Земляничный бриз

POV Эйден

— Могли бы вы четыре года назад подумать... — восхищённо произнёс Джонни и, когда я немного подался вперёд, поднёс к моему лицу микрофон. — А дни летят, как шлюхи с небоскрёба... Эйвери несильно пихнула меня в бок; она уже наплакалась и теперь стояла, сжимая золотую медаль в руке, ожидая, пока у мистера главного-репортёра-NBC Джонни Вэйра закончатся вопросы, и нас отпустят на пресс-конференцию, а потом обратно на арену болеть за Мэдди с Эваном. Олимпийские игры куда приятнее, когда едешь на них с друзьями. — Эйден Корнелл, — с дружелюбной, но предупреждающей улыбкой произнёс Джонни. Я ухмыльнулся и облизнул губы, с вызовом глядя Джонни в глаза. Он же хочет меня, но стоит там себе за камерой и выпендривается. Может мне навестить его сегодня вечером? — Извините, — мне не было стыдно ни капли. Меня пёрло на шутки, я Чемпион Соединённых Штатов Америки. Пусть сами блюрят мои слова, если им что-то не нравится. Мы не сотворили историю, исполнив параллельный тройной аксель, но выиграли свой первый Чемпионат США, и, возможно, это важнее. Будет у нас ещё возможность сотворить историю, а Олимпийские игры только раз в четырёхлетие, и мы на них поедем. Скорее всего. Должны поехать. Поедем. Мы — Чемпионы. — Какие планы на Олимпийские игры? — весело спросил Джонни и подмигнул мне. — Пьедестал? Мы оба фыркнули. Сразу после выхода со льда я напомнил Эйв, что все эти интервью, которые мы сейчас дадим, будут крутиться потом вечно, поэтому надо произвести правильное впечатление, ну или хотя бы держать в голове мысль, что это потом выйдет на очень большую аудиторию, больше, чем нас видят обычно; именно Олимпийские игры притягивают новых фанатов, и именно сейчас мы создаём нашу «картинку». Ну и я просто хотел заставить её говорить, а не отмалчиваться, предоставляя всё интервью мне. Через пару лет она будет мне благодарна. — Мы ещё не отобрались, — отметила Эйвери с несмелый улыбкой; её макияж немного скатался в уголках глаз, и она шморгала носом. — Давай не будем торопиться... — Да, Джонни, — сказал я, встретившись с ним взглядом и снова вернулся глазами к его губам. — Давай, помедленнее. — Господи Иисусе, снимите номер, — тише, но достаточно чётко, чтобы микрофон уловил голос, сказала Эйв, и я готов поклясться, закатила глаза. Я рассмеялся. — О, я думаю, мы разберёмся с этим, Эйви, — со смешком проговорил Джонни и прочистил горло, глядя на меня. Как же жаль, что на камере не видно его лица, это пожирающего вгляда, на который так и отреагировала Эйв. — Да? — с широкой улыбкой спросил я. — Да, думаю, да, — Джонни усмехнулся. — Боже... — Эйвери склонила голову, будто хотела вновь посмотреть на медаль, лишь бы скрыть глупую улыбку на лице. — Джонни, ты же помнишь, что ты репортёр национального канала... — Это всё он! — Да, но ты работаешь, ты должен его останавливать! Он же тебя провоцирует! — воскликнула она. — Если Эйдена не останавливать, он будет нести чушь, пока его отсюда не выставлят. Джонни повернулся, глянув на камеру с широкой улыбкой. — Я надеюсь, ребята, вы никогда не станете фильтровать, что вы говорите, на интервью, мы потеряем столько контента... — хихикнул он. — Хорошо, хорошо, какие планы на вечер? — и он поднёс микрофон к Эйв. — Хотелось бы поесть и поспать, — выдохнула она и посмеялась. Джонни засмеялся: — А у тебя? — Яблочко куснуть, поебаться и уснуть, — ответил я, опять с вызовом глядя Джонни в глаза. — Эйден... — Хорошо-о-о, — протянул он, — вижу вы уже вымотались, так что отпускаю на пресс-конференцию наших новых чемпионов, — Джонни повернулся к камере; его воротник из розовых перьев чуть не выколол Эйв глаза, и она отшатнулась. Я сдержал смешок. — А вы, телезрители не переключайтесь, потому что нас ещё ждёт персональное интервью с ныне шестикратным чемпионом США и главной олимпийской надеждой Нейтаном Ченом! На выходе из медиа-зоны нас поджидали тренеры, вручив куртки. — Как прошло интервью? — Как всегда с Джонни, — ответил