билли. Может быть мы бы отметили мой день рождения заранее. Может быть я бы наконец осмелилась сделать ей это предложение. Я хочу, чтобы она была моей женой. Чтобы все знали. Чтобы она была моей, и мы строили семью. Я хочу, чтобы она знала, что я люблю её также, как она любит меня, и даже сильнее. Я уверена, что я люблю её сильнее. Я просто... Я не знаю. Я вообще ничего не знаю. Зачем я веду этот дневник, когда я не понимаю, что я пишу? Смысл мне что-то писать, когда я в себе не разбираюсь? Даже моё второе имя не знает, что оно значит.