я, одеваясь. — Он задаёт некорректные личные вопросы, ты крутишься и стараешься не нахамить, — Эйвери рассмеялась. — Что? Я старался. Но вообще-то я поднимаю им просмотры, пусть будут благодарны. Их замшелый NBC без меня бы не протянул. NBC второй в стране по количеству просмотров канал. — Как и дети в Тайланде, — подколола она. Я щёлкнул пальцами. — Именно. — Вы потом всё равно услышите отрывки, — успокоила тренеров Эйв. — Это интервью разберут на цитаты. — Пусть напечатают на футболках, — предложил я. — Можно я сделаю татуировку с «дни летят, как шлюхи с небоскрёба»? — Конечно, милая, — и мы рассмеялись. Тренеры покачали головами. — Что теперь? — спросил я. — Вы идёте в конференц-зал. Правда, мы не знаем, что делать с вашими вещами... — Полежат в раздевалках, кому они нужны, — сказал я. — Я бы ещё хотела сходить на произвольный танец, — сказала Эйв, махнув в сторону прохода на трибуны. — И Билли всё ещё там. Хьюдсон тоже? А то я соскучился. Наверное. Не точно. Нет, чёрт возьми, очень даже точно. Я безумно соскучился, а мы не виделись всего пару часов. — Тогда бегом на пресс-конференцию, а дальше разбирайтесь сами, — сказал Оскар. Он расставил руки, — Давайте, вы сегодня большие молодцы. Отдохните, и не нервничайте, позвоните близким, вкусно поужинайте. Вы Чемпионы США, гордитесь собой. Мы обнялись, тренеры снова нас похвалили и пошли в сторону выхода, а мы — в конференц-зал. Когда после конференции Эйв списалась с Билли, она узнала, что они с Хьюдсоном, её родителями, Финнеасом и Клау поехали поужинать в ресторан недалеко от арены — отметить нашу победу, — но уже скоро вернутся, и попросили подождать нас в холле. — Ну ахринеть, конечно. За нашу победу они поехали есть роллы. Мы сходили в буфет, снова купили себе жареной курочки, картошки, запили это всё колой без сахара, сделали около двадцати селфи с особо наглыми, которые подходили к нам во время еды и ещё парочку с теми, кто подождал, пока мы не закончим. Если честно, мне уже хотелось в отель и заснуть, всё тело ломило от свалившегося облегчения, адреналин сошёл на нет, и осталась лишь усталость, но я обещал друзьям прийти, и я приду. Тем более, что мы не ходили на их ритм-танец, но главное, что туда ходила Билли — для ритм-танца Мэдди с Эваном в этом сезоне сделали склейку из её песен, а для создания этой склейки они обратились к Эйвери, чтобы та обратилась к Финнеасу. Так что можно считать, семейно-дружеский бизнес по завоеванию медалей. Пусть Билли организует какой-нибудь фонд для помощи бедным фигуристам: у меня заканчиваются деньги со всеми этими перелётами... В буфете Эйвери сидела спиной ко входу и, когда Билли подбежала и закрыла ей глаза, та, вместо того чтобы отгадать кто это, подпрыгнула от испуга. Ей бы омега-3 или магний снова пропить, не знаю... Я улыбнулся Билли в ответ на наши поздравления и поднял глаза на Хьюдсона — тот поздравил лишь сестру. Хьюдсон Марсель Делакруа, ты, маленькая французская сучка... Но когда мы шли на трибуны, я почувствовал его прикосновения: наши руки столкнулись, и я готов поклясться, это было преднамеренно, потому что я почувствовал, как кончики его пальцев скользнули между концами моих, будто он хотел взять меня за руку. Меня будто тряхнуло током. Мэдди с Эваном проиграли произвольную, но вытащили позавчерашним ритм-танцем и взяли золото, обойдя Мэдисон и Захари на два балла по сумме обеих программ. Если бы ещё Алиса не снялась, и Джейсон не подкачал, это были бы лучшие соревнования в моей жизни. Теперь всё за комиссией. Главное — отобраться в Пекин. А мы сейчас лучшие в стране, у нас все шансы. Когда мы выходили с трибун, Хьюдсон снова тронул мои пальцы, и я, не оборачиваясь на него, перехватил их и задержался так на пару секунд. Я хочу его. Чтобы добраться до отеля мы заказали такси, потому что на трансфер для спортменов этим вечером было слишком много желающих, и все могли туда просто не поместиться, и пришлось бы ждать следующий. Мы с Хьюдсоном сели сзади, на моих коленях лежала тёплая куртка, а на его — рюкзак. Меня клонило в сон, и я съехал чуть ниже по сиденью, сложив руки на груди. Я проматывал в голове прошедший день; Билли с Эйвери громко рассуждали о том, какие костюмы выбрать Билли для тура. В какой-то момент почувствовал его пальцы на моём колене: несмелые, но упорные, и повернулся к нему, но он смотрел в окно, подперев подбородок второй рукой. Он снова очертил полукруг большим пальцем по моему колену, и я, разомкнув руки и просунув одну под куртку, подлез под его ладонь и переплёл наши пальцы. Хьюдсон повернул голову и встретил мой взгляд. Я сжал руку. Его взгляд скользнул со моему носу, скуле, задержался на губах и снова поднялся к глазам. Я отвернулся и уставше прикрыл глаза, но сердце билось, как бешеное, и, по крайней мере, я знал, что не засну в такси. Руки мы не разомкнули до самого отеля. Номер я делил с Джейсоном, но он с командой Брайана Орсера пошёл в ресторан, оставив мне короткую записку, в которой говорилось, что если вдруг я захочу присоединиться, то для меня всегда найдётся местечко; когда-то Джейсон даже предлагал нам рассмотреть вариант перейти к Брайану — Канада всё же ближе, чем Россия, но мы отказались. Я распаковал чемодан, развесил соревновательный костюм и сел на кровать, вертя телефон в одной руке, а в другой держа медаль. Я включил фонарик и посветил на неё. Золото. Как долго мы к этому шли... Чувства неясные. Надо пересмотреть наш прокат, может это поможет всё осознать. Если я в таком смешанном состоянии, то как себя сейчас должно быть чувствует Эйвери..? Я обещал набрать маме, когда вернусь в отель, но вместо этого я достал из чемодана свои ванные принадлежности, закинул в косметичку одноразовые шампуни и гели, которые так за эту неделю здесь и не открыл — отвезу родителям. Принял душ, высушил волосы, посидел на балконе, пощёлкал телеканалы, посмотрел новости спорта, послушал чей-то спор за тонкой стеной, и подумал, как должно быть было слышно нас Джейсоном предыдущие ночи. К горлу подступила тошнота — усталость? Я разблокировал телефон и зашёл в чат с Хьюдсоном; вся переписка состояла из «где вы?», «ждите на парковке» и других скучных вещей. Что ему написать? Снова «где ты»? Скинуть мем? Спросить что-то про Эйвери? Как мало у нас общих тем... Я открыл галерею и просмотрел последние фотографии. Вспомнил про камеру и, достав её из чемодана, достал карту памяти, чтобы завтра в свободное время перекинуть видео на ноут и смонтировать влог на ютуб. Открыл окно, впустив свежий воздух, лёг на кровать и упёрся взглядом в потолок. Из-за этой поездки в такси мне расхотелось спать, а вот это моё лежание напоминало мне о том, как я лежал в гостевой комнате в доме Финнеаса, и о том чем всё закончилось. И о том, как я хотел продолжения, а Хьюдсон просто ушёл. Я потёр лицо, взял с тумбочки ноутбук и открыл ютуб. Сегодня в Таллине закончился Чемпионат Европы, а на следующих выходных там будут проводить Чемпионат четырёх континентов; с этим коронавирусом организаторы, как-то слишком расслабились. Почему вообще Эстония? Какие у Эстонии есть фигуристы? Да вроде никаких. Значит, они просто подсуетилась, когда никто другой не захотел. Я открыл короткую программу пар, потому что запись произвольной по какой-то причине не нашёл, подложил под ноутбук какую-то отельскую брошюру, дабы тот не перегрелся, и переставил его с колен на кровать, а уткнулся взглядом в потолок, вспоминая случайные — или не совсем — касания руки Хьюдсона в течение всего дня, и мой шаг навстречу в такси. Смаковал воспоминания, наслаждаясь этим давно забытым чувством: глупой влюблённостью, словно я снова подросток. Брат Эйвери Делакруа... Джонни сегодня спросил могли бы мы четыре года назад подумать, что сейчас будем стоять с золотыми медалями Чемпионата США. Могли. Мы к этому стремились, работали изо дня в день. Но мог бы я четыре года назад подумать, что влюблюсь в брата Эйвери... Младшего брата. Столько лет подкалывать её насчёт возраста Билли, чтобы сейчас единственным человеком, с которым я бы хотел разделить лучший вечер моей жизни, был... Он. Длинноволосый, широкоплечий, с ямочками на щеках. Интересно, у него есть ямочки на пояснице? Хьюдсон Марсель Делакруа... Я захлопнул ноутбук и надел спортивную кофту. Пойду хоть поболтаю с ним что-ли... Дверь он открыл практически сразу же, и сразу же отошёл в сторону. Я ступил в номер, держа руки в карманах. — Соскучился? — спросил он. Окинув взглядом представшую мне комнату, я присвистнул. Кинг-сайз кровать, огромный телевизор, диван, раздельные ванна и туалет и, кажется, ещё одна комната... Может, кухня? — Захапал себе такие харомы,— я повернулся. — Совесть не мучает? Мы там комнаты делим... Хьюдсон закрыл дверь и прислонился к ней, сложив руки на груди. — Со своими вторыми половинками? Как же неудобно наверное, — проговорил он со своим сексуальным французским акцентом. Мы с Джейсоном не встречаемся. Я направился к нему. — Отдал бы номер Билли. Они бы тут развлекались. — Рассчитывал, что тебя позовут? — он вздёрнул нос. — Ну, тебя бы точно не позвали. — А может я хотел кого-то позвать? — Мне уйти? — А может он уже здесь? Я ухмыльнулся, но сердце моё подпрыгнуло, будто мне пятнадцать лет и я впервые флиртую; так вот, как, оказывается, это должно ощущаться... Будто я лечу на мотоцикле без тормозов, понимаю, что разобьюсь, и рад этому. Я стоял перед Хьюдсоном, практически вплотную, но руки мои всё ещё были в карманах, хотя мне очень хотелось дотронуться до него, но вместо этого я сжал кулаки, удерживая желание. — Я пришёл по делу. — Правда? — Хьюдсон склонил голову вбок. Мы были одного роста, а в плечах он был меня шире, поэтому я чувствовал себя ещё более непривычно и... возбуждённо. Я никогда раньше не... — Да, — ответил я, прервав зрительный контакт, чтобы сглотнуть, потому что моё горло начинало покалывать. Я снова посмотрел в его глаза и тоже склонил голову. «Ты не пожелал мне спокойной ночи». — Ты не поздравил меня с победой. — Правда? Я кивнул, и Хьюдсон тут же приложился губами к моим губам. Я рвано выдохнул, потянул его на себя, чтобы прижаться ближе, а он воспользовался возможностью и толкнул меня, чтобы прижать спиной к шкафу. Кажется, у меня вырвался стон, я не ожидал такого, и я снова притянул его к себе, хватаясь руками за шею, зарываясь в его волосы. Я целовал его, будто он самый вкусный десерт в моей жизни, я приказывал себе наслаждаться каждым мгновением этого поцелуя, каждым касанием и вздохами... Через несколько секунд раздался стук в дверь, разъединивший нас, Хьюдсон отстранился, жадно смотря на мои губы, а я... думаю, я выглядел очень жалко, потому что я пытался сформулировать мысль-просьбу не открывать дверь, я хотел ещё, но слова путались, и я так ничего и не успел сказать, пока не прозвучал голос Эйвери из-за двери, требующую ей открыть. Я уткнулся головой в плечо парня и он невесомо приложился губами к моему уху и шепнул: — Поздравляю с победой. Я горжусь тобой. Моё сердце снова сжалось, но он уже сделал шаг назад, и молча указал на первую из трёх дверей в номере. Я прошёл туда и сел на бортик ванны. Это безумие... Безумием было не то, что я хочу его, а то, что я это делаю. И я готов продолжать, если он позволит... — Что тебе? — услышал я приглушённый голос. Слова Эйвери я не разобрал. — Без понятия. Напиши ему. Она искала меня? Милая, я тут! Прячусь в ванной твоего братика, словно молоденькая любовница. Куртизаночка этакая, oui-oui... Что сказала Эйвери я снова не услышал. — Я вообще-то собирался спать, — сказал ей Хьюдсон. — Вы не устали? Они хотят погулять? Через какое-то время Хьюдсон открыл дверь ванной и предупредил: — Я включаю свет. Когда верхний свет загорелся я сощурился, но поднял на него голову: — Ты не думал постричься? — спросил я. — Тебе не нравится? — он удивился, подошёл к зеркалу и зачесал волосы назад, оценивающе себя оглядывая: — Мне нравится. Но я не знаю, что мне ещё пойдёт. Есть предложения? Я давно не делал коротких стрижек... Мне кажется, я буду выглядеть, как школьник... Ты так не думаешь? Я встал и помахал головой. Мне было достаточно уже того, что он задумался над моими словами. Ему было важно моё мнение... Я провёл пальцами вверх по его шее, и он откинул голову назад, наслаждаясь моими прикосновениями. — Ты пахнешь так же, как пах в Сочи, — тихо проговорил он. Он запомнил? — Да, — ответил я и, привстав на носочки, отодвину его волосы и приложился губами к его шее. — Это мой гель для душа, я его вожу с собой, — мы пересеклись взглядами в зеркале, и я добавил: — У вас с сестрой хорошее обоняние. Он промычал что-то в согласие, я прикусил кожу его шеи и снова сел на ванну, а парень упёрся руками в раковину и оглянулся. — Да. И, кажется, она всё-таки поняла, что ты тут. Как раз по твоему запаху, — чёрт, вполне вероятно... — Она звала нас на ужин. Вчетвером. — Ты отказался? — Я не хочу, чтобы меня сводили с человеком, который в отношениях. — Я не в отношениях. — А он в курсе? Релевантный вопрос. — В курсе, — я встал, снова спрятав руки в карманах. — Мы периодически спим вместе, но только во время соревнований. Один раз он приезжал в Лос-Анджелес во время локдауна, и... Хьюдсон поднял руки. — Уволь, меня не интересуют подробности твоей личной жизни. Но весёлым он не звучал, и во мне горело какое-то непривычное желание оправдаться. — Я просто говорю, что я не в отношениях и давно в них не был. И не планирую. Не до Олимпийских игр. И я просил Эйвери и Билли нас не сводить, потому что сейчас я тебе не могу ничего дать, — быстро проговорил я. — Прости. — Я тоже их просил, — сказал он, открыто и смело глядя на меня. Я только что в третий раз в жизни целовал эти губы... — И я ничего от тебя не прошу. Делай, что хочешь, — он махнул рукой и вышел из ванной; достал из шкафа пальто и надел его поверх лонгслива. — Я иду с ними на ужин. Я кивнул и подошёл к нему, положив руку ему на шею, пока он застёгивал пальто, но он повернул голову, что я расценил, как нежелание меня целовать. — Прости, — и вышел из номера, стараясь дойти до своего до того, как на коридор выйдет кто-то ещё, с кем придётся разговаривать. Я хотел побыть одному. Спустя минуту раздался стук в мою дверь. Это оказался Хьюдсон. — Собирайся, ты идёшь со мной. Я не собираюсь быть там третьм колесом, или как там вы говорите. — «Вы говорите», — прошептал я. — Va te faire foutre. — Только, если это будешь ты, — ответил я и этим явно повеселил паренька. Я вернулся в номер, и слышал, что Хьюдсон зашёл вместе со мной. — Эйвери научила. Она часто использует эту фразу. Он кивнул и, протянув руку к моей розовой рубашке Ромео, потрогал нашитые камни и стразы. Я наблюдал за этим с лёгкой полуулыбкой, пока сам менял спортивные штаны на чёрные брюки и кофту на фиолетовый кардиган. Переодевшись, я взглянул на Хьюдсона — тот смотрел на меня. — Что? — Интересный выбор одежды в ресторан. — Я люблю этот кардиган, — сразу же встал на защиту я; это был прекрасный кардиган: мягкий, тёплый, нитки были пухлые и объёмные, а застёгивался он на две большие тёмно-фиолетовые пуговицы. — Мне его Клаудия связала! — Оправдан, — хмыкнул он. — Да, оправдан! Кардиган мой ему не нравится... Хьюдсон вздёрнул бровь. — Тебе не понравилась моя причёска. Он обиделся?! Я взял со стула дутую куртку, надел её и подошёл к парню. Взял его за подбородок и притянул к себе, что оказалось не так-то и просто; у меня нет опыта близких взаимодействий с парнями сильнее меня. — Мне нравится твоя причёска, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Я просто выпендривался. Кратко чмокнул его и открыл дверь. Хьюдсон направился к номеру Эйвери. Постучал трижды, но никто не открыл. Может, они уже спустились вниз? Через какое-то время и спустя ещё немного стучания дверь открыла Билли. Она выглядела... ну, если не взъерошенной, то явно не в виде для похода в ресторан. — Эйвери устала, извините, мы наверное пас... — проговорила она. Что значит устала... Она же сама буквально десять минут назад звала нас в этот ресторан. Она не рассчитала силы на ближайшие десять минут? — Устала? — спросил Хьюдсон, и Билли отрицательно махнула головой. Я подошёл к ней вплотную. Билли стояла на пороге, держа дверь так, чтобы мы туда не заглянули. Не знаю, что она скрывает, но выглядела она озабоченной, и мне это не нравилось. — Она в порядке? — едва слышно проговорил я. Она снова помотала головой. — Я не знаю, — зашептала она. — Я не знаю, Эйден. Сейчас да. Я не знаю... Сегодня эмоциональный день, наверное она устала. — Что конкретно произошло? — прошептал я. — Давай позже... Простите, что напрягли вас. Но столик забронирован, можете сходить вдвоём, или найти компанию. Столик на четверых. Ресторан прямо слева от выхода из отеля, что-то итальянское. На фамилию Делакруа. Я кивнул. — Пусть поспит. Отдыхайте. — Спокойной ночи, — добавил Хьюдсон, и Билли спешно закрыл дверь. Мы оба, как истуканы, стояли на месте. Если у Эйвери нервный срыв или что-то типа того... А если она что-то сделала с собой? И поэтому Билли не хотела, чтобы мы заходили в комнату. Я уже не знаю, что самое худшее могла произойти, я жил с ней последние несколько месяцев, и в принципе... я готов ко всему. Только вот Билли не готова. И она слишком её любит. В случае чего, может ли она действовать трезво? Нет, всё. Это их жизнь, они встречаются, скоро вообще поженятся, пусть сами разбираются. Меня никуда не звали, значит мне надо перестать лезть не в своё дело. Да? — Блять... Мне надо выпить, — сказал наконец я. Я поднял глаза на парня. — Ты со мной? Ты тоже Делакруа, отвоюешь мне столик. — Ты думаешь, они потребуют документы? Они потребовали документы. Хьюдсон показал свой паспорт, сдал пальто и остался в одном лонгсливе, достаточно свободно висящем на теле, но обтягивающим плечи и спину. Он шёл за администратором, который вёл нас к столику сквозь забитый ресторан, а я за ним, наблюдая его спину во всей её красе. Помещение было небольшим, но столиков было много, и они стояли очень плотно, а администратор так ловко лавировал между ними, что я хотел взять Хьюдсона за руку, чтобы не сбиться с маршрута, но вовремя сообразил, что сегодня последний день Чемпионата США, а это ближайший ресторан к отелю, и либо здесь сейчас куча фигуристов и их тренеров, либо людей, которые прилетели в Лас-Вегас посмотреть на соревнования. У нас сразу же подошла официантка. Милая. Высокая. — Будете ждать остальных или вам дать меню? — Меню, пожалуйста, — ответил Хьюдсон отодвинув мне стул, и сел сам. — Мы будем вдвоём. Мне надо напоминать себе регулировать выражение лица, потому что сейчас моё удивление было, наверняка, слишком ярко выражено. Он. Отодвинул. Мне. Стул. Я, что, не могу сам сесть? Но это было приятно, продолжай. Я открыл меню, и понял, что помимо пиццы и равиоли ничего в нём не понимаю. Интересно, насколько ярко-выражены эти итальянские корни, те самые двадцать пять процентов макаронников в Делакруа? Их хамство, оно оттуда? Хьюдсон склонился ко мне, чтобы не кричать сквозь гул голосов и музыку. — Тебе помочь выбрать? — Нет, — сказал я и листнульв конец, к барному меню. Мимо проходила наша официантка, и я поднял руку, чтобы подозвать. — Этот сет настоек, пожалуйста, — я тыкнул пальцем в картинку. Она кивнула и черканула ручкой в блокнотике, потом подошла к Хьюдсону. Он что-то ей показал в меню с пиццами и что-то из алкоголя. — Что ты заказал? — спросил я, чтобы скоротать время. — Мясную пиццу. Я не дам тебе напиваться без еды. — В этом и прелесть алкоголя без еды, Делакруа, — протянул я и начал загинать пальцы: — Быстрее пьянеешь, быстрее плохеет, экономия денег, экономия времени, экономия калорий. Хьюдсон положил ладонь мне на затылок и приблизился так, что мы почти столкнулись лбами. Я слышал его запах, тот запах, который сводил меня с ума, пока я целовал его... — Вы выиграли Чемпионат США, — отчеканил он. — Ничего с тобой не станет от одной пиццы. — Такое тело создано не пиццей. — А моё пиццей в том числе. — У нас разные цели. — Ну хоть моё тело не засрал, — Хьюдсон усмехнулся и отклонился: мне принесли настойки, а ему бокал красного вина. Он поблагодарил официантку по-итальянски и, когда она ушла, добавил: — Волосы мои тебе не понравились. Я взвыл. Посмотрел на Хьюдсона, понял, что он издевается и поднял первую настойку. Он взял в руки бокал. — За что? — спросил я. — За вас. — За нас. Между первой и второй перерывчик небольшой, тем более в этих настойках было не больше тридцати градусов, а то и меньше. Третья пошла уже хорошо, а четвёртая и подавно. К нам за столик подсели Мэдди и Эван, а на колени Мэдди села Мэрайя, уже тоже явно немного пьяненькая, поздравила с медалью и извинилась, что не смогла прийти посмотреть вживую. Они-то мне и сообщили, что, между прочим, через пару столиков от нас сидят Джейсон и его тренеры. Принесли пиццу и наши гости откланялись, а я думал, как бы повернуться и глянуть не обманули ли меня коллеги. В итоге, я ничего не предпринял, а, когда Хьюдсон вышел покурить, меня тронули за спину, и на свободный стул упал сам Джейсон. Парень был в белой рубашке, на шее висели какие-то деревянные ожерелья-талисманы. Я подвинул ему настойку, у меня ещё оставалось три штуки — Хьюдсону я предлагал, но он отказался, сказав, что не будет мешать хорошее вино с «какой-то цветной химией». — Где Эйвери? — спросил Джейсон, опрокинув в себя рюмку. — Вы тут вдвоём? — Вдвоём, — я кивнул и протянул руку к затылку Джейсона, чтобы провести пальцами по волосам. Он улыбнулся. — Эйвери и Билли забронировали столик, позвали нас, а сами слились. Джейсон хмыкнул с улыбкой. — Теперь это типа... свидание? Я пьяно мотнул головой. Свидание. С Хьюдсоном Делакруа. Звучит, как мечта. — Шумновато для свидания, — я недовольно сощурился и глянул на Джейсона, чтобы оценить его реакцию. — Скорее просто отмечаем золотую медаль. Парень накрыл рукой мою руку. — Я горжусь вами с Эйвери... «Я горжусь тобой», прошептал мне Хьюдсон чуть больше часа назад, прижимая к шкафу в своём номере, пока я пытался выровнять дыхание, после его жадных поцелуев. По моей шее пошли мурашки от одного только воспоминания. В дверях ресторана я заметил Хьюдсона, вешающего своё пальто. Я достал руку из-под руки Джейсона и улыбнулся. — Спасибо. Он обернулся, увидел Хьюдсона, и ретировался, а я, потирая руки, и следил взглядом за блондином, который ловко обходил столики, направляясь ко мне. Когда он приблизился, я почувствовал жгучее желание остановить его у себя, обхватить его ноги и уткнуться обои в живот, как я это делал сегодня утром Джейсону — я уверен, с Хьюдсоном это ощущалось бы особо приятно, — но я сдержался, а когда он обходил меня со спины я всё-таки поднял руку и незаметно для других людей скользнул ей по его боку: от талии до середины бедра. — Извини. Не удержался. Я пьян. Хьюдсон дёрнул плечами и допил свой бокал вина в пару глотков. Я смотрел, как он поднял руку, чтобы подозвать официантку, с какой искренней улыбкой и уважением он с ней общался, и его колено случайно коснулось моего, но он не двинулся, и... Боже, я влюбился. Я влюбился, я влюбился, я влюбился... Хьюдсон взял мою настойку и выпил рюмку, а я лишь думал о тепле его колена, о количестве людей вокруг, которые меня знают, о его ямочках на щеках, когда он в ожидании заказа с кем-то переписывался, улыбаясь, пока я его поедал взглядом... и о его руке, которая спустилась под стол и сжала мою ногу. Я чуть не опрокинул голову назад, но вернулась официантка с ещё одним сетом настоек и корзинкой чипсов, я выпил последнюю рюмку из своих, и она унесла лишнее со стола, а я привстал и подвинул свой стул к Хьюдсону. Он взглянул на меня с явным вопросом в глазах. — У тебя есть детские фотки Эйвери? — спросил я первое, что пришло на ум. Мне нужно было придумать повод, объясняющий это передвижение, и я его придумал. — Покажи мне. Мы сидели плечо к плечу, и у Хьюдсона и правда оказалось достаточно фотографий и даже видео маленьких Сесиль, Эйвери, и его самого, и я даже некоторые попросил переслать мне. Особенно мне понравилась фотография, где двенадцатилетняя Эйв и такого же возраста её первый партнёр Луи сидят на трибунах под пледами, с золотыми медалями на шеях и поедают читос. Хьюдсон сказал, что Эйвери всегда получала пачку читос, как награду за медаль на соревнованиях, и всегда делила её с Луи, хотя тот мог купить её в любой день, когда бы пожалал. Но Эйвери была девочка послушная, и к тому же добрая, поэтому эта пачка, поделенная пополам, значила для них обоих больше, чем просто вредная вкусняшка. Хьюдсон показал мне ещё одно фото: шести-семилетняя Эйв стоит рядом с тёмно-волосым пареньком того же возраста, и кривляющимся светленьким мальчиком пониже. — Как ты думаешь, кто это? — спросил Хьюдсон и повернул со мне голову; я ещё не настолько привык к его запаху, чтобы узнать среди других, но он заставляет меня что-то чувствовать, путал мысли, и мне пришлось поёрзать на стуле, чтобы сосредоточиться на фотографии. — Ну, мелкий шкет — ты. — Да. А рядом? — Не знаю. Я его знаю? — Ты его знаешь. — О боже... Это Кевин? — я разинул рот, отобрав у Хьюдсона телефон. Мини-Кевин Эймоз в сегодняшние мои планы не входил. — Такой хорошеньки-и-ий... Бозе... — высоким голосом пропищал я и отдал телефон Хьюдсону. — Скинь мне эту тоже. Сколько вам тут? Он пожал плечами. — Эта фотка была сделана в Гренобле, как только мы переехали из Монпелье, и папе дали группу детей. Ави было... шесть, Кевину примерно также, а мне около трёх. Кстати, ты знал, что Кевин старше Ави ровно на полгода? Я кивнул. Конечно же я знаю, мне кажется, она мне даже говорила это несколько раз. Мы выпили ещё по несколько настоек, новый сет был меньше, а с каждой рюмкой чипсы казались вкуснее и вкуснее, Хьюдсон становился всё привлекательнее и привлекательнее, а мнение интернета насчёт моих отношений мне казалось менее важным, чем это было до алкоголя. Они и так считают, что я шлюшка, я это знаю. Так надо же поддерживать авторитет? Но мне не хочется, чтобы брат Эйвери становился тем, кого потом будут обсуждать, и вешать на него разные клеймо. Моя разгульная репутация может подпортить ему жизнь... Я шлюшка мира фигурного катания, но Хьюдсону не обязательно становится для них «одним из моих парней», я хочу, чтобы он остался «братом Эйвери». Время двигалось уже к часу ночи, Хьюдсон вышел покурить второй раз, ко мне подошли сфотографироваться три девушки, я даже взял номер у одной из них, а когда они ушли я выпил последнюю рюмку и взял телефон. — спишь? — получил я сообщение от Джонни. Два часа назад. — нет, — написал я, и рядом с его именем сразу же загорелся зелёный кружочек. — ты обещал заглянуть вечерком Я закусил губу. У меня уже давно были красные щёки, и я снял кардиган, оставшись в белой футболке, и я не понимал, это из-за алкоголя, душноты в ресторанчике или от того, что я долгое время сидел вплотную к Хьюдсону. В дверях появился Хьюдсон. На этот раз он помахал мне пальцами. — в каком ты номере, — спросил я. и с кем ты его делишь — Я остановился в Flamingo это название отеля и я живу один 🙃 Вот он сучка чиновническая... За государственные налоги в пятизвёздочных отелях, а нас так в какую-то халупу, так ещё и не рядом с ареной. — напиши номер, — и я убрал телефон. Я вернул свой стул на место, и попросил счёт. Сам его оплатил, хотя Хьюдсон пытался отдать мне деньги, пожелал ему спокойной ночи и ушёл до того, как тот успел мне что-то сказать. А когда я приехал в Flamingo, там меня уже ждал симпотичный бывший фигурист в ярко-оранжевом халатике и с всё ещё не смытым макияжем, я предупредил его, что очень пьян, но очень готов к чему-угодно и где угодно, тот засунул мне за пояс джинс двадцатку, добавив «за такси по ночному тарифу», и спустя мгновение, его халатик уже валялся на другом конце номера